«Люди евангельских притч». Протоиерей Александр Прокопчук - Радио ВЕРА
Москва - 100,9 FM

«Люди евангельских притч». Протоиерей Александр Прокопчук

Люди евангельских притч (28.09.2026)
Поделиться Поделиться
Протоиерей Александр Прокопчук в студии Радио ВЕРА

У нас в гостях был протоиерей Александр Прокопчук, клирик храма Трёх Святителей на Кулишках, старший преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета.

Разговор был посвящён притчам Христовым как особому евангельскому жанру: их героям, образам и обстоятельствам, в которых они были произнесены. Отец Александр рассказал, почему притча не сводится к простой нравственной иллюстрации, каким образом в её сюжетах открывается служение Самого Христа и почему знакомые слушателям бытовые картины — труд в винограднике, пир, посев, отношения отца и сына, хозяина и слуги — говорят о Царстве Божием.

Этой программой мы начинаем цикл из пяти бесед, посвящённых притчам Христовым.

Ведущая: Алла Митрофанова


Алла Митрофанова:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте. Я — Алла Митрофанова. И, поскольку сегодня понедельник, мы начинаем новый цикл бесед, которые на этой неделе решили посвятить притчам Христовым. Притчам, которые имеют прямое отношение к нашей жизни, которые звучат парадоксально, непонятно, которые при этом для нас вполне уже, так сказать, привычны и знакомы, но снова и снова раскрываются, особенно в проекции на нашу жизнь, на наше время, новыми гранями. Сегодняшний наш разговор — это вводная такая беседа, ну, а дальше нас ждет общение с разными священниками по поводу целых четырех притч — притчи о работниках одиннадцатого часа, притчи о неверном управителе, притчи о талантах, притчи о блудном сыне, на которой мы поставим многоточие, поскольку наверняка этот цикл и вам, и нам захочется продолжить.

Сегодня в нашей студии протоиерей Александр Прокопчук, клирик храма Трех Святителей На Кулишках, старший преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Отец Александр, здравствуйте!

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Добрый вечер! Действительно, мы знаем, что притчи являются сердцевиной, особенностью евангельского благовестия, и Христос говорил притчами, и говорил много. В разных Евангелиях они по-разному присутствуют. И в Евангелии от Марка их немного, всего четыре, а дальше, в Евангелии от Матфея, в Евангелии от Луки действительно много притч. Притчи эти яркие, известные. И вот нам иногда кажется, что эти сюжеты — они достаточно простые, лёгкие для восприятия, и их моральный смысл лежит на поверхности. На самом-то деле, я думаю, что начиная этот разговор, мы должны понять, что в притче не все так, действительно, просто, что их сюжеты гораздо глубже, чем нам кажется, и сказать... о притчах тоже можно сказать довольно много, потому что мне бы хотелось как раз построить сегодняшнюю встречу на характеристиках тех людей, которые участвуют в этих притчах, потому что мы, как правило, говорим о сюжетах, о нравственных выводах. А кто эти персонажи евангельских притч? Какие характеристики им можно дать? И почему некоторые реальные события евангельской истории устойчиво у нас ассоциируются с притчами, как, например, лепта вдовы, десять прокаженных, хотя притчами не являются? Вот об этом всём, наверное, имеет смысл начать сегодня разговор.

Алла Митрофанова:

— Вводная беседа, посвященная притче евангельской как особому жанру — наверное, можно и так сказать. Позвольте сначала, ну, из серии «тупой вопрос»: почему Господь притчами говорит? Причем, Он же ученикам Своим смысл некоторых притч разъясняет и говорит, что «вот вам дано знать, а им — не дано», имея в виду тех, кто не входит в круг его учеников. И получается, что Он притчу людям рассказал, заранее понимая, что смысл её они... зная, что смысл они не поняли и не поймут, и как бы оставляет вот этих вот слушателей «с носом», а своим ученикам, ближайшим друзьям, как раз таки смысл объясняет. «Вам дано знать, а им не дано знать» — что это за несправедливость и неравные стартовые возможности?

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Ну, во-первых, надо сказать, что сами притчи появляются не сразу. То есть, мы встречаем некие притчевые образы в Нагорной проповеди — некие сравнения с птицами, с лилиями и так далее, но притчи — они больше появляются уже на переломе евангельской истории, когда уже четко обозначен конфликт с религиозной элитой, с книжниками, фарисеями. И вот тогда Христос покидает уже во многом синагоги, реже появляются там, а проповедует на открытой местности, в собрании большого количества людей. И вот к этим людям он обращает свои притчи — прежде всего, поначалу притчу о Царствии Божьем. И мы понимаем, что представления людей об этом Царстве — оно все-таки отличается от того, что хотел им донести Господь, поскольку все были уверены, что Царство Божие — оно как настоящее царство, где и слушатели Христа, где и еврейский народ занимают ведущее место, где те, кто туда попадут, будут чем-то наслаждаться. Ну, в общем, ничего, конечно, почти об этом в притчах нет. И самое-то главное — это то, что Царствие Божие — оно не является какой-то заоблачной реальностью, которая должна когда-то там наступить, оно уже вошло в этот мир в лице Иисуса Христа, Царя, и Царствие Божие приблизилось, да? Это вот тот набатный колокол, это та отправная точка, с которой вообще начинается евангельская история — с проповеди Иоанна Крестителя, а затем Господь подхватывает эстафету: «Царствие Божие уже близко, оно уже рядом».

Алла Митрофанова:

— «Оно даже внутри вас есть».

