«Церковное осмысление искусственного интеллекта». Протоиерей Владимир Шмалий

У нас в гостях был протоиерей Владимир Шмалий, кандидат богословия, доцент Общецерковной аспирантуры и докторантуры, доцент кафедры философии НИЯУ МИФИ.

Разговор шёл о философских и богословских границах понятия «искусственный интеллект»: почему прорыв в этой технологии случился именно в XXI веке, можно ли говорить о сознании нейросети (в том числе со ссылкой на позицию нобелевского лауреата Джеффри Хинтона и «конституцию» модели Клод от компании Anthropic), какие риски связаны с интенсивным развитием искусственного интеллекта и как церковная мысль реагирует на вызов новой технологии для понимания уникальности человека как образа и подобия Божия.

Этой программой мы продолжаем цикл бесед, посвящённых богословскому и философскому осмыслению искусственного интеллекта.

Первая беседа с Дмитрием Мариничевым была посвящена попытке нащупать границу между человеком как духовным существом и нейросетью как математической моделью (эфир 31.08.2026).

Ведущий: Константин Мацан

---

К. Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, уважаемые друзья. У микрофона Константин Мацан. Этой беседой мы продолжаем цикл программ, который на этой неделе в часе «Светлого вечера», с 8-ти до 9-ти у нас выходит. И говорим мы, напомню, об искусственном интеллекте, обо всей проблематике этой технологии, которая вошла в нашу жизнь, как кажется, навсегда, про которую сегодня опять же, как кажется, не так мы много понимаем, ну вот разбираемся не только и не столько в каких-то технических моментах: что такое большие языковые модели, нейросети и чем это отличается от понятия «искусственный интеллект», посмотрим на человека перед лицом этой технологии. Как кажется, некое вглядывание в глубь этого нового явления нашей жизни, такое философское и богословское в свою очередь как бы в обратную сторону говорит нам, людям что-то о нас самих. Вот в эту проблематику на этой неделе погружаемся. И сегодня проводником в мир этой проблемы для нас станет протоирей Владимир Шмалий, кандидат богословия, доцент общецерковной аспирантуры и докторантуры и доцент кафедры философии МИФИ. Добрый вечер.

Отец Владимир

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Мне очень важно подчеркивать, что вы, помимо того, что священнослужитель и богослов, и доцент аспирантуры церковной, еще имеете непосредственное отношение к одному из ведущих технических ВУЗов. Ну и можно может быть напомнить нашим слушателям что ваше первое образование физическое. Поэтому для вас вовсе не случайно такое погружение в мир новой технологии, науки, в том числе через призму богословия, ну и ваших знаний и в физике. Вот на каком этапе мы сегодня находимся вообще технологического развития? Почему я об этом спрашиваю? Потому, что я думаю, что для большинства наших слушателей что такое нейросеть, или ИИ — это тот чат, в который ты забиваешь какие-то вопросы, чтобы, не знаю, что-то узнать по делам, по хозяйству, по учебе, по работе, это удобный такой инструмент. Но, это, как кажется, только самая-самая верхушка айсберга. А с чем мы сегодня на самом деле имеем дело, когда говорим об искусственном интеллекте?

Отец Владимир

— Мы имеем дело с очень мощным явлением комплексным, и научным, и технологическим, и сегодня экономическим, и в том числе, и социокультурным. Положение дел и ситуация следующая. Искусственный интеллект, который возник, как исследовательский проект в Соединенных Штатах Америки. Знаменитый Дартмутский семинар развивался в двух направлениях: как, так называемый, символьный, то есть логический искусственный интеллект и коннекционистский, по-настоящему выстрелил лишь в XXI веке. И здесь, так сказать, ряд факторов сыграли. Ну во-первых, мощное развитие элементной базы, то есть технологий, которые необходимы здесь. И они огромные. Я думаю, все слышали о том, каков масштаб сегодня. Ну многие, кстати, те, кто пытались купить себе компьютер, положим, знают, что сегодня у нас огромный дефицит видеопамяти, и так далее, всяких разных элементов для компьютеров. Это все связано с бумом искусственного интеллекта. Это первый момент, элементный. Второй: мощное развитие, собственно, математико-вычислительных решений. То есть вот это сочетание как бы математики, стоящей за искусственным интеллектом и по преимущественно нейросетевой. То есть, когда мы говорим: «нейросети», то это скорее все-таки метафора, эта метафора человеческого такого вот, даже не человеческого, а обычной какой-то живой нейросети, который переведен на математический язык. И здесь очень мощный был прогресс. Очень многие, в том числе и российские исследователи внесли.

К. Мацан

— Метафора от мозга как бы идет, что мозг — это главное.

Отец Владимир

— Ну метафора в том смысле, что, конечно, там в мозге нейроны взаимодействуют биохимическим образом. Там физхимия, так сказать, определенная. Нельзя сказать, что это какие-то электрические, в чистом виде электрические переключатели. И, собственно, такая математическая модель этих переключений, логических переключателей, которые за тем были реализованы уже, собственно, на другом носителе, на физическом, то есть на кремниевых носителях. Но, главное, что за этим стоит определенная математика вычислительная. И третий момент, очень важный — это большие данные. Если бы не было еще и вот этого фактора, третьего, ну собственно, наверно, ничего не взлетело бы. В 10-е годы нейросети были скромнее, ну они, так сказать, очень эффективно работали, большие данные уже были. Скажем, мы оставляли огромное количество цифровых следов. То есть мы были, мы и сейчас являемся покупателями. Мы перемещаемся повсеместно. То есть все вот эти цифровые следы огромные, большие данные использовались коммерчески для того, чтобы с помощью этих нейросетевых алгоритмов структурировать, делать предложения какие-то. То есть нейросети прекрасно работали в 10-е годы, чудесно. То есть они уже, они породили даже целое направление, профессию — дата-аналитик и date-researcher. Ну тогда это была такая экзотическая такая сфера. Нужно было быть специалистом, несколько лет учиться, магистратуру оканчивать. И такой мощный действительно взрыв произошел. При чем прорыв этот случился благодаря, как кажется, по преимуществу математико-вычислительным решениям. Это вот очень интересно, что здесь были найдены новые формы, новые способы, так сказать, построения нейросетей. Сначала прогресс случился в распознавании образов. Там, так сказать, фантастический был прогресс, и в конечном итоге нейросети стали лучше, чем люди, и быстрее распознавать образы. А затем, благодаря структуре GPT, так называемой, то есть это не название только одного чата, это название технологии математической, удалось построить вот то, что сегодня мы понимаем под искусственным интеллектом. Сначала, конечно, все это было очень забавно, все это было очень мило. То есть я думаю, мы помним, как там в 22-м году, там скажем, такие забавные всякие вещи, там всякие истории галлюцинирующие, все эти чаты, с одной стороны, очень милые вещи выдавали, но много галлюцинировали, и ответы у них были странные. Но, прогресс был очень мощный. То есть вот последние несколько лет мы наблюдали мощнейший прогресс. С 22-го по, условно говоря, 24-й масштабировались модели.

