Поделиться
В один из февральских дней 1913 года Невский проспект заполонила траурная толпа. Люди шли от дома на набережной Мойки, где ещё несколько дней назад жила Анастасия Вяльцева. Петербуржцы прощались с «певицей радости жизни», как называли любимую артистку всей России.
Вяльцева считалась самой дорогой актрисой империи. Гонорарам «королевы русского романса» завидовали даже мировые звёзды. Но деньги эта хрупкая женщина зарабатывала тяжёлым трудом. Вяльцева жила, что называется, на колёсах, разъезжая с концертами по всей стране. Последние десять лет жизни певицы вообще превратились в одну сплошную гастроль.
Настя родилась в бедной семье и рано осталась без отца. Чтобы помочь маме девочка с восьми лет трудилась уборщицей в модном ателье и горничной в гостиницах. Уже ставшая знаменитой Вяльцева своего нищего детства не забыла и жалела детей бедняков, сирот - особенно. Анастасия Дмитриевна взяла на воспитание мальчика и девочку. Мальчика ей буквально подбросили. Уложили его в корзину с цветами и преподнесли артистке после концерта. Девочку Вяльцева нашла на дороге во время одной из своих поездок. Отдавать малышей в приют певица не захотела. А оказывать помощь детским домам считала своим долгом и каждый год перечисляла крупные суммы петербургскому обществу «Ясли» и приюту в Харькове.
В 1904 году началась русско-японская война. Жених Вяльцевой - Василий Бискупский ушёл на фронт. Анастасия Дмитриевна тоже воевала, но по-своему. Часть гонораров она отдавала в пользу раненых. А когда Василия тяжело ранили, помчалась к нему в Манчжурию. Певица на свои деньги снарядила санитарный поезд и под чужим именем стала служить сестрой милосердия в госпитале. Конечно, инкогнито скоро раскрыли. И она, отказавшись от выгодных контрактов, давала концерты для солдат.
Все прогрессивные люди России были воодушевлены, когда Георгий Седов решил организовать экспедицию на Северный полюс. Исследователь нуждался в средствах на снаряжение, но правительство от финансирования отказалось. На помощь пришла Вяльцева. Вместе с Собиновым и Шаляпиным она поддержала проект отважного лейтенанта: артисты спели множество концертов в пользу экспедиции. После них пожертвования Седову начали присылать со всей России.
Вяльцева не успела стать мамой, слишком короткой была её жизнь. Но помочь другим мамам она сумела. На своей родине в деревне Алтухово Анастасия Дмитриевна построила приют для рожениц. Узнав о том, что в одном из уездов сгорели две деревни, восстановила их на свои деньги. Помня, как ей, дочери крестьянина, было непросто получить профессию, Вяльцева поддерживала бедных студентов, оплачивая их учёбу. Она очень радовалась, когда Всероссийское братское общество, помогающее людям при несчастных случаях, избрало её своим почётным членом. И до конца жизни работала в этой организации, жертвуя деньги без числа.
Уже зная о том, что умирает, Вяльцева написала завещание. Певица дарила Петербургу два собственных дома. В одном из них она просила открыть больницу для бедных с родильным отделением. А в другом приют для детей. Деньги на оборудование этих учреждений - 568 тысяч рублей - Вяльцева завещала выручить на аукционе по продаже своего имущества.
В день похорон к дому Анастасии Дмитриевны пришло 160 тысяч человек. В одной из газет удивлялись по этому поводу: «Кто такая Вяльцева?!». В другой отвечали: «Вяльцева служила своим талантом многим». С этим было не поспорить. Анастасия Дмитриевна любила свою страну и боролась за процветание её жителей, вкладывая всю душу в благотворительность.
Псалом 94. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Православное богослужение минимум раз в сутки обращается к воспоминаниям событий Исхода евреев из Египта. Такое обращение свидетельствует о том, что Исход — это не просто событие в жизни одного из многочисленных древних народов, Исход — это то, что имеет непосредственное отношение к нашему спасению. Не зная и не понимая события Исхода, мы рискуем упустить нечто очень важное в нашей духовной жизни. Так, если мы не знаем об Исходе, то мы не сможем понять сути того духовного состояния, которое на языке православной аскетики именуется сердечным ожесточением. Об этом состоянии, вспоминая об Исходе, говорит и звучащий сегодня во время богослужения в православных храмах 94-й псалом. Давайте его послушаем.