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да. И поэтому, конечно, вот происходит эта как бы адаптация Царства в картинах, которые всем понятны и которые, собственно говоря, не нуждаются в комментарии, и, казалось бы, слушать которые нет никакой необходимости. Зачем тем, кто окружает Христа, говорить о том, как ежедневно пекут хлеб, как сеятель разбрасывает семя, как плевелы всходят вместе с пшеницей, или о том, каким образом рыбаки вытаскивают свой улов и разделяют хорошую рыбу от худой? То есть, все эти рассказы, все эти вещи — они всем хорошо известны, и не надо знать ничего такого особенного, чтобы быть с ними знакомой. И вдруг как бы это превращается в какие-то возвышенные темы, в реалии Царства Божия. И вот совместить одно с другим, понять, что Царствие Божие — оно уже присутствует, даже в повседневной жизни, даже в этих каких-то обыденных сюжетах, простых, понятных, на самом деле не так просто. Потому что Царствие Божие представляется совершенно по-другому. И вот Христос говорит именно здесь о тайне Царства. Почему? Потому что Он понимает, что далеко не все готовы и даже, может быть, далеко не все согласны и далеко не все ждут вот такого Царства, о котором говорит Он. И поэтому Он должен скрывать эту реальность в неких притчах, которые он разъясняет Своим ученикам, но далеко не всем и далеко не всегда. Хотя, несомненно, многие притчи, о которых мы сегодня будем говорить, они и так понятны, в общем. Далеко не всегда эта тайна присутствует в них, иногда всё довольно очевидно.

Алла Митрофанова:

— А вот вы сейчас говорите, а мне такая аналогия пришла на ум, пока слушала вас: структуры притчи зачастую действительно и земные, и прозаичные, всем понятные образы, и при этом в них высокие смыслы из Царствия Небесного, вот из этого измерения, да? Это же очень похоже на человеческую природу. Что такое человек? Это набор молекул (биология) плюс образ Божий. И вот соединение вот этого вполне простого, измеряемого и земного, и прозаического с высоким смыслом, исходящим от Господа Бога, и есть, может быть, тайна человеческой природы. И в притче, по сути, то же самое.

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Надо сказать, есть еще один момент очень важный — что, рассказывая притчи, Иисус Христос Сам Себя делает их участником. А ведь Он и есть эта тайна, главная тайна Царствия Божия, которая как бы не раскрыта до конца и которая раскрывается на протяжении всего Евангелия, вплоть до Воскресения. И мы знаем эти образы — Он сеятель, который разбрасывает семена на поле, Он человек знатного рода, который отправляется в дальнюю страну, чтобы получить Себе царство и возвратиться в притче о минах (Лука, XIX глава), Он — сын хозяина виноградника, отправленный на верную гибель, наконец, Владыка Вселенной, Который вернется вот в этот мир в сонме ангелов, чтобы воссудить. И в Евангелии от Матфея из двадцати притч с участием людей в пятнадцати главным действующим лицом является тот, кого можно идентифицировать с Самим Иисусом Христом. То есть, появление рассказов, связанных с людьми, напрямую инициировано желанием самого рассказчика поместить себя в центр созданных им сюжетов, то есть, раскрыть различные аспекты своей миссии. То есть, это действительно приоткрытие тайны. При этом образы, которые Иисус Христос принимает на Себя, они могут повторяться. Он сравнивает Себя несколько раз с женихом на брачном пире, с человеком, на поле которого выросли плевелы, с пастырем, пекущимся об овцах, и, наконец, господином, требующим отчета у своих рабов. Поэтому большая часть сюжетов притч с участием людей укладывается в несколько повторяющихся типологий — отец и сын, хозяин и раб, работа, виноградники, участие в застольях — всё это, конечно, опять же, знакомо слушателям Христа, но это позволяет им таким образом понять, хотя бы отчасти, или Христу рассказать о Себе — о Себе в таком необычном прикровенном образе.

Алла Митрофанова:

— Вот упомянутая вами притча о злых виноградарях — я прямо помню, как она возбудила слушателей из числа фарисеев и законников, книжников, которые поняли, что Господь в этой притче говорит о них. То есть, они, как это сказать... себя как в зеркале увидели. А при этом все-таки — возвращусь к своему вопросу — огромное количество притч, смысл которых слушателям, несмотря на ясность образов, не до конца понятен, и Господь этот смысл открывает только узкому кругу Своих учеников. Почему, отец Александр? Что это за, ну, так сказать, «педагогика» такая?

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Я еще раз повторюсь — то есть, конечно, это только начальный момент. Впоследствии мы не встречаем таких указаний Евангелия. Он присутствует в IV главе, у евангелиста Марка. И притча — она всегда как бы рождает некую заинтересованность. То есть, за тем сюжетом, который мы читаем, мы понимаем, что она не об этом, это не рассказ о том, что мы уже перечислили, она о чем-то другом. О чем? Вот этот вопрос Христос как бы кидает в Свою аудиторию, Он его задаёт. И не всегда Он может об этом всем рассказать, потому что, действительно, я уже сказал, люди иначе представляют себе Царство. Они, может быть, не готовы к таким отождествлениям, таким сравнениям, таким параллелям, которые Он им приводит и которые, повторяемся еще раз, им хорошо известны. И поэтому — да, это странная педагогика, но на самом-то деле мы понимаем, что Иисус Христос — Он не пытался быть понятным для Своей аудитории. Это не школа, где учитель должен всё время расшифровывать своим ученикам что бы то ни было. И мы знаем — довольно часто, не только в случае притч, но и во многих других случаях Его высказывания, Его действия вызывали недоумение и вопросы совершенно у разных аудиторий — не только у Его противников, не только у книжников и фарисеев, но и часто ученики были озадачены тем, что Он сказал. И поэтому Христос как бы поднимает планку. Он заранее выставляет некие условия, некие требования, Он приводит какие-то формулировки, которые могут быть непонятны, но становятся понятны впоследствии. То есть, такие же моменты мы встречали и в Евангелии от Иоанна, мы их оговорили в своё время. Сейчас многое непонятно. Сейчас непонятна даже притча о сети. Но мы понимаем, что Христос знает вот некую нерезультативность Своего действия. Он знает, чем всё окончится. Сейчас это, может быть, аудитория как раз та — непонятно, они рассчитывают на успех, они уверены в том, что Его ожидает Царство, они готовы в Нём видеть Царя, а на самом-то деле (нрзб.) совсем другое. И вот притчи — они пытаются немножко перевернуть сознание в такой какой-то ненавязчивой форме, для того, чтобы люди все-таки задумались и подумали о Царстве несколько иначе, чем они себе его представляют. И, в том числе, о Нем Самом, о Христе, какие бы ожидания они с Ним ни связывали.

Алла Митрофанова:

— Протоиерей Александр Прокопчук, клирик храма Трех Святителей На Кулишках, старший преподаватель кафедры библеистики Свято-Тихоновского университета, проводит с нами этот «Светлый вечер». Отец Александр, благодарю вас за ваш доклад «Люди евангельских притч», который вы мне по доброте душевной прислали. И с огромным интересом его прочитала, отметила там для себя очень интересную формулировку. Вы в этом докладе среди прочего размышляете о притчах, где, на первый взгляд, а может быть даже, и на второй, и на третий, подчёркивается несостоятельность Бога, такое как бы со стороны Господа саморазоблачение, что ли. Притча, например, о злых виноградарях, где Христос говорит о Своей вот этой вот земной, в земном измерении, по-земному воспринимаемой неудаче — о том, что Его господин пошлет, как сына, но и сына своего господина злые виноградари убьют, так же, как убили или побили, избили до этого его слуг. Притча о сеятеле, где вот тоже Господь сеет, сеет, одно падает на добрую почву, но три четверти посева оказываются не взошедшими или взошедшими лишь на короткое время, а потом погибнут. То есть, вот эти притчи, где, наверное, можно было бы работу Бога с человеком в чем-то даже определить как Сизифов труд. В чем особенность этих притч, и как Господь, несмотря на вот эту, казалось бы, бессмысленность, продолжает работать с нами? Почему Он продолжает в нас верить?

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Ну, действительно, во-первых, мы должны отметить, что притчи — они показывают промахи и изъяны людей, мы это знаем, но и действительно поднимают неоднозначную тему просчетов Бога. И вы перечислили эти притчи — это притча о злых виноградарях: вместо того, чтобы вернуть себе достояние, господин виноградарей допускает слабость, которая ему дорого обошлась. Его слуг — кого пробили, кого убили, и он посылает своего единственного сына в надежде, что эти виноградари опомнятся, но этого не происходит. И это самоочевидно — они считают, что раз он появился, значит, уже хозяин умер, а убив сына, они завладеют всем.

В притче о блудном сыне, разговор о которой еще впереди, наверное, отец мог бы дать своим сыновьям немного повеселиться, потому что в этом случае и младший сын, может быть, не стремился покинуть отчий дом в поисках разгула, и старшего не возмутил бы пир, устроенный после возвращения младшего. И, тем не менее, этого не происходит, и поэтому для старшего сына так трудно понять, почему его брату оказали такие почести, и он даже начинает отчитывать отца, пытаясь опротестовать его поступок.

Алла Митрофанова:

— А вам кажется, что в этой притче о блудном сыне старший сын — он, как сказать... его беда в том, что отец ему не давал, там, козлёнка-телёнка? Мне кажется, что это... Там же, исходя из ответов, которые даёт отец, становится очевидно, что «сынок, ты... надо — бери, ты же не просил!» «Возьми! Ты будь, будь сыном — не наёмником, который вот от звонка до звонка отпахал и который теперь от меня ожидает определенной платы, ты сыном мне стань, стань наследником, войди в радость вот наследства, своего сыновства!»

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Ну наследство он еще получить не может. Мы понимаем, что как только младший сын уходит из дома отца, то всякая радость исчезает. Хотя он добровольно уходит, и его-то отец отпускает, но, тем не менее, его нет. И когда он возвращается, радость вместе с ним приходит в его дом, и старший сын совершенно не рад, потому что он рассматривает его появление как возможность еще что-то потерять. То есть, отец может ему что-то отдать. Отец должен его успокоить: «Всё моё — твоё и твоё — моё». И наверное, действительно, он не готов именно к этой радости. А самое главное — опять же, рассказ об этой притче еще у вас впереди — это то, что он действительно ни одной заповеди не преступил. Но когда отец зовет его в дом, он не соглашается. То есть, послушание — оно не вошло в плоть и кровь, оно было формальным. Оно было формальным потому, что он боялся потерять наследство. И, боясь этого, он слушался отца.

Алла Митрофанова:

— Не из любви, а из страха.

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Из страха, да. То есть, деньги и материальная сторона определяла всю его верность отцу. А когда действительно отец потребовал... Ну, и, в принципе, здесь обрывается, и мы, собственно, не знаем, вошел он в дом или нет. То есть, по сути, он повторяет поступок своего брата, своего младшего сына, который покидает дом отца и не хочет туда возвращаться.

Но, продолжая эти темы, мы как бы переходим как раз к Евангелию от Луки. Кстати говоря, мы говорили — притчи Евангелия от Луки обладают куда большей наглядностью, и здесь нет таких тайн, казалось бы, вопросов, но, тем не менее, они есть в связи с поднятой нашей темой просчетов Бога. Например, притча о друге, пришедшем в полночь (это Лука, XI глава). Запоздалый путник требует от приятеля ужина и ночлега, и тот вынужден стучаться к соседу, поскольку ему нечего предложить ночному визитёру. Тема неотступности возникает и в другой притче от Луки (XVIII глава), о неправедном судье, который в конце концов уступает настойчивым просьбам вдовы, боясь, что она может его ударить. И сравнение Бога с безнравственным и беспринципным судьей, который только из страха публичного унижения встал на сторону одинокой и беззащитной женщины, оно тоже не может не озадачивать. Как и в первой притче, оно явно не в пользу Бога. И мы действительно можем задаться вопросами, почему Бог не способен исполнить наши обращения сразу. Зачем вынуждать людей ждать? Тем более, в обеих притчах показана несостоятельность этого промедления — всё можно было бы сделать сразу.

И действительно, многие притчи — они, как это ни странно, может быть, звучит, позволяют несколько усомниться в правомерности тех или иных действий божьих. Это касается и притчи о сеятеле, где, опять же, говорится, что Царствие Божие — мы говорили сейчас об этом — не приходит триумфально. Бог воцаряется не так, как это делают земные властители. И, собственно, даже притча о богаче и Лазаре подчеркивает такой трагический момент, что Слово Божие неспособно иногда изменить людей к лучшему, потому что притча заканчивается словами, что у братьев этого богача, который оказался в аду, есть закон и пророки, они могли бы их изменить. Но эти закон и пророки — они никак не влияют на их жизнь. То есть, закон, заповеди — сами по себе, а жизнь — сама по себе.