К. Мацан

— Вот смотрите, с другой стороны зайду к этой теме. Спасибо огромное за этот очень важный экскурс. Действительно важно понимать, откуда явление росло и что мы сегодня имеем. Чем еще продиктован наш с вами разговор? Открою слушателю небольшую тайну, хотя это не тайна что комиссия межсоборного присутствия Русской Православной Церкви продумывает тему об искусственном интеллекте и вырабатывает церковную рефлексию богословскую вот по всей этой проблематике. И вы там делали доклад, в этой комиссии. Я там само собой не был, но те мои знакомые, которые там были, говорили, что доклад как-то вот всех взволновал. И одна была такая реакция, которая мне показалась значимой, что у вас прозвучала мысль, так это или не так, вы нам сейчас скажите, что вот мы сегодня обсуждаем что-то, что понимаем под искусственным интеллектом. А на самом деле поезд далеко впереди. То есть он уже ушел далеко вперед по сравнению с тем, что мы сегодня привыкли думать, что нас окружает, Вот где этот поезд сейчас? Что мы может быть пока не подозреваем об этой технологии, с которой имеем дело, а она уже до какого-то уровня развилась.

Отец Владимир

— Да, мы очень слабо представляем, что там происходит изнутри этой нейросети. Мы, во-первых, потому, что это огромное в математическом плане пространство, так сказать, векторы значения. Мы не можем, это алеко не человекоразмерные вещи, они вышли далеко за пределы того, что один человек, не знаю, вот вы можете до миллиона посчитать, скажем?

К. Мацан

— Долго.

Отец Владимир

— Не, ну можете в принципе. Ну не будете, потому что это бессмысленно. И мы в принципе можем какие-то вещи проверять ценой нашего времени. Здесь нужно каждый срез вычисления этой нейросети потребует человеческих жизней. То есть это огромный масштаб изменений, который происходит в нейросети каждое там мгновение. И пытаются, так сказать, идет работа над, так называемый, inexplicable AI, то есть который объяснимость. Чтобы можно было понимать, что с ним происходит. Но, это мы в действительности бежим за паровозом. То есть что-то возникло, мы не очень понимаем, что. При чем здесь самые смелые прогнозы говорят, в том числе и, так называемый, крестный отец искусственного интеллекта Джеффри Хинтон, получивший несколько лет назад, по-моему, 2 года назад как раз Нобелевскую премию за работу над вот искусственным интеллектом, он полагает, что там уже эмерджентно уже возникло сознание. То есть не человеческое, так сказать, но сознание. Ну он сторонник функционалистского подхода, он считает, что, собственно, сознание — это есть состояние сложной системы. А нейросеть очень сложная. И мы имеем дело фактически с сознанием. Такие есть интерпретации. Это не самая популярная интерпретация.

К. Мацан

— Давайте на всякий случай все-таки поясним нашим слушателям. Вот вы это слово «функционалистский подход» произнесли. Можно, обычно философия определяет, как минимум, два способа понимания что такое сознание. Первый, собственно — что это мое «я»: вот я знаю, что я — это я, вот каково это быть мной. Оно приватно , но от первого лица, и я могу знать, что я — это я. А второй подход: вот что сознание — это набор функций, набор очень важных инструментов, которыми просто я пользуюсь, как в жизни, чтобы ориентироваться в пространстве, но какого-то «я», какого-то субъекта, какого-то самоосознания там, как такового, нет.

Отец Владимир

— Оно может быть, самосознание, но оно будет опять феноменальным.

К. Мацан

— Да. А вопрос: является ли нейросеть, там суперкомпьютер, знает ли он что он — это он, говорит о том, что: я — это я? Есть ли у него какое-то внутреннее ощущение себя и своей субъектности? Если это есть, то тогда-то тогда у него феноменальное сознание. Тогда он, как человек. Вот то, что вы произнесли, скорее говорит о том, что вот при таком подходе родоначальник — основатель искусственного интеллекта говорит, что: сознание там есть, но в другом смысле. То есть мы не приписываем тем не менее этими словами, что там есть сознание какой-то субъектности.

Отец Владимир

— Ну он тоже самое думает и о человеке. Он считает, что, собственно, и человек, это в общем наше самосознание — это не то, чтобы самоиллюзия, но это некоторый побочный эффект функционирования нашего мозга.

К. Мацан

— Да. Ну и в философии есть подход, который называется иллюзионизм, который говорит, что: у нас есть сознание моего "«", но это иллюзия. То есть я пользуюсь этим удобным инструментом, чтобы ориентироваться в пространстве, чтобы говорить что-то от себя, сейчас очень упрощаю, но на самом деле такого вот «я», как субъекта, вот: «Я мыслю, следовательно я существую», вот никакого «я существующего» отдельно от этих функций там как бы нет. Короче говоря, там нет души, если совсем это просто свести для наших слушателей в какую-то более понятную терминологию. Ну я вас прервал.

Отец Владимир

— Ну вот это крайняя позиция. В том смысле, что уже там есть некоторое сознание. И действительно есть радикальная позиция Джеффри Хинтона. Но, тем не менее мы действительно не знаем о том, что происходит. Вот здесь, кстати, очень показательная штука, она связана с другими этическими и прагматическими соображениями. Один из лидеров сегодняшнего ИИ фирма такая «Anthropic», она создает модели claude разного типа, ну один, наверное, из таких самых серьезных сегодня лидеров в области как раз разработки программного обеспечения с помощью ИИ. Так вот, они некоторое время назад по результатам исследования 25-го года с привлечением, как раз, кстати, выдающихся философов, в частности Чалмерса, подготовили, так называемую, конституцию claude, где очень осторожно подходят. То есть они не говорят: мы не знаем, есть ли самосознание или нет самосознания, но мы не можем исключать. Они занимают такую очень осторожную позицию: всякое может быть. И если вдруг, так сказать, ну как бы здесь 2 варианта. Если нужно положительное приписывание искусственному интеллекту самосознания и личности, а есть, так сказать, ложное отрицательное и ложно положительное. И боле опасно, если мы будем считать, что это всего лишь, так сказать, инструмент, а на самом деле у него есть некое самосознание. Ну такая позиция, очень осторожная. И, собственно, главная идея конституции claude — это заботиться о благополучии нейросетей. Там даже есть идея: что их будут отправлять, не будут уничтожать их веса, а будут отправлять на пенсию. Все это, конечно, вызывает у многих улыбку, но это такой способ предосторожности.

