Здравствуйте, с вами протоиерей Павел Великанов. Недавно, будучи за рулём, я включил радио — и услышал старую, давно забытую мною песню из советского фильма «Приключения Буратино» — песню фонарщиков. Внимательно вслушавшись в слова, я неожиданно для себя понял, что она имеет прямое отношение к смыслу сегодняшнего праздника — Благовещения Пресвятой Богородицы. Давайте послушаем отрывок из 1-й главы Евангелия от Луки — и затем снова поразмышляем над смыслами и праздника, и этой песни.

Наверное, вы уже догадались, что общего между «Песней фонарщиков» и Благовещением: Пречистая Дева говорит ангелу — «да будет», и фонарщики говорят — «да будет свет!» Я думаю, все вспомнили, что именно эти слова — третий стих первой книги Бытия, когда Бог творит мир.

Смотрите, какая выстраивается интересная картина: между «да будет!» Бога Творца — и «да будет мне по слову Твоему!» Девы Марии лежат тысячи лет — а может, и куда больше! — но при этом ответ Марии является продолжением оборванного ещё при Адаме диалога человека с Богом. После грехопадения Бог снова и снова пытается вернуть Адама к общению — но он снова и снова сбегает, отговаривается, оправдывается, перекладывает вину на Еву — и уже не в состоянии сказать простое — «Прости нас, Господи... да будет нам по слову Твоему!» Как много надо было пережить человечеству, какому количеству поколений надо было смениться, какое множество праведных трудов понести, чтобы однажды появилась Та Девушка, Которая без всяких «задних мыслей», тревог и сомнений окажется способной возобновить этот прерванный диалог.

«Да будет!» — сказанное Марией — это ведь тот самый наш, всечеловеческий отклик, на Божественное «Да будет!» — без которого действие Творца так и остаётся незавершённым, недоконченным. В этом человеческом «Да будет!» сконцентрирована вера в её предельном напряжении — ведь Мария совершенно не понимает, как это возможно — стать матерью, будучи девой, — но — целиком вверяет Себя Небесному Отцу. Это «Да будет!» оказывается преддверием величайшей Жертвы, Которую предстоит принести Матери — когда Она будет предстоять пред Распятием Своего единственного Сына. Мариино «Да будет!» — не только «подхватывание» дальней дочерью Адама обрушившейся речи праотца — но и начало совершенно новой, ещё никогда ранее не виданной истории — истории вхождения в мир Бога в человеческой плоти!

В каком-то смысле от каждого из нас Бог ждёт такого же ответа на Его, Божий, призыв — чтобы мы тоже сказали своё «да будет мне по слову Твоему!» И однажды сказав «да будет!» — мы увидим, как сквозь это человеческое согласие быть верными Богу, следовать Его, а не нашей, воле — вокруг нас начнёт сбываться такое, о чём и помыслить было невозможно!

Шагаем вслед, вслед, вслед,

Туда, где тень, тень, тень.

Да будет свет, свет, свет.

Как будто день, день, день!

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

«Мир сотворён Богом из ничего», — гласит один главных постулатов христианской веры. Не было никакой материи или любого другого вещества, совечных Творцу. Начало мира, о котором рассказывает нам Библия, это настоящее начало, старт с совершенно чистого листа. Однако Господь, решив создать мир и человека в нём, не отказался от заботливого попечения о творении. О том и говорит нам отрывок из первой главы Евангелия от Луки, читаемый сегодня, в день Благовещения Пресвятой Богородицы, во время Литургии в православных храмах. Давайте послушаем.

Бог однажды исключительно свободно сотворил окружающий нас мир и нас в нём. Ровно так же по собственному желанию и по Своей любви к людям Господь две тысячи лет назад послал в мир Своего Божественного Сына — Иисуса Христа. Христос пришёл к нам не как триумфальный правитель. Он не спустился на глазах всего человечества с небес. Сын Божий избрал иной и крайне неудобный путь.

Бог пришёл в мир через неприметную, совсем юную Девушку по имени Мария. Дочь престарелых родителей, воспитанница приюта при Иерусалимском храме, Мария затем оказалась на попечении у престарелого Иосифа. Оба они, Мария и Иосиф, были потомками почти исчезнувшего рода царя Давида. Говорить о своей принадлежности к династии им было нельзя. Ведь жестокий узурпатор трона ветхозаветных царей Ирод Великий ревниво истреблял всех, кто мог поставить под сомнение его власть. Но Господь выбирает для Своего пришествия именно такой, очень сложный путь: родиться в бедности и бесславии.

И всё же событие Благовещения даёт место для удивительной радости в наших сердцах. Мы становимся свидетелями того, как, несмотря на все препятствия, всё сопротивление греховного мира, из маленького семени Божественной благодати начинает расти и распрямляться могучее, крепкое, несгибаемое древо промысла Божия. Ветхозаветный Израиль наконец-то оказывается не внешне, а духовно, по-настоящему готов, чтобы пророчество о пришествии в мир Спасителя начало сбываться. В недрах избранного народа появляется Та, Которая оказывается готова дать человеческое естество Сыну Божьему.

