Поделиться
Фото: Pxhere
На перроне железнодорожной станции города Гжатска Смоленской области стояла пожилая женщина. Прохожие оглядывали её с удивлением: старая телогрейка, наброшенная поверх лёгкого цветастого халата, на ногах — домашние тапочки. Загудела электричка на Москву. Женщина не по возрасту бойко, как будто спеша, запрыгнула на подножку и исчезла в дверях поезда. Звали эту женщину Анна Тимофеевна Гагарина. И она действительно очень спешила. По радио передали, что её сын, Юрий Гагарин, полетел в космос! Бросив домашние дела, как была — в халате и тапках, Анна Тимофеевна помчалась на вокзал — в Москву, где жил Юра. Отец Юрия, Алексей Иванович, в тот день с раннего утра плотничал в колхозе. Когда кто-то из знакомых спросил, не его ли сын полетел сегодня в космос, он ответил: «Мало ли на свете Юрок Гагариных?» А когда узнал, что это действительно «его» Юрка — то пешком, не дожидаясь попутной машины, по грязи прошёл 12 километров до города. Такую реакцию родителей нетрудно понять: вот так неожиданно узнать, что сын отправился в неизведанное космическое пространство, где прежде ещё никогда не бывал человек!
Родители любили Юрия горячей, трепетной любовью. И сын отвечал им тем же. Именно из-за любви к отцу и матери Гагарин решил не сообщать им о том, что 12 апреля 1961 года он станет первым в истории человечества космонавтом. Юрию Алексеевичу не хотелось их заранее волновать. Через несколько лет, в своих воспоминаниях Гагарин напишет, что всем, чего достиг в жизни, обязан матери. А отца назовёт своим непререкаемым авторитетом, мудрым человеком, научившим его жить честно и помогать другим, как бы тяжело ни было тебе самому.
Анна Тимофеевна тоже оставила воспоминания о сыне. В её мемуарах много трогательных, очень личных моментов. Например, она пишет о том, как любила целовать маленькие пальцы на ножках новорождённого сына. Или о том, как по вечерам отец рассказывал Юре сказки. Особенно нравилась мальчику история про чудесный корабль, который мог подниматься в небо.
Любовь к сыну у Анны Тимофеевны и Алексея Ивановича проявлялась по-разному. Мать была ласковой, мягкой, а отец — строгим и требовательным. Но никогда не ругался, и даже в строгости его всегда сквозила доброта. Например, когда Юра прислал родителям свою первую зарплату, Алексей Иванович ворчал: «Ишь, чего выдумал! Лучше бы себе, что необходимо, купил!» Но поступком сына остался доволен. А однажды Юрий приехал в отпуск из лётного училища в небрежно расстёгнутой гимнастёрке. Отец молча взглянул на него, и сын всё понял без слов — мгновенно застегнул пуговицы, как полагается военному.
Для миллионов людей во всём мире Юрий Гагарин был недосягаемой легендой. А для Анны Тимофеевны и Алексея Ивановича он всегда оставался сыном, который нуждался в их заботе, любви, наставлениях. Когда Юрий решил вступить в брак, они дали ему мудрое родительское напутствие: женись крепко, на всю жизнь, как мы.
Родители Юрия Гагарина прожили вместе 50 лет. Они научили сына упорно трудиться, но не кичиться достижениями, быть скромным, честным и отзывчивым. Именно таким первого космонавта Земли навсегда запомнили миллионы людей.
Псалом 136. Богослужебные чтения
Поделиться
В жизни всякого из нас бывают такие моменты, когда внутри горе, ощущение потери или просто усталость, а окружающие ждут от тебя веселья и радости. Начальник ждёт, что ты будешь бодрым и креативным. Друзья зовут развлекаться. Родственники говорят: «Не кисни, улыбнись, всё нормально». И даже батюшка в Церкви напоминает: «не унывай, ведь сам апостол Павел говорил „всегда радуйтесь“». Но ты всем сердцем чувствуешь, что если сейчас будешь изображать радость, то предашь что-то очень важное внутри себя. Псалом 136-й, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах, — это яркий пример того, что делать в подобной ситуации.
Псалом 136.
[Давида.]
1 При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе;
2 на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.
3 Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья: «пропойте нам из песней Сионских».
4 Как нам петь песнь Господню на земле чужой?
5 Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя;
6 прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.
7 Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «разрушайте, разрушайте до основания его».
8 Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!
9 Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень!