Ну, и, конечно, есть еще целый ряд притч, которые нам тоже говорят о каких-то таких моментах, когда... Например, притча о званых на вечерю, когда люди под разными предлогами отказываются от пира. И для тех рабов, которые пытались настойчиво зазвать на это пиршество званых, это всё окончилось достаточно трагически, и они были... кого убили, кого оскорбили, кого унизили. То есть, хотя расплата неминуема, и надругавшиеся над рабами своего царя званые вынесли себе приговор, но это тоже показывает вот один из таких моментов, который связан с этим неуспехом Бога. И таких моментов достаточно много, потому что на самом-то деле характерно, что притчи — они нигде, никогда не говорят о нарушении каких-то заповедей или даже норм или правил, законов. Они, как правило, говорят именно о том, что люди пренебрегают Богом. Но такой заповеди — «не пренебрегай» — не существует. (Смеется.)

Алла Митрофанова:

— Есть заповедь «возлюби»! «Возлюби»...

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да, да... (Смеется.) Ну вот, тем не менее...

Алла Митрофанова:

— Она включает в себя, мне кажется, что...

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да, да. Но, тем не менее, вот большинство притч — они как раз об этом, о том, что люди сознательно пренебрегают Богом, не обращают на Него внимания, Он не только не является доминантой в их жизни, но вообще для их жизни не играет никакой роли. И поэтому это игнорирование, этот сознательный уход — он для людей оборачивается достаточно драматическими последствиями.

Алла Митрофанова:

— Все равно, вот знаете, как-то трудно себе представить в жанре сказания главное действующее лицо... Даже если, я не знаю, ну, в жанре античной трагедии или эпоса, все равно главное действующее лицо — это такой супергерой. В притчах Христовых главное действующее лицо — это Господь, Который будет убит, Господь, Который оказывается, как герой притчи, в чём-то несостоятельным, Который оказывается проигравшей стороной, Который может оказаться... я не знаю, какие еще прилагательные здесь можно подобрать — у меня, честно говоря, язык с трудом поворачивается, — ну, там, «неэффективный», например, или что-нибудь ещё... И Он о Себе рассказывает вот эти... вот эти притчи! Это же, ну, вообще-то, с точки зрения автора рассказа, это всё крайне странно. Это такой полный, простите за штамп, разрыв шаблона, и это такое абсолютное самоумаление. Вот когда Бог сознательно... Вообще, Бог, воплощаясь как человек, Он себя умаляет, то есть, делает малым, соразмерным человеку, в человеческой природе (не в Божественной Своей природе, а именно вот в человеческой природе), и здесь, получается, Он тоже себя умаляет.

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да. Конечно, мы должны вспомнить, что есть эсхатологические притчи — притчи, которые говорят о возвращении Сына человеческого в этот мир. Но неслучайно Христос называл Себя этим таким словосочетанием загадочным — «Сын Человеческий», вот тем самым как бы пытался отойти от любых идентификаций, от любых отождествлений. И вот мы говорили о понимании. Но вспомним с вами, что Сам Иисус Христос неоднократно (трижды, по крайней мере) совершенно чётко предсказывал Своим ученикам о том, что ждет Его в Иерусалиме — о том, что Его арестуют, что Он будет унижен, что оплюют Его. Да всем прямо телеграфным языком — всё, что должно произойти. И лингвисты отмечают в один голос, что это было совершенно непонятно. Никто не понимал, о чём Он говорит. То есть, даже такая вот детализация, даже расшифровка — она не помогала в этой ситуации. Поэтому нет ничего удивительного, что иногда Христос был непонятен — и в жанре притч, и в других каких-то Своих высказываниях и заявлениях. Но действительно Сын Человеческий — Он тем самым говорил о Своих страданиях, Он... это Его путь. И Он должен о нём рассказать каким-то образом, он не должен быть совершенно непонятен, неизвестен. И вот всё меняется, да? И мы должны действительно сказать, что притчи, в том числе, они меняют наш взгляд на Бога. Он не такой, каким мы себе Его представляем или, может быть даже, хотим видеть, Он другой.

Алла Митрофанова:

— Протоиерей Александр Прокопчук, клирик храма Трех Святителей На Кулишках, старший преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, проводит с нами этот «Светлый вечер». Буквально на пару минут сейчас прервемся, а потом вернемся к разговору о притчах Христовых.

Алла Митрофанова:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии протоиерей Александр Прокопчук, клирик храма Трех Святителей На Кулишках, старший преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. У нас сегодня старт нового нашего цикла, который посвящен притчам Христовым — не самым простым, хотя, может быть, и самым известным при этом, многослойным, многосложным, богатым на смыслы, которые имеют прямое отношение к нашей сегодняшней жизни. С отцом Александром мы сейчас о притчах как о жанре говорим, о притчах и их особенностях, о героях, о тех образах, которые Господь выбирает, чтобы нам через века странслировать принципиально важные вещи, касающиеся нашей жизни.

Отец Александр, вот вы упомянули, что Христос в притчах возникает чаще всего в четырех образах — как жених, как пастырь, как господин (или хозяин дома), как сеятель (вот эта тема, связанная с земледелием). Вообще, земледелие в притчах присутствует, надо сказать, очень широко. Образ колоса, который Федор Михайлович Достоевский, например, очень любил, образ пшеничного зерна, которое падает в землю и, умирая, приносит плод, — это и Христос, и то, собственно говоря, к чему и мы, наверное, как люди, в рамках нашей собственной жизни призваны. Как вот эти образы характеризуют Господа? Что мы можем о нашем Боге узнать, если будем вглядываться вот в эти четыре главных образа?

Ну, может быть, давайте с жениха начнем? Жених — это вообще то, что так трудно удобоваримо. Имея наследие святых отцов, мы сейчас понимаем, что Церковь — это Невеста, а Христос — это Жених, но вот так вот слушателям Христа воспринять, мне кажется, это было не так-то уж и... как-то... не с первого раза поймёшь, о чём речь!

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Ну, что такое свадьба, это понятно, наверное, всем...

Алла Митрофанова:

— Да, брачный пир — понятно.

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Брачный пир, да, для всех очевиден. А мы знаем, что Христос совершил Своё первое чудо на брачном пире. И как бы образ жениха — это образ того, что свадьба должна состояться. И вот вопрос, который возникает в этой связи — это кто попадёт на этот брачный пир, кто станет его участником, все ли смогут принять эту радость, разделить её вместе с брачующимися. И вот на самом-то деле, опять же, здесь возникает целый ряд вопросов, потому что этот образ действительно несколько необычный. Необычный, если совсем вспомнить известную притчу о десяти девах (которые, кстати говоря, все заснули, все десять — не только пять, но и все они проспали)...

Алла Митрофанова:

— Все заснули, да.

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да. И действительно, это трудная притча, на самом-то деле, потому что дело не только в том, что это за елей, как бы мы его ни толковали, а речь, очевидно, идет о том, что просто кто-то готов был ждать, кто-то не готов был ждать, и те, кто все-таки думали, что придется подождать, они смогли войти на этот праздник, а те, кто не рассчитывал, что жених замедлит... Он появляется ровно в полночь, то есть, вот именно в то время, когда как бы день не начался еще новый, а старый как бы еще существует, — вот максимально, насколько можно опоздать. И получается, что когда готовые, как говорится в притче, у них отобрать(?), те, кто приходят и стучатся, им не отворяют. Довольно странная ситуация для брака, и вообще непонятно, что это за брак, который начинается в полночь (к этому времени, наверное, всё уже должно завершиться). Но, тем не менее, он только стартует, и, в общем-то, нет ясности, почему жених должен знать всех тех, кто пришел сюда, знает он их или не знает, где можно купить в полночь это масло, которого не хватило у пяти дев... Ну, и так далее. То есть, конечно, эта притча — она довольно сложная для какого-то такого прямого восприятия, не говоря о том, что те почему-то не поделились этим маслом с другими, что всегда озадачивало митрополита покойного Антония Сурожского, поэтому он тоже не очень... (Смеется.)

Алла Митрофанова:

— (Смеется.) Мне кажется, это вообще первая мысль, которая возникает у любого современного читателя, слушателя этой притчи! Потому что — ну как? Ну, у тебя вот есть много масла, и как же ты не поделишься? (Смеется.)

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Ну вот тем не менее, да! Вот действительно, многие моменты, такие штрихи этой притчи — они ставят недоуменные вопросы у нас и по сей день, даже в студии. Поэтому, конечно, такой образ, который, с одной стороны, подчеркивает радость, подчеркивает веселье, а с другой стороны, оказывается, что далеко не все в этой радости смогут принять участие. То есть, тема суда — она тоже играет немалую роль в притчах. И вот даже в тех притчах, о которых мы говорили, в тех образах Христос именно как судья выступает, что, опять же, мы понимаем, звучит достаточно необычно. Необычно звучит то, о чем вы говорили, тема унижения, такого отказа от всего того, что связывают обычно действительно с такими языческими героями, которые совершают какие-то подвиги, что-то еще, в силу того, что мы ждем от Бога могущества, славы, величия.

А есть еще одна тема — тема Суда. Вот этот человек, который, ну, просто действительно человек, каким бы он не был, какими бы возможностями он не обладал, он говорит о том, что наступит время, когда он вернется в этот мир, уже как судья. И это тоже не может не шокировать и не озадачивать, по крайней мере, как это может быть, как это человек спустя время будет судить всё человечество.

Алла Митрофанова:

— И разделит человечество на овец и козлов.

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да. Вот что это, да? Мы уже говорили тоже — эти образы странные... Вот... Ну, то есть, они понятные, потому что козы — они... у них мало шерсти, и поэтому их в загон отправляли, а овец можно было на улице оставлять. Но мы здесь говорили о том, что козы и овцы — довольно странное сравнение, потому что когда люди называют именами домашних животных — «коза», «овцы»... не знаю, что... «петух», «гусь» — что мы еще вспоминали... (Смеется.) «Собака»...

Алла Митрофанова:

— Да, вспоминали-то мы с вами это до начала программы, поэтому слушатели наши не в курсе!

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Не в курсе, да.

Алла Митрофанова:

— Мы обнаружили с отцом Александром, что если какими-то видами животных домашних называют людей, то чаще всего это звучит как ругательство — «ну, ты лошадь!», например, или, там, что-нибудь ещё. «У, собака!». Хотя...

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да, конечно... «Овца», «козёл»...

Алла Митрофанова:

— Да, да. Хотя что может быть прекраснее, добрее, мудрее, вообще лучше, чем собака?

Протоиерей Александр Прокопчук:

— И вкуснее яичницы утром? (Смеется.)

Алла Митрофанова:

— (Смеется.)

Протоиерей Александр Прокопчук:

— С курицей никто никого не станет сравнивать! (Смеется.)

Алла Митрофанова:

— Да-да-да! (Смеется.) Ну для меня собака — это просто... это совершенное такое существо, собака. «Святой человек», как нам сказал один наш замечательный друг-священник. Но при этом если мы хотим сделать человеку комплимент, мы говорим... там, называем его «львом», например, скажем, или, там... Или «зайчиком», или кем-то еще... И это всё совершенно не домашние животные, а вполне себе...

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Не домашние, да... (Смеется.)

Алла Митрофанова:

— ...лесные, дикие и всё такое. Так что эта притча — она действительно странно звучит. Может быть, она такова для нашего уха, а во времена земной жизни Господа это воспринималось иначе, но вот поделить действительно мир на овец и козлов — это в притче о Страшном Суде — да, это звучит странно. Но при этом, наверное, наглядно, опять же, да?

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да, да, это какой-то изобразительностью... Собственно говоря, это тоже является достоинством притч. Потому что образы понятные, они легко запоминаются, и это дает возможность как бы вообще у людей оставить это что-то в памяти. Потому что если бы это были какие-то сложные рассказы или рассуждения, то их трудно запомнить, а здесь, собственно, и запоминать нечего. Вот то, что рассказывает Евангелие, это легко воспроизвести...

Алла Митрофанова:

— Это легко визуализировать.

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да, да.

Алла Митрофанова:

— Да, и как образ останется в голове...

Протоиерей Александр Прокопчук:

— И это очень важно. И визуализировать не только в смысле вот этих каких-то сюжетов, но даже мы понимаем, что в каждом из этих образов, то есть, мы можем увидеть сами себя. И в человеке, который проходит мимо кого-то, который нуждается в помощи, и в непутевом сыне, который возвращается в отчий дом... И даже простой пример — вот есть притча о безумном богаче... Вот сейчас осень, у кого-то уродились яблоки, у кого-то что-то еще... Их нужно куда-то убирать, как-то их нужно там... Кто-то раздаёт, мне сегодня рассказывали, кабачки, потому что их столько в этом году! (Смеется.)

Алла Митрофанова:

— Да, да, да!

Протоиерей Александр Прокопчук:

— А куда их девать, понимаете? Вот так же и он озадачен, этот... Он, этот богач-то — он не делал ничего плохого! У него земля уродила, вот, и он пытается каким-то образом сохранить свой урожай. Но это, тем не менее, для него является поводом для скоропалительного суда над ним.

Алла Митрофанова:

— А почему, если он действительно ничего плохого не делает? Потому что он основание своей жизни видит вот в этом земном богатстве?

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да. Потому что он действительно не у Бога богатеет, как говорится в притче. Он думает только о себе. Он говорит: «Многое добра у Тебя на многие годы». То есть, добро измеряется исключительно материально — ешь, пей, веселись. Никаких других идеалов перед ним нет. И его жизнь — она, по сути, сводится вот именно только к этому. От этого он получает максимальное удовольствие. А дальше себя, дальше собственной жизни он не идет. И поэтому эта безучастность — она и рождает такие печальные результаты.

Алла Митрофанова:

— История о том, как кабачки могут погубить человеческую душу!

Протоиерей Александр Прокопчук:

— (Смеется.)

Алла Митрофанова:

— Вот почему, отец Александр, мудрые наши современники — они кабачки как используют? Для того, чтобы ими делиться! Для того, чтобы через кабачки в мире умножалась любовь! (Смеется.) Отдают!

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да. Вот мне сегодня за требы заплатили кабачками! В том числе! (Смеется.)

Алла Митрофанова:

— (Смеется.) Слушайте...

Протоиерей Александр Прокопчук:

— И мёдом, да! (Смеется.)

Алла Митрофанова:

— Да, это... Вообще, это так трогательно! Знаете, кто-то, по-моему, в позапрошлом, что ли, году говорил: если лето прошло (или, там, осень прошла), и вам никто не подарил ни одного кабачка, задумайтесь — может быть, вы действительно по-настоящему одинокий человек? Когда приносят тебе кабачки, это же так круто! (Смеется.) Да... А кто ещё — люди, упоминающиеся в Христовых притчах, помимо вот этих образов, за которыми стоит Сам Господь?

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Мне хотелось бы несколько слов сказать... Есть известная притча о милосердном самарянине, потому что там налицо три противоположных типологии отношений между людьми, которые можно встретить и в других притчах. Первый тип — агрессивный, когда разбойники не только обокрали и раздели путника, но еще избили, изранили. То есть, можно было отпустить его живым, но они ещё над ним надругались, оставив на дороге полумёртвым. Что часто бывает: когда люди чувствуют свою безнаказанность, беззащитность других, они пытаются таким образом взять верх. Это встречается сплошь и рядом, в том числе и в домашних отношениях. Когда мы чувствуем какую-то безнаказанность, мы позволяем по отношению к самым близким людям то, что никогда не позволим себе по отношению к посторонним или по отношению к своему начальству.

Второй — это такое мотивированное безразличие. Священник и левит не просто проходят мимо — у них есть причина, по которой, как им кажется, они могут поступить так. Ведь, возможно, это засада, то есть, какая-то уловка — как только они приблизятся, разбойники нападут на них, и тогда они лишатся заработка, который должен обеспечить их семьи в течение нескольких месяцев. Они возвращаются после череды своей в иерусалимском храме. Ну, а еще прикосновение к мёртвому телу сделало бы их нечистыми. Они предпочитают сохранить эту ритуальную чистоту, проявив равнодушие к умирающему человеку, — без всяких угрызений совести, легко проходят мимо, при этом себя оправдав. И мы тоже понимаем — очень часто мы заглушаем свою совесть, проходим мимо, пытаемся отвернуться, у нас всегда находятся какие-то причины, оправдания, значимые, незначимые, но мы готовы себя убедить в том, что то, как мы происходим, как мы проявляем своё равнодушие, безучастность, оно имеет место быть, других вариантов для нас нет.

И, наконец, третий тип — это сопереживание и забота. Потому что увидев несчастного, лежащего на дороге, самарянин сжалился над ним, не обращая внимания на то, кто он такой. И при этом причинил себе массу неудобств — он вылил вино, масло...

Алла Митрофанова:

— ...вино, масло потратил, да, деньги потратил...

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да, а главное, что он провел ночь с этим человеком, понимаете?

Алла Митрофанова:

— Да.

Протоиерей Александр Прокопчук:

— То есть, вот... И, тем не менее, он о нем проявил заботу до конца. Это тоже, конечно, показывает людей — что люди готовы жертвовать всем для того, чтобы оказать помощь совершенно незнакомому человеку, который был для него не племенником и, собственно говоря, не представлял для него ничего значимого, и, вообще говоря, был формально чужим. Поэтому в конце притчи, когда Христос спрашивает, кто ближний спасшем разбойнике, книжник не может сказать «самарянин», он говорит уклончиво — «оказавший ему милость».

Алла Митрофанова:

— «Оказавший ему милость».

Протоиерей Александр Прокопчук, клирик храма Трех Святителей На Кулишках, старший преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, проводит с нами этот «Светлый вечер». Отец Александр, ведь эта притча о милосердном самарянине — она, как и часто это с притчами Христовыми бывает, вообще переворачивает сознание. Вопрос ведь, на который Господь этой притчей отвечает, звучал, если я не ошибаюсь, примерно так: «А кто мой ближний?» И из контекста становится понятно, что человек, задающий этот вопрос, интересуется: а какие люди достойны войти в число моих ближних? К каким людям я призван относиться вот так вот, с любовью (там, «возлюби Господа всем сердцем своим и всей душою твоей, и всем разумением твоим и ближнего как самого себя»)? Так вот, кто те самые ближние, которых я призван возлюбить как самого себя? «Давайте я сейчас вот этот вот круг очерчу, мне всё будет понятно, программа будет, так сказать, проложена, и я пойду её выполнять». Это вот такой бизнес-план на жизнь. А Господь, отвечая ему на это, говорит, что ближние тебе — это не те, кто достойны войти вот в этот... которые соответствуют тем или иным критериям, а ближние — это вообще все, кого готово вместить твоё сердце. И чем больше людей оно вместит, тем больше ты уподобишься своему Небесному Отцу. Ближние — это не те, кто достойны называться столь высоким словом по отношению к тебе, а ближние тебе — это те люди, в чью жизнь ты сам смог войти, нашел в себе силы войти. И это такой просто перевёртыш! То есть, ну, зона, поле человеческой ответственности — оно, получается, просто... оно может оказаться бескрайним. Сколько людей готово вместить человеческое сердце? Да чем больше мы качаем сердечную мышцу, тем больше там будет людей, и нет предела!

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Ага...

Алла Митрофанова:

— А сердце Бога вмещает всех.

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Ну вот, на самом-то деле, эта притча — она как бы очень интересно построена. Это отдельная тема для разговоров, потому что в Евангелии очень часто есть некие вступления в притчи. То есть, мы знаем, например, что происходит спор между двумя братьями о наследстве, и Христос отвечает притчей о безумном богаче, о котором мы говорили. Что над Ним как-то и смеются, и не понимают, как Он окружает себя неблагочестивыми людьми, — Он отвечает притчей о блудном сыне. И здесь происходит тоже очень интересная сначала беседа, потому что ко Христу некий законник обращается с вопросом о наибольшей заповеди — о спасении. Христос ему как бы... Он Его пытается экзаменовать, он пытается у Него спросить, и Христос ему отвечает вопросом на вопрос. То есть, он: «Как ты, как законник, как человек, специалист по Писанию, отвечаешь?» И Он говорит известные слова: «Возлюби Бога и возлюби ближнего». То есть, на самом-то деле, для нас это часто формулировка Самого Христа — Он говорит эти слова, отвечая точно так же на вопрос на Страстной Седмице. А оказывается, что, в общем-то, это обобщение законом и сведение к двум заповедям — оно не является чем-то оригинальным для Спасителя. Вот, пожалуйста, в Евангелии от Луки (Х глава) — этот законник точно так же обобщает. И Христос ему говорит: «Всё, правильно ответил, иди, иди, ты свободен». И он понимает, что он задал вопрос, на который он знал ответ. Он как бы хотел стать... экзаменовать Христа, искушая Его, как говорится в Евангелии. А получилось так, что он сам себя подставил, он в не очень хорошей ситуации оказался таким образом. И он пытается, как говорится в Евангелии, себя оправдать. Вот. Он задаёт вопрос: «Кто мой ближний?» И в конце Христос спрашивает: «А кто мой ближний? Кто ближний-то?» И мы же помним, да? Он говорит... Он не может сказать — «самарянин ближний для иудея», а он говорит — «тот, кто оказал ему милость». И если бы на этом притча заканчивалось, то, казалось бы, да, ну вот тот, кто тебе милость сотворил, тому ты и ближний, а кто тебе не сотворил, тот и не ближний никакой. Но Христос говорит: «Иди, твори такожде» (то есть, «то же самое делай»).

То есть, на самом-то деле, вот в чем перевертыш состоит — в том, что ближний не для тебя...

Алла Митрофанова:

— ...а для кого ты сам!

Протоиерей Александр Прокопчук:

— ...а для человека вот, который лежит. А для него абсолютно без разницы, кто к нему подойдет — священник, левит, самарянин, да? Русский, китаец — кто угодно, лишь бы он не прошел мимо, лишь бы он протянул руку помощи либо в нём родилась какая-то малейшая заинтересованность и желание его спасти.

И, опять же, что происходит? Христос говорит притчу и задаёт ему тот же самый вопрос: «Кто ближний?» И тот на него отвечает, да? То есть, вот это ситуация, когда, опять же, законник повторно пытается проэкзаменовать Христа, но вынужден снова отвечать сам на поставленные вопросы. То есть, вот здесь очень важную роль играют именно вот обстоятельства, в которых эта притча произносится. И действительно, мы очень часто знаем, что притчи являются ответом на какие-то ситуации, которые возникали. То есть, они возникали как бы сразу — как бы Христос вдруг рождает этот ответ на обращение к Нему в виде притчи. Это какая-то моментальная реакция, которая ярко, доходчиво, наглядно и убедительно решает заданный Ему вопрос.

Алла Митрофанова:

— Я каждый раз поражаюсь, конечно, премудрости Божьей. Вот именно не просто мудрости, а пре-мудрости, то есть, такой сверхмудрости, сверх-, суперспособности, суперсиле такой Божьей, вот этой премудрости. Ему задают провокативный вопрос, ну вот как в случае с вопросом «кто мой ближний?». Или, например, ситуация, когда ему задают вопрос «позволительно ли давать подать кесарю?». То есть, Его всё время пытаются ограничить, поставить в такие ситуации, задают ему провокативные вопросы, где Он оказался бы замкнут в горизонтальном измерении. И Господь каждый раз отвечает на вот эти горизонтальные провокации ответом из вертикали.

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да, да.

Алла Митрофанова:

— И это, конечно, поразительно. Это вот... Я не знаю, возможно ли такое для человека... Ну, были святые, которые умели вот так отвечать, так реагировать, так мудро смотреть на жизнь, но для нас, простых смертных, мне кажется, это прямо какая-то школа премудрости — учиться и учиться, и равняться на Господа.

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да. И мне как раз хотелось бы здесь вспомнить... Вот мы думаем, что притчи возникают только в ситуации, когда какие-то провокации или что-то еще. А давайте вот вспомним известную притчу о неблагодарном должнике. Она является ответом на то, что Петр спрашивает: «Сколько мне прощать брата своего?» То есть, это ситуация, которая возникает среди апостолов, между которыми тоже, может быть, не всегда были простые отношения, существовало какое-то соперничество. И Петр считает, что «ну уж если я семь раз прощаю, то это уже чересчур, всё, больше нельзя прощать, это неприлично». А Господь ему отвечает, что «семьдесят раз по семь». И эта притча — она как раз и показывает, почему это должно происходить. Почему Петр, которому впоследствии даны будут ключи прощения-непрощения, он должен сам прощать. И действительно, такая очень наглядная и простая притча, потому что человек, имея колоссальный долг и услышав решение господина, лишь бы избежать плачевной участи для себя и своей семьи, он просит о милости. Но потом он в своем друге находит первопричину такой задолженности. И здесь показательно что? Когда вот этот товарищ просит его отсрочки, он произносит те же самые слова, что и тот только что произносил перед своим господином: «Потерпи на мне, заплачу тебе». Хотя как можно заплатить тот, предыдущий долг, совершенно непонятно, но...

Алла Митрофанова:

— Да, там же еще какая-то абсолютно астрономическая сумма!

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да, да-да. И он захватил и все равно душил, говоря: «Заплати всё, что ты мне должен». То есть, тоже...

Алла Митрофанова:

— Ну, в смысле, друг должен вот этому человеку...

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да, да, да. Он должен ему сто динариев, да. Все это несопоставимо с тем количеством, которое должен был тот.

Алла Митрофанова:

— Да. А этот человек должен своему господину там, ну, примерно всю жизнь и включая вечность.

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да. То есть, вот наглядный урок того... Опять же, мы говорим — это притча о прощении Божьем, и как трудно человеку перестроиться. Мы знаем, как трудно нам бывает прощать, как сложно бывает переступить через себя, через свое самолюбие. И поэтому действительно рефреном, в том числе, и молитвы «Отче Наш», если мы ее не читаем формально, говорится о том, что «ты должен прощать для того, чтобы быть прощенным». То есть, вот эти уроки — они как бы раздавались всем, в том числе и даже самому ближайшему окружению в лице Петра.

Алла Митрофанова:

— Да, это, конечно, сильно. А, отец Александр, что касается вот этих образов времен земной жизни Христа, очень понятных и апостолам, и другим современникам, но, может быть, ускользающих уже от нас... Вот та же, там, скажем, притча о неверном управителе — там какие-то меры масла, там, что-то еще, да? Притча о сеятеле... Ну кто из нас сейчас сеет? Это есть узкая группа людей, занимающихся аграрным трудом, дай Бог им здоровья...

Протоиерей Александр Прокопчук:

— ...кабачками...

Алла Митрофанова:

— Да, да, и кабачками, да! Дай Бог им здоровья, тем, кто, ну, по-настоящему действительно сеет и растит пшеницу, рожь и другие культуры. Но большинство из нас — для нас эти реалии уже выветриваются, что ли. И притчи поэтому, может быть, работают сегодня в нашем сознании несколько иначе. Насколько это критично, проблематично, или, может быть, есть какие-то другие аспекты, которые именно в наше время начинают в притчах раскрываться, не столь актуальные и острые во времена земной жизни Христа и Его современников?

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Ну, я думаю, что, на самом-то деле, действительно есть какие-то моменты, которые позволяют, может быть, как-то понять, что, может быть, наше время — я тоже действительно думал об этом, — где мы далеки от природы, где мы вырваны от нее, где мы, собственно говоря, не живем в той реальности, в которой жил Спаситель тысячелетия назад, для нас, может быть, эти примеры — они отчасти (хотя они все понятны, в общем-то, ничего такого здесь нету, с чем человек не был бы знаком и что было бы непонятно) утратили, ну, по крайней мере, свою актуальность. По крайней мере, в том смысле, что люди, которые слышали Христа, это была их жизнь, большая часть составляющая их жизни. Для нас это совершенно не так. Мы с этим можем соприкасаться только теоретически. Практически, действительно, вы правы, мало кто с этим знаком. Но, с другой стороны, все равно мы понимаем, что некие какие-то реальности — они все равно сохраняют свое... Даже сети, даже отношение к слову Божию — оно же не поменялось, ничего не изменилось.

Или, например, притча о злых виноградарях, которые пытаются захватить этот виноградник, — оно тоже не меняется. Люди все время дерутся, ссорятся из-за собственности...

Алла Митрофанова:

— О да.

Протоиерей Александр Прокопчук:

— ...и за богатства, и убивают друг друга из-за этого, как мы хорошо знаем. Вся история человечества — она переполнена чем-то подобным. Поэтому дело не только вот в конкретике, а еще что — в этой характеристике (то, о чем мы с вами говорим) людей, которая приводится. Потому что на самом-то деле это просто такие ситуации, которые наглядно выводят наружу то, что, может быть, не всегда очевидно. Мы знаем, что человек может в какой-то ситуации по-разному реагировать, и эти притчи — они дают нам действительно очень важные характеристики. Эти драматические истории с такой самобытной сюжетной концепцией — они, во-первых, что? Они позволяют расширить линейку этических учений, представлений, а во-вторых, она становится гораздо более разноплановой, и она уменьшает дистанцию между Иисусом Христом и Его аудиторией и делает Его проповедь куда более разносторонней и адаптивной.

Алла Митрофанова:

— А еще включает всех нас в интеллектуальную, душевную, сердечную работу.

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Несомненно.

Алла Митрофанова:

— Спасибо вам огромное, отец Александр, за этот разговор! Надеюсь, продолжим. Протоиерей Александр Прокопчук, клирик храма Трех Святителей На Кулишках, старший преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Вы прямо подумайте, отец Александр, о каких притчах вам хотелось бы поговорить. Мы с вами в следующем цикле обязательно, да, встретимся. Сейчас вот, в этом цикле, у нас с вами всего одна программа, завтра с отцом Максимом Козловым будем говорить про притчу о работниках одиннадцатого часа, ну, и так далее. Там у нас есть уже план, но, повторюсь, мы этот цикл, посвященный разговорам о притчах Христовых, мне кажется, не исчерпаем никогда. Они бездонные, и слава Богу, что это так.

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Несомненно, да. Они очень многогранные. Это очень важно понять, что они — это не просто какие-то легкие сюжетики, которые можно вот так вот взять...

Алла Митрофанова:

— ...раз-два — и разложить по составляющим.

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Да, да. А на самом деле действительно они дают возможность для действительно длинного разговора, и так замечательно, что вот многие люди будут в нем участвовать, и каждый как бы свою грань высветит — то, что он видит и понимает в этом многообразии евангельских смыслов.

Алла Митрофанова:

— Протоиерей Александр Прокопчук и я, Алла Митрофанова, прощаемся. До свидания!

Протоиерей Александр Прокопчук:

— Всего доброго!


Все выпуски программы Светлый вечер

Мы в соцсетях

Также рекомендуем