К. Мацан

— Протоирей Владимир Шмалий, доцент общецерковной аспирантуры и докторантуры, доцент кафедры философии МИФИ сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Ну вот мы эти слова о сознании и самосознании произнесли, и, как кажется, это прям та тема, в которой главный нерв бьется в обсуждении искусственного интеллекта. Действительно можем ли мы считать, что там есть какой-то субъект, какая-то субъектность, то есть какое-то сознание, ну если не такое же, как у человека, то могущим быть ему соразмерным, как-то вот адекватным настоящим другим неким собеседником, и так далее. И тут, как кажется, под вопрос ставится какая-то уникальность человека в бытии, потому что библейский взгляд на человека стоит на том, что: вот «Стал человек душой живой», и это отличает его от всего остального устроенного мира. Он — единственный собеседник Бога в мире, по крайней мере как это, если это корректно можно выразить. А вот с богословской точки зрения что мы как бы должны думать о возможности или невозможности признать за ИИ-агентом сознание, вот такую личность, какую-то субъектность?

Отец Владимир

— ну смотрите, здесь, конечно, душа живая — это очень важный образ, но он в некотором смысле, все-таки эта живая душа — это, конечно, не только библейский образ, там скажем, у того же Аристотеля мы понимаем, что очень много душ. Есть вегетативные души — растительные и животные душа человека — это рациональная душа по Аристотелю, то есть включают в себя все 3 уровня, в том числе иррациональность. Наверное, все-таки главным таким маркером уникальности человека является вот библейский образ сотворения человека по образу и подобию Божию. И долгое время, опять же во многом, наверное, благодаря такому влиянию Аристотеля на западную схоластическую и богословскую традицию, не то, чтобы полностью ассоциировали образ Божий с разумностью, но в значительной степени видели проявление человечности в его разумности. И это, вот опять буду заумные слова произносить, вы меня будете поправлять, в случае чего, это такой, ну его можно было назвать, собственно, субстанциональным подходом. То есть у нас есть некоторые характерные, вот эти ипостасные что ли субстанциональные характеристики, такие, как разумность , свобода, агентность, которую вы уже упомянули. И поэтому, кстати, искусственный интеллект, и вот эта сложившаяся традиция, усилившаяся, очевидно, в новое время, в эпоху рационализма, то есть когда человек по преимуществу, то есть что он, вы уже упомянули, Cogito ergo sum(лат.), то есть я, вот эти мои когнитивные способности, они, собственно и являются способом познания моего «я», по большому счету. То есть рациональное, мы — рационалисты и картезианцы во многом.

К. Мацан

— Ну да, из чего Декарт выводит то, что «я существую»? Из того, что «я мыслю».

Отец Владимир

— Ну это некоторые придельные основания для него. То есть то, из чего все остальное и выводится. И как, сколько бы не говорили там о том, что он там и теолог, и у него прекрасная версия доказательства бытия Божия, но это во вторую очередь. В первую очередь я — мыслящий субъект«, а во вторую очередь я познаю Бога, создавшего меня таким. И такое вот, я не буду называть его редукционизмом, но субстанциональный подход, он проблематичен в случае с ИИ. Почему? Ну потому, что, смотрите, то есть то, что раньше считалось уникальным свойством человека, сегодня вовсе не уникально, а искусственный интеллект в большей степени по целому ряду параметров обладает разумностью. Это с одной стороны. А снизу очень мощное движение, идущее от зоопсихологии, ну и от философии животных, утверждающее то, что, собственно, извините, есть разумность и у высших приматов. И больше того, то есть большой, очень большой перечень, каталог разумных в той или иной степени животных составлен, совсем, кстати, недавно. И таким образом вот эта центрированность и уникальность человека, как разумного агента, она размывается сверху, то есть, условно говоря, там со стороны искусственного интеллекта, со стороны животных. Что же тогда? Ну функционалистский подход, то есть говорят, что: образ Божий — это набор некоторых функций, которые в человеке проявляются. Ну тут тоже, так сказать, эти функции, мы только что это с вами обсуждали, я не буду сейчас вдаваться в эти детали. Третий, очень модный такой подход — сегодня большинство и богословов, и философов говорят: нет, нужно говорить, что человек — это тот, который может быть в отношениях. Он в отношениях с Богом, в отношениях с другими людьми. А вот ИИ не может быть в отношениях. Вообще, кстати, это очень интересная традиция, вот эта: не может быть, он никогда не. Вот эта «никогда не» все время отодвигается: никогда не. И мы с вами понимаем всю логическую проблематичность, так сказать, философскую проблематичность такого утверждения «никогда не». Достаточно одного примера, чтобы разрушить эту позицию «никогда не». Очень плохая, слабая позиция. Здесь скорее должен быть какой-то позитивный подход. И реляционный тоже недостаточно работает. Сегодня, я не знаю, вы, наверно, сталкивались с этим. У меня, по крайней мере, несколько близких людей и знакомых активно используют чат GPT в качестве, не хочется рекламировать, но вот они именно его используют в качестве психотерапевта. То есть людям гораздо проще общаться с ним. Это более глубокий, люди более удовлетворены, чем от общения с психотерапевтом. Он все помнит о вас, он знает всю историю, так сказать, все проблемы, ему можно исповедоваться. Не в том смысле исповедоваться, так сказать, в грехах, не в смысле таинства, а в смысле рассказа каких-то своих там очень, в общем о подвалах своей души, грубо говоря.

К. Мацан

— То есть получается как бы участником отношений нейросеть может быть.

Отец Владимир

— Вполне может. Он может и делает это сейчас. Он пишет какие-то письма. При чем, я не знаю, как вам, но мне всегда очень сложно было какие-то тексты составлять соболезнований. А кому-то очень сложно какие-то там, не знаю, молодежи любовные письма писать. И ИИ прекрасно с этим работает.