Псалом 94.
1 Приидите, воспоём Господу, воскликнем Богу, твердыне спасения нашего;
2 предстанем лицу Его со славословием, в песнях воскликнем Ему,
3 ибо Господь есть Бог великий и Царь великий над всеми богами.
4 В Его руке глубины земли, и вершины гор — Его же;
5 Его — море, и Он создал его, и сушу образовали руки Его.
6 Приидите, поклонимся и припадём, преклоним колени пред лицом Господа, Творца нашего;
7 ибо Он есть Бог наш, и мы — народ паствы Его и овцы руки Его. О, если бы вы ныне послушали гласа Его:
8 «не ожесточите сердца вашего, как в Мериве, как в день искушения в пустыне,
9 где искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня, и видели дело Моё.
10 Сорок лет Я был раздражаем родом сим, и сказал: это народ, заблуждающийся сердцем; они не познали путей Моих,
11 и потому Я поклялся во гневе Моём, что они не войдут в покой Мой».
Только что прозвучавший псалом понуждает нас обратиться к книге Исход и узнать, что же именно случилось в упоминаемой псалмом Мериве.
Об этих событиях повествует 17-я глава книги Исход, и в ней идёт речь о ропоте народа вследствие недостатка воды: «И укорял народ Моисея, и говорили: дайте нам воды пить. И сказал им Моисей: что вы укоряете меня? что искушаете Господа? И жаждал там народ воды, и роптал народ на Моисея, говоря: зачем ты вывел нас из Египта, уморить жаждою нас и детей наших и стада наши?» (Исх. 17:2–3). Если читать эти библейские слова глазами светского человека, то ропот народа выглядит обоснованным и оправданным: вот, люди вышли из Египта в пустыню по зову Моисея, через какое-то время они начали испытывать жажду, они обратились с вопросами к Моисею. Однако далее выясняется, что ропот и недоверие были недопустимы: оказалось, что люди должны были научиться абсолютному доверию Богу и понять, что для Бога нет ничего невозможного и уж если Он вывел народ из Египта, то Он сможет напоить и прокормить людей в пустыне.
История в Мериве закончилась обращённым к Моисею повелением Господним ударить посохом по скале, из которой после удара потекла вода, и народ утолил свою жажду. Однако недоверие Богу, явленное через недоверие Моисею, не осталось без последствий: оно стало причиной, по которой практически весь народ навсегда остался в пустыне, а в Землю обетованную смогли войти лишь их потомки. При этом пострадали и Моисей с Аароном, которые тоже допустили ропот в свои сердца. Библия говорит об этом решении Бога так: «И сказал Господь Моисею и Аарону: за то, что вы не поверили Мне, чтоб явить святость Мою пред очами сынов Израилевых, не введёте вы народа сего в землю, которую Я даю ему» (Числ. 20:12).
Прозвучавший сегодня псалом вспоминает об этом эпизоде и говорит, что в нём проявило себя сердечное ожесточение, суть которого, если следовать мысли Священного Писания, состоит в недоверии Богу и в забвении ранее явленной силы Божией. Бог уже показал Свою силу и Свою заботу о народе — без Него люди попросту не смогли бы выйти из Египта, их не отпустил бы фараон, и они не смогли бы преодолеть море, но, столкнувшись с проблемами, люди об этом забыли, они ощутили себя брошенными и обманутыми. Забвение силы Божией ведёт к ожесточению сердца, а ожесточение сердца — к ропоту против Бога, ропот же лишает возможности унаследовать обетования Божии. В случае с древними евреями ропот помешал достичь цели путешествия и вселиться в Обетованную землю; в случае с христианами ропот лишает нас пребывания со Христом, ведь быть с Ним могут лишь те, кто сохраняет доверие Ему вне зависимости от внешних обстоятельств жизни. Дай Бог, чтобы у нас хватило для этого веры, надежды и любви!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Послание к Колоссянам святого апостола Павла
Поделиться
Кол., 252 зач., I, 24-29
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
В ХХ веке один из самых ярких, пронзительных по своей речи богословов — это Сергей Иосифович Фудель, человек, вера которого подвергалась множеству суровых испытаний — и выстояла до конца. В своей книге «У стен Церкви» — книге, которая многих ввела в церковную жизнь, — есть одна парадоксальная мысль, которую мне хочется «подвесить» в качестве прелюдии к чтению отрывка из 1-й главы послания апостола Павла к Колоссянам, которое сегодня звучит за богослужением в православных храмах. А мысль вот какая: боль может быть — не поверите! — «тёплой». Давайте послушаем — и вернёмся к этой мысли.
