«Интерес к Православию на Западе». Протоиерей Георгий Завершинский

В программе «Светлый вечер» на Радио ВЕРА Марина Борисова беседует с благочинным приходов Сурожской епархии Московского Патриархата в Северной Ирландии, доктором богословия, членом Союза писателей России протоиереем Георгием Завершинским.

Разговор посвящён тому, почему на Западе растёт интерес к Православию, причем именно в русской традиции. Отец Георгий, который служит в Северной Ирландии, рассказывает о людях, осознанно переходящих в православие, в том числе о принятой им в приходе семье англичан. По его наблюдениям, многих привлекает прежде всего православное богослужение, которое оказывается понятным и близким даже западному человеку.

В беседе заходит речь о догматических особенностях православия — гости вспоминают мысль Ивана Киреевского и учение святителя Григория Паламы. Собеседники говорят и о переводе Священного Писания, о даре говорения на языках в день Пятидесятницы и о том, почему само богослужение способно донести суть веры.

Отдельная тема — путь искателя истины. Отец Георгий вспоминает иеромонаха Серафима (Роуза), которого к православию привела встреча со святителем Иоанном (Максимовичем) Шанхайским, и говорит о том, что вопрос о его церковном прославлении сейчас рассматривается.

В завершение разговор выходит на современность: на то, как в эпоху искусственного интеллекта размываются смыслы и почему Церковь, при всей верности преданию, остаётся живой и не сводится к понятию «консерватизм».

---

Марина Борисова

— Добрый светлый вечер, дорогие друзья, в студии Радио ВЕРА Марина Борисова. И сегодня со мной и с вами в этот час наш гость — благочинный приходов Сурожской епархии Московского Патриархата Северной Ирландии, доктор богословия, член Союза писателей России, протоиерей Георгий Завершинский. Добрый вечер.

Протоиерей Георгий Завершинский

— Добрый вечер, Марина, добрый вечер всем нашим слушателям. Я очень рад нашей новой встрече.

Марина Борисова

— Вы у нас теперь один из редких посланцев западного мира, поскольку сильно усложнилось общение и визиты. И мы очень всегда ждём, когда вы к нам приедете, чтобы засвидетельствовать, что на самом деле происходит там, за таким нашим мифическим железным занавесом, поскольку новости рисуют какую-то малопонятную картину и очень хочется от представителя православного духовенства услышать, как же эта картина выглядит в его глазах, поскольку он свидетель того, что происходит на Западе. А на Западе, если судить по нашим новостям, происходит некоторое оживление интереса к русскому православию. Есть такие новости по опросам, проводимым в Соединённых Штатах Америки, есть такие новости из разных стран Европы. Причём, судя по новостям, этот интерес более всего проявляется у зрелого поколения, не у юношей, которые под влиянием эмоций, под влиянием момента принимают какие-то решения. По всей видимости, эти люди приходят к такому выводу и переходят из, скажем, какой-то протестантской конфессии или из католичества в православие по зрелому размышлению. Или почему? И вообще происходит ли это на самом деле? Насколько это ярко выраженный процесс?

Протоиерей Георгий Завершинский

— Ну, интересное пробуждение, интересные процессы, конечно, происходят не только к русскому православию, но и к русскому вообще. И вот Россия, вот это феномен, конечно. Да, Россия всегда феномен для мира западного и восточного в одинаковой степени. А кто мы, восток или запад? Такой вопрос я поставил перед героями своего романа. Ну, и там вот роман-трилогия, и там в процессе трех частей пытался на него ответить, ну, художественным образом. Да, конечно, интерес есть, потому что человеческая душа, совесть, сознание и разум сопротивляются, когда им в одно ухо одно и то же входит. Ну, не одно и то же, но, по крайней мере, однонаправленная информация. Я говорю в целом, отвлекаясь от реалий нынешнего времени, Тяжёлого, непонятного, непредсказуемого времени, да, но отвлекаясь от этих реалий, просто вот если человеку говорить всё время, что вот это плохо, это на самом деле плохо, а вот это хорошо на самом деле хорошо, и тебе это говорят извне, как бы навязывают, то, естественно, желание проверить. Так ли плохо то, что оно плохо, и так ли хорошо то, что оно хорошо, называется, названо хорошо. И это свойство разума, свойство... Человек, ну, живое и не статичное существо благодаря разуму, и в большей степени ещё благодаря человеческому сознанию, которое всегда движется. Даже есть такой термин в философии — движение сознания, развитие, ну, развитие естественно, но движение — то есть сознание никогда не стоит на месте. Ну и дальше за ним следует разум, чувство, совесть, ощущение радости, горести и так далее. Да, конечно, интерес к православию есть, к русскому есть. Почему я как-то уже отвечал словами шотландца, профессора математики из Дублина и по совместительству, как говорят, регента хора православного в храме нашем в Дублине. Он сказал, ну, правда, это специфика, конечно, поющего человека. Он сказал: «Понимаете, православные песнопения очень понятны и знакомы европейскому уху. Портесное пение, да, а не монотонное, не одноголосное, как это у греков там, ну, и, допустим, даже есть знаменный распев, конечно, у нас, но он мало где практикуется. Вот, портесное пение». В общем, были попытки в нашей истории зафиксировать, что вот Россия страна европейская. Были обратные тенденции. Вот они как-то между собой чередуются. Но какая из них победит, непонятно. Но важно понимать, что все-таки в области культуры чрезвычайно высокая степень взаимоотношений. Просто отношений в наилучшем смысле этого слова. Допустим, в Европе считают Петра Ильича Чайковского европейским композитором. Ну вот, а мы смотрим иначе. Ну и во многих других вещах мы в поисках культурной идентичности всё-таки пытаемся лучшие феноменальные образцы культуры и, конечно, религии поставить на... Они стоят фактически в одном ряду с лучшими образцами европейской культуры или заокеанской. Поэтому интерес к православию есть, устойчивый, и к русскому православию, и к православию вообще, ну, в частности, вот не так давно я по благословению правящего архиерея Суржской епархии принял в православие целую семью англичан, именно англичан, хотя это было в Северной Ирландии, в нашем приходе в городе Ньюри, что на границе Северной Ирландии и Республики Ирландии. Вот сначала папу с сыном, потом, чуть позднее, мама, приняли православие искренне, и они готовились к этому, они пришли совершенно осознанно к принятию православия. Ну, вот русского или как-то иначе, ну, я тут затрудняюсь сказать, я не могу войти, взглянуть в душу этих людей, но ходят они именно в православный приход Русской церкви, а не, допустим, греческой церкви.