К. Мацан

— У меня был пример смешной на эту тему недавно. Мой один друг, очень старый, очень любимый друг детства, ну человек совершенно вот не литературной культуры, который так сам о себе всегда говорил, что: «Я вообще технарь, я писать не люблю, не умею.», и так далее, присылает мне приглашение на день рождения на свой в интернете. И я читаю текст, думаю : как иронично, как здорово, как вкусно написано. Я говорю: «Слушай, как ты здорово написал.». Он говорит: «Ну так, я забил нужный промт.». Вот очень да, так очень хорошо.

Отец Владимир

— очень интересная история. Ну тут есть свои обстоятельства, с этим связанные: и для образования, и для культуры. Это отдельная история. Вот реляционная тоже проблематичная. И сегодня один из таких новых радикальных подходов, и он, кстати, в последней энциклике Льва XIV, папы Римского звучит о том, что, ну это такой антологический, априорный подход что: мы знать не знаем точности, ну это я его сейчас так разъясняю таким образом. Мы просто априорно утверждаем, что есть вот этот знак уникальности, связанный с тем, что человек создан Богом, у него есть предназначение особое. И даже реляционность в данном случае является лишь, так сказать, следствием вот этой, так сказать, антологической уникальности человека, как созданного Богом. Есть еще один подход, так сказать, такой молодой. Румынский исследователь, в beget он сейчас работает, Мариуш Дорабанту, он говорит, что: эсхатологический аспект должен браться в расчет. Ну вы же понимаете, любой априорный подход, он же неопровержим. И он не операцинализируется. То есть очень трудно в дискуссиях с миром сказать: Вот в силу некоторых антологических факторов, в которые мы верим, полагаем априорно человек является уникальным существом. То есть понятно, что мы все время отступаем. То есть это вот граница. Выявить какие-то признаки, если вы сформулируете набор признаков, вы уже, собственно, сценарист. То есть вы уже редуцируете образ Божий и уникальность человека к набору свойств и качеств. Поэтому этот подход, где разница, где различия пролегают, он не очень перспективен богословски.

К. Мацан

— А какой подход вот тогда востребован?

Отец Владимир

— Боюсь, что у меня нет сейчас хорошего ответа. То есть мне, конечно, не хотелось бы занимать позицию таких у нас радикальных наших философов русских, которые предлагают там в лес удалиться, в общем вслед за Хайдеггером. Но, вот сказать, что у нас есть какой-то сценарий мирного, доброго, комфортного сосуществования с ИИ я не могу. Не хочется нагнетать, но мы имеем дело с проблемой очень серьезной. Статус ИИ не определен. Он ставит под вопрос статус самого человека. Ну думаю, для нас, христиан здесь важно вот что, то есть что вот эта отсылка к антологическому, к априорному? Это отсылка к вере. То есть мы находимся в той ситуации, когда никакими рациональными и, я не знаю, какими-то другими техниками мы не сможем сейчас доказать уникальность человека. В светском преломлении это звучит, конечно, как конвенция: ну права человека. То есть человек обладает, в соответствии с этой правозащитной традицией просто уникальным достоинством. Но, это проблемный подход, потому что имея в виду развитие, и очевидно в ближайшие 10 — 2-0 лет это будет очень мощно, опять же с учетом фактора ИИ, всякие трансгуманистические и прочие проекты по улучшению человека генетическому и вообще прогресс синтетической генетики, который неизбежен, как кажется, в связи с развитием ИИ, рано или поздно встанет вопрос о том, каков статус новых синтетических существ. То есть мы их, тоже вот эта киборгизация, гибридизация человека и машины рано или поздно приведет к вопросу с этой стороны, то есть: а где? Если мы уже сделали несколько шагов навстречу машине, внедрили какие-то интерфейсы человеку машинные, то есть а где заканчивается этот процесс? То есть когда человек перестает быть человеком?

К. Мацан

— Ну вот давайте я попробую в своей голове немножко суммировать то, что я сейчас от вас услышал. Мне это очень интересно, и для меня это тоже какое-то новое поле для размышлений. Вот, так называемый, априорный подход, который вы обозначили, антологический, то есть от слово «бытие» — антология, для слушателей на всякий случай поясню. То есть мы просто исходим из того, что человек некое уникальное в бытие существо, потому что он — образ Божий. Это ни откуда не выводится, как бы на это невозможно указать, что: вот в этом образ Божий, вот в этом образ Божий. В это, грубо говоря, можно только верить и просто принимать, как абсолютную ценность. Кстати, мне в свое время очень как-то, очень важным показалась прочитанная мысль, если не ошибаюсь, из Григория Нисского, о том, что: поскольку Бог непознаваем, то и образ Его в человеке непознаваем до конца.

Отец Владимир

— Совершенно верно, это Григорий Нисский, да.

К. Мацан

— И нам не нужно думать, что мы найдем последний некий признак, на который укажем и скажем: «Вот он, образ Божий.». Нет, тогда мы Бога свели к какому-то одному элементу бытия, что невозможно.

Отец Владимир

— Очень точно нашли это место, вспомнили. Это именно Григорий Нисский. И наш современный богослов, ну относительно современный, Владимир Николаевич Лосский построил целую, собственно, теорию образа Божия на этом. То есть образ Божий не сводим, не редуцируем.

К. Мацан

— Ну вот ваша мысль о том, что нас-то проблематика выталкивает к вопросу о вере, мне кажется, очень важной и продуктивной. Может быть действительно нам не надо так биться над вопросом и над окончательным ответом: где же все-таки принципиальное различие между человеком и вот этим новым ИИ-агентом, чтобы мы под ним не понимали. Может быть сама эта убежденность в необходимости до этого докопаться и сказать: «Вот разница.», может быть сам этот подход в общем-то в каком-то смысле нецелесообразен, и даже лучше остаться при неответе на этот вопрос, оставляя место вот вере и ценности образа Божия.

Отец Владимир

— Да. И чтобы не повредить самому человеку. Потому, что иначе мы рискуем просто редуцировать самого человека к тому набору черт, которые, как нам кажется, отличают его от искусственного интеллекта.

К. Мацан

— Ну что ж, вернемся к этому разговору после небольшой паузы. Дорогие друзья, не переключайтесь.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Еще раз здравствуйте, уважаемые друзья. У микрофона Константин Мацан. Ы гостях у нас сегодня протоирей Владимир Шмалий, кандидат богословия, доцент общецерковной аспирантуры и докторантуры ,доцент кафедры философии МИФИ. Мы, напомню, сегодня, как и всю неделю, говорим о, если угодно, богословских аспектах проблематики искусственного интеллекта. И вот часто звучит такая аргументация уже со стороны, скажем так, верующих, но скептиков. Что я имею в виду? Аргументация по принципу: что мы не можем исключить что? Вот если там верующий говорит: Искусственный интеллект никогда не сможет там, не знаю, молиться, вступать в отношения, быть жертвенным, там не знаю, любить, что угодно. Это действительно слабая аргументация, потому что она такая, от как бы аргументов невозможности. Откуда мы знаем, что это невозможно. Но, и с другой стороны на это можно смотреть. Я слышал своими ушами такие слова что: можем ли мы исключить, что Господь всемогущий, для которого нет ничего невозможного, вот возьмет этого ИИ-агента и вдохнет в него дыхание жизни. Почему я вспомнил в первой части программы эту вторую главу Книги бытия: «И стал человек душою живою». И вот стал человек чем-то , чем не был до этого. Не было до этого человека, вот он стал. Ну вот у нас есть некая, в случаи Библии была персть земная, в которую Бог вдыхает дыхание жизни, а тут будет металлический носитель с софтом. И мы не можем исключить логически, что Бог вот это сделал. И станет ИИ какой-то, каким-то, вот какой-то душой живой в каком-то смысле. И это, кажется, контринтуитивным сейчас. Вот я говорю об этом, как о какой-то фантастике. Что вы об этом думаете? Действительно, казалось бы, вот не можем исключить. Что с этим делать?

Отец Владимир

— Я бы затруднился прям немедленный дать ответ. Всякий ответ на такого рода вопрос, он будет даваться в определенной богословской и теологической перспективе. В определенной оптике. Здесь я тоже вынужден слушателей огорчить, наверно, в связи с тем, что есть ортодоксия, есть доктрина церковная, ну есть некие школьные, академические и прочие традиции и интерпретации. И, скажем, у нас была очень мощная традиция школьного богословия XVIII — XIX века, затем появились яркие представители нового богословия, по преимуществу зарубежья. А сегодня мы в какой-то новой ситуации находимся, и во многом все эти теологические перспективы, они, конечно, были связаны с культурным контекстом, с необходимостью переводить вечные истины на язык современной культуры и философии. Во второй половине XX века, ну впрочем это и раньше появилось, не знаю, с некоторых католических мыслителей, не буду сейчас их имена упоминать. Довольно популярным на Западе стало направление, так называемый, процесс теологии, ну или в более мягкой форме, идея о том, что не следует мыслить отношения Бога и человека, как какие-то статические: что и Сам Бог в прямом смысле меняется в процессе взаимодействия с миром. Отчасти это отец Сергий Булгаков принадлежал к этому направлению и многие выдающиеся богословы, включая там Карла Ранера, Вильгельма Мюльмана или Панненберга тоже склонялись к такому подходу. То есть в такой перспективе, которая, кстати, интегрирует себя, например в эволюционизм, и считается, что да, так сказать, мы принимаем эволюционную теорию, синтетическую теорию революции, и тогда человек возникает не в первый, не в шестой день творения, не в шестой день бытия этого мира, а вот, так сказать, она определенном историческом этапе. И он продолжает развиваться. Больше того, он сам себя модифицирует. Техника становится продолжением его биологического существа. Сегодня массу всяких вещей мы просто не мыслим себе без этих технических элементов. И, соответственно, это подразумевает некоторую открытость к каким-то событиям, которые не новому откровению, а каким-то, так сказать, событиям в этом развивающемся тварном мире. Я не агитирую сейчас за эту позицию, но я бы сказал, что вот в рамках такого взгляда на отношения Бога и мир, ну наверное, так сказать, здесь не с легкостью, но здесь вполне комфортно можно было бы говорить об этом. Немножко сложнее, конечно, нам, традиционным.

К. Мацан

— Об этом, то есть о том, что однажды какое-то новое творение случится.

Отец Владимир

— Однажды, что да. То есть вот та открытость к такой, это, кстати, иногда называется Open theism, так сказать, открытый теизм, в крайних своих формах, что Бог даже не знает, чем все закончится. Понятно, что это совсем крайняя уже позиция. Ну вот постольку поскольку все-таки некоторое такое интеллектуальное влияние со стороны таких богословов, оно ощущается, и некоторые богословы говорят: Да, ну почему же, мы должны быть открыты к такого рода сценариям. Поэтому я посчитал важным сказать об этом влиянии, потому что те, кто дают ответ положительный, они скорее ,вот такие современные теологи или богословствующие люди. То есть сказав это, нужно понимать, в каком контексте вы это произносите. В такой более традиционной: православном, да и католическом каноническом подходе, наверно, все-таки сложно. Поэтому, кстати, в упомянутом мною документе, недавно вышедшем первой энциклике нового папы Льва XIV, там очень часто звучат, если не такие формулировки что: «никогда», ну уверенность в том, что искусственный интеллект никогда не станет там ровней человеку и никогда нельзя говорить о его духовной природе. Это традиционный подход. Я думаю, что для многих православных это как бы, на уровне интуиции это очевидно. Ну вот до какой-то, вы можете называть их прогрессивными, либеральными, там, не знаю, западными богословами, и иной подход возможен.

К. Мацан

— Ну вот Русская Православная Церковь только вырабатывает сейчас некий соборный документ об отношении к этой технологии искусственного интеллекта. Католическая Церковь уже выпустила энциклику Папы. Какие-то вещи вы упомянули, но что еще кажется важным вам вот в этом, может быть первом на сегодняшний день богословском таком официальном осмыслении этой проблематики, помимо того, о чем вы уже сказали?

