Поделиться
Было уже совсем грустно и бессильно. Конец года. Перед праздниками всё надо успеть доделать, погасить долги, купить хоть кому-то подарки. Силы и деньги осыпаются с тебя, как с сухого дерева. От усталости и аврала на всех фронтах ты так и чувствуешь себя — сухим, не эмпатичным, бесплодным, тревожным деревом, которое только и способно — решать свои проблемы.
Нет радости каждого дня, наоборот, — каждый день готовит тебе новые неприятные сюрпризы, и почти никакой радости общения, потому что любимые друзья и коллеги находятся примерно в том же суетном и паническом состоянии: сдать, успеть, закрыть...
Если прибавить, что любое путешествие на машине — это бесконечные колонны пробок, которые навигатор окрасил в безнадежный малиновый цвет. Ну, то есть, стойте и не надейтесь на продвижение. А за окном машины — серо коричневые городские пейзажи. Да, можно поехать на метро, но после тяжелой вирусной болезни сил даже ходить не очень много. И никто тебя не спросит: не хочешь ли ты вообще не стоять в этой инсталляции машин, а, например, просто дома попить чай с лимоном? Ты бы уж знала, как ответить!
В общем, не особенно радостная, дождливая зима, вечный предновогодний аврал и всё, что из этого вытекает.
Стакими мыслями пытаюсь найти вокруг себя в окнах машины что-то цветное, ну хоть немного. Говорю: «Господи, я устала, я потеряла радость за усталостью, Ты говорил радоваться, всегда радоваться и благодарить, да? Вот я благодарю, правда, и стараюсь радоваться. Но что-то вот сегодня с этим совсем не очень!».
И вдруг — странный шум в машине. Шум крыльев. И на меня садится бабочка крапивница. Большая, красивая. В моей машине? В середине декабря? Я начинаю улыбаться, потом — просто удивленно смеяться. Мне хочется показать её водителям, которые мрачно и устало сидят по машинам в пробке рядом со мной. Я даю ей пальцы, она трогательно их обнимает, я делаю фото, поскольку мы все всё равно стоим, а не едем, рассылаю детям и друзьям. Бабочка порхает по машине, греется у теплых радиаторов — словом ведёт себя так, как будто в машине в середине декабря могут жить и радоваться чудесные бабочки крапивницы. Сердце уменя поёт, я улыбаюсь!
Доехав до места, закрываю машину, ухожу на пару часов по делам, возвращаюсь... и говорю: «Бабочка! Тытут?»... И снова передо мной часы и километры пробок. И снова вылетает моя крапивница декабристка! Ходит по стеклу, раскрывает роскошные крылышки, садится на волосы, потом деликатно едет на стекле машины. Как будто так бывает! Но когда я уже, совсем веселая и утешенная, доезжаю до дома— её уже нет, я не вижу её.
Вот я и дома. Я в радости, но и в задумчивости... Остановилась. Что делать? Где моя декабристка? Я на всякий случай еще раз позвала: «Бабочка! Может мы домой, я с ужином что-нибудь придумаю. Куплю тебе съезжу цветов?». Обыскала машину, не нашла. Жалко было закрывать её и уходить, всё-таки за окном декабрь. Ночевать мне в машине тоже был не вариант. Я её больше и не видела, где-то заснула она навсегда у меня в машине, или она просто была для меня — улыбкой, утешением, под бодрением от Господа?
«Бабочка-крапивница, улети на небо, принеси нам хлеба»
Не хлебом единым, — вспомнилось мне из Евангелия, — но каждым словом, исходящим из уст Господа. Или даже — исходящей от Него причиной для улыбки, ведь бабочка среди зимы в машине — это улыбка, которая коснулась сердца в сером и унылом, и возвеселило. Как? Почему? Не знаю, как. Вот можно так — бабочкой крапивницей, разделившей со мной часы и километры унылых столичных пробок, обнимавшей меня за пальцы, напомнившей мне, что бывает солнце и лето. В декабре. И значит бывает чудо.