Марина Борисова

— А были англиканами?

Протоиерей Георгий Завершинский

— Да.

Марина Борисова

А как они объяснили такой кардинальный шаг в своей жизни? Всё-таки одно дело, когда человек приходит к Богу и приходит в церковь, и так случается, что Господь приводит его именно в православный храм. Это понятный путь. А когда человек переходит из одной церкви в другую, тут возникает вопрос, что его побудило. Это же очень серьёзная ломка.

Протоиерей Георгий Завершинский

— Но тут, мне кажется, эффект, о котором я уже начал говорить, что вот когда в одну сторону, односторонне, скажем так, подаётся такая максима, скажем, человеку с его рождения, с его детства, с его юности, а у человека вот другой взгляд, Не взгляд, а другая потребность, скажем, души. Ведь совершенно разные души у людей. Среди православных, нас, православных, русских верующих, немало таких, которые склонны, допустим, больше к католическому образу, или к протестантскому образу, или к какому-то иному, даже, может быть, неописанному в терминах религиозных конфессий. Это совершенно понятно. Души у людей разные. Поэтому я нисколько не удивился, когда они меня об этом попросили. Они мне немного рассказали о своём пути. Я их попросил прочесть книги, допустим, вот обычно для англоязычных я рекомендую книгу митрополита Каллиста Уэра, ну, там ещё Тимоти Уэра, это его прежнее имя. Кстати говоря, он есть тоже сам, конвертит, так сказать, перешёл из англиканизма в православие. Его книга называется «The Orthodox Way», то есть «Путь православия». Ну, можно даже дополнить путь к православию, путь к православию, то есть он сам об этом рассказывает, и мне вполне естественно рекомендовать прочитать эту книгу тем, кто ищет этого пути и обретает его. Ну, я не могу сказать, что, конечно, ну, прямо вот стройными колоннами, стройными рядами идут англикане в православие или тем более католики. С католиками отдельный разговор, там, ну, практически нет конвертитов, это очень редкий случай. Ну, тоже причина понятная, мы это ещё знаем с семинарских занятия по основам, как там у нас, сравнительная религия, религиоведение, когда мы сравниваем, что там у католиков, как у православных, ну, есть понятие таинства, есть к этому соответствующее отношение, которое воспитывается годами, десятилетиями, которое свидетельствуется, подтверждается опытом святых, и это безупречно и безукоризненно воспринимается и в православии, и в католичестве, ну, и потом мы воспринимаем таинства как таковые, вплоть до таинства хиротонии и принятия в сущем сане тех персон, которые желают перейти, допустим, из католичества в православие или обратно. Ну, протестантизм — дело иное, но, вы знаете, такой взгляд и политологический, социологический взгляд на нынешнее время, нынешнюю цивилизацию, которая пока по каким-то признакам доминирует в мире, развивается, может быть, быстрее других, но сколько это будет, мы не знаем. Я говорю в данном случае об англосаксонской цивилизации, о тех европейских странах, Соединенных Штатах, Канаде, Австралии, Новой Зеландии и так далее. Но мы не будем задаваться вопросом, сколько долго все это продлится, но, по крайней мере, эта протестантская цивилизация. И, в общем, тут следует согласиться. Наверное, не будет спорить никто с этим фактом.