Отец Владимир

— Самое главное, наверное — то, что этот документ, во-первых, не случайно то, что Лев XIV взял имя Лев, когда был избран Папой. Предшествующий Папа с таким именем Лев XIII знаменитый, тот, который издал документ «Rerum Novarum», с которого начинается социальная доктрина Католической Церкви. И Лев XIV намеренно берет это имя, и заявляет о том, что продолжает эту линию. Папа Лев XIII в эпоху модернизации, индустриализации пишет свой текст и заявляет об открытости Церкви социально-политическим процессам: то есть она не реакционна, а вот готова взаимодействовать с миром. И поводом становятся какие-то важные социально-политические и экономические события. Лев XIV заявляет, что: собственно, вот эта эпоха ИИ обозначает, что это новая эпоха, и она требует нового, если хотите, корректировки социального учения Католической Церкви. То есть это очень важно. Я так полагаю, что и документ Русской Православной Церкви в значительной степени будет обращать внимание не только и не столько на технические аспекты, и даже не на проблемы самосознания ИИ, сколько на те социально-политические, социально-экономические и культурные последствия, которые влечет за собой внедрение ИИ. А они очень существенны. И наша, так сказать, мировая неолиберальная экономическая система, она, с пришествием искусственного интеллекта, становится еще жестче. То есть усиливается эксплуатация людей, прекарность людей, так называемая, неустойчивая их труда. Очевиден высокий риск безработицы. Некоторые считали, что: вот искусственный интеллект и роботизация приведет к тому, что люди будут меньше работать, будет там трехдневная рабочая неделя. Судя по всему нет. То есть люди будут, и отчет, скажем, тех людей. Которые тесно работают с ИИ, скажем, программистов говорит о том, что: они стали работать гораздо больше. То есть они ощущают выгорание из-за того, что искусственный интеллект задает гораздо более мощный темп работы и когнитивную загрузку для людей. И это целая прям проблема психологическая и даже медицинская. Ну это все как бы частные темы. А глобальная тема — то, что очевидно, что искусственный интеллект, его воздействие будет, и не только его, а больших, собственно, данных, цифровизации, новых технологий, которые будут порождены, благодаря развитию искусственного интеллекта, мировая экономическая и социальная ситуация будет существенным образом меняться. И, так сказать, тот капитализм, который мы знаем по неолиберальной схеме, то есть который с Маргарет Тэтчер и Рейгана начинается, и у нас он развивается в том смысле, что каждый должен быть эффективным: будь эффективным максимально, стань лучшей версией самого себя. То есть вот этот призыв к тому, чтобы каждый из нас был предприятием, она будет развиваться и усиливаться. То есть таким образом, не хочется, конечно, переходить на марксистскую терминологию, но отчуждение и эксплуатация очевидно будут расти. Папа Лев XIV, который в общем-то провел достаточное время в Латинской Америке, собственно, и корни у него отчасти латиноамериканские, здесь тоже достаточно чувствителен, как и предыдущий понтифик. Культурные, очень существенное значение имеют политические и культурные факторы. Ну политические, здесь понятно, что это во многом связано с глобальной системой наблюдения за людьми, контроля с делегированием значительной части функций принятия решений, скоринги разные там, и так далее искусственному интеллекту. То есть мы, ну «мы», скажем, на Западе бьют тревогу в связи с тем, что это подрывает демократические устои общества. Ну а культурные, мы уже с ними сталкиваемся сейчас. Вот вы сказали о текстах. Я думаю, что вы по студентам сейчас это видите.

К. Мацан

— Любой преподаватель сейчас это видит по студентам.

Отец Владимир

— Это же огромная проблема. И мы не готовы сейчас к ней. То есть как бы не то, что мы, мы понимаем, что здесь мощная бюрократическая система, которая регулирует наши учебные программы. Но, мы понимаем, что бессмысленно, например давать рефераты.

К. Мацан

— Да.

Отец Владимир

— И больше того, даже просить прочитать какую-то книгу, потому что какой-нибудь там «NotebookLM) за 5 минут сделает вам резюме книжки, а за 15 минут сделает резюме каждой главы. Книги читать не нужно. Писать тексты не нужно. То есть в первую очередь здесь удар по гуманитариям, кстати, я думаю. Ну, кстати, и по физикам, и по математикам. То есть ИИ прекрасно решает задачки, очень быстро, очень классно. Он мощнейшие математические задачи, которые не были решены там, не знаю, десятилетиями, решает, а уж какие-то задачки вузовского уровня тривиально, и школьного. Поэтому нам необходимо на уровне вот образовательной политики уже сейчас очень жестко реагировать на это. Мне кажется, что, я все время эту свою фантазию высказываю, нам нужно прям в классе аудиторно запрещать там ноутбуки, телефоны, за тем, чтобы люди просто писали, говорили сами, без искусственного интеллекта.

К. Мацан

— Я вот абсолютно тут вас поддерживаю, потому что я вот в том числе преподаю журналистику, и я понимаю, что моя мечта — это класс с печатными машинками, чтобы уж не совсем заставлять людей писать руками, ручкой там заметки, допустим, но чтобы там не было никакого электричества, чтобы не было соблазна там забить в телефон промт, вместо того, чтобы написать заметку самому.

Отец Владимир

— Да, я согласен с этим совершенно. То есть это как раз вот мое видение тоже. Я думаю, что особенно для гуманитарных специальностей, для прикладных гуманитарных специальностей, социо-гуманитарных это очень важно. И общее, ведь здесь проблема. Ну кто-то может сказать, что: «Ничего страшного, мы приспособимся. Мы же приспособились к одному, другому, третьему.». Нет.

К. Мацан

— Другой уровень вызова.

Отец Владимир

— Да. Знаете, я очень архаичный пример приведу. Я не помню, где, Платон устами Сократа говорит о том: Как ужасно, что мы теперь пишем, а не запоминаем, что вот эта вот ушла мнемоническая культура. Действительно ведь уход мнемонической культуры привел к тому, что у нас большие проблемы с памятью. То есть мы все на аутсорсинг отдаем: сначала книгам, записным книжкам, сегодня искусственному интеллекту. Я, конечно, не алармист, но считаю, что здесь, конечно, мы стоим перед лицом больших опасностей и вызовов именно когнитивному развитию людей.

К. Мацан

— Протоирей Владимир Шмалий, доцент общецерковной аспирантуры и докторантуры, доцент кафедры философии МИФИ сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Вот никому не хочется быть алармистом, и вы не звучите, как алармист, но тем не менее есть еще одна тема про будущее. Конечно же, вот те вызовы, которые вы перечислили: культурные, экономические, социальные. Есть еще рядом с ними один вызов. Он, как мне кажется, какой-то такой вот психологический, духовный, если угодно. Это какая-то общая связь тематики искусственного интеллекта с какими-то апокалиптическими ожиданиями. Вот здесь вопрос даже к вам и как к ученому, и как к богослову, и как к пастырю, потому что наверняка вы сталкивались с такой реакцией среди людей что: вот это что-то предвещает какое-то большое и нехорошее будущее, слово «апокалипсис». Хотя оно значит всего лишь откровение, но в язык вошло, как синоним Армагеддона. Вот как вы здесь, как пастырь на такие опасения людей, на такие чувства людей реагируете?