Только что прозвучавший псалом — это плач. Иерусалим разорён, храм уничтожен, людей увели в Вавилонский плен. Они сидят у рек Вавилона и плачут. А захватчики, их новые господа, говорят им: «Спойте нам что-нибудь весёлое из ваших песен». Даже если это сказано без угрозы, спокойно и вежливо, это издевательство. А потому и отвечает псалмопевец: «Как нам петь песни Господа на чужой стороне?» Он не говорит, что Бог оставил их и теперь они не будут Его славить. Он говорит, что есть вещи, которые нельзя делать по заказу. Нельзя смеяться, когда больно. Нельзя делать своё сокровенное развлечением для чужих. Поэтому евреи молчат. Как говорится в псалме, они вешают свои арфы на ветки вербы. И это не слабость и не бунт. Это единственный достойный ответ.
Решение проблемы не в том, чтобы поднять восстание и начать мстить. И не в том, чтобы заставить себя улыбаться и угодничать. Автор псалма предлагает иной выход. «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука», — говорит он. Он предлагает обратиться к памяти. Предлагает погрузиться в своё сердце и побыть там со своей болью, отдать её Богу. Даже если это молчание неудобно для окружающих. И арфы зазвучат в полный голос лишь тогда, когда плен закончится. До этого момента надо просто правильно погоревать.
К примеру, поэт Анна Ахматова не эмигрировала, когда Россия провалилась в хаос. Вместе с другими простыми людьми она оказалась в своего рода Вавилоне. Своя страна превратилась в чужую, враждебную землю, где правил не Бог, а «кровавые сапоги» и «чёрные маруси». У стен следственного изолятора «Кресты» она провела «семнадцать месяцев в тюремных очередях». Тогда одна женщина спросила её: «а это вы можете описать?» Так появился «Реквием». Поэма была написана в конце 30-х, но опубликована лишь в 1987 году, через 21 год после смерти её автора. Долгое время Ахматова хранила молчание. Она помнила своих погибших, свой народ, свою правду. Носила это в себе, покорно проживала свою боль. При жизни она не проронила ни слова. И мы понимаем, что это не предательство и не малодушие. Мы понимаем, что её душа проявила огромное мужество. И её молчание спасло её голос для вечности. Подобно псалмопевцу она не забыла свой Иерусалим. Как сама она писала в конце поэмы: «Затем, что и в смерти блаженной боюсь / Забыть громыхание чёрных марусь, / Забыть, как постылая хлопала дверь».
Так и в простой жизни. Порой стоит просто прожить свою боль, свои терзания, да и обычное плохое настроение, не подстраиваясь при этом под окружающих. Не стоит выливать на людей свой гнев, но вместе с тем, не всегда следует натягивать улыбку, когда нас просят быть весёлыми. Или делиться сокровенным, когда не хочется. Или изображать активность, когда не можется. Достаточно просто сказать человеку: «Прости, но прямо сейчас не могу». Используя образ псалма, иногда лучшее, что можно сделать со своей арфой, — это повесить её на дерево и помолчать. Наши слёзы, наша память, наша усталость — это не товар и не развлечение. Мы не обязаны выставлять это на всеобщее обозрение, вываливать на других. Порой это то, что необходимо оставлять себе и Богу.
Но есть здесь и очень важная обратная сторона. Если мы так бережно относимся к себе, необходимо учиться так же бережно относиться и к окружающим. Не лезть им в душу, не тыркать их своими назойливыми просьбами, не давить их нашими собственными принципами и представлениями. Порой человека просто нужно оставить в покое. Внутренний мир намного важнее, чем наши даже самые значимые общественные проекты. А для того, чтобы понимать другого человека, необходимо учиться горевать своё собственное горе. Уметь уединяться и проживать собственные тяжёлые чувства. И делать это не в гордом одиночестве. Но наедине с Богом.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Личное восприятие «Исповеди» блаженного Августина». Владимир Легойда
Поделиться
У нас в студии был председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ Владимир Легойда.
Наш гость поделился личным восприятием книги «Исповедь» блаженного Августина, в частности, разговор шел о том, чем это произведение похоже на автобиографию, а чем принципиально от нее отличается, каким образом биография может быть рассказана в форме притч, а также как связаны поиск Бога и поиск себя.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных книге «Исповедь» блаженного Августина.
Первая беседа с Константином Антоновым была посвящена истории религиозного обращения блаженного Августина (эфир 16.03.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
Символ-опера «Святой благоверный князь Александр Невский». Сергей Проскурин
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был главный дирижёр Русского камерного оркестра, Рязанского государственного оркестра, детского оркестра «Движение первых» Сергей Проскурин.
Разговор шел о музыке, вере, истории, а также о символ-опере «Святой благоверный князь Александр Невский».
Все выпуски программы Светлый вечер