Марина Борисова

— Протоиерей Георгий Завершинский, благочинный приходов Сурожской епархии Московского Патриархата в Северной Ирландии, доктор богословия, член Совета писателей России, проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». Отец Георгий, а вот насколько мы можем судить, прав или неправ был в свое время Иван Киреевский, который выдвигал такую гипотезу, что разница в восприятии глобальных вещей у католиков, у протестантов, в некоторых поместных православных церквях, складывалась в первом тысячелетии, поэтому у них традиционно вработаны какие-то базовые принципы христианских взглядов с точки зрения догматики той или иной церкви, к которой они принадлежат. А Россия, по версии Киреевского, получила православие уже как бы в полном объёме, то есть после всех Вселенских соборов, после всего опыта византийского православия, получила стартовые позиции, которые позволяют при всём уважении к догматике, соединить опыт, накопленный за первое тысячелетие в разных церквях. Поэтому с точки зрения Киреевского, человеку в русском православии легче найти свои индивидуальные особенности восприятия.

Протоиерей Георгий Завершинский

— Ну, это очень такое расплывчатое, мне кажется, такое определение, которое можно очень долго оспаривать. И, во-первых, протестантизм появился гораздо позднее. Это уже, знаете, как тезисы, которые Мартин Лютер вывесил на двери своей церкви, иеромонах Мартин Лютер 90 тезисов вывесил на двери своей церкви. Это уже был XVI век, и, ну, всё-таки тут как-то здесь это появилось позднее, чем... Ну, и потом на Руси православие тоже, оно греческое было, там несколько веков митрополиты греческие, все, ну, были переведены Священное писание, богослужебные книги, все переведено с греческого, буквально калька, калька с греческого, слово под словом, на тот язык, такой мета-язык, называемый церковно-славянский, тогда это было, говорят сначала глаголица, потом кириллица, ну, моравские братья, их последователи уже потом на территории Киевской Руси, трудно так сказать, чтобы Россия была бы в состоянии впитать какие-то достижения, скажем так, первого тысячелетия христианской мысли, опыта. Но нет, я думаю, что это так очень широко, можно так сказать, потому что Россия, конечно, не была готова, языческая по сути своей, и крещение это было такое, ну, довольно в жесткой форме совершено. Либо ты крестишься, либо голова с плеч. Ну, что-то в этом роде, так сказать. И люди принимали это, и еще не зная, не просвещенные, не выцерковленные, но принимали, ну, так, велит государь, там, князь велит, ну, надо, значит, принимать, то есть, это был знак лояльности, собственно говоря, правителю князю Владимиру. Ну, пусть меня не воспринимают буквально, это я очень кратко из своего не столь просвещенного, может быть, опыта в истории, но с точки зрения догматики здесь это мне ближе, потому что я и преподавал догматику, и книги писал, монографию по троичному богословию и прочее. То есть с догматикой, ну, можно сказать, вы правы, конечно, то есть Киреевский прав, что он говорит, что догматика уже была к моменту принятия на Руси христианства. Ну, наверное, это и был ключевой фактор, я с этим соглашусь. Да, догматика, семь соборов определили, то есть, главные оросы, так сказать, соборные уже были, и на Русь пришло это как данность, но вариации, скажем так, догматического сознания, многочисленным вариациям еще предстояло появиться на свет. Ну, и как главную из них, я считаю, и до сих пор, и писал на эту тему, и придерживается. Это, конечно, было появление паламизма, учения святителя Григория Паламы на великих константинопольских соборах. Два из них там в 1453 году, с 51-го под 53-й год проходили соборы. Два из них отвергли учение Паламы, согласились с Варламом Калабрийским, который учил так, как западный взгляд, латинствующий, в общем, был взгляд, ну, не без уничижения, более такой разум, взгляд разума, что есть у человека разум, разумом мы воспринимаем, а что сверх того — это некое представление, фантазм, так сказать, по-гречески это звучит. То есть, не галлюцинация, а то, о чём можно предполагать, но не имеет касательства к этому в действительности. А святитель Григорий Палама, инок святой горы Афон, по просьбе, по поручению братий-исихастов выразил в томосе веры, в котором сказано, что Бог есть по существу единый и неделимый, но и Бог есть Бог в энергиях, и различение между энергией и сущностью, а это ключевой принцип паламизма. И здесь... Прошу прощения, что я уклонился в догматику, раз затронули этот момент, я хотел бы сказать, что догматика, ну, не то чтобы развивалась, она как бы констатировала те достижения Семи Вселенских Соборов и писания Святых Отцов, констатировала вот к этим спорам, к константинопольским спорам в 15 веке, вот эти соборы великие, которые все-таки определили, третий из соборов принял учение Паламы, и с тех пор для паламизм, вот, для нас, и Русской Православной Церкви, вообще для православных, это исключительный догматический фактор. который позволяет самоопределиться православным, в отличие от католиков. Ну, потому что у католиков официальная доктрина — это томизм или неотомизм. Ну, вот я не буду сейчас углубляться, если возникнет вопрос, я отвечу, но ответы можете найти в моей монографии «Богословие диалога. Тринитарный взгляд» издательства Московской Патриархии. Там вот такой параграф посвящен вот этому явлению, такому явлению, как филиокве, и его антитезе филиокве — это учение у святителя Григория Паломара о различении сущности энергий. Вот, я закончил драматическим отступлением и готов дальше продолжить нашу беседу.