Богоматерь спрашивает у архангела Гавриила, как Она зачнёт Дитя, если не знает Его Отца. Посланник Небес отвечает, что зачатие произойдёт посредством Духа Святого, который сойдёт на Марию или даже изольётся на Неё. Эти слова косвенно указывают на ещё одно излияние Духа, которое состоится позже, в день Пятидесятницы, когда на земле появится Церковь Христова. Но уже здесь и сейчас, в день Благовещения, перезапускается история мироздания. В мир приходит новый Адам — Господь Иисус Христос.

Празднуя Благовещение Пресвятой Богородицы, мы вспоминаем о первом и удивительном мгновении начала новой эпохи. Божия благодать вернулась к нам. Дальнейшее развитие евангельских событий показало, что Господь не собирался останавливаться на уже совершённом. И Его служение достигло цели, от которой отказался Адам. Небо и земля во Христе соединились, человеческое естество вознеслось во Спасителе на высоту Божественного совершенства. И свет, пришедший к нам через событие Благовещения, не иссякает. Погасить его не способны даже самые лютые грехи и преступления. В их власти лишь отделить нас от благодати Божией, но и то не окончательно. Ведь Господь, вошедший в историю мира в день Благовещения, по-прежнему не лишает нас Своего попечения и делает всё, чтобы мы, подобно Деве Марии, благодарно ответили на Его призыв, став Христовыми со-работниками и проводниками благодати Господней.

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Тот, кто хотя бы немного интересовался изучением разных религий, не мог не заметить, что при всём многообразии существуют и общие места, например, универсальные символы — которые можно встретить практически в любой религиозной традиции. Одним их таких символов является — не поверите! — колесо.

Давайте послушаем отрывок из 1-й и 2-й глав книги пророка Иезекииля, где колёса — один из центральных символов. Этот отрывок читается сегодня в храмах за богослужением.

Почему именно колесо — в разных религиозных традициях — стало столь широко распространённым символом?

С колесом связан целый ряд очень важных идей. Прежде всего, колесо — солярный символ, указывающий на движение солнца и вообще планет. Всё в природе подчинено определённым ритмам, и эти ритмы — цикличны: всё движется по кругу. Ещё одна сторона — то, что колесо одновременно совмещает в себе идеи движения и покоя: обод находится в постоянном движении, но центр оси — неподвижен. Следующая сторона — о которой мы часто встречаем упоминание у святых отцов — то, что нижней частью колесо крепко опирается на землю, в то время как верхняя его часть — всё время обращена ввысь, к небу: в этом отцы видели образ правильного устроения жизни христианина — быть «крепко стоящим ногами на земле» — но при этом ум и сердце должны быть постоянно обращены не к житейским попечениям, а «зреть ввысь», к Небесам, к Богу.

Идея вращения — и соответственно, возвращения — ещё один важный аспект, который для многих религий стал центральным: всё — движется, но и всё — снова и снова возвращается «на круги своя». Однако для Иезекииля — в отличие от большинства восточных религий фатума — колёса, «исполненные очей», — вовсе не «главные действующие лица» невероятного по своему масштабу и грандиозности видения: они — лишь опора, основание для Того, Кто возвышается над всеми сводами из драгоценных камней; Того, Кого пророк именует «как бы подобием человека», вокруг которого — настолько сильное сияние, что сравнить его можно лишь с «огнём внутри огня», или, если говорить современным языком, «огнём в кубе». По единогласному истолкованию святых отцов, пророк в своём видении прозрел славу Сына Божия — Господа нашего Иисуса Христа, славу, в которой Он и пребывает после Своего Воплощения, Крестной смерти, Воскресения и Вознесения. За много веков до Боговоплощения пророк уже предвидел величие и славу Иисуса Христа — и то, что именно Он — центр и «ключ» ко всему мирозданию.

Сегодняшнее библейское чтение побуждает задуматься над тем, что только в христианстве мы встречаемся с очень важным утверждением: миром правит не какой-то безликий «закон» или «формула бытия», не безразличный «фатум» или «злой рок», не «хаос»: за всем, что происходит и в жизни каждого из нас, и в жизни всего мира — есть Живое, Сияющее лучами Своей Неземной Любви, Лицо! К нашему Богу можно и нужно обращаться, Он — слышит, Он — рядом, Он — никуда не исчезает, и каким бы бессмысленным и жестоким ни казалось порой происходящее с нами, мы, христиане, верим: силён Бог и из самого дна адова вывести любого, кто обращается к Нему!

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Можно ли познать Бога и как это сделать? Ответ на этот вопрос содержится в отрывке из 1-й и 2-й глав книги пророка Иезекииля, который считается сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.