Автор: Анна Леонтьева
Все выпуски программы Частное мнение
«Со святыми упокой» (кондак погребения)
Поделиться
Фото: Anna Shvets / Pexels
Когда наши близкие уходят из земной жизни, порой кажется, что почва уходит из-под ног. Так случилось с одним моим другом. Когда ему было 12 лет, скончался его дедушка, которого он любил всей душой. Мой друг рассказывал, как не мог поверить в то, что произошло. Он всё ждал шагов деда в коридоре, ждал его тихого голоса, ждал, что вот-вот дедушка откроет дверь в детскую, зайдёт и обнимет своего внука. Но на третий день, когда усопшего отпевали в храме, мальчик услышал песнопение, которое успокоило его сердце. Это был кондак погребения, который начинается словами «Со святыми упокой». Кондак — это молитва, раскрывающая главное содержание церковного события. Давайте поразмышляем над текстом молитвы «Со святыми упокой» и послушаем её в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
В переводе на русский язык текст кондака погребения звучит так: «Со святыми упокой, Христос, души рабов Твоих, там, где нет ни боли, ни скорби, ни стенания, но жизнь бесконечная».
Давайте послушаем это песнопение на церковнославянском языке:
Словами молитвы «Со святыми упокой» мы обращаемся к Богу с просьбой даровать усопшему вечный покой «там, где нет ни печали, ни воздыхания». Да и сам спокойный, медленный распев, хоть и проникнут особой тихой скорбью, но вселяет надежду и понимание того, что смерть — это не конец, а только дверь, ведущая в вечность.
После прощания с любимым дедушкой мой друг, не сразу, но почувствовал огромное облегчение на сердце. Он рассказывал, что понял тогда, во время отпевания, важную вещь: что Господь — это любовь. Бесконечная, настоящая, живая и реально существующая любовь, которую может почувствовать каждый, кто в скорбях или в радости искренне обратится к Богу.
Давайте ещё раз послушаем кондак погребения «Со святыми упокой» в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери и помолимся обо всех наших усопших родных.
Все выпуски программы: Голоса и гласы
Орел. Богоявленский собор
Поделиться
Богоявленский собор — старейшее каменное здание в Орле. Он стоит в центре города, на стрелке рек Оки и Орлика. Именно здесь находилась оборонительная крепость, возведённая в шестнадцатом веке по указу Ивана Грозного. В её ограде было несколько храмов. Деревянную церковь, посвящённую Богоявлению, построили в сороковых годах семнадцатого столетия. При ней существовал монастырь. Обитель сгорела во время пожара в 1680 году. Насельники перебрались на новое место, вниз по течению Оки. А на прежнем месте горожане возвели каменный Богоявленский собор — тот самый, что мы можем видеть сегодня. Конечно, с тех давних пор внешний вид храма изменился. В 1837 году здание расширили и украсили колоннадами под треугольными козырьками. В начале двадцатого столетия построили новую колокольню взамен обветшавшей. В 1937 году, при советской власти, эту звонницу разобрали на кирпичи. Безбожники изъяли из Богоявленского храма все ценности и устроили в нём антирелигиозный музей. В качестве экспоната сюда привезли мощи святителя Тихона Задонского. Сотни людей приходили в музей, чтобы поклониться святыне. Поток богомольцев возрос, когда храм стал действующим во время Великой Отечественной войны. Паломничество не нравилось властям, и в 1962 году Богоявленский собор закрыли. А спустя тридцать лет он вновь стал действующим! Прихожане отреставрировали многострадальное здание, восстановили колокольню. И теперь в праздники звон колоколов Богоявленского собора раздаётся на многие километры, созывая жителей Орла на богослужение.
Радио ВЕРА в Орле можно слушать на частоте 95,6 FM
13 февраля. «Смирение»
Поделиться
Фото: Vjekoslav Domanović/Unsplash
Часто, размышляя о смирении, мы, увы, забываем о нашем собственном Ангеле-Хранителе, этом богодарованном учителе добродетелей Христовых. А ведь он, так сказать, соткан из золотых нитей смирения, чистоты и любви. Духовное общение с Ангелом посредством краткой молитвы и сердечной тишины, ей последствующей, даёт неложное постижение смирения. «Когда каждое слово молитвы произносится со вниманием, знай, что твой Ангел молится с тобою», — говорит преподобный Серафим Саровский.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