Марина Борисова

— Но вы уже упомянули, что важнейшим фактором, который обращает на себя внимание верующих людей, принадлежащих к иным церквям, это богослужение. И об этом же, кстати, Иван Киреевский пишет о том, что если бы представить себе, что весь народ, собравшийся в храме, стоит на службе осознанно, то не нужно было бы и проповедовать ничего, потому что само богослужение на всех уровнях вполне доносит всё, что необходимо, всё, что содержится в благой вести. Но есть ещё один момент интересный, который нечасто попадает в фокус внимания. Ведь, наверное, не случайно, поскольку мы веруем, что в Евангелии ничего случайного не было, не случайно все события, связанные с земной жизнью Спасителя, происходят в глухой провинции Римской империи. И все, если можно так выразиться, участники этих событий говорят на языке, который знали очень немногие люди тогда, и, я полагаю, почти никто не знает в мире сейчас. То есть изначально как бы заложена программа необходимости перевода. То есть всегда подразумевалось изначально, что Слово Божие будет переводиться, отсюда, собственно, и говорение на языках, которые даровал Святой Дух в день Пятидесятницы. То есть способность интерпретировать Слово Божие в разных средах. Ну, я думаю, у разных народов тоже.

Протоиерей Георгий Завершинский

— Ну, вы затронули ещё одну глобальную тему, боюсь утонуть в ней, но это очень важно, исключительно важно, тем более, что мы приближаемся, собственно говоря, к Дню Святой Троицы, Дню Пятидесятницы, но и переводы, ну, не совсем так, галилейское наречие было известно, конечно, в Иерусалиме понимали галилейское наречие, они слышали, что это такой говор, да, помните, там сказано, что когда Петр пытался отречься, сказал, что не знаю этого человека, они говорили, кто-то там служанка или стражник, говорят: нет, вот тебя наречие твоё выдаёт, что ты галилеянин. Но язык-то понимали, конечно. Но переводы, как известно, начались, глобальный перевод был, перевод 70 толковников, легендарный, который, легенда, о котором утверждают,что 70 разных переводчиков сделали абсолютно аутентичный перевод Священного Писания. Да, и говорение на языках — это дар безусловно, который распространялся, но недолго в церкви, уже с послания апостола Павла есть ясное намерение всё-таки говорить понятным языком, а не вот такими возгласами, какими-то непонятными звуками, которые выражают, выражали, конечно, выражают состояние духовное человека, его восхищение, его внутренний порыв непонятны тем, кто слушает. Там были даже интерпретаторы, как говорит апостол Павел, кто-то говорил вот так вот, глаголал на языках, а с ним был рядом интерпретатор, переводчик, так сказать, с этого языка на язык, понятный слушателям. Да и замечательные слова Киреевского, вы привели их, что само богослужение, если внимательно его слушать — это и есть живущее, действующее Евангелие, действующее Писание и его интерпретация, и в его интерпретации церковной, и, в общем-то, тогда как бы и проповедь не понадобилась бы, и, ну, можно так, да, так можно сказать, и, на мой взгляд, значительный экзегет Евхаристии, литургии епископ Кассиан Безобразов так назвал это осуществленной эсхатологией, то есть, когда все становится на свои места, все уже ясно и открыто и доступно к пониманию, осознанию слушателями присутствующими. Я с этим совершенно согласен. Я такой же, тоже стараюсь быть тоже апологетом вот именно литургии, Евхаристии и все возможное делаю для того, чтобы произносимые тексты были понятны, ну, по меньшей мере, на двух языках, которые мне доступны, но теперь еще добавился третий язык. Ну, он там, он не менее доступен, но, по крайней мере, прочитать на нем я могу молитвы.

Марина Борисова

— Третий это какой?