В только что прозвучавшем отрывке рассказывается о призвании пророка Иезекииля к пророческому служению. Он испытал очень высокие духовные переживания. Об этом красноречиво свидетельствуют те странные и удивительные образы, которыми наполнено видение. Мир, открывшийся Иезекиилю, не имеет ничего общего с нашей земной реальностью. Видение горнего мира вызвало у пророка священный трепет. Ощутив своё ничтожество и немощь, он падает ниц. Обращают на себя внимание два момента.

В конце описания удивительных существ, которые наполняют духовную сферу, Священное Писание резюмирует: «Такое было видение подобия славы Господней». Это очень важное и глубокое богословское утверждение. Человек не может видеть Бога, как говорится, лицом к лицу. Мы слишком ограничены и немощны. Для того, чтобы подчеркнуть эту непознаваемость Творца, Писание использует разные образы. Так, например, в рассказе о Моисее, величайшем пророке древности, Библия говорит, что ему удалось увидеть Бога лишь со спины. При помощи этой метафоры Писание указывает на ту гигантскую пропасть, которая пролегает между Творцом и Его творением. Или же Библия говорит, что Моисей беседует с Богом во мраке. Что это за мрак? Это наша неспособность до конца понять, Кто перед нами. У нас на это не хватает ни интеллектуального, ни эмоционального, ни духовного ресурса. Неслучайно в греческом языке слово Бог восходит к древнему корню со значением «бежать, убегать». Как только мы думаем, что нам удалось сформировать чёткое и окончательное понятие о том, кем является Бог по Своему существу, Творец мира тут же ускользает от нас. И мы понимаем, что всё совсем иначе. Бог постоянно превосходит все наши представления о Нём. А потому пророк Иезекииль видит не Самого Бога и даже не Его славу, но лишь подобие этой славы, её отблески, отражение.

Однако в следующем же эпизоде нам сообщается, что пророк слышит голос. И этот голос явно принадлежит Творцу. Это ещё одна глубочайшая богословская истина. С древнейших времен Бог взаимодействует с этим миром при помощи Своего Слова. Словом Он творит мир, Словом Он вершит суд, Словом Он общается со своими пророками. В этом мы видим величайшую тайну, которая скрыта от нашего ума. Ради Своего творения Неприступный Творец словно ограничивает Себя. Он вмещает Свою неприступную и необъятную славу в тесный сосуд нашей несовершенной человеческой речи. Христианские богословы называют эту тайну словом «кеносис», что означает «умаление, истощание». Бог будто перестаёт быть Богом. Но во всём становится подобным нам, чтобы открыть Свою волю. Это мы и видим в эпизоде с пророком Иезекиилем.

Своей кульминации это божественное истощание достигнет на Голгофе. Сын Божий, Которого ещё называют Божественное Слово, Логос, умалит Себя настолько, что станет человеком и умрёт на кресте ради всех нас. Так Творец спасает каждого из нас при помощи того Самого Слова, Которое в своём высоком духовном состоянии слышит пророк Иезекииль.

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

В только что прозвучавшем отрывке пророк Иезекииль продолжает рассказывать о том, как Господь призвал его к пророческому служению. Вообще, его книга поражает обилием разного рода видений, в которых автор вплоть до мельчайших деталей описывает то, что ему выпало пережить. Вот и сегодня пророк предлагает нам удивительные образы, которые передают его духовный опыт.

Обращает на себя внимание образ неба, которое было распростёрто над головами херувимов. Очевидно, что речь идёт не о простом небесном своде. Та твердь, которая открылась духовному взору пророка, была намного прекраснее, чем то, что мы можем наблюдать своими физическими глазами. Иезекииль сравнивает её со сверкающим, как лёд, кристаллом. При виде этого свода его охватил благоговейный страх. В этом мы видим перекличку с первой главой книги Бытия. Там говорится о творении мира, и в одном из стихов есть такие слова: «И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды». Некоторые утверждают, что речь идёт о создании земной атмосферы. Часть воды опустилась на землю и стало водоёмами, другая часть поднялась наверх и образовала атмосферу. Однако по мысли таких, толкователей как святитель Григорий Нисский и святитель Василий Великий, речь идёт о разделении между чувственным и умопостигаемым миром, миром человеческим и ангельским, духовным. Вот как раз-таки именно этот горний мир и мог созерцать пророк, и эта картина вызвала у него священный трепет. В итоге в результате всех этих потрясающих видений пророк, ощутивший своё ничтожество и немощь, падает ниц. И он едва ли мог подняться сам, если бы не воздействие на него силы Божией. Господь повелевает ему встать, и озвучивает Иезекиилю Своё повеление.

Читая эти строки, мы должны понимать, что перед нами не картина небесного быта, и буквально судить по ней о том, как конкретно устроено небесное жилище, нельзя. Язык Библии порой очень символичен. Особенно когда речь идет о духовных реалиях. Образы, которые показывает Иезекииль, — попытка пророка сделать свой мистический опыт доступным для восприятия простого обывателя. Мир Божественный — это тайна, скрытая от человека. Об этом ясно пишет апостол Павел. В послании к Коринфянам, описывая свой опыт сверхъестественного откровения, он говорит, что Дух Божий вознёс его на небеса, и он созерцал там величие славы Божией. Но что он именно видел, заключить в человеческие понятия и выразить словами невозможно. Поэтому Павел пишет: я «был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку невозможно пересказать». Это тайна, которая открывается человеку лишь в те моменты, когда он сам непосредственно соприкасается с этим миром. Открывается не посредством наших человеческих чувств, но в глубине нашего сердца.

Сегодняшнее чтение оказывается частью первой главы и, по сути, продолжает видение, которое явлено пророку в первой главе. Может показаться, что описание херувимов трудно для восприятия только на первый взгляд. Человек привыкший все понимать и стремящийся к рациональному восприятию думает: сейчас вчитаюсь повнимательнее или открою более полные толкования и все пойму, кто такие четырехликие животные, что за колеса, в которых пребывает дух животных... Но всем этим намерениям не суждено сбыться, потому что текст кажется просто нарочито запутан противоречивыми и несопоставимыми подробностями.

И все же, несмотря на всю невозможность понять эти образы, внимательный читатель заметит одну общую черту, которая есть и у четырехликих животных и у того, кто восседает на престоле: в них есть нечто человеческое. Так, о таинственных существах, которых описывает Иезекииль, кроме всего прочего, говорится, что подобие их было как бы подобие человеческое и более о том, Изекииль говорит, что над подобием престола «было как бы подобие человека». Бог не человек, но готов говорить с человеком на его языке.

Что же видит Иезекииль и для чего обращать эти тексты к оглашенным?

Иезекииль видит Бога, но описания их общения совершенно отличаются от тех, что мы встречаем в книге Бытия. До грехопадения Адам общается с Богом как бы друг Божий... Авраам встречает Господа и Исаак видит во сне престол его. Однако, постепенно эти отношения меняются, так что формируется мнение, что человек не может увидеть Бога и остаться жив. И вот в видении, которое открывается Иезекиилю непостижимый и неизъяснимый Господь готов говорить с человеком на его человеческом языке. Это не значит, что Он станет совершенно понятным и простым... Это совсем не значит, что этот язык можно будет сделать примитивным и приспособленным к простым человеческим нуждам. Но Бог заинтересован в человеке и у Него есть повеление, которое пророк должен передать. При этом есть еще одна важная деталь: сияние, исходящее от того, кто на престоле напоминает пророку радугу. Сам по себе этот символ в рамках библейской культуры имеет очень важное значение. Он напоминает о завете Бога с праотцем Ноем; завете, который был заключен после потопа. Израильтяне грешили и попали в плен по своим грехам... Бывшие язычники, которые заинтересовались христианством тоже могли иметь свои представления о том, как Бог относится к человеку. Можно было бы решить, что Бог намеревается еще больше наказывать людей, но в явлении Бога Иезекииль видит знак мира и значит это явление не того, кто обвиняет, но Того, Кто хочет спасти.

Этим отрывком заканчивается «видение подобия славы Господней», которое было дано Богом Иезекиилю перед началом его пророческого служения. Вообще, каждый из пророков переживал нечто подобное, каждому из них Бог открылся особым образом, но так, что усомниться в истинности полученного откровения было невозможно. К примеру, пророк Исайя описывал начало своего видения так: «В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном, и края риз Его наполняли весь храм» (Ис. 6:1). Такие «видения подобия славы Господней» делали пророков совершенно иными людьми, после подобного опыта они не могли не верить Богу и делали то, что Бог им повелевал. А Бог повелевал делать, мягко говоря, не самые приятные вещи: надо было проповедовать покаяние и говорить о том, что случится, если народ не услышит пророческий голос. Такого рода информация всегда и везде воспринимается как попытка возмутить общественное спокойствие, как своего рода экстремизм. Неудивительно, что мало кто из пророков заканчивал свою жизнь естественной смертью. Автора сегодняшнего отрывка Священного Писания, к примеру, убили, причем убит он не самым гуманным способом: существует ряд свидетельств, что его протащили «за ноги по камням на гору», пока не разбили ему голову. Схожая участь постигла и многих других пророков. Но при всем при этом им не было страшно, ведь они соприкоснулись с подобием славы Господней. Не с Самим Богом лицом к лицу, а лишь с подобием Его славы. Сама же слава Господня невидима и непоказуема. Никто, находясь в теле, не может ее увидеть. Впрочем, в Евангелии от Иоанна есть удивительное свидетельство: «Потому не могли они веровать, что, как еще сказал Исаия, народ сей ослепил глаза свои и окаменил сердце свое, да не видят глазами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их. Сие сказал Исаия, когда видел славу Его и говорил о Нем» (Ин. 12:39–41). Апостол Иоанн здесь утверждает, что пророк Исайя видел не подобие славы Господней, а саму славу. Святитель Григорий Двоеслов комментирует это видимое противоречие таким образом: «так как Евангелист Иоанн прежде изложил повествование о чудесах Искупителя нашего, а потом присовокупил о неверии иудеев; то показывает, что Иcaия видел ту славу Искупителя нашего, которая проявлена в этом мире. Ибо все, что Божественно дивного совершается на земле, есть слава всемогущего Бога, и слава Его видна во всех делах. Следовательно Исаия видел славу на земле, а Иезекииль славы Его на небе не мог видеть, какова она есть; потому что инакова слава Его в вещах сотворенных, и инакова сама в себе».

Как можно проверить, в каком духовном состоянии я нахожусь? И как вообще приобрести хорошую духовную форму? Ответ на этот вопрос находим в отрывке из 1-й главы книги Иова, который читается сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.

Беда не приходит одна. Эта пословица как нельзя лучше отображает ту ситуацию, которая описана в только что прозвучавшем отрывке. Один за одним к праведному Иову приходят гонцы с новостями, каждая из которых по отдельности способна загнать человека в глубокую депрессию. Часть имущества Иова разграблена, часть уничтожена стихийными бедствиями, но самое ужасное — погибли все его дети и наследники. Перед нами именно та ситуация, когда мир, который человек строил долго и упорно, при этом созидал его честно и терпеливо, этот мир рухнул в одно мгновение.

Давайте приглядимся к реакции Иова. В знак скорби и траура он разрывает одежду и остригает волосы на голове. Нестерпимая боль разрывает его душу. Естественно предположить, что Иов начинает оплакивать потерю. Однако в этих рыданиях мы не чувствуем отчаяния и разочарования в жизни. Он не сыпет проклятиями в адрес Бога. В его словах нет хулы. Вместо этого он благословляет Творца. Он произносит слова, которые свидетельствуют о его доверии к Богу: «Господь дал, Господь и взял; как угодно было Господу, так и сделалось». Мы можем уловить здесь даже нотки благодарности. И всё это в трезвой памяти и здравом уме.

Согласитесь, это может показаться довольно странным. Особенно если представить, как бы себя вёл я, если бы подобное произошло в моей жизни. Однако это яркое свидетельство душевного здоровья праведника. Произошедшие несчастья показали, что ни имущество, ни дети никогда не были для Иова подлинным богатством. Ни вещи, ни даже родные люди не были для него безусловной ценностью. Не в них заключался источник жизненной силы Иова. Даже испытывая душевные терзания, он продолжает твёрдо и уверено стоять на ногах. Несчастья не ранят его сердца до той степени, чтобы проклясть всё на свете и ввалиться в тяжёлое уныние. Иов словно наблюдает за происходящим со стороны. Его поддерживает особая связь с Богом. Он продолжает ощущать Его благость, заботу и то, что главное, действие Его таинственного Промысла. Именно эта связь является подлинным богатством праведника. Она вдохновляет его и поддерживает в тяжёлые минуты.

Для нас пример Иова — это пример человека, который находится в прекрасной духовной форме. В конечном счёте не внешнее благополучие, не успех в бытовых делах, в карьере, в общении с окружающими являются показателями нашего духовного состояния. Но то, как мы держимся в ситуации кризиса. Когда мы остаёмся со своей бедой один на один. Когда мы лишаемся всякой возможности хоть чем-то компенсировать нанесённый нам ущерб. А потому наша задача в духовной жизни — укреплять личную связь с Творцом. Приучать себя на протяжении дня все свои мысли, чувства, слова и поступки фокусировать на поиске Его воли и на исполнении заповедей Евангелия. Это должно стать нашей главной заботой. Тогда, с каким бы испытанием нам ни суждено было столкнуться, какую бы потерю мы ни пережили и какую бы боль ни испытали, это нас не разрушит. Но станет просто новым этапом на том пути, по которому Господь ведёт нас в Своё Небесное Царство.

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

«Бог дал, Бог взял», — гласит народная мудрость. Но знали ли вы, что у этих слов библейское происхождение? Убедиться в этом можно, послушав отрывок из первой главы книги Иова. Данное чтение звучит сегодня в православных храмах во время утреннего богослужения. Давайте послушаем.

Мы становимся свидетелями того, как на праведного Иова одна за другой сваливаются огромные беды. Начинается всё с потери материального имущества. Стада и поля Иова уничтожают грабители, захватчики. Но так выглядело лишь начало несчастий. Главная трагедия была впереди. Сильнейший ветер разрушил дом, в котором пировали дети Иова. Все они погибли под руинами жилища.

Почему же в жизни праведника началась такая страшная чёрная полоса? Причиной стало то, что Бог на время отдал жизнь Иова под управление сатаны. Для того, чтобы проверить и доказать — благочестие праведника не зависит от внешних обстоятельств. Иов ничего не знал о споре Бога и дьявола. Получив известия о крахе счастья, в котором он обитал до сегодняшнего дня, Иов в знак покаяния разорвал верхнюю одежду, остриг волосы, пал на землю со словами: «Господь дал, Господь и взял».

История праведника, конечно же, не обладает исключительно педагогическим значением. Иными словами — имеет целью не только напомнить нам о необходимости быть стойким в дни испытаний. В частности, подражать Иову в том, что он ничего богопротивного говорить не стал. То есть не начал роптать, ругаться, обвинять Бога в случившемся. Или даже хулить Господа. Это всё, конечно, очень важно. Но есть у прозвучавшей истории ещё одна важная деталь.

В страданиях Иова, праведника древности, христиане видели пророческое указание на испытания Христа Спасителя. У Сына Божьего, конечно, не было богатого имения, не было и детей. Господь Иисус часто подчёркивал, что Ему и главы преклонить негде. Но всё же имелось у Христа нечто, что, тем не менее, поддавалось разрушению. Это община Его учеников. Спаситель с любовью и заботой собирал апостолов, учил их, наделил благодатной силой. Но подул жестокий ветер жизни, в полной мере проявил себя князь мира сего, дьявол, и сообщество учеников оказалось разрушено.

Апостолы испугались и разбежались, предав Христа. Горько Ему было смотреть на это малодушие. Но реакция Спасителя, по сути, повторяла ту, что мы уже слышали из уст Иова. Господь дал, Господь и взял. Речь не идёт о каком-то фатализме. Так проявляло себя совершенное доверие к Отцу Небесному. А ещё мы получаем пример настоящего смирения. Заключается оно, в том числе, в принятии случившегося. Или вот как иллюстрирует это явление древний образ-притча.

Смиренный человек похож на молодое дерево. Оно гнётся, когда дует ветер, а когда он заканчивается, распрямляется. Гордый же напоминает дерево старое, сухое. Оно не склоняется перед ветром, а потому ломается, вырывается с корнем. Последуем же примеру Христа Спасителя, примеру Иова. Когда задуют в жизни ветра трудностей, страданий и боли, склонимся смиренно, молясь и повторяя: «Бог дал, Бог взял». А когда завершится период испытания, распрямимся и поблагодарим Господа за дарованный нам урок. Потому что в результате его прохождения мы станем опытнее, мудрее и крепче, да ещё сохраним память о том, что с Господом можно преодолеть в этой жизни, на самом деле, абсолютно и точно всё!

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Продолжается чтение потрясающей истории праведного Иова. Сегодня мы слышим о том, как в один момент Иов лишается всего, что было источником его благодарности Богу: всё имущество, все стада животных, все дети — в один момент погибают. Тот, кто ранее вызывал восторг и зависть явным наличием благословения Божия — вполне реально ощутимого — вдруг оказывается объектом предельной концентрации зла.

Реакция Иова — невероятна. Представить себе обычного человека в подобной ситуации, мы бы тотчас получили глубочайший шок, в котором человек как бы «выпадает» из новой реальности, он всеми силами ума и сердца пытается вернуться во время до этой роковой черты; в текущем времени такой человек присутствует лишь оболочкой своей плоти — но все его мысли, переживания, ощущения — остались там, в неминуемо исчезнувшем вчерашнем дне.

Но у Иова ничего подобного мы не видим. Он раздирает свои одежды — символически обнажая себя — остригает волосы и падает на землю ниц со словами «наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!»

Этот эпизод — великолепный образ того, как относится по-настоящему преданный Богу человек к внезапным изменениям в жизни. Нет ничего удивительного в том, что мы неизбежно «прилипаем» к тому, что становится привычным, обыденным, «нашим». Более того: именно это ощущение непосредственного владения чем бы то ни было «развязывает нам руки», даёт вдохновение и желание деятельно заботиться, развивать, оберегать. Но тут скрывается тонкая грань, переступив которую поступок Иова покажется нам откровенно безумным: всё, что мы воспринимаем как нашу собственность, есть дар свыше. В том числе и сама наша жизнь. Наше здоровье. Всё то, к чему мы привыкли как к неотъемлемой части жизни. И Тот, Кто всё это нам дал, — имеет полное и безоговорочное право затребовать обратно.

Боль от лишения чего бы то ни было — это всегда отрывание от сердца того, что в нём укоренилось. Разве Иов не любил своих детей? Ещё как любил — одни слова о его беспокойстве, как бы, где случайно они не погрешили против Бога — уже о многом говорят. И как же он мог так «легко» отпустить их? Разве здесь нет противоречия — если мы кого-то любим, то утрата — невосполнима?

С точки зрения житейской логики — да, всё так и есть. Именно этой «логикой» питается разрушающий шок острого горя утраты: то, что было дорого, — не вернуть и не заменить. Но вот логика веры — она иная.

Только вера может перебросить мостик между двумя кажущимися несовместимыми берегами — любовью и утратой. И дело здесь вовсе не в том, что человек верит, что ушедший продолжает свою жизнь где-то там, в загробном мире. Мы вообще ничего не знаем о том, были ли хоть какие-то представления о посмертной участи души у Иова — в тексте об этом нет ни слова. Речь о куда более важном: для Иова Бог — Абсолютный Господин, Который прав даже тогда, когда мы с этим решительно не согласны и вообще ничего не понимаем, что происходит. И если что-то причиняет нам боль — именно вера позволяет превратить эту готовую нас разрушить силу — в мощный импульс, вырывающий нас из плена обыденности в такое же, как у Иова, — обнажённое, открытое и искреннее предстояние Всевышнему.

«Бог дал — Бог взял». И — точка. Удерживание в сознании этой простой фразы легко проводит «детоксикацию» любого страстного увлечения, любого «залипания» на чём бы то ни было. «Бог дал — Бог взял». Пока об этом мы помним, мы достаточно устойчивы для того, чтобы пользоваться всеми благами — но не позволять им подменять собой самую высшую ценность — Того, Кто и является источником всего благого!

Книга Иова предлагает нам провести мысленный эксперимент: есть абсолютный праведник, праведность которого засвидетельствована Самим Богом, и вдруг этот человек лишается всего, у него исчезает всё имущество, все стада, у него погибают все дети. Как поведёт себя тот, кто, будучи праведен, оказался в подобной ситуации? Ведь если человек ощущает своё несовершенство, если он видит за собой какие-либо грехи, то он может сказать, что все потери — следствие его грехов. А если человек праведен в высшей степени этого слова, то как он должен реагировать? Ответ нам подсказывает книга Иова: реакция должна быть аналогичной реакции Иова.

Но такая реакция возможна только в состоянии абсолютной праведности, и у нас нет других библейских примеров подобного отношения к потерям. Пожалуй, единственный человек, которого можно назвать исключением — это Авраам. Правда, это исключение с некоторыми оговорками: Авраам готов был по слову Бога принести своего сына в жертву, но Бог этого не допустил, то есть Авраам не пережил потерю, хотя и был к ней готов. Если сопоставить историю Иова и авраамову готовность пожертвовать сыном, то можно сделать вывод о том, что такое праведность с точки зрения Библии: это внутреннее стремление и способность принимать волю Божию о себе, причём принимать её безусловно, не торгуясь, не ожидая каких-либо «бонусов», принимать её лишь на том основании, что так сказал Бог. Даже история Священного Писания показывает, что это почти невозможно, мы устроены таким образом, что нам нужны какие-то гарантии, мы требуем чего-то взамен, как минимум, мы хотим спокойствия и уверенности в том, что если следовать словам Бога, то с нами не случится ничего плохого, а если трагедии всё же случаются, то это приводит к серьёзным личностным кризисам, которые неизбежно сказываются и на отношениях с Богом. Обычному человеку крайне сложно принять, что трагедия может быть попущена Богом, ведь мы знаем о Его благости, трагедии же в концепцию благого Бога никак не вписываются.

Иов и не пытался что-либо куда-либо вписывать. Он предельно прост, он, потеряв всё, не возносится умом в высоты богословия, он просто констатирует очевидный факт: человек приходит в этот мир ни с чем, покидает он его в том же самом состоянии. А всё, что у него есть в промежутке между этими двумя точками, — в воле Божией. Дал — хорошо. Забрал — неприятно, больно, обидно, но тоже хорошо, ведь и это также от Бога, и это — проявление Его воли. Логика Иова проста и прекрасна, но чтобы её в полной мере постичь необходимо иметь сопоставимый с его опыт праведности, именно к приобретению такого опыта и призывает нас нынешний отрывок Священного Писания.

В самой первой книге Библии, книге Бытия, мы находим историю о человеке, которого сам священный текст называет «отцом верующих». На протяжении многих столетий его подвиг вдохновлял миллионы людей. Так уже в XX веке известный датский мыслитель Сёрен Кьеркегор окрестил его «рыцарем веры», той веры, которая с обыденной точки зрения есть абсурд и парадокс. Речь идет о патриархе Аврааме. Как мы помним, Бог призвал его в довольно преклонном возрасте выполнить миссию. Он должен был оставить родную землю, дом, имущество общественное положение и идти в землю, которую Господь обещал ему и его многочисленным потомкам. Но вот беда в том, что наследника у Авраама не было. При этом ему было 75, а супруге всего лишь на десять лет меньше. При этом она была неплодна. Поверить Богу в этой ситуации и жить на протяжении долгих лет томительными ожиданиями, видя, как твоя жена стареет, а вместе с годами исчезает последняя надежда, требовала от праведника подлинной веры и верности. И вот за это Бог дает ему родного сына от любимой жены. Однако далее происходит непонятное. Господь призывает его принести этого единственного сына в жертву. Представьте, как чувствовал себя праведник. Это же был смысл его жизни. Какие мысли посещали его голову, когда он на протяжении трех дней шел к месту страшного ритуала? Бессмыслица. Сначала дать, а потом так жестоко забрать. Разрушить то, что так долго созидалось мечтами, надеждами, доверием. Мы помним, чем это закончилось. Как только Авраам занес нож над сыном, ангел остановил его. Зачем все это нужно было? Просто, чтобы проверить, насколько Авраам доверяет Творцу? Ответ находим в начале истории. Там говорится, что Бог искушал Авраама. Искушал, то есть делал искусным. Для того, чтобы человек что-то для себя понял, принял решение, смог пойти дальше, для того, чтобы все в его жизни встало на свои места, очень часто необходим толчок, кризис, как сказали бы психологи, триггер, то есть ситуация-спусковой крючок. Поэтому испытание было необходимо не Богу. Он и так все знал про своего слугу. Испытание было необходимо самому Аврааму, которому нужно было идти дальше, расти. Тогда его вера достигла совершенства. Теперь между ним и Творцом не осталось никаких преград.

Подобная ситуация — ключ к пониманию того, что происходит с Иовом. Его страдания нужны не Богу. Господь попускает их ради самого праведника. То, что он мучительно переживет — точка взлета.

Обо всем этом легко говорить, сидя у микрофона, или слушая приемник в кресле машины, когда жизнь вокруг тебя не рушится на глазах. Однако вряд в те страшные моменты в таком же благодушии находились Иов и Авраам. Они не знали, чем закончатся все их злоключения. Однако им хватило силы на главное. Писание говорит, что Иов переносил все «не произнося ничего неразумного о Боге». Стиснув зубы, он, как и еврейский патриарх, просто продолжал идти вперед. То есть, держать в голове мысль, что есть во всем этом безумии какой-то высший смысл. И что в итоге Бог каким-то чудесным, парадоксальным образом все обратит к благим последствиям. А потому дай же и нам, Господи, в минуты скорби, когда совсем нет уже никаких сил терпеть, сохранять хотя бы эту малую искру надежды, иметь абсурдную веру в то, что наша Голгофа в итоге приведет нас к радости Твоего Светлого Воскресения, к Пасхе Христовой.

Нередко о верующих складывается впечатление, что им нравится страдание и что они считают страдание чем-то положительным. На самом деле Писание говорит о том, что Бог смерти не сотворил и не радуется погибели живых. И конечно же Он не радуется не только смерти, Он не радуется боли, которую способно испытывать его творение. Однако это не значит, что ощущение боли всегда плохо. Если бы не было боли, что останавливало бы меня перед опасностью, что заставляло бы беречь руки от острого или раскаленного предмета? В итоге очевидно, что боль позволяет нам остановиться, сигнализирует о том, что впереди опасность. Однако иногда причинами боли оказываются не физические законы, но законы духовного мира. Эта боль сигнализирует о духовной опасности, она обращает внимание на проблему, если человек внутренне расслаблен и ведет себя беспечно.

В сегодняшнем чтении мы слышим продолжение истории Иова, который как мы знаем не был грешником и причины его боли были не в нем самом. По попущению Божьему у него отнимаются сначала волы и ослы, затем овцы и верблюды, гибнут слуги, которые за ними ухаживали. Наконец происходит самое страшное: из-за урагана разрушается дом, в котором пируют его дети: семеро сыновей и три дочери. Погибают те, кого он растил, о ком он молился, за кого приносил жертвы. Задумываясь о произошедшим важно помнить, что о каждом у Бога есть свой замысел. На самом деле мы не знаем почему погибли дети Иова, ведь они тоже свободные и ответственные люди, а не актеры второго плана. Может быть, в их смерти была своя духовная причина, но Библия ничего не говорит нам об этом. Все внимание рассказчика приковано к Иову, сконцентрировано на нем.

Он не знает причин происходящего, но это не значит, что он перестает доверять Богу. В то же время, доверие не означает, что он должен радоваться тому, что с ним происходит. При виде страдания ближнего ни у кого не возникнет желания сказать, что его страдания хороши. Они могут быть важны, могут иметь глубинный смысл, который непросто постичь, но они все равно реальность падшего мира, мира который во зле лежит. Итак, Иов раздирает на себе верхнюю одежду, остригает волосы, падает ниц — то есть всеми возможными способами выражает скорбь. Он понимает, что прах он и в прах вернется.

Несмотря на ужас происходящего, он произносит несколько слов: «Господь дал, Господь и взял как было угодно Господу, так и сделалось. Да будет Имя Господне благословенно». Он не знает причин происходящего. За один день он теряет все, что у него было, но не теряет доверия к Богу. Ведь все, что у него было — было дано ему в займы. Господь дал ему возможность жить праведно на этой земле и он жил именно так. По неведомым для него причинам обстоятельства изменились, но раз все Божье, и раз мы не способны охватить все своим умом, выбор смирения и доверия в качестве жизненной стратегии, оказался для него очевиден.