«Челябинские святые». Протоиерей Игорь Шестаков - Радио ВЕРА
Москва - 100,9 FM

«Челябинские святые». Протоиерей Игорь Шестаков

Челябинские святые (07.10.2026)
Поделиться Поделиться

У нас в гостях был секретарь Челябинской епархии, настоятель Свято-Троицкого храма протоиерей Игорь Шестаков.

Мы говорили об истории Челябинской епархии, о святых новомучениках, пострадавших здесь в годы гонений, а также о приуроченном ко дню памяти Собора челябинских святых общегородском крестном ходе.


Марина Борисова:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие друзья. В студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость — секретарь Челябинской епархии, настоятель Свято-Троицкого храма, кандидат исторических наук протоирей Игорь Шестаков. Добрый вечер, батюшка.

Отец Игорь:

— Добрый вечер.

Марина Борисова:

— Поскольку у нас очень редко бывают гости из Челябинской епархии, вопросов у нас к вам уйма. Но, поскольку мы с вами встречаемся по поводу собора Челябинских святых, о котором, я полагаю, большинство наших радиослушателей имеет весьма смутное представление, давайте сразу и начнем знакомить аудиторию с историей Челябинской епархии, которая не так уж и велика, поскольку отдельная епархия появилась в этих местах только где-то накануне революции, в начале XX века.

Отец Игорь:

— В 1918 году на Соборе было принято решение об учреждении Челябинской епархии. Но, первый епархиальный архиерей до места своего служения доехать не смог, уже шла гражданская война.

Марина Борисова:

— Вообще-то, судя по тому, что мы знаем об истории начала XX века, о том, что происходило в этих краях, там очень трудно какую-то единую линию выстроить, поскольку там как раз постоянно переходили и города, и села то к красным, то к белым., и там как раз гражданская война сказалась очень сильно.

Отец Игорь:

— Ну история православия в этом крае особенна, потому что ну начнем с того, что самостоятельная Челябинская епархия в тех границах, в которых она существует сейчас, как митрополия, в ее составе 4 епархии, была образована только в 1989 году. И первым епархиальным архиереем был ныне покойный архиепископ Георгий (Грязнов). То есть история вообще Челябинской епархии насчитывает не так много времени. Но, в дореволюционный период это была викарная кафедра Оренбургских архиереев, поскольку Челябинская область и не существовала. Она появится только в 1934 году. Часть земель Челябинской области современной принадлежало Оренбургскому казачьему войску, соответственно, что церковное подчинение было в Оренбурге. Любопытно то, что священномученик Сильвестр (Ольшевский), был одним из викариев челябинских. Он в 1915 году носил такой титул. Немного времени он провел, будучи викарным епископом Челябинска, но так или иначе оставил очень любопытные записки и заметки свои, которые он делал, когда объезжал приходы Челябинского викариатства. Затем, после революции 1917 года, в 1918 году, во время Поместного собора нашей Церкви, было принято решение о создании отдельной Челябинской епархии, и был назначен епархиальный архиерей Серафим (Александров). Но, доехать до своей кафедры он не мог. Было уже прервано железнодорожное сообщение на Южном Урале, ну и не только, но на Южном Урале с конца мая 1918 года, ранее, чем где бы то не было. Началась гражданская война с того самого выступления чехословацкого легиона, больше известного в советской историографии, как белочешский мятеж. И надо сказать, что священнослужители нашего южного Урала, они оставили об этом так или иначе какие-то свои записки, заметки. И, собственно, первые новомученики появились у нас именно в этот период, в 1918 году. И в частности, если мы говорим о соборе Челябинских святых, то практически подавляющее большинство тех имен, которые мы поминаем сегодня, как наши небесные покровители, они пострадали в первые буквально месяцы гражданской войны, развязываемой еще тогда гражданской войны. В июле месяце 1918 года в городе Касли, это был очень крупный промышленный центр тогда Южного Урала.

Марина Борисова:

— Каслинское литье.

Отец Игорь:

— Каслинское литье, да, совершенно верно. Это в общем бренд российский. Он продолжается и до настоящего времени. Они служили в разных храмах города Касли. Один из них — протоирей Александр Миропольский был епархиальным миссионером, человеком очень известным. Он очень много оставил после себя письменного наследия, при чем такого и полемического характера, потому что тогда была полемика с раскольниками, я имею в виду старообрядцев, так их тогда называли, с какими-то другими сектами, навроде христововеры, хлысты. Но, также он был очень известный пастырь, потому что люди его очень любили. И он, по сути дела, стал первым, кто погиб на Южном Урале, он в Каслях. Вслед за ним были расстреляны по приговору красногвардейцами еще и его собратья, те, кто тоже служил в Каслях: это Петр Смородинцев, Павел Беляев, Павел Соколов в городе Верхнеуральске, который был центром Оренбургского казачьего войска тогда, на то время, потому что на самом деле не город Оренбург был столицей. Ну такой он был столицей, так сказать, де юре. А де факто казачьей столицей был город Верхнеуральск, находящийся сейчас на территории Челябинской области, недалеко от современного Магнитогорска, тогда станицы Магнитной в те времена. В Магнитогорске был расстрелян протоирей Михаил Громогласов. Вот и, собственно, с этой первой пролитой кровью новомучеников и начинается наш собор. А затем, если говорить об истории православия, на Южном Урале наступил очень долгий трагичный период, который начался отнюдь не со Сталинских репрессий. Потому, что мы понимаем, что богоборческое движение, оно имело начало с самого старта революционного событий. Челябинск этого не избежал. Были безжалостные закрытия храмов, бушевал обновленческий мятеж Григория (Яцковского).

Марина Борисова:

— Вот как раз, мне кажется, из того, что я успела прочитать, очень долго и очень с большими потерями шло противоборство с обновленцами.

Отец Игорь:

— Да. На Южном Урале вообще «Живая Церковь» и обновленческое движение имело очень серьезный характер. И в частности один из прямо таких столпов челябинского духовенства отец Петр Холмогоров, вот он был настоятелем Александро-Невского храма, который сейчас восстановлен, отреставрирован, и мы уже в этом году начнем совершать там богослужения, это прям тогда одна из жемчужин города Челябинска, чудом уцелели буквально несколько храмов из 16 существовавших, включая женский Одигитриевский монастырь, сохранились только 4 храма. Один храм на монастырской заимке, тоже сильно перестроенный. Второй — храм в честь святого праведного Симеона Верхотурского, который стал кафедрой обновленческих епископов, был закрыт в 41-м году, потом его открыли в 42-м. И он был очень долгое время, вот до последнего момента и остается кафедральным собором города Челябинска. Ну сейчас второй собор Рождества Христова у нас есть. И Свято-Троицкий храм, где я настоятелем служу, он был закрыт в 1929 году, превращен в краеведческий музей Южного Урала. Но, надо сказать, что светлая память почетному гражданину города Челябинска и основателю музея Ивану Гавриловичу Горохову. Будучи жителем города, он видимо настолько постарался, в общем он спрятал церковь в музее, грубо говоря. И когда в 1990 году, 12 апреля 90-го года мы возобновили там богослужения, то когда стали смывать вот эти слои краски, накопившиеся за много-много лет, мы увидели, что живопись цела. Она не попорчена, не повреждена. И храм вернулся практически во всей своей полноте. Там такая Васнецовская школа. Ну понятно, что это работали копиисты местные, но сделано очень талантливо. Храм на сегодняшний день Свято-Троицкий является у нас тоже памятником истории и архитектуры Южного Урала. Он постройки 1909 года, в 1914 был освящен. И в общем эти 4 храма, включая храм Александра Невского, строительство которого закончили в 1917 году, он строился в честь и память государя императора Александра II. Кстати, сейчас памятник стоит Александру II возле этого храма. Вот, собственно, это все, что осталось от Челябинска, не очень может быть именитого с точки зрения православной веры, но города, бурно развивающегося. Все остальное было безжалостно уничтожено. И обновленцы, включая и местное духовенство, они, конечно, были очень большой проблемой, но, затем каток репрессий, как, наверное, и везде, прошелся по всем, не разбирая, кто был.

Марина Борисова:

— Ну это уже в 30-е годы.

Отец Игорь:

— Это было уже да, это была сильно вторая половина 30-х годов.

Марина Борисова:

— Протоирей Игорь Шестаков, секретарь Челябинской епархии и настоятель Свято-Троицкого храма, кандидат исторических наук проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». Мы говорим о святых Челябинской епархии. Батюшка, насколько мне известно, сам праздник собор Челябинских святых был по благословению патриарха Кирилла введен в церковный календарь в 2020 году, и ключом к этому празднику была память митрополита Петра (Полянского), которого мы празднуем память 10 октября. И, как я поняла, причина его присутствия в сонме Челябинских святых то, что он значительное время провел как раз в Верхнеуральской тюрьме.

Отец Игорь:

— Да, святитель Петр и скончал свои дни в Верхнеуральском, как его тогда называли, политическом изоляторе. Вообще на самом деле эта история чрезвычайно для нас трогательная, потому что мы не ждали и не чаяли, что возглавить собор епархиальных святых может святитель общероссийского поклонения. И святитель Петр как раз такая фигура, которая, наверное, заслуживает отдельных слов. Потому, что он, находясь в Верхнеуральской тюрьме, в Верхнеуральском политическом изоляторе, в 1935 году был объявлен умершим. Это исторический факт. И 2 года скрывали, до момента его казни 10 октября 1937 года, скрывали, что святитель жив. Он значился под номером. Многие исследователи, которые писали о жизни, о последних годах жизни святителя Петра, соприкасались с теми документами, которые были выданы, рассекречены и поражали только одному — невероятной стойкости духа этого несломленного, но тяжелобольного, практически не двигающегося человека.

Марина Борисова:

— Мне кажется, нужно пояснить. Далеко не все, я думаю, наши радиослушатели понимают значение того, что глубоко больной, старый человек, находящийся в заключении много-много лет, он из ссылки в тюрьму, из тюрьмы в ссылку и так, собственно, все его служение святительское проходило в заключении.

Отец Игорь:

— Практически в заключении.

Марина Борисова:

— И при этом почему так важно было советской власти даже выдать вот такое обманное объявление о его кончине, хотя в 37-м году на него уже в тюрьме было заведено еще очередное уголовное дело. То есть какая-то фантасмагория вокруг него происходила. Почему столь он значим был и столь страшен для властей? Ну казалось бы, человек уже похоронен не только тем, что прибывает в стенах тюрьмы, но и похоронена память о нем, поскольку все думают, включая митрополита Сергия (Страгородского), который отслужил официально панихиду, поскольку ему сообщили о кончине местоблюстителя. В чем, собственно, трагическая вот это стечение всех обстоятельств вокруг этой фигуры?

Отец Игорь:

— Я думаю, что судьба святителя Петра столь трагична, потому что, как личность это был человек абсолютно бескомпромиссный. И понимая, что он обладает очень большим авторитетом среди не только русского православного мира, разрушаемого, гонимого, уничтожаемого, но бессмертного, но и среди тех, до кого, скажем так, репрессии дотянуться просто не могли. Прежде всего это русская эмиграция, русская церковная эмиграция. Он пользовался очень большим авторитетом в том числе и заграницей. И пока был жив местоблюститель, жива была надежда, что вот эта церковная, пусть даже уже тогда на тот момент мнимое единство, потому что грянул Карловацкий раскол и многие- многие другие вещи, которые сегодня ну мы по большому счету ведь даже не можем дать какую-то максимальную оценку сегодня, потому что мы только-только начинаем осмысливать эту эпоху. Не прошло даже, подчеркну, и ста лет с этого момента. 100 лет прошло с тех пор, как скончался святейший патриарх Тихон, святитель Тихон. И вот за этот век те события, которые происходили с Церковью, в первый период после кончины святителя, когда местоблюстителем стал святитель Петр, мгновенно практически арестованный и высланный на край света, на остров Хэ. Это и сейчас-то страшно себе представить, что говорить о 20-х годах. Но, полагаю, что тогда важно было склонить его к компромиссу, к сотрудничеству. Иначе бы его судьба сразу была печальной, но краткой. Судьба вот этих мытарств, потому что его все время подвигали, склоняли его, пытались убедить в том, что необходимо принять советскую власть, необходимо ее признать. Но, это было нужно не для того, чтобы он ее признал, а чтобы его голос прозвучал еще гораздо дальше. И вы знаете, когда расчет не оправдался, когда святитель отказался, а этому есть письменное свидетельство, от всякого сотрудничества, сказав, что: Я не буду заниматься ложью, то тогда, наверно, это уже было вопрос времени. Но, и даже тогда, когда уже все стало понятно, что он не подчиниться, что он не покориться, и даже тогда не решились его казнить. Видимо еще чаяли, что может быть вдруг он одумается и вдруг удастся его имя использовать в какой-то очень большой, серьезной, я нисколько в этом не сомневаюсь, потому что много раз я сталкивался с документами того времени и понимаю, что наших иерархов пытались использовать в политической игре. То есть по большому счету расчет советского государства был прост. В Церкви они видели ни столько может быть какую-то силу веры, сколько силу авторитета, влияния, взаимоотношений, потому что переписка, находившаяся под контролем там ОГПУ, а затем НКВД, ну ведь все равно ее позволяли осуществлять. Только другое дело, что внимательно отслеживали адресатов для того, чтобы каким-то образом заручиться возможностью иметь агентуру за рубежом. Многие моменты дела святителя Петра до сих пор имеют гриф «секретно». Какой характер они носят, мы можем только гадать. Что в них, мы можем тоже только гадать. Но, мы понимаем, что это не случайно, отнюдь не просто так. Потому, что вопросы о реабилитации вставали много раз, сразу после смерти Сталина и в конце концов подавляющее большинство пострадавших священников было реабилитировано: и священнослужителей, и иерархов. Поэтому, на мой взгляд, опасность личности святителя Петра заключалась в том, что он имел непререкаемый авторитет в Церкви и хотелось привлечь его на свою сторону. Это ни коем образом не бросает тень на патриарха Сергия. Потому, что, знаете, очень часто противопоставляют, говоря, что: дескать, вот пример. Но, я хочу предостеречь от подобной оценки, потому что подобная оценка, она, мне кажется, очень одиозна, поскольку патриарх Сергий действовал тоже не из личных побуждений, не из личной корысти. Он видел возможность спасения хотя бы кого-то, хоть какого-то компромисса. То, что он на него пошел, было для него чрезвычайным риском. Не забудем, что до момента восстановления патриаршества, ни потом, до кончины вождя всех народов никто себя спокойно чувствовать не мог. И времена ведь не переменились даже и после того, как не стало Сталина. Мы помним о том, что гонения усилились в начале 60-х годов, когда все советское общество светло и радостно встречало оттепель, Церковь находилась в предельно жестких условиях, которые были беспрецедентны. Да, не было расстрелов, да, не было лагерей, не было ссылок, но это было подталкивание к отступничеству, это была постоянно тотальная антирелигиозная пропаганда, которая была просто настолько, я по-другому и не могу ее назвать, оголтелой, настолько грубой, вульгарной, я столкнулся сам еще с ней, будучи студентом высшего учебного заведения и поэтому сужу не понаслышке об этом. Поэтому думаю, что для нас роль святителя Петра носит такой объединяющее начало, но ни коем образом не бросает тень на тех иерархов, которые руководили Церковью и были во главе Церкви в эти страшные годы .

Марина Борисова:

— Ну непосредственно служить на территории нынешней Челябинской епархии владыки Петру не доводилось, поскольку он, собственно говоря, после собора 1917 −18-х ..гг., почти все оставшееся время своей жизни провел в разных видах заключения. Но, кроме него из тех святых, которые изображены на иконе «Собор Челябинских святых», помимо монашествующих, помимо священноначалия, помимо священства там есть одна единственная женщина.

Отец Игорь:

— Да, святая мученица Параскева Кочнева, совершенно верно.

Марина Борисова:

— При чем женщина совершенно простая по жизни. И если бы не ее вот эта удивительная кончина, можно было бы сказать, что такая очень хорошая, очень светлая, благочестивая христианская жизнь, но таких было много. Но, вот ее последний поступок вызывает несколько такое противоречивое ощущение. Это, во-первых, недоумение, потому что в те времена сохранить такую непосредственность и такую веру: что Господь отведет все напасти, то есть решить проблему. В церкви, где она много лет помогала, не регистрируют священника. Нету священника и зарегистрировать отказываются местные власти. И эта женщина ничего не могла предложить, кроме как поехать в Москву, в самые высокие инстанции. Просто оторопь берет, это же все-таки уже самые жесткие 30-е годы, вторая половина, когда ни у кого не осталось никаких иллюзий.

Отец Игорь:

— Вы знаете, вот такова вера жителей нашего Южного Урала. Я приведу вам 2 примера для того, чтобы житие Параскевы Кочневой проиллюстрировать.

Марина Борисова:

— Но, прежде, чем мы перейдем к этому рассказу, хочу напомнить нашим радиослушателям, что сегодня с нами этот «Светлый вечер» проводит протоирей Игорь Шестаков, секретарь Челябинской епархии, настоятель Свято-Троицкого храма, кандидат исторических наук. В студии Марина Борисова. Мы прервемся на мгновенье и тут же вернемся к вам снова. Не переключайтесь пожалуйста.

Марина Борисова:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. В студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость — протоирей Игорь Шестаков, секретарь Челябинской епархии, настоятель Свято-Троицкого храма, кандидат исторических наук. Мы говорим об удивительных людях — о святых новомучениках и исповедниках Челябинской епархии, собору которых, собственно, и посвящен наш разговор.

Отец Игорь:

— Да, спасибо за это внимание к нашим новомученикам и исповедникам, и вообще к Южному Уралу, потому что о нашем крае, как и о городе Челябинске, ходят такие. Знаете, легенды и высказывания, которые ничего общего, конечно, ни с самим городом, ни с его жителями не имеют. Ну да мы это опустим. Я бы хотел просто, говоря о подвиге, таком равном подвигу первых христиан Параскевы Кочневой. В такой отчаянной отваге отправиться в Москву, требовать у Сталина открытия храма, регистрации священника. 1942 год — тяжелейший год Великой Отечественной войны. Южный Урал не случайно назван Александром Твардовским опорным краем державы. Мы сегодня повторяем эти слова, но нам, жителям Южного Урала эти слова не кажутся пафосными, потому что Урал — это не просто тыл. Урал — это в прямом смысле кузница оружия. Но, что происходило на Южном Урале в этот момент? Это тяжелейшие испытания для того населения, которое там жило, потому что люди работали по 18, по 20 часов, при всем при том, что они нисколько не роптали, потому что они понимали, что они делают это для фронта. Каждый третий снаряд был изготовлен из уральской стали в городе Магнитогорске. Знаменитый танкоград — это Челябинск наш, где ставили башни, сделанные в Нижнем Тагиле на ход и отправляли их на фронт, наши танки. Наркомат танковой промышленности находится в Челябинске и до конца войны находился в Челябинске, потому что было легче управлять. Маленький город Пласт. Когда-то, еще задолго до XX века там открыли золото. Там была русско-бельгийская и русско-французская концессия. Затем золотоносные месторождения Пласта были национализированы. Ну и в конце концов золото стали добывать уже при советской власти. Очень тяжелая работа. Настолько трудно было людям, что они молились. Вы знаете, они, понятно, что они могли просить много чего, но они просили храм, иметь возможность молиться. И в 1943 году этот храм им разрешили. Это сейчас в Пласте великолепнейший храм святой великомученицы Варвары, очень красивый, просто произведение искусства. Но, тогда это было очень маленькое здание, перестроенное из жилого дома, где молились люди. Подчеркну: 43-й год. В 1944 году разрешили открыть храм в городе Магнитогорске. И этот храм в 45-м году начал работать и работает до сих пор. В городе Магнитогорске, в советском городе, в городе, который построили американские инженеры для советского народа! Но, представьте себе, что разрешение Совет министров дал. И в этом городе, в нашем прекрасном Магнитогорске храм был построен, он живет и работает до настоящего момента. Вот два примера мужества жителей области. Никто ничего не боялся в этот момент. Потому, что они знали: они отдают все. В нашем маленьком городке, в котором знаменитый разрез на всю нашу страну, огромнейший такой, прямо, знаете, разрез, добывали уголь открытым способом, маленький шахтерский город Коркино. Старинный храм, 1889 года постройки. Верующие пришли и сказали: «Надо открывать. Хватит.». И храм открыли. То есть воля народа здесь в данном случае во время войны взяла вверх над неразумием властей. Прекрасный Христорождественнский храм постройки 50-х годов XIX века в русском классическом стиле в очень мощном горно-заводском городе Кыштым. В 42-м году храм открыли. В нем был госпиталь и храм. Госпиталь затем уехал, а храм остался. То есть вот вам несколько примеров того, что мужество Параскевы Кочневой, оно базировалось отнюдь не на ее наивном представлении о том, что ее услышат. Просто она была человеком, ну, наверно, настолько решительным, настолько любящим Бога, настолько любящим Церковь, что она просто не смогла промолчать. Были ли другие примеры? Наверное, были. Но, их имена сам Ты, Господи, веси. И вот здесь же в городе Миассе мы вот буквально отмечали его память: священномученик Василия Носов, священник с удивительной трагической судьбой, который не мог нигде служить с 24-го года, потому что обновленцы просто его, так сказать, он возвращался, а его вновь лишали возможности где-то служить. В конце концов в 37-м году он был арестован и казнен по делу партии угнетенных христиан, фальшивой партии. Естественно, это была фальшивка, придуманная челябинским НКВД для того, чтобы как можно больше священнослужителей уничтожить. Человек кристальной чистоты и мужества. 9 человек детей осталось у него: мал, мала, меньше. Он никого не предал, он никого не выдал.

Марина Борисова:

— Там нюанс такой, что когда его арестовывали, жена была беремена девятым ребенком.

Отец Игорь:

— Да, да. Его дочь Екатерина была прихожанкой нашего храма, где вот я много лет настоятельствовал. И все полагались, никто не полагался на какую-то человеческую справедливость, все предавали в руки Божии и говорили только: «Божия Матерь, вот прими моих детей, как есть.». И знаете, все дети выжили. Более того, один из внуков священномученика Василия Носова стал очень известным музыкантом, который до сих пор работает и радует нас своей музыкой, не только город Челябинск, но и Россию. Он заслуженный артист. Поэтому, наверно, в этом и есть уральский характер, который почему-то видят какой-то стальной несгибаемости, говорят: Ну что такое уральский характер. А для меня уральский характер — это вот наши новомученики и исповедники, те, которые не сломались, которые не подчинились. Их можно было, наверно, согнуть, но нельзя было сломить. И таковы были пастыри по дневникам, воспоминаниям, отрывкам очевидцев, свидетельствующих о них, мы понимаем: это были очень хорошие и добрые священники. И те, кто служил в Каслях , и те, кто служил в Миассе. Поэтому. Наверно, заслуга в том, что мы сегодня молимся им, как нашим предстоятелям пред престолом Божиим.

Марина Борисова:

— Мне показалось таким знаковым: в те времена было много молодых людей, которые как раз после всего, что они видели во время революции и гражданской войны, приходили в Церковь, оставались в ней и прославились своими и исповедническими делами, и подвигами мученичества. Это было такое новое, молодое что ли поколение 20-х — 30-х годов. Но, я обратила внимание по житиям челябинских новомучеников, очень много взрослых священников, которые начинали служить еще в XIX веке, которые очень глубоко занимались не только миссионерством, но даже какими-то, чисто хозяйственными проектами и даже просили, буквально накануне революции вывести за штат, потому что трудно было сочетать и пастырские обязанности, и вот эти вот хозяйственные, которые, казалось бы, совершенно в одном человеке не сочетаются. Но, при этом они возвращались снова к пастырству, когда начинались испытания вот этого революционного времени. На сколько память об этой стороне их служения осталась?

Отец Игорь:

— Необыкновенно, но память о них сохранилась гораздо даже больше, нежели о тех, кто пострадал в годы сталинских репрессий. Например, протоирей Димитрий Неаполитанов, который тоже пострадал, претерпел тюремные заключения. Он скончался в общем-то вследствие того, что был схвачен, арестован, там по одним данным казнен, но нет, мы проверяли, в общем нет, он просто скончался дома. Он защищал Одигитриевский женский монастырь в годы, как раз вот изъятия церковных ценностей и закрытия монастырей. То есть это годы голода. Кстати, в Челябинской области голод 21-го — 23-го года был очень серьёзным, значительным, собрал прям большую жатву, страшную. Вот отец Димитрий Неаполитанов полиглот — человек, говорящий свободно на пяти языках, законоучитель. Он преподавал в епархиальном училище, был любимцем города Челябинска, начитанейший человек, у него была огромная библиотека, оставил после себя письменное наследие. Оставил множество потомков, которые все стали, вот все как бы вышли и стали кем-то в этой жизни, несмотря там на все коллизии, события, происходящие в России в начале XX века. Вот тоже пожалуйста пример: он уже был человеком немолодым и мог бы, наверное, воздержаться от того, чтобы заступаться за уничтожение монастыря. Но, он не мог молчать. Вместе со всеми был схвачен, приведен в ЧК. И некоторые монахи не были казнены. Мы сейчас тоже это все поднимаем, но память об этих людях, в городе помнили с невероятной теплотой. И осталось очень много документов, которые сейчас, слава Богу, тогда мы только касались их, сейчас мы можем их издавать, мы можем их читать, мы можем их вернуть в оборот. Мы понимаем, что несмотря на то, что город был маленький в общем, и он не имел какого-то большого значения, хотя как сказать. Например, знаете, Василий Иванович Чуйков, который брал Челябинск с красной стороны в 1919 году, назвал Челябинское сражение, то есть битву за Челябинск немного-немало «Моим первым Сталинградом». Вот представьте себе, что значит маршал, так сказать, вспоминал, что было с ним на заре туманной юности в 19-м году. Но, несмотря на то, что город был не очень большой, прослойка в нем была крайне тонка какого-то образованного, интеллигентного сословия такого. Но, город развивался, он был очень живым. И священники были под стать. У нас замечательный дневник отца Федора Суханова, дневник, касающихся событий гражданской войны. Вы знаете, вот сейчас опубликуй, но понятно, что он опубликован у нас, он очень известен, но вот сейчас даже читаешь это все и такое ощущение, что пишет наш современник. То есть в общем мирное ощущение человека: человека верующего, священника, пастыря, оно чрезвычайно интересно для нас. И многое-многое другое. Вообще в нашем городе, в нашей области тема православия, тема священства была табуирована в истории. Я сам закончил исторический факультет и изучай все, что хочешь. Я занимался историей гражданской войны, но история православия на Южном Урале заниматься было просто запрещено. То есть говорили: Да, что-то там такое было, но это неважно. Сейчас, когда открываются огромные пласты документов, когда мы работаем, когда мы воссоздаем по крупицам, вместе с нашим государственным областным музеем истории Южного Урала, с государственным архивом, с историками и краеведами воссоздаем страницы церковной истории Челябинска, они интереснейшими оказываются. Вот наш Одигитриевский монастырь — это великая святыня была. При чем по указу императора Николая I был основан Одигитриевский монастырь в 1849 году. И я думаю., что вопрос о прославлении его первой игуменьи Агнии, он еще будет стоять, поскольку она была просто святой жизни человек. И многое-многое другое, ушедшее может быть в народ где-то, где-то может быть трансформированное, чуть-чуть искаженное там какими-то народными представлениями, но вот православие на Южном Урале было очень живо, имело свой облик и имело своих деятелей, память о которых мы сохраняем.

Марина Борисова:

— Вы знаете, вы рассказываете удивительные вещи, в особенности про табуирование темы православия на Южном Урале. Как-то это не очень понятно, потому что буквально накануне революции, если почитать, все, что связано с Верхотурским миссионерским центром, казалось бы, невозможно так вот перелистнуть эту страницу, поскольку наверняка оставалось еще много отголосков, и в советские времена невозможно представить, что просто по команде сверху можно было умолчать о том, что там происходило. Потому, что все, что связано с Верхотурском, это вообще с первого и до последнего мгновения — одни сплошные чудеса. Даже прославление Симеона Верхотурского, вот ну как.

Отец Игорь:

— Ну Верхотурье — это вообще сердце уральской земли, потому что Урал, он огромный, он состоит из Северного, из Среднего Урала и нашего Южного Урала, и Верхотурье — это наше сердце, это наш духовный центр. Но, я прекрасно помню, каким был Верхотурский монастырь, когда его только вернули. В нем была детская тюрьма, детская колония, а в алтаре был штрафной изолятор, Крестовоздвиженского собора. Можете себе представить, что там было после того, как оттуда ушло это детское учреждение. Но, тема тоже была табуирована, потому что в Верхотурье бывал государь император, потому что там бывал Григорий Ефимович Распутин и многие-многие деятели начала XX века. Что же касается Челябинска, а здесь тоже ничего удивительного. Хотели уничтожить его духовную историю, вполне очевидно для того, что видели в Урале прежде всего флагман пятилеток сталинских. Это же как раз Сталинградский тракторный.

Марина Борисова:

— Да, это мы учили в школе.

Отец Игорь:

— Челябинский, ну конечно, конечно, Магнитогорск, да, ну посмотрите, почитайте «Время, вперед!» Валентин Катаев, вот пожалуйста, действия в Магнитогорске происходят. То есть видели в этом ну некий город-солнце утопический, некую такую огромную пролетарскую что ли агломерацию. И поэтому уничтожали настолько жестоко, что в 1941 году в Челябинской области должны были быть закрыты все действующие храмы. Но, началась Великая Отечественная война и внесла свою коррективу.

Марина Борисова:

— Протоирей Игорь Шестаков, секретарь Челябинской епархии, настоятель Свято-Троицкого храма, кандидат исторических наук проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». Мы говорим о святых Челябинской земли, о том, как, несмотря на все испытания советского времени, сохранилась память о них. И мне кажется, что особая тема, достойная того, чтобы на нее поговорить — это то, как вот уже в наше время эту память возвращали люди. Ведь с чего-то все начиналось: с каких-то публикаций в газетах, с каких-то документов, которые были обнародованы. Кто те люди, которые возрождали память об этих святых?

Отец Игорь:

— Ну поскольку я служу уже 36 лет в священном сане, с 1990 года, то я могу с некой долей и себя считать одним из тех людей, которые приняли участие к возвращению этих имен. Ну конечно, моя заслуга была лишь только в том, что я тогда был и сейчас продолжаю оставаться тем представителем епархии при нашем историческом Челябинском обществе, которое занимается скрупулёзно, целенаправленно возвращением этих имен, возвращением событий, описанием событий. И тут уже я без ложной скромности могу сказать, что в основном этот пласт челябинских историков, которые над этим работают, это не просто мои друзья, это мои однокашники по университету. Вот такое поколение выросло у нас в 80-е годы, как теперь говорят мои студенты: прошлого тысячелетия, что меня невероятно забавляет, потому что и правда, прошлого тысячелетия, страшно сказать. Мы в 80-е годы как раз переживали вот этот повторный интерес. И вы знаете, вот когда у нас пойдет 11 октября крестный ход, он пойдет с места, которое называется Золотой горой. Это теперь уже черта города Челябинска, до недавнего времени это такой небольшой поселочек, где добывали золото когда-то. Но, потом выработки бросили. И вот там, в конце 80-х годов, я уже заканчивал ВУЗ, я уже был дипломником, обнаружили массовое захоронение жертв сталинских репрессий. Это был гром среди ясного неба. Подчеркну, это был 1988 год. Уже была программа «Взгляд№», и к нам приезжал академик Сахаров, к нам приезжали многие такие люди. Понятно, что тогда много было пафоса какого-то около политической шумихи, но это проходило мимо нас. Вдруг внезапно в огромном городе-миллионнике, в областном центре открыли место массового захоронения сталинских репрессий. Это, я не знаю, какой был эффект, но все бросились просто и все стали говорить: Что, что у нас есть по этому периоду. Ведь это было сумасшедшее время: перестройки, гласность, как мы помним, потом оно сменилось другими временами. Но, все, процесс-то стал необратим. И вот мои товарищи, с которыми я вместе занимался гражданской войной, какими-то вещами, у нас в основном, видите, популярна была тема индустриализации, ну понятно, масса документов, тема эвакуации предприятий промышленных, Великой Отечественной войны. Кстати, блестящие, прекрасные есть написанные и правильно написанные, грамотно, правдиво, без вранья и пропаганды книги, относящиеся к этому периоду. А тут репрессии. И, конечно, как только стали говорить о репрессиях, стали говорить о Церкви. И во тут для челябинцев открылось, что оказывается в нашем городе-то ни один крошечный Симеоновский храмик, чудом оставшийся и уцелевший, и действующий на тот период 88-го года, один храм на 1100000 жителей, оказывается у нас были и монастыри, у нас были такие святыни, у нас были храмы великолепнейшие, прекрасные. И в 90-м году, когда уже епархиальная жизнь началась во всей своей полноте, вы знаете, буквально за десятилетие количество храмов в епархии, в городе стало увеличиваться в кратные разы. На момент 1990 года в Челябинской епархии, в епархии и во всей области было 17 действующих храмов, 17 действующих храмов. Сейчас их более 400. Сейчас 4 епархии. Сейчас в самом городе Челябинске ни 1 маленький кафедральный собор, а порядка 30 приходов, среди которых полноценных более 20 и строящиеся храмы. Восстанавливается не из руин, слава Богу, но восстает храм Александра Невского. Отреставрирован храм, который был храмом Одигитриевского монастыря, на монастырской заимке. Он Никольский, но сейчас он Всех скорбящих радости получил наименование после освящения. То есть на самом деле возвращение православия. Написаны прекрасные книги о наших пастырях, написаны замечательные книги об Одигитриевском монастыре. Я тоже приложил отчасти руку, там писал материал для огромной-огромной книги «Сводные храмы Челябинской области». Так мы это взяли только самое основные. Еще многие страницы истории нуждаются в своих исследователях. И слава Богу, что эти исследователи есть. Интерес к церковной истории у сегодняшнего исторического сообщества Челябинска огромен. Я буквально, вот сейчас мы с вами говорим, а завтра я уже должен выступать на ученом совете нашего государственного музея истории Южного Урала, потому что целое направление историков, которые занимаются историей православия на Южном Урале. И я полагаю, это очень хороший, значимый процесс. Да, у нас впереди еще большой путь. Но, по большому счету это только в общем последние 25, наверно, — 27 лет систематически этим вопросом занимаемся. Это ничто для исследования. Огромное количество материалов у нас еще есть. И я думаю, что они вернутся все в оборот. Так или иначе это уже то, что свидетельствует о Челябинске не только как о промышленном центре, не только как о каком-то большом гиганте тяжелой промышленности, но и как о городе, имеющим свою самобытную духовную культуру и свою духовную историю.

Марина Борисова:

— А у новых поколений, вот у молодых людей, которые родились уже в новой России и формировались в нулевые годы — в десятые годы есть интерес к этой теме? Они подключаются к вашему исследовательскому труду, или они скорее просто слушатели эпизодические?

Отец Игорь:

— Думаю, что интерес такой есть, и сужу об этом не понаслышке, потому что вижу сколько сегодня молодых людей являются прихожанами наших храмов. Говорю об этом абсолютно, без всякого бахвальства. Поскольку молодые люди сегодня приходят и очень много, мы сегодня ведем большую работу в ВУЗах. У нас серьезная такая работа в Южноуральском государственном университете, в Челябинском университете. Я сам являюсь штатным преподавателем педагогического университета Челябинского, вот преподаю и преподавал раньше и в других ВУЗах. И это все в общем видно, что очень востребовано, потому что сегодня много молодых ученых, возраст которых еще, как вы говорите, свидетельствует о том, что они родились в новой России. И очень много молодых ученых, которым это интересно. Очень много появляется статей, исследований, полемики. У нас, ну я себя уже, наверно, могу относить к каким-то мастодонтам Челябинской истории, вот у нас появляется даже порой там и в нашем историческом кругу какие-то материалы, совершенно интереснейшие, там невиданные и неслыханные, потому что где0-то открываем документы, возвращаем историю храмов. Написана вот замечательная книга по истории утраченных храмов Челябинской области. Это труд, который только начался. Потому, что может что-то будет восстановлено, может быть еще не до конца все погибло. Я вот в частности принимал участие в восстановлении храма, сельского храма 1868 года постройки, который был практически уже брошен. Но, село живое. Храм мы восстановили в честь святителя Митрофана Воронежского. И вы знаете, когда прикасаешься к такому, в прямом смысле своими руками, по-другому себя ощущаешь. А там могилы священников за алтарем еще были те, кто был там, кто служил и кто был там похоронен. Поэтому и интерес есть.

Марина Борисова:

— А какие-то популярные книги о святых, об их жизни издаются в области?

Отец Игорь:

— Конечно, издаются.

Марина Борисова:

— Вот для детей, для подростков что-то вот такое, что было бы интересно и что человека заставило бы потом в эту тему глубже погружаться?

Отец Игорь:

— Да, вы знаете, у нас очень большую просветительскую работу в этом отношении ведет возрожденный Одигитриевский женский монастырь. Игуменья Евсевия, она такой человек подвижнического труда, такой большой энтузиаст этого дела. И они очень много собирают материалов. Вот они опубликовали дневники воспоминаний внучки отца Димитрия Неаполитанова, я сегодня его упоминал, монахинь. Любопытное исследование даже одного американского епископа нашли они, который был делегатом от Американской Церкви на Поместном соборе нашем и застрял в Челябинске, у него багаж потеряли. При чем представьте, в 18-м году, в начале 18-го. Нашли сразу, спойлеры нашли, 18-го года.

Марина Борисова:

— Удивительно.

Отец Игорь:

— Да, вот представьте себе, что вот такие вещи интересные сегодня возвращаются. Они ведут очень большую работу. Ну и, конечно, епархия. Поскольку мы сотрудничаем, постоянно сотрудничаем с нашим областным архивом, где очень много энтузиастов — людей, которые просто церковной историей целенаправленно занимаются. Есть издания, и сегодня вот самыми фундаментальными изданиями является «История храмов Челябинской епархии», «История утраченных храмов Челябинской епархии», «История Одигитриевского монастыря». Ну что касается вот жизнеописаний святых, то мы полагаем, что собор еще будет пополняться, поэтому мы пока не спешим делать какую-то законченную работу, мы еще собираем материалы по многим именам, которые, я надеюсь, пополнят собор наших Южноуральских святых .

Марина Борисова:

— Вы упомянули крестный ход. Что это за традиция? Давно ли она сложилась?

Отец Игорь:

— Скажу честно, сложилась недавно. Сложилась потому, что начал действовать 2 года назад нижний храм в честь равноапостольного Владимира, Владимира — крестителя Руси нашего нового кафедрального собора. И мы как-то так вот богосодействующий избрали маршрут: от Золотой горы, от места, где стоит большой памятный знак нашим новомученикам и исповедникам, где многие там молятся.

Марина Борисова:

— Это место, где были шахты и где хоронили.

Отец Игорь:

— Да, шахты, выработки, куда как раз, где местом погребения стало для наших новомучеников. Вести там раскопки нельзя, это просто опасно. Поэтому мы очень надеемся на то, что когда-то это будет этапом открытия еще одной страницы, трагичной, печальной, но страницы нашей истории региональной. И вот от Золотой горы до кафедрального собора будет крестный ход. Отчасти может быть маршрут его не так продолжителен, как Царского крестного хода в Екатеринбурге, но для нас это очень важно. И у нас в прошлом году порядка 15000 человек наших горожан пришло на крестный ход, верующие со всех храмов, духовенство пришли поддержать наш порыв, потому что в прошлом году крестный ход был первым. Вот в этом году будет только второй крестный ход. Но, традиция, которую мы стремимся заложить сегодня, думаю, будет продолжена, потому что Золотая гора никуда не уйдет, она так и останется трагичным памятником эпохи новомучеников и эпохи новейшей истории гонения на Церковь в России. Так что вот наш крестный ход.

Марина Борисова:

— Спасибо огромное за эту беседу. Протоирей Игорь Шестаков, секретарь Челябинской епархии, настоятель Свято-Троицкого храма, кандидат исторических наук был сегодня с нами в студии программы «Светлый вечер». С вами была Марина Борисова. До свидания. До новых встреч.

Отец Игорь:

— До свидания.


Все выпуски программы Светлый вечер

Мы в соцсетях

Также рекомендуем