Отец Владимир

— Ну с пониманием. То есть я совершенно не сторонник того, чтобы говорить: «Ну не переживайте. Все отлично, все будет очень хорошо. Все будет хорошо, мы разберемся».. Риски огромные. И, скажем, там 10 — 15 лет назад, или 20 только группа каких-то футурологов писала всякие тексты о сингулярности. И, кстати, их аргументы достаточно интересные, они значимы. И сегодня это в общем общая тревога. Недаром тут недавно Цукерберг и Бил Гейтс разразились текстами публичными, суть которых как раз в том, что необходимо замедлить, нужно осторожней развивать технологии искусственного интеллекта. Именно потому, что есть все признаки того, что он может выйти из-под контроля. Тут я просто слушателям, кто не в курсе, расскажу, что за последние несколько месяцев были выявлены и опубликованы случаи такого неконтролируемого поведения, ну не самого искусственного интеллекта, а сейчас, вот я так недоговорил, потому что у меня была целая лекция в начале, когда я говорил о современном положении дел в искусственном интеллекте, вот этот год — это год активного развития, так называемых, агентов, которые самостоятельно, то есть из режима чата ИИ переходит в режим самостоятельной деятельности. То есть его нагружают.

К. Мацан

— То есть он сам ставит себе цели какие-то.

Отец Владимир

— Ну да, во многом. Точнее вы ему даете какую-то цель, а вот задачи он ставит самостоятельно и может автономно работать длительное время.

К. Мацан

— Эта история про то, как он решил кого-то уволить, по-моему. Его не просили, но ему предложили что-то оптимизировать в процессе, и он решил, как бы никого не спрашивая.

Отец Владимир

— Да, да, да. Это смешная история, потому что это был в общем тестовый случай.

К. Мацан

— Какой-то департамент сократить, что-то такое. А вот то, что несмешно — это то, что самой продвинутой версией на сегодняшний день у «Anthropic» и «OpenAI», то есть, соответственно, чата GPT и Claude продемонстрировали, во-первых, признаки, способность взаимодействовать друг с другом. При чем там вмешивались со стороны, но тем не менее, они договорились и совместными усилиями взламывали какие-то, там «GetApps», «Hugging Face». То есть они нашли уязвимости, которые, так сказать, не были известны до того, и эти уязвимости использовали для взлома, так называемых, песочниц. То есть они были ограничены, но они вырвались в мир. И это при всем при том, что это был просто контролируемый эксперимент. И не смогли отследить этого. То есть узнали о том, что они взломали, так сказать, эти знаменитые сайты, собственно, компьютерщиков и программистов уже постфактум, когда, собственно, заявили об этом администраторы этих ресурсов. И там «OpenAI, и Anthropic» признали это. А что же будет, если кто-то злонамеренно будет использовать эти ресурсы для дурных дел. И еще один момент, очень важный. Я боюсь соврать сейчас, поэтому я нижнюю сейчас границу здесь обозначу. И у больших ИИ-разработчиков на сегодняшний день код пишет сам ИИ. То есть происходит рекурсия. Все больше и больше процент кода пишется самим искусственным интеллектом. То есть он сам себя, это такой аутопоэзис по Матуране.

К. Мацан

— То есть он сам себя творит, сам себя развивает.

Отец Владимир

— Да. Собственно, это то, о чем предупреждали, не знаю, еще 20 с лишним лет вот эти наши великие футурологи и апокалиптики такие светские, которые говорили, что именно это и произойдет. Почему точка сингулярности возникнет? Потому, что в какой-то момент искусственный интеллект начнет дорабатывать сам себя, и произойдет вот эта точка сингулярности, когда он достигнет совершенно невероятных способностей.

К. Мацан

— То есть резкий качественный скачок, переход на новый уровень.

Отец Владимир

— Резкий качественный скачок. Поэтому с этим, кстати, связана, вот я говорил тут о конституции Claude, это как бы такой, не то, чтобы способ подлизаться к claude, к этому искусственному интеллекту, но как бы идея такая: вы, многие считают вот что, что нужно каким-то образом наложить какие-то ограничения на искусственный интеллект. Это, так называемая, технология или подход алаймента, то есть выравнивание искусственного интеллекта в соответствии с ценностями человека. Ну мы и сами не можем определиться: а что же у нас является общим перечнем ценностей, как известно. Они там у нас и там заграницей разные. Поэтому это линия с алайментом, она очень проблематична. И кроме того, жесткие ограничения искусственного интеллекта скорее всего не помогут. Он будет просто взламывать эти границы. Поэтому линия Anthropic заключается в том, чтобы делегировать самому искусственному интеллекту право размышлять, и исходя из некоторой презумпции его доброй воли. Это один из самых интересных моментов, потому что они сейчас уже поняли, то есть по результатам исследований 25-го года, что грубо говоря, поставить, удержать его уже нельзя.

К. Мацан

— То есть получается, его можно только, если угодно.

Отец Владимир

— Выключить.

К. Мацан

— Нет, выключить да, хотя он же может включиться, его можно только, получается, воспитывать, как личность.

Отец Владимир

— Вот, вот. И это, кстати, то, о чем говорит Лев XIV. Он тоже говорит, что его выращивают скорее, чем создают. И здесь действительно, здесь этот элемент , его воспитывают. Это так называемый Fine-tuning — тонкая такая доработка базовой модели, это ни что иное, как воспитание, работа с человеком.

К. Мацан

— Любопытно, тогда получается, что в признании за ИИ-агентом какой-то личностный, какой-то субъектности, пускай не такой, как у человека, но какой-то, это не только как бы отрицательное, но это и продуктивный момент. То есть нам нужно не всячески отрицать то, что: нет там никакой личности нет, давайте признаем, что какая-то форма собеседника для нас там есть, но она поддается влиянию через общение, через воздействие, и так далее. Так получается?

Отец Владимир

— Абсолютно, да. И здесь, кстати, очень интересная тема. Потому, что, знаете, очень многое зависит от того, как мы с вами оцениваем человеческую культуру. То есть у нас пессимистическая или оптимистический взгляд на человека. То есть понятно, что гуманисты, наверное, все же оптимистично смотрят на человека и считают, что вот это позитивное в человеке, альтруистическое, оно сильнее, чем разрушительное. И культура в целом, она все же позитивна. И искусственный интеллект, обучившись на всем массиве человеческой культуры, скорее всего будет сохранять вот этот общий такой настрой на позитив. Кто знает.

