В этом выпуске программы «Клуб частных мнений» клирик московского храма Ризоположения в Леонове священник Стахий Колотвин, заместитель председателя миссионерского отдела Московской епархии Даниил Костромин и педагог Виктория Галкина размышляли о том, почему важно ходить в храм и что дает христианину церковная жизнь.
Ведущая: Наталия Лангаммер
Н. Лангаммер
— Добрый вечер, дорогие радиослушатели. «Клуб частных мнений» в эфире на Радио ВЕРА. Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы по традиции, в воскресенье вечером собираемся здесь, чтобы поговорить на темы, которые нас беспокоят, надеюсь, и вам интересны, для вас в первую очередь, мы это делаем. И сегодня у нас тема, которую мы сформулировали так: «Зачем мы ходим в храм?» Ну, кажется, мы все знаем правильные ответы, но мы сегодня обсудим какие-то более искренние, наверное, наши ощущения, мысли. А мы — это гости нашей студии: священник Стахий Колотвин, клирик храма Ризоположения в Леонове. Добрый вечер, отец Стахий.
Иерей Стахий
— Добрый вечер, Наталья. Добрый вечер, дорогие друзья.
Н. Лангаммер
— Заместитель председателя миссионерского отдела Московской епархии Даниил Костромин. Добрый вечер.
Д. Костромин
— Добрый вечер.
Н. Лангаммер
— И Виктория Галкина, педагог и, собственно, инициатор этой темы. Вика, привет.
В. Галкина
— Добрый вечер.
Н. Лангаммер
— Ну, по традиции — снова по традиции, слушаем программу Вики, которая станет основой для нашего дальнейшего разговора.
«На мою студенческую пору пришлась одна особо запоминающаяся зима. Лучшая подруга долго болела, и каждый день я молилась, чтобы ей стало хоть чуточку легче. А параллельно на учебе навалилось столько дел, что голова шла кругом: зачеты, курсовые, бесконечные конспекты и экзамены, от которых темнело в глазах. Я чувствовала, что вот-вот сломаюсь. Каждый вечер, едва добравшись до кровати, шептала про себя: «Только бы дожить до утра. Господи, помоги!». Сил не было даже на слезы. Только глухая усталость и ощущение, что мир давит со всех сторон. В один из таких серых вечеров я зашла в храм просто постоять в тишине, перевести дух, хотя бы на пять минут вырваться из водоворота тревог. Внутри почти никого не было. Лишь старушка у иконы Пресвятой Богородицы беззвучно шептала молитву. Я встала чуть поодаль, закрыла глаза, пытаясь унять внутреннюю дрожь. И вдруг запах — непривычный, живой, совсем не зимний. Свежий травяной, с легкой, терпкой ноткой. Я открыла глаза и замерла. На подоконнике, в скромном глиняном горшочке цвела герань. Розовые бутоны, сочные зеленые листья, будто кусочек лета посреди морозной тьмы. Стою, смотрю на эти цветы, и в душе что-то тихо оттаивает. В голове сами всплывают слова из Священного Писания: «Посмотрите на полевые цветы, как они растут...», и так спокойно становится, будто кто-то невидимый кладет руку на плечо и шепчет: «Видишь? Даже когда все серо и холодно, где-то цветет герань. И у тебя получится, ты справишься». Я долго стояла, не отрывая взгляда от цветов, потом перекрестилась: «Благодарю Тебя, Господи, за то, что даешь возможность видеть красоту вокруг, за то, что напоминаешь: мир полон чудес, если смотреть внимательно. Спасибо Тебе за эту радость». Вышла из храма и почувствовала, как на душе стало легче. Не все сразу наладилось, конечно. Тревоги не исчезли, подруга по-прежнему болела, но в душе будто зажегся свет. Такой тихий, нежный, но упрямый, как росток, пробивающийся сквозь асфальт. Теперь, когда снова накатывает тяжесть, когда кажется, что сил больше нет, вспоминаю ту герань. Вспоминаю ее запах, розовые бутоны, словно молчаливое: «Все будет хорошо». И понимаю: чудеса необязательно громкие — не вспышки молний, не громовые знамения. Иногда это просто цветок на подоконнике в холодный вечер. Просто случайный запах лета посреди зимы. Напоминание тихое, нежное, но твердое: Бог рядом. Всегда. Даже когда ты не видишь Его, даже когда кажется, что все против тебя«.
Н. Лангаммер
— Ну вот. Мы когда делали эту программу, по-моему, Вика, обсуждали с тобой, правильно ли вообще говорить, что человек пришел в храм и порадовал его там, вдохновил цветок, а не молитва. То есть мы все знаем правильные ответы, зачем мы ходим в храм: потому что это единая Церковь, потому что мы приобщаемся Святых Христовых Таин, участвуем, в принципе, в таинствах, без этого жизнь невозможна христианину. Правильные ответы мы все знаем. Но с чего мы начинаем? Вот миссия радиостанции нашей — помочь людям войти в храм. И кто с чем идет в церковь? Вот первый шаг — кто с чем идет и кто к чему приходит, кстати. Я сейчас накидываю массу вопросов — от цветка, да, до какого-то идеала. Отец Дмитрий Смирнов провел опрос среди своих прихожан — он делился этим, он спросил: «Зачем вы ходите в воскресенье в храм?» В свойственной ему манере он сказал: «Что вам не спится по воскресеньям? Чего вы сюда приходите-то?» И только один, говорит, человек мне сказал: «Я хочу спастись». У всех остальных были другие аргументы и другие мотивы. Вот про эти другие мотивы и хочется сегодня поговорить, с какими мотивами на самом деле мы ходим в воскресенье в храм. Давайте я сегодня буду неправильной. Как обычно, я занимаю эту позицию. Иногда, потому что надо. Данил, как у вас?
Д. Костромин
— Ну да, мы все знаем напрашивающиеся правильные ответы — чтобы причаститься, поисповедаться, получить благодать Божью. Эти ответы, они как бы такие, кажется, и банальные, но на самом деле в них, конечно, самая глубина есть. Могу вот лично от себя, от своего сердца сказать, что имея опыт нехождения в храм, уже будучи христианином — я бывал в миссионерских поездках, где я дежурил в миссионерском стане, в Туве в том числе, у нас богослужение было раз в месяц, священник приезжал. Остальные три недели я проводил богослужение мирянским чином сам. Люди приходили, мы молились. Ну это была такая как бы сокращенная, как бы урезанная, без таинств, молитва. И вот уже когда приезжал священник спустя месяц, я уже просто