Поделиться
Я рос в конце девяностых и двухтысячные, в те годы, когда история вокруг меня словно двигалась в одну сторону — к большей стабильности, большей открытости, большему благополучию, к миру без войн и великих потрясений. Катастрофы прошлого века — мировые войны, лагеря, голод — воспринимались как что-то далёкое, музейное, случившееся с другими людьми в другую, менее развитую эпоху, из которой человечество наконец-то выросло. То, что мы прошли, изучили и чего ни за что не повторим.
Это ощущение было по-своему приятным. Мне казалось, что это движение мира в сторону бОльшего добра — естественный плод глубокой пропитанности культуры христианством. Гуманность, права человека, отказ от жестокости, социальная защита слабых — всё это может опираться только на идею о бесконечной ценности человека в глазах Бога. Почему-то — наверное, из-за малоопытности — я не сомневался, что так будет и дальше, что мир изменился раз и навсегда, а нам осталось только пожинать плоды, сохранять и увеличивать накопленное.
Сегодня это ощущение необратимого движения вперёд стало звучать иначе, почти наивно. Мир вдруг оказался куда более хрупким, чем казалось: спокойствие, к которому привыкли, рушится за считаные месяцы, а вещи, которые ещё недавно считались немыслимыми в двадцать первом веке, происходят одна за другой у нас на глазах. Вроде бы, это очень тревожно, но я замечаю, что именно это дает совершенно новую глубину вере. Раньше библейская весть воспринималась мною как только история о сверхъестественном спасении человека, казалась глубокой, но всё же далёкой от человеческой повседневности. Теперь же она звучит совсем иначе — куда ближе, куда актуальнее.
Особенно это касается образа страдающего праведника, который проходит через всё Священное Писание — от Иова, потерявшего в один день детей, имущество и здоровье, до пророческих текстов о страдающем Отроке Господнем: «Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни... Он изъязвлен был за грехи наши, мучим за беззакония наши» — сказано в книге пророка Исаии.
Ещё несколько десятилетий назад, читая эти строки в спокойной университетской аудитории, легко было воспринимать их как символ, как красивую богословскую формулу искупления, совершившуюся во Христе. Сегодня, когда вокруг снова становится зримой хрупкость обычной человеческой жизни — жизни соседей, знакомых, целых городов, — эти слова ощущаются иначе: не как метафора, а как описание устройства мира, в котором праведность гарантирует не безопасность, а, скорее, испытания.
Апостол Пётр пишет христианам, столкнувшимся с гонениями и внезапными бедствиями: «Возлюбленные! огненного искушения, для испытания вам посылаемого, не чуждайтесь, как приключения для вас странного». Раньше мне было непонятно: ну почему так много посвящено именно этому? Можно же жить благополучно и оставаться христианином. Конечно, можно. Но иногда не получается. И вот тогда библейские строки о страданиях начинают играть новыми красками.
Но самое ценное в Евангелии, конечно, не весть о горестях, а та надежда, которую оно вселяет. Несмотря на видимое господство хаоса, Бог любит этот мир и обещает блаженство тем, кто остается с Ним. «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его».
Меня утешает и то, что Библия не обещает конца истории где-то внутри самой истории — того окончательного благополучия, в которое так верило моё поколение. Она обещает Царство, которое приходит через смерть и воскресение, а не через постепенное улучшение обстоятельств. И потому, читая сегодня о страдающем праведнике, я слышу честное указание на то, каким путём идёт человек ко спасению — путём Того, Кто Сам прошёл через немощь, отверженность и смерть, чтобы показать: проблемами жизнь не заканчивается.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
Я выбираю любовь. Виктория Галкина
Поделиться
День выдался на удивление солнечным, вопреки прогнозу синоптиков. Я проснулась рано, настроение было чудесным. Пришла на кухню и сразу обратила внимание на подоконник. В белом, узорчатом кашпо пышно цвела хризантема. Я её холила и лелеяла, радовалась, что смогла вырастить из маленького росточка такую красоту.
Телефон завибрировал, я посмотрела уведомление — школьная подруга Рита выложила фото в социальную сеть.
Она в красивом платье, а в руках держит сумку, которую я полгода назад разглядывала на сайте, добавляла в избранное, а потом закрыла вкладку. Решила, что это слишком дорого, подожду, когда коллекция устареет.
И вот, теперь сумка у неё в руках, идеально сочетается с платьем, будто создана для этого образа. Подпись под фото: «Год труда и вот оно — исполнение мечты!» Внутри у меня что-то неприятно кольнуло. У подруги всё так гладко: карьера, эта сумка, даже платье сидит идеально. А у меня — хризантема, которая, кажется, начала желтеть, и ощущение, что я топчусь на месте.
Отложила телефон, но неприятное чувство не уходило. Оно было липким, чужим, и при этом очень знакомым — зависть. Я думала, что зависть — это когда ты хочешь разрушить чужое счастье, но в данной ситуации я не хотела ничего разрушать, просто было горько от того, что у неё есть, а у меня нет.
Чтобы прогнать эту тяжесть, решила заняться делом. Взяла ножницы, аккуратно обрезала пожелтевшие листья у хризантемы, протёрла каждый листочек. Потом села на диван и вспомнила: в шкафу лежит фотокнига, которую я заказала и купила для подруги ещё месяц назад. Там были собраны наши совместные фотографии начиная со школы. К каждому снимку я добавила короткую заметку с воспоминанием или просто забавную подпись. Тогда я не знала, какой повод подойдёт для вручения подарка и отложила его — ждала какого-то особенного дня. А теперь поняла: повод — это просто радость за неё.
Достала коробку с фотокнигой, перевязала лентой, написала на открытке: «Порадуйся приятным воспоминаниям! А ещё новая сумка тебе очень идет! Здорово, что что ты её купила!» И тут же вызвала курьера — точно боялась, что если посижу ещё хоть пять минут, то начну сомневаться: «Вдруг не вовремя?» А мне хотелось, чтобы подарок приехал к приятельнице прямо сейчас, без всяких «потом». Пока вбивала адрес доставки на душе становилось светлее — словно я не посылку отправляла, а отпускала что-то тяжёлое с души.
Через пару часов пришёл ответ: «Спасибо, ты первая, кто просто порадовался, а не начал спрашивать, что мне для этого пришлось сделать. Честно? Этот год был очень тяжёлым».
Прочитала сообщение несколько раз. И пошла поливать свою нежную хризантему. по пути взгляд упал на настенный календарь. В нём была цитата дня: «Кто радуется о ближнем, тот радуется о себе; кто печалится о ближнем, тот печалится о себе». Слова преподобного Ефрема Сирина.
Как удивительно точно откликнулись эти строки! Сегодня я поняла: радоваться чужому счастью — иногда труд. Когда радуешься за другого, свет наполняет душу, согревает её. Зависть хотела украсть у меня радость, а я просто взяла и выбрала другое — порадоваться за Риту и сделать ей приятно. Кажется, на кухне стало как-то уютнее, а хризантема будто бы даже расправила новые листочки.
Перед сном ещё раз перечитала Ритино сообщение и подумала: пусть у неё будет сумка, а у меня — хризантема, мои радости и умение не отворачиваться от чужого счастья. Ведь любовь и зависть не могут жить в одном сердце одновременно. Я выбрала любовь.
Автор: Виктория Галкина
Все выпуски программы Частное мнение
Чудо для португальца. Антон Атрошенко
Поделиться
В прошлом году на майские праздники мы, прихожане храма Александра Невского при МГИМО, отправились в Донецкую Народную Республику восстанавливать разрушенные храмы. Я был в предвкушении! Казалось: раз мы приехали восстанавливать разрушенный монастырь, что-то чудесное наверняка должно с нами произойти!
Группу от нашего храма возглавлял настоятель, отец Игорь Фомин. На месте предстоящей работы к нашей компании присоединилась группа таких же добровольцев, во главе которой стоял иностранец, Жоао Кварежма из Португалии.
Мы разбирали завалы, сметали пыль, убирали мелкие камни. Находили и передавали братии монастыря, расположенного неподалёку, иконы и церковную утварь. Бывало, трудились с восхода до заката, а перерывы на обед проводили прямо на ступенях разрушенной церкви в селе Никольском.
Когда же работа подошла к концу, то есть, в храм можно было свободно войти и даже провести службу, наш португальский друг обратился к отцу Игорю с просьбой. Жоао, в прошлом активист коммунистической партии Португалии, решил принять Крещение — настолько образ возрождающегося храма тронул его сердце. В крещении Жоао получил имя Иоанн, а его святым покровителем стал Иоанн Воин.
После совершения Таинства мы вернулись к работе. И через час обнаружили, что в нескольких метрах от места, где ещё не успела высохнуть крещальная вода, где святой Иоанн Воин стал покровителем нашего португальского друга Жоао, под оставшимися завалами камней лежала икона Иоанна Воина! Конечно, икону отдали новокрещёному рабу Божью Иоанну! Вот оно — чудо!
Вечером того же дня мы рассказали обо всём случившемся отцу Иоанну — монаху из Свято-Успенского Николо-Васильевского монастыря, где нам предоставили комнаты на время экспедиции. Вопреки моим ожиданиям отец Иоанн ничуть не изменился в лице. Напротив, довольно буднично заключил, что случившееся совсем не удивительно, ведь он сам эту икону в тот храм и принёс несколько месяцев назад.
Я задумался: с лёгкой руки монаха наше чудо превратилось в стечение обстоятельств. Даже, признаюсь, я внутренне негодовал: зачем было разрушать красивую историю? Ведь отец Иоанн мог просто порадоваться с нами и не рассказывать о своём участии.
Понимание, что такое подлинное чудо, пришло ко мне позже, когда, посвятив больше времени изучению Священного Писания и церковного Предания, я понял, что был до смешного наивен в своей жажде чуда. Да и к тому же зря огорчался. Ведь чудо-то свершилось. Коммунист из Португалии принял Православие — сделал важный шаг ко спасению, насельники монастыря получили гуманитарную помощь, а разрушенный храм был восстановлен настолько, что уже через несколько недель жители соседних деревень прошли вокруг него крестным ходом. Это ли не победа Жизни над смертью? Это ли не настоящее чудо?
Встретить чудо — не значит увидеть магическое шоу и удовлетворить праздное любопытство. Чудеса происходят, когда Господь решает совершить их. Поэтому не стоит требовать чуда и тем более расстраиваться, когда чудо не явилось по запросу. Нужно довериться Богу и работать над тем, чтобы сделать своё сердце достаточно чуткими, чтобы оно могло видеть чудеса.
Автор: Антон Атрошенко
Все выпуски программы Частное мнение
Читать воздух. Анна Пясецкая
Поделиться
У японцев существует интересное понятие: «читать воздух» (куууки о ёму). А познакомилась я с этим выражением, когда начала изучать японскую культуру.
Речь идет об умении чувствовать атмосферу, улавливать невысказанные ожидания людей, замечать паузы и намеки. И все это для того, чтобы не нарушить гармонию находящегося рядом с тобой человека. Полезный навык, который помогает избегать прямого конфликта и не ставит собеседника в неловкое положение.
В переломные для меня моменты я волей-неволей начала сверять это понятие со своей жизнью. «Часто ли, в ежедневной суете, удается замечать настроение ближнего?» Бывает, хочется помочь, но мчишься по своим делам, едва успевая на ходу бросить дежурное: «Как ты?». В ответ «прилетает» короткий ответ: «Всё хорошо». И редко задумываешься, что за такой привычной фразой могут прятаться усталость, боль, растерянность — всё то, что человек не решается озвучить, не хочет быть никому в тягость и ныть по пустякам.
Однажды подруга не пришла на запланированную встречу, сославшись на недомогание. А на самом деле ей просто не хватало сил «натягивать» счастливую улыбку, потому она переживала сложный период в своей жизни, о котором я даже не догадывалась. Когда я позвонила ей и привычно утешила, мол «всё будет хорошо», она призналась: «Мне не столько нужно, чтобы всё наладилось прямо сейчас. Мне нужно, чтобы кто-то сказал: я вижу, что тебе тяжело».
В этот момент я, наконец, «прочитала» её настроение. И самым правильным оказалось не попытка решения проблем, а простое человеческое присутствие: приехать, посидеть рядом, посмотреть добрый фильм. Так мы и сделали. Эта встреча стала одной из самых тёплых в истории наших отношений.
Другой случай произошел на зимних каникулах в Петербурге: в самый не подходящий момент я слегла с ОРВИ. Мир сузился до температуры и слабости. Даже встать с кровати казалось подвигом. И тут моя коллега, недавно переехавшая в Петербург, написала важные слова: «Если хочешь, я приеду, поддержу тебя и побуду рядом». В них не было ни советов, ни суеты, ни попыток «быстро всё исправить» — только готовность приехать, посидеть рядом со мной в сложный момент. Её искренняя поддержка оказалась сильнее любых лекарств, и я быстро пошла на поправку.
А потом произошло моё постепенное воцерковление, которое помогло глубже заглянуть внутрь себя и своей души. Апостол Павел говорит, что мы должны «носить бремена друг друга». И навык «читать воздух» стал хорошим подспорьем в исполнении наставления апостола. Внимательность к ближнему — проявление любви, которая, по словам Апостола, «не ищет своего».
Я стараюсь напоминать себе: христианская забота начинается там, где я перестаю ждать просьбы о помощи, а учусь замечать чужую боль, даже если про нее не говорили вслух.
Автор: Анна Пясецкая
Все выпуски программы Частное мнение