Глава 1.
24 Ныне радуюсь в страданиях моих за вас и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его, которое есть Церковь,
25 которой сделался я служителем по домостроительству Божию, вверенному мне для вас, чтобы исполнить слово Божие,
26 тайну, сокрытую от веков и родов, ныне же открытую святым Его,
27 Которым благоволил Бог показать, какое богатство славы в тайне сей для язычников, которая есть Христос в вас, упование славы,
28 Которого мы проповедуем, вразумляя всякого человека и научая всякой премудрости, чтобы представить всякого человека совершенным во Христе Иисусе;
29 для чего я и тружусь и подвизаюсь силою Его, действующею во мне могущественно.
Что же значит — «тёплая боль»? Для апостола это — радость в страданиях за других, за Церковь, за Христа. Ведь радость по определению — «тёплая»; как можно представить себе «леденящую душу радость»? Это же невозможно в принципе!
У Фуделя образ «тёплой боли, животворной язвы» соединяет уязвимость и жизнь. Любовь делает человека доступным для чужого горя: ведь если я люблю, значит теперь происходящее с другим касается меня изнутри, из самого моего «нутра!» А там — очень всё чуткое, болезненное. Более того: Фудель даже называет сострадание «почти сосуществованием». Любящий словно расширяет границы своей жизни, вмещая в неё другого целиком, как он есть, — включая в том числе и его боль. Так в сердце появляется место, которое болит, но не потому, что самому носителю этого сердца — плохо, а только потому, что там теперь живёт любимый человек — и его боль — тоже.
Прилагательное «тёплая» — в отношении боли — здесь очень выразительно. Пережитая боль может легко замкнуть человека в обиде; и только любовь сохраняет в раненом сердце способность согревать другого. При этом радость может сосуществовать с усталостью, слезами и отсутствием благодарности — но не переставать быть тёплой!
Любовь оставляет в сердце человека открытое место, через которое в его жизнь входит чужая боль. Так мать переживает всё, что происходит с её ребёнком; так апостол носит в сердце тех, кого приводит ко Христу. Апостол Павел радуется, даже когда находится в крайне стеснённых, мучительных обстоятельствах, — радуется, потому что среди его трудов рождается жизнь других людей. Его сердце болит за них — но и этой же любовью согревается! Он так же, как и обычные люди, может уставать, терпеть лишения, встречать непонимание — но всё же он продолжает видеть смысл своего служения: чтобы в этих людях изобразился Христос.
Так что, дорогие друзья, когда нам опять захочется «обезболить» своё сердце, давайте сначала спросим себя: а не лишим ли мы сами себя возможности расширить сердце для других, если его — заморозим?..
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Иван Ильин. „Аксиомы религиозного опыта“»
Поделиться
В этом выпуске программы «Истоки» Константин Мацан и Максим Печенкин размышляли над смыслами первого тома главного философско-богословского труда выдающегося русского философа Ивана Александровича Ильина «Аксиомы религиозного опыта», в котором автор исследует духовную природу человека и законы личного религиозного опыта.
Иван Александрович поднимает такие вопросы, как: что лежит в основе подлинной религиозности, как может проявляться богообщение, а также какие ключевые аксиомы (непреложные законы) действуют в духовной жизни человека.
Ведущие: Константин Мацан, Максим Печенкин
Все выпуски программы Истоки
