Поделиться
В 1127 году умер страшный Чингиз-хан. Семидесятидвухлетнего повелителя Азии зарезала ночью молодая жена одного хана, которую он силою отнял у мужа.
Существует предание, что незадолго до смерти, Чингиз-хан собрал своих сыновей и, раздавши каждому по стреле, велел им их разломать, что те легко сделали. Затем он предложил каждому разломать пучок из нескольких стрел. Но на это ни у кого из них не хватило силы. Тогда он им скал: «Вот видите, если Вы все будете всегда действовать сообща, то никто Вас не сломит, если же разъединитесь, то Вас, как эти стрелы, легко будет уничтожить врагам Вашим по одиночке».
Завет этот глубоко запал в сердце наследников Чингиз-хана, так как смерть его нисколько не остановила их в преследовании намеченных им великих предначертаний.
После похода, окончившегося в 1224 году битвой на Калке, Монголы посылали еще новые войска в 1229 году к Волге. Сохранились известия, что у них были составлены планы, как овладеть после покорения Русской Земли и всей остальной Европой. Таким образом, второе нашествие Татар было делом давно и глубоко обдуманным еще при жизни Чингиз-хана. После его смерти верховная власть над всеми подвластными Монгольскими народами перешла к третьему его сыну — Угедею, получившему звание великого хана. Внуку же Чингиз-хана — Батыю достались все приобретения в Восточной Европе.
Докончив покорение Северного Китая, Угедей собрал в 1235 году курултай, на котором решены были одновременные походы в Южный Китай, Корею, Кашмир, Индию и в Европу.
Для последней цели главным предводителем был назначен Батый, а в помощь ему опытный полководец Субутай.
Местом сбора всех войск, назначенных в этот поход, были определены верховья Иртыша и западный Алтай. Отсюда в феврале 1236 года воинство двинулось к средней Волге, куда и прибыло уже в июле. С Волги Субутай двинулся с частью сил для покорения Болгар, а Батый продолжал поход на запад. И в 1237 году подошел к пределам Русской Земли — к границам Рязанского княжества.
Подойдя к границам Рязанской Земли, Татары остановились на одном из притоков реки Суры и отправили послов к Рязанскому князю, которые начали требовать десятины.
Рязанский князь Юрий Игоревич ответил послам, как всегда и везде отвечал Русский князь: «Коли нас не будет, то все ваше будет». Тогда послы пошли к великому князю Юрию во Владимир, предлагая мир на тех же условиях. Юрий Всеволодович тоже не согласился и отпустил послов назад, в их стан. Затем Рязанский князь послал к Юрию Владимирскому с просьбой прислать помощь, или чтобы сам Юрий выходил с войском. Великий князь не послушался: ни помощи не прислал, ни сам не пришел. Получив ответ Рязанского князя, Татары двинулись на Русскую Землю.
Князь Юрий, несмотря на малочисленность своего войска, отважился на бой с Татарами в открытом поле. В бою этом легли все Рязанские витязи вместе с князьями Пронскими, Коломенскими и Муромскими.
Сам Юрий Рязанский затворился в старой Рязани (ныне город Спасск).
21 декабря Татары начали действовать стенобитными орудиями и зажгли крепость. Сквозь дым и пламя они вломились в улицы, истребляя все огнем и мечом».
Князь, супруга, мать его, бояре, народ были жертвой их свирепости. Варвары Батыевы распинали пленников, или связав им руки, стреляли в них как в цель для забавы. Оскверняли святыни храмов насилием юных монахинь, знаменитых жен и девиц в присутствии издыхающих супругов и матерей. Жгли иереев, или кровью их обагряли алтари. Весь город с окрестными монастырями обратился в пепел. Несколько дней продолжались убийства. Наконец, исчез вопль отчаяния: ибо уже некому было стонать и плакать.
Опустошив Рязанскую Землю, Татары двинулись к Коломне и Москве. Некоторые летописцы рассказывают, что боярин Евпатий Коловрат, встретился при своем возвращении в Рязанскую волость с войсками Батыя. Пылая ревностью отмстить Татрам, Евпатий бросился им вслед со своими воинами, в числе 1700 человек, и быстрым ударом смял их задние полки. Пораженные Татары думали сперва, что это восстали Рязанские мертвецы. Когда же пять захваченных пленников были приведены к Батыю, и он спросил их, кто они такие, то эти доблестные люди отвечали: «Слуги князя Рязанского, нам велено с честью проводить тебя, как знаменитого государя, и как Русские, обыкновенно, провожают от себя иноплеменников: стрелами и копьями».
Славный подвиг Евпатия не мог поправить наши дела. Там, где цвели города и селения, остались только кучи пепла и трупы, терзаемые хищными зверями и птицами.
Послание к Римлянам святого апостола Павла
Поделиться
Рембрандт (1606—1669) Апостол Павел
Рим., 105 зач., XI, 2-12
Комментирует священник Стефан Домусчи.
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА, священник Стефан Домусчи. О чём христианам не стоит забывать даже в самые трудные времена? Ответить на этот вопрос помогает отрывок из 11-й главы послания апостола Павла к Римлянам, который читается сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Глава 11.
2 Не отверг Бог народа Своего, который Он наперед знал. Или не знаете, что говорит Писание в повествованииоб Илии? как он жалуется Богу на Израиля, говоря:
3 Господи! пророков Твоих убили, жертвенники Твои разрушили; остался я один, и моей души ищут.
4 Что же говорит ему Божеский ответ? Я соблюл Себе семь тысяч человек, которые не преклонили колени перед Ваалом.
5 Так и в нынешнее время, по избранию благодати, сохранился остаток.
6 Но если по благодати, то не по делам; иначе благодать не была бы уже благодатью. А если по делам, то это уже не благодать; иначе дело не есть уже дело.
7 Что же? Израиль, чего искал, того не получил; избранные же получили, а прочие ожесточились,
8 как написано: Бог дал им дух усыпления, глаза, которыми не видят, и уши, которыми не слышат, даже до сего дня.
9 И Давид говорит: да будет трапеза их сетью, тенетами и петлею в возмездие им;
10 да помрачатся глаза их, чтобы не видеть, и хребет их да будет согбен навсегда.
11 Итак спрашиваю: неужели они преткнулись, чтобы совсем пасть? Никак. Но от их падения спасение язычникам, чтобы возбудить в них ревность.
12 Если же падение их — богатство миру, и оскудение их — богатство язычникам, то тем более полнота их.
Из чего рождается большая часть наших переживаний? Из незнания того, что произойдёт в будущем. Хотим одного, и боимся, что выйдет другое. Недавно я беседовал с женщиной, которая переживала о том, смогут ли её дети сохранить мир, когда будут делить наследство после её смерти. Кто-то из них уже верующий и церковный, а кто-то совершенно далёк от Церкви, и в глубине души она была уверена, что конфликт неизбежен. Задумавшись о том, что успокоило бы меня, будь я в её ситуации, я понял, что это могло бы быть изменение фокуса переживания. Я сместил бы его с момента раздела имущества на момент спасения. Кому-нибудь это может показаться чем-то слишком радикальным, но я уверен, что все жизненные переживания должны быть починены главному вопросу, спасаемся мы или нет. Каждый родитель, конечно, должен заботиться о мире между детьми, но так как он ничего не может гарантировать и только надеется на мирный исход, свою надежду лучше направлять на спасение. Почему? Потому что в своих земных целях любой может ошибаться, а спасение — цель безошибочная. Переживая о земной цели, порой ты не можешь быть уверен, что Бог на твоей стороне, а стремясь к спасению — можешь не сомневаться.
В сегодняшнем отрывке из послания к Римлянам мы слышим, как апостол Павел вспоминает случай из жизни пророка Илии. Претерпевая жестокие гонения, пророк наконец обращается к Богу и жалуется Ему на израильтян, которые сами от Бога отошли и устроили гонения на тех, кто остался Ему верен. Илья очень удручён, ведь пророки Божии убиты, жертвенники разрушены. У него ощущение, что из верных остался только он один. Но чем же успокаивает его Бог? Одной простой мыслью: у Него, как у Бога, есть Свой замысел, который Он реализует, помимо замыслов и переживаний человеческих. Пророк Илия может скорбеть, но он должен помнить, что Бог не смотрит на всё происходящее со стороны, но активно участвует в жизни мира. И если нам кажется, что всё пропало, что мир несётся в тартарары, нам стоит вспомнить Божий ответ пророку Илие, из которого ясно, что для Бога не бывает безвыходных ситуаций, потому что Он не ходит по нашим лабиринтам и пребывает над нашими понятиями «выход» или «вход». Поэтому, какие бы переживания по конкретным земным поводам нас ни одолевали, главное, о чём мы должны помнить, в деле нашего спасения Бог всегда впереди и заботиться Он о нём значительно больше, чем нам кажется.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 87. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Некоторые псалмы поражают своей мрачностью: в них, как кажется, нет никакой отрады и надежды, но есть возвещение скорби человеческого бытия. Мы ждём от Библии утешения и поддержки, но как могут утешить и поддержать такие псалмы? Давайте подумаем об этом после того, как послушаем звучащий сегодня во время богослужения в православных храмах 87-й псалом.
Псалом 87.
1 Песнь. Псалом. Сынов Кореевых.
Начальнику хора на Махалаф, для пения. Учение Емана Езрахита.
2 Господи, Боже спасения моего! днём вопию и ночью пред Тобою:
3 да внидет пред лицо Твоё молитва моя; приклони ухо Твоё к молению моему,
4 ибо душа моя насытилась бедствиями, и жизнь моя приблизилась к преисподней.
5 Я сравнялся с нисходящими в могилу; я стал, как человек без силы,
6 между мёртвыми брошенный, — как убитые, лежащие во гробе, о которых Ты уже не вспоминаешь и которые от руки Твоей отринуты.
7 Ты положил меня в ров преисподний, во мрак, в бездну.
8 Отяготела на мне ярость Твоя, и всеми волнами Твоими Ты поразил меня.
9 Ты удалил от меня знакомых моих, сделал меня отвратительным для них; я заключён, и не могу выйти.
10 Око моё истомилось от горести: весь день я взывал к Тебе, Господи, простирал к Тебе руки мои.
11 Разве над мёртвыми Ты сотворишь чудо? Разве мёртвые встанут и будут славить Тебя?
12 Или во гробе будет возвещаема милость Твоя, и истина Твоя — в месте тления?
13 Разве во мраке познают чудеса Твои, и в земле забвения — правду Твою?
14 Но я к Тебе, Господи, взываю, и рано утром молитва моя предваряет Тебя.
15 Для чего, Господи, отреваешь душу мою, скрываешь лицо Твоё от меня?
16 Я несчастен и истаеваю с юности; несу ужасы Твои и изнемогаю.
17 Надо мною прошла ярость Твоя, устрашения Твои сокрушили меня,
18 всякий день окружают меня, как вода: облегают меня все вместе.
19 Ты удалил от меня друга и искреннего; знакомых моих не видно.
Некоторые современные исследователи Псалтыри называют только что прозвучавший псалом наиболее безотрадным среди всех прочих псалмов, и он действительно производит такое впечатление, ведь даже его окончание бесконечно далеко от намёка на надежду. Автор, обращаясь к Богу, заканчивает своё слёзное излияние такими словами: «Ты удалил от меня друга и искреннего; знакомых моих не видно» (Пс. 87:19). Неслучайно 87-й псалом входит в состав православного богослужения — утрени; он описывает состояние души человека, пребывающей в кромешной тьме безнадёжности и отчаяния, то есть в том состоянии, которое в той или иной степени знакомо каждому и которое нередко охватывает человека перед рассветом, тогда, когда ночь наиболее темна.
Что же делать тогда, когда «душа насытилась бедствиями», а «жизнь приблизилась к преисподней»? 87-й псалом не даёт никакого рецепта, он отвечает самим фактом своего существования: даже и в этой ситуации необходимо помнить о Боге и взывать к Нему. Именно в этом и проявляется вера: тот, для кого Бог — не идея и не концепт, а Личность, не отвернётся от Бога и в ситуации крайнего отчаяния, точно так же, как мы ни при каких обстоятельствах не отворачиваемся от своих родителей, и неважно, помогают нам родители в сложных жизненных ситуациях или нет.
87-й псалом показывает, что мы должны обращаться к Богу не только с благостными мыслями и весёлым сердцем: мы имеем право открывать Ему самое сокровенное, всю свою боль и отчаяние. И такая молитва вовсе не ущербна, ведь она показывает степень нашей веры, и она будет услышана Богом.
Образец предельно честной молитвы нам дал Сам Спаситель мира Христос, Который обращался к Богу-Отцу из глубины отчаяния и ужаса предстоящих Страданий. Тогда — во время Гефсиманского моления Христа — ответом Ему была тишина. Бог-Отец молчал, ученики спали, не было никого, кто хоть как-то попытался бы поддержать Спасителя. Происходило то, что описал 87-й псалом, а потому многие святые толкователи видят в этом псалме пророчество о Крестных Страданиях Христовых.
Но мы знаем, что было после.
Бог не остался безответен, и доказательство тому — Светлое Христово Воскресение. Мы верим, что воскреснем со Христом, верим мы и в то, что никакой человек, открывший свою душу Богу в мрачный период жизни, не останется неутешенным, если, конечно, проявит должное терпение и не утратит надежду.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Иеромонах Алипий (Константинов)
Поделиться
«Валаамский Рафаэль» — так называл писатель Василий Немирович-Данченко художника, иконописца Валаамского монастыря, иеромонаха Алипия (Константинова). Автора Валаамского образа Божьей Матери, ставшего впоследствии чудотворным.
О жизни иеромонаха Алипия известно немногое. Родился будущий иконописец 9 марта 1851 года в деревне Липниково под Ярославлем. В миру его звали Алексеем. Родители, Константин и Матрона, были из мещанского сословия — вероятно, ремесленники или мелкие торговцы. С детства склонный к уединению Алексей рано начал рисовать. Уходил в лес или поле, и угольком на куске бумаги запечатлевал красоту природы. В храме с благоговением разглядывал образа и фрески. Думал о том, что и сам хотел бы писать иконы. И жить в монастыре. Покупал кисти и краски. После долгих молитв приступал к письму.
В 1875 году 24-летний Алексей Константинов приехал на Валаам — остров в Белом море, где расположен знаменитый Спасо-Преображенский Валаамский монастырь. Его приняли в обитель послушником. Определили в иконописную мастерскую. Там в 1878 году Алексей написал Валаамский образ Божьей Матери. Богородица изображена в полный рост, на облаке, в золотом сиянии. На руках Она держит младенца-Христа. Образ получился самобытным, не похожим ни на один из доселе известных. И хотя исследователи относят его к иконографическому типу Богоматери «Одигитрия», то есть, путеводительница, в то же время признают: детальная иконография Валаамской иконы самобытна. Разве что композиционно её можно сравнить о с образом Сикстинской мадонны Рафаэля Санти.
Не зря «валаамским Рафаэлем» назвал послушника Алексея Константинова писатель Василий Немирович-Данченко. Во время поездки на Валаам в начале 1876 года он познакомился с молодым иконописцем, и даже запечатлел его облик в своём произведении «Мужицкая обитель»: «Волны золотистых волос на голове, грустные, добрые глаза», — писал Немирович-Данченко. Валаамская икона Божьей Матери не оставила сомнений: у Алексея дар. Понял это и тогдашний игумен монастыря Ионафан (Дмитриев). В 1879 году он благословил Алексея ехать в Петербург — в Императорскую академию художеств. По всей вероятности, Константинов был вольнослушателем, поскольку имени его в списке студентов нет. Однако есть другие документальные подтверждения — сведения о награждении Алексея Константинова малой серебряной медалью Академии за рисунок «Рождество Христово». Вернувшись из Петербурга, в мае 1884 года, Алексей принял монашеский постриг с именем Алипий — в честь преподобного Алипия Печерского, древнего иконописца. Алипий (Константинов) создал фресковые росписи в храмах и скитах Валаама — Спасо-Преображенском соборе, Всесвятском скиту. Написал множество икон. Любой свой замысел Алипий тщательно обдумывал. И начинал работу только после длительной молитвы. В 1880-х годах иеромонах Алипий (Константинов) возглавил иконописную мастерскую Валаамского монастыря. Обучение у него прошли сотни учеников-иконописцев.
Писатель Иван Шмелёв, побывавший на Валааме в 1895 году, оставил в своём произведении «Старый Валаам» впечатления от работ иконописца: «Алипий ищет в ликах Господень Свет. Нетленное пишет, небесно-вечную красоту».
Все выпуски программы Жизнь как служение
