Поделиться
А давайте поговорим о любви! Конкретнее — о любви к себе. Я решила разобраться с этим вопросом, поскольку очень уж часто встречаю безапелляционные утверждения на эту тему. В том плане, что любить себя не просто не грешно, но и очень важно. Более того — нужно этой любви учиться.
Когда эти рассуждения только входили в моду, а значит — в общественное сознание, я их интуитивно чуралась. Очевидно же, что это продолжение рекламного слогана «Ты этого достойна!» и нами опять манипулируют! Дескать, люби себя — купи себе, любишь себя — балуешь себя, потакаешь малейшим потребностям...
Но всё оказалось не так просто, когда в прессе появились рассуждения с приведением цитат из Евангелия. Не раз и не два читала, что нужно любить себя непременно, иначе не сумеешь полюбить ближнего своего, как самого себя. И вывод о первичности любовного самообслуживания просто напрашивается. Дескать, чутко следи, не обделён ли ты любовью. Своей собственной!
На мой взгляд, в подобных рассуждениях — лукавство. И христианству они противоречат. Я это на собственном опыте поняла. Пусть ненадолго, на несколько недель, но поддалась информационной обработке под лозунгом «люби себя — и всем будет лучше!» Нет, лучше от этого не стало никому. Только хуже, и прежде всего мне. Потому что я стала внутренне напряжённой и какой-то обособленной.
Трудно ведь постоянно отслеживать свои потребности и блюсти свои границы. Вот тут, где хочется яблока и открытой книги в вечерней тишине, — я, а тут, где нужно выслушать проблему позвонившего вдруг приятеля либо прочитать только что написанный сыном текст, — уже не совсем я, а если соседка деньги собирает на обустройство нашего двора, так это уже совсем не я, меня не касается, ведь я решила себе купить на эти деньги хорошую краску для волос... Я, я, я...
Нет, всё в душе противится. Сложно Якать, остаёшься в одиночестве. Таким понимание любви к себе я лишь взращивала в себе ощущение
автономности и какой-то неприкаянности.
Святой Серафим Саровский говорил: «Спасись сам — и вокруг тебя спасутся тысячи». Но он имел в виду спасение во Христе, то есть через любовь самоотверженную! «Отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною». Эти слова Спасителя не допускают двойных прочтений, здесь ясно указан путь спасения. Не потакать себе в желаниях и прихотях, принимать всё, что случается с тобою в жизни, спокойно, нести свой крест. И за Христом следовать. Его дорогой идти, дорогой жертвенной любви. Это очень высокая планка, высота святости, но ведь именно к ней мы, христиане, и призваны.
Конечно, я прошу у Господа здоровья и жизни безбедной, мне не стыдно об этом просить. Но я знаю, что в любом случае Он сделает так, как мне будет лучше и Сам всегда обо мне позаботится. А я буду стараться любить ближних и дальних, сердцем ощущая родство детей Божиих между собой. Отзываться на спонтанные просьбы, ломающие мои планы. Выслушивать, проникаться проблемами, заботиться. Мне так хочется, и я рада, если кому-то лучше жить становится от моего существования. Так легче, правда.
Автор: Наталья Разувакина
Все выпуски программы Частное мнение
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