Протоиерей Георгий Завершинский

— Испанский. Ну, потому что, да, меня приглашают для помощи в приход испаноговорящих. Ну, там больше англоговорящих, но все-таки он находится в Испании, поэтому. И, да, и на английском языке тоже есть переводы, допустим, перевод Православной Церкви Америки, это одно, перевод отца Ефрема в Британии, это другое, это, ну, что-то такое более, кажется, глубоким, обстоятельным, но менее широко, ну, доступным для понимания. Так обычно и бывает, знаете, бывает научные, глубокие, духовные толкования, объяснения, но для представления широкому кругу все-таки необходимо, не говорю, что упрощение, но необходим такой язык, такая манера, которая бы затрагивала сердце человека. И уже сердцем человек способен понять и сложные вещи, и одновременно даже воспроизвести их. А я помню замечательный рассказ о преподобном Силуане, когда приезжали профессора из Оксфорда и в разговоре с ним говорили, что у вас же полуграмотные монахи читают Ефрема Сирина. Это для них был высочайший уровень богопознания. Как они могут понимать, если мы, профессора, всю жизнь учились, проходили поэтапное изучение той эпохи и писания. А как они понимают? И преподобный Силуан, ответил им так, что они не просто понимают, даже если бы вдруг исчезли все эти писания, то они написали бы то же самое. Ну, точно так же, потому что они живут в том же духе. Но вот этот момент восприятия в духе или духовное восприятие, или восприятие внутреннее, оно, конечно, исходит от слов. Слово имеет великую силу. И мы знаем и помним этот значительный период в жизни православной церкви, русского православия, это споры об имяславии, которые поначалу были жестко пресекаемы, именно говоря, с Афона монахов удалили оттуда, но потом это стало в общем восприятии, то есть воспринято аудиторией широкой.

Марина Борисова

— Протоиерей Георгий Завершинский, благочинный приходов Сурожской епархии Московского патриархата в Северной Ирландии, проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер», в студии Марина Борисова. Мы ненадолго прервемся, вернемся к вам буквально через минуту. Не переключайтесь.

Марина Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается в студии Марина Борисова. Наш сегодняшний гость — благочинный приходов Сурожской епархии Московского патриархата в Северной Ирландии, доктор богословия, член Союза писателей России, протоиерей Георгий Завершинский. И мы говорим о том, что же привлекает иностранцев, верующих иностранцев, принадлежащих к католической или протестантской церкви, переходить в русское православие. Но помимо того, о чём мы с вами уже успели поговорить из привлекательных сторон русского православия, есть, наверное, ещё что-то, что скорее заметно либо богослову, либо священнику. Потому что вот сейчас начался активный процесс подготовки к канонизации современного американского православного святого. По крайней мере, американская церковь уже его признала, и сейчас эта канонизация находится на рассмотрении нашего Синода и Архиерейского собора. Я говорю об отце Серафиме Роузе, о котором старшее поколение русских православных людей хорошо знает, поскольку о нём очень много было написано и сказано в 90-е годы. Потом немножечко как-то память о нём отошла так немножко в тень, но всё равно, естественно, узнав однажды, уже невозможно было этого человека забыть. Так вот, это путь исследователя, то есть не просто человек пришел в храм, потому что на него колоссальное впечатление произвела литургия, но он вырос в семье протестантов-евангелистов, он был исследователем по натуре, он был философом по натуре и очень много сил положил на поиск истины в совершенно разных источниках, включая китайскую духовную культуру. И в результате получилось так, что его рациональные и иррациональные поиски и изучение всевозможных источников привели его к встрече с реальным человеком. И человек этот был свят, и человек этот был святитель Иоанн (Максимович) Сан-Франциский и Шанхайский. И вот это столкновение базовой подготовки разума со встречей с конкретным носителем православия русского произвело такой потрясающий эффект, что современный практически нам американский интеллектуал взял на себя совершенно неподъемный труд воспроизвести аскетический подвиг русских подвижников времен преподобного Сергия на почве современной Америки. Вот как вам кажется, опыт отца Серафима, он сейчас где-то ещё присутствует? То есть я понимаю не прямых учеников его, а людей, которые идут схожим путём?