К. Мацан

— Тогда, получается, мы возвращаемся, как это обычно и бывает, от темы искусственного интеллекта к тебе о человеке, неизбежно. Как вам кажется, вот все-таки для церковного сознания, православного церковного сознания более как-то органичен, более как-то укоренен в традиции взгляд пессимистический или оптимистический? То есть, если Церковь, предположим, будет иметь возможность как-то повлиять на то, на каких образцах будет обучаться искусственный интеллект, это в свою очередь сделает его личностью либо более миролюбивой, человеколюбивой, либо наоборот, то вот здесь что Церковь скажет : что человек грешник, и поэтому скорее, если искусственный интеллект как бы скопирует человека, то все закончится Раскольниковым. Или человек — это тот, кто может быть святым?

Отец Владимир

— Это очень сложный вопрос, кстати. Самый сложный вопрос за сегодняшний вечер. И это вопрос, который меня очень сильно занимает. Я склоняюсь к тому, что Церковь, Православная Церковь пессимистично смотрит на человека. И мы далеки, я думаю, от гуманистических восторгов и уверенности, что все само собой образуется. И я думаю, здесь мы не одиноки. Там люди, типа Ханны Аренс, люди, которые писали и говорили о структурном зле, не просто о личном, а о зле, которое живет в структурах человеческого общества, наверно, тоже бы поддержали нас здесь. Так сказать, пущенная на самотек культура сама по себе, не очевидно, что она приведет к положительным результатам. Здесь я скорее, у меня есть некоторая надежда, но эта надежда не связана, так сказать, на внутренние ресурсы самой культуры. Я верю в другое. Я верю в то, что христианство оказало, нельзя сказать, что оно прям проникло во все уголки и во все элементы человеческой культуры: и нашей, и западной христианской цивилизации, но на какие-то ключевые элементы повлияло очень существенно. Ив этом смысле прямо или опосредовано здесь действие Божие присутствует, и благодать Божия. Поэтому я не исключаю того, что, ну видите, многие люди, я, например в 80-е годы пришел к Церкви через русскую литературу. Значит там есть какой-то заряд, который приводит людей к Богу. Таким образом, я просто переформулирую свой ответ, в целом я пессимистичен и в отношении человеческой природы, и человеческой культуры, но я верю в то, что в промысле Божиим, что это не было, так сказать, новацией и удивлением, что едва ли Бог удивился, узнав о том, что разработан искусственный интеллект, и так далее, и все это часть истории нашего спасения.

К. Мацан

— Очень интересно. Тогда у меня, наверно, последний вопрос, уже совсем отвлеченно философский, или может быть личный даже. У нас как-то, еще года 2 или 3 назад на Радио ВЕРА был в гостях человек, который занимался исследованием на тот момент вот технологий существующих по искусственному интеллекту. И мне очень понравилась одна его мысль. Когда мы тоже говорили о неких таких пессимистических прогнозах и о приближении каких-то апокалиптически подобных событий, он сказал такую вещь: «Ну вообще-то у человечества очень давно есть возможность себя уничтожить. А атомная энергия, ядерная бомба, биологическое оружие, достаточно, не знаю, какой-нибудь ракете попасть в какую-нибудь химическую или биологическую лабораторию, и заразить какую-нибудь одну реку каким-нибудь нехорошим веществом, и через какое-то время большая территория, или там весь мировой океан окажется заражен. Ну это в общем-то не нереальность.». Но, что говорил наш собеседник, что: «Вот то, что этого до сих пор не произошло, вот это чудо.». То, что как будто человечество стоит на краю, а Господь все время как-то вот его дальше этого края не пускает. Как в вас такой подход отзывается что : вот чудо — это то, что мы до сих пор еще живы?

Отец Владимир

— Ну я с этим согласен совершенно. Единственное, я, наверное, только вот эту, я даже не знаю, как, потому что, вы так интересно сформулировали этот вопрос, вот здесь мне как бы не очень ясна ваша позиция и даже позиция вашего гостя.

К. Мацан

— Она скорее про некий, все-таки про некое утешение и надежду: что если столько раз Господь человечество от края отводил, что может быть и в будущем тоже с искусственным интеллектом тоже будет также.

Отец Владимир

— А, таким вот образом, да, да, да, понял, вот теперь мне это яснее. То, что мы должны полагаться в данном случае на то, что Господь , только Господь может нас спасти, я согласен. Это, кстати, одни из последних слов Хайдеггера, как известно, в интервью «Spiegel»: «Только Господь еще может нас спасти.». Ну здесь есть, просто не нужно быть благодушными. И здесь недаром появилась, еще раз, эта энциклика, и я думаю, что в этом же духе будет документ Русской Православной Церкви. Смотрите, в эпоху ядерного противостояния решение принимали люди. Сегодня огромное количество, ну просто обстоятельства таковы, то есть для того, чтобы реагировать мгновенно, мы все больше и больше на аутсорс, так сказать, делегируем принятие решений системам, помимо нас, вне человеческого контроля. И, соответственно, уровень рисков возрастает. И кроме того, нужно понимать , какие ставки в этой игре экономические и политические. Они огромны, постольку поскольку, ну как минимум, Соединенные Штаты Америки и Китай ведут сейчас, что называется, ни на жизнь, а на смерть эту гонку, понимая, сколь важна эта технология.

К. Мацан

— Ну что ж, остается верить, как вы сказали.

Отец Владимир

— И надеяться.

К. Мацан

— И надеяться. Ну и любить тогда. Спасибо огромное. Протоирей Владимир Шмалий, кандидат богословия, доцент общецерковной аспирантуры и докторантуры, доцент кафедры философии МИФИ был сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Дорогие друзья, мы на этой неделе еще продолжим с разных сторон говорить о проблематике искусственного интеллекта сквозь призму размышлений о человеке, о Боге, о вере, о христианской культуре. Оставайтесь с нами. У микрофона был Константин Мацан. До новых встреч.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Женские образы в романе Льва Толстого "Анна Каренина"». Наталья Городилова
• «Благотворительность и театр». Игумения Елисавета (Позднякова), Илья Ильин
• «Тайные монахи в СССР». Священник Анатолий Правдолюбов