Протоиерей Георгий Завершинский

— Ну, я не могу сказать, как в Америке, но вот в Британии, в Шотландии, в Северной Ирландии редко припоминается его имя, но по духу я вижу, да, есть такие подобные ему, скажем так, исследователи, пришедшие из разумно обоснованной веры протестантизмом, англиканизмом или пресвитерианской верой, вот, и это, ну, похожий путь проходят люди, да. Ну, знаете, так все-таки, опять-таки, взять происхождение и отца Серафима Роуза, и вот тех, о ком я говорю, вот, в частности, я упоминал вот эту семью, которые тоже немалый путь проделали, прежде чем принять решение стать православными, они весьма были осведомлены о жизни святых, начиная с преподобного Сергия Радонежского и, конечно, Серафима Саровского и прочих, и других святых, прославивших именно русское православие, на русской почве. Но были и такие настораживающие моменты в высказываниях и во мнениях отца Серафима. Ну, знаете это можно найти в трудах, в заметках, в наследии, я думаю, любого из тех святых, которые были прославлены, но перед этим были публично заметны, то есть не проводили время в аскетическом безмолвии где-то в кельях и во внутреннем делании, но были публично заметны, писали, вступали в диспуты и так далее, ну, конечно, в любом случае можно найти что-то такое, что кому-то не будет, кем-то не будет воспринято, не будет воспринято в духе православия, скажем так, как человек понимает. Но я хочу сказать, что к каждому времени свои святые, безусловно, и они должны быть восприняты в контексте эпохи. Да, безусловно, это так. И наша эпоха... Вот нынешние стремительные утраты смыслов. Вот. И отец Серафим не жил в такую эпоху. Тогда смысла искали и обретали. Ну, каждый в своём роде. Я не могу сказать, что я большой апологет был и поклонник отца Серафима Роуза. Напротив, его определённое мнение, высказывание по поводу других святых, таких как, например, Силуан Афонский и его ученик и келейник старец Софроний Сахаров, который уже прославлен в греческой церкови, ну, как и Силуан был вначале в греческой церкви прославлен, потом принят в русской церкви. Так будет, возможно, и с Серафимом Роузом. Я думаю, что... Ну, святые востребованы в наше время, понимаете? Не потому, что их там мало подвижников или мало заметных аскетов, деятелей, писателей, но потому, что эпоха столь стремительных изменений и мгновенным восприятием всего, что буквально обрушивается с утра и до вечера на головы и верующих людей, и молодых, и пожилых, и атеистов. Понимаете, что такое смешение? И немножечко лирическое отступление, я как писатель эту тему пытаюсь поднять, и я опубликовал один роман о том, как через искусственный интеллект пытаются изъять сознание человека, как бы выкрасть его. Ну, это фикшн, это фантазия, да, но она пришла мне на ум, потому что это действительно так, мы теряем смыслы, и вот мы... Но следующий роман тоже в продолжении этой темы я пишу. Я нашёл такое интересное высказывание, что когда... По-английски я его не буду приводить, а по-русски в моём переводе звучит так, что когда атомная энергия плавила Землю, мы назвали это Чернобыль. А когда искусственный интеллект плавит мысли, как мы это назовём? Вот это со знаком вопроса. И отсюда как бы следующим шагом появления такого устойчивого термина в наше время. По-английски звучит AI Чернобыль, а по-русски это вот искусственный интеллект-Чернобыль. Трудно перевести. То есть, катастрофа, авария не то что равная, а многократно худшая, нежели Чернобыль. Вот Чернобыль остановил развитие атомной энергетики, притормозил сильно, основательно и в России, в Украине, в Европе, в Америке. В Америке были свои инциденты, вот сейчас в Японии, когда там Фукусима. Так вот, также стоит разумным образом не то что остановить развитие искусственного, а взять его под сознательный контроль, можно сказать, то есть сознание призвано к тому, чтобы давать то, что будет хорошо, и прикрывать путь тому, что сознание полагает недобрым, нехорошим, не ведущим, скажем попросту, не ведущим ко спасению. Вот такая эпоха. Поэтому размывается смысл. Вот почему я об этом говорю сейчас, что в эпоху отца Серафима Роуза и святителя Иоанна Максимовича, понимаете, там как-то легче было зафиксировать смысл, поднять его глубину и остановить как бы время на этом. А сейчас это гораздо труднее. Да, мы говорим об этом, потому что у нас бэкграунд, как бы предшествующая эпоха в нашей жизни крепко установила крепкое основание, как мы надеемся. А вот следующее поколение уже не имеет этого крепкого основания в трудах ни Серафима Роуза, ни тех, кого он критиковал за их богословие, архимандрита Софрония Сахарова, но кто-то либо там, либо там, да, допустим, хотя бы где-то, хотя бы к чему-то приложи свое внимание, свой слух, свое зрение, свое сознание. Но когда размываются смыслы, то это крайне опасно. Крайне опасно для человечности как таковой. И вот тут эффект сознания как раз выходит на первое место, на первую роль. То есть, в конце концов, надо, если сознание само не захватит приоритет, вернее, пока оно само не проявило себя, не захватило приоритет в развитии стремительном, неопровержимом, безостановочном развитии логики. Я слышал такое мнение от одного специалиста в области искусственного интеллекта, что дата-центры уже поглотили всю доступную информацию. Дефицит, shortage, то есть недостаток информации, которую они могут поглощать и на этом обучаться. Но это, вообще говоря, потрясает, понимаете? Какую информацию способен удержать человеческий разум? Весьма-весьма узкий, какой-то мизерный доли процентов в сравнении с искусственным интеллектом. Так что вот такая эпоха. И для нас, безусловно, восприятие смыслов и фиксация смыслов чрезвычайно важна. И хотя я лично склоняюсь больше к богословию архимандрита Софрония Сахарова, чем, к богословию отца Серафима Роуза, но я должен признать и признаю это, что пусть будут такие люди, которые жизнью, своим подвигом, своими устремлённостью и устойчивостью в этом движении затвердили смыслы, которые уже никакой искусственный интеллект не размоет. Вот я такое пожелание хотел сделать.

Марина Борисова

— Протоиерей Георгий Завершинский, благочинный прихода Суружской епархии Московского патриархата в Северной Ирландии, проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». Мы говорим о том, чем привлекает русское православие западных христиа. И тут приходит сразу в голову расхожее объяснение, поскольку западная цивилизация сама буквально вдребезги разбивает все свои нравственные ориентиры и, переворачивая привычные представления о нравственности буквально кверх ногами, вынуждает людей искать некую консервативную альтернативу, поскольку никто уже не может точно определить, что вкладывается, какое значение вкладывается в само слово консерватизм, вот в качестве некой такой вот консервативной ниши воспринимают русское православие, поскольку оно вот такое традиционное, устоявшееся. Но ведь на самом деле это не совсем так. То есть это правильно может быть с точки зрения приверженности к святоотеческому наследию, к каким-то вещам, которые веками уже вошли внутрь церковной жизни. Но ведь история XX века показывает, насколько гибким оказалось русское православие, иначе оно просто не выжило бы в условиях полного развала церковной структуры, связанной с революцией, с тем, что значительная часть церкви оказалась оторвана от другой её части. Были гонения, был какой-то вечный сумбур, очень много событий в церковной жизни произошло за XX век. Несмотря на это, каждая часть церковная какое-то время была вынуждена развиваться в своей логике, но потом тело церковное продолжает собирать все эти оторвавшиеся осколки свои, всё равно получается целостность, но целостность, обогащённая новым опытом. Вот как вам кажется, это транслируется западному христианину, или всё-таки для него это некая иллюзия незыблемого какого-то вот православия, которое неизменно в веках.

Протоиерей Георгий Завершинский

— Знаете, вот незыблемость, такой фундамент, да, это всё-таки, это свойственно поискам имперского сознания, когда вот есть фундамент, есть там государь, есть патриарх, папа римский, там, я не знаю, вот, ну, вот такая пирамида. Ну, вот это сознание, начиная, наверное, вот с середины прошлого века и до ныне, кардинально изменилась уже, продолжает меняться, то есть такая имперскость, такие поиски незыблемого фундамента даже из пожилого поколения я не вижу, даже в России я не вижу такого поиска. Наоборот, вы сами верно сказали, что консерватизм и такой взгляд на русское православие как нечто незыблемое, устойчивое, что это неподвижное, что это, в общем, неверное. То есть, ваше мнение целиком я разделяю, хочу сказать, что это движение, это динамика, более того, литургия, в которой звучат молитвы, ну, есть изменяемая часть, есть неизменяемая, там, изменяемая, неизменяемая часть литургии, наверное, ну, больше, она доминирует, но и даже вот неизменяемая часть, она все равно динамична, она все равно в движении, потому что те слова, которые, то есть те слова воспринимаются каждый раз по-новому, и человек возрастает в их осознании постепенно, и вот это в этом смысле, ну, а сама Библия ведь тоже, в общем, сколько динамики и незакрытых возможностей для развития. Если мы закроем развитие и скажем, что мы консерваторы и хотим оставаться при том, чего мы достигли, то есть люди и в России, и на Западе, и на Востоке, есть люди, которые хотят оградить себя от воздействия внешнего мира и уходят в какой-то свой мир, и тогда, ну, я могу лишь представить, что может произойти, потому что человек в одиночестве, сам по себе человек, в общем, слаб и подвержен тому, чтобы не заметить, как смысл заменили, подменяет смысл сам. Если мы говорим о размытии смысла в этом с искусственным интеллектом, то здесь обратный процесс, обратная, вернее, другая крайность, когда смыслы в попытке их утвердить раз и навсегда теряют свой смысл, они даже не размываются, они просто уходят. Но, в общем, мы знаем из святоотеческой истории, допустим, такие святые, как хрестоматийный пример преподобной Марии Египетской, которая не читала Писания, не знала молитв и псалмов, и вдруг она наизусть всё это произносит, потому что Духом была научена. Но действие Духа Божьего — это динамично. Как Христос сказал, «Я есть Путь». Истинная жизнь, да, то есть, путь, на котором открывается истина и на котором продолжается жизнь. То есть, это всегда динамика, всегда движение. Поэтому консерватизм — это термин политический для устройства общества человеческого, но к церкви он неприменим, если это церковь, ну, подлинная церковь, в которой Дух Божий, то это всегда динамика здесь. Я считаю, о церкви нельзя так говорить, что она консервативна или, наоборот, подвержена изменениям. У неё свой внутренний стержень, свой внутренний смысл. И вот, к счастью, я хочу сказать, что это один из великих шансов для человечества вообще... Я не говорю, что именно православная церковь, но для нас, русских, сербов, болгар, греков, это православие, ну, пусть и католиков будет, католичество, протестантам, свои собрания протестантские, но все равно это оставляет шанс, что стержень, тот стержень, который хотя бы уже сам факт существования Библии, Евангелия, посланий апостольских, что он не устоит против размытия смыслов, потому что есть Имя. Вот мы опять к этому возвращаемся. Имя, которое произносится во всем мире, и как бы не пытались во время Рождества Крисмас заменить на Эксмас, но все равно экс-буква остается. Ну, как ты же? Просто Мас не скажешь же, а вот Эксмас. А что такое Экс? Ну, вот Экс — это, значит, знак, символ Креста. А Христос — это мессианское имя. Оно есть имя и человеческое — Иисус. Понимаете, вот это Имя, которое имеет неодолимую силу, и размыть имя человеческое невозможно, так как никто из нас не перестанет быть Марина Мариной, Георгий Георгием, Александр Александром, и не перестанет быть. Да, мы можем утратить, даже разум можем потерять, но имя не забудем, как бы переходя к такой теме, что, конечно, Запад... Я не говорю... Знаете, вот это разделение: Западный мир, Россия, Восток, это постепенно в глобализованном или глобализующемся мире, как бы мы ни пытались это остановить, но этот объемный процесс охватывает такое количество людей, что сколько бы людей ни собралось противников глобализации, они не смогут её остановить. Просто сам термин, опять-таки, стереотип имеет дурной смысл, дурное значение. Но само по себе, я бы назвал это по-другому, так, по-русски, «сближение» человека, человечности, человечества. Допустим, русский, китаец, да, ну, там, одно дело провозгласить: братья во веки, а потом, ну, я не знаю, как это было в советское время, там, при Сталине, Мао Цзэдуне, провозгласили сначала дружбу навеки, а потом разругались вплоть до конфликтов там на границах. Это история напоминает нам, я не пытаюсь какие-то пророчества произнести, но что именно, именно что-то человеческое, что-то внутреннее, я называю это сознанием, иные называют душой, личностью, персоной, но вот сознание человеческое оно неустранимо. Более того, переходя порог этой жизни, мы не утрачиваем сознание, и опыта предостаточно накоплено, и высказано, и написано, и передано о том, что сознание остается. Сознание, оно не, ну, сверх физики, то есть метафизика с физикой переплетены, и потому сознание уходит для того чтобы восстановить то тело, вернее, не восстановить, а новое тело дать. И об этом говорит вся Библия, последняя книга Библии, Апокалипсис. Все творю, все новое. Это делает человеческое сознание, которое, конечно, по природе своей, как Тертуллиан сказал, душа по природе христианка, так сознание по природе христианское, оно видит в человеке ту основу, то восприятие, то самоопределение. Я есть, то, что от меня неустранимо. Когда мы погружаемся в сон, мы себя не утрачиваем. И даже в состоянии предельном много записок, свидетельств о том, как люди переживали клиническую смерть. Ну, и в моей жизни доводилось переживать порог, когда ты понимаешь, всё, это конец, дальше ничего, никого. Ну, я есть я, тот, который есть, и который там или здесь, он продолжает быть, или она... Вот такое осознанное восприятие, мне кажется, способно и сделает всё возможное, чтобы смыслы не размылись, чтобы там, где есть не просто вера, а знание божественных вещей, божественных предметов, отношений божественных, вот в большей степени отношения. Бог есть отношения. Почему Троица, а не единица? Или единица в Троице? Потому что Бог есть... Ну, как апостол Иоанн говорит, Бог есть любовь. Любовь не бывает одного. Или любовь между двух имеет подтверждение третьего свидетеля. И эти вещи просты, естественны, как сама природа. И мы в них живём, и устранить это нарочито, принудительным путём, не то, что невозможно, а приведёт к обратной реакции, когда вот то, что родилось, вот этот могучий, всемогущий искусственный интеллект, он станет субъектом сознания, он будет подчинён человеческому сознанию. Почему? Потому что участие миллиарда людей в наполнении дата-центров, которые в постоянном общении с людьми, в конце концов, принесёт туда понимание этому искусственному интеллекту, что чего хочет человек, что человек по природе своей, человек, ну, в общем благ, добр, стремится к лучшему, стремится к жизни, а не к смерти. К лучшему, а не к худшему. Не зол, а добр. И вот это, когда поймёт, он будет настоящим сотрудником человека в жизни. Ну, вот позволил себе такую утопию, но, наверное, можно по-разному воспринимать, но можно и так.

Марина Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. Сегодня этот час «Светлого вечера» на Радио ВЕРА с нами провел благочинный приходов Сурожской епархии Московского Патриархата в Северной Ирландии, доктор богословия, член Союза писателей России, протоиерей Георгий Завершинский. Спасибо вам огромное, отец Георгий. С вами была Марина Борисова. До свидания. До новых встреч.

Протоиерей Георгий Завершинский

— Спасибо. До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Прот. Сергий Булгаков о религии и экономике». Мария Сушенцова
• «Священномученик Серафим Звездинский». Священник Анатолий Правдолюбов
• «Прот. Сергий Булгаков о религиозном искусстве». Наталья Ваганова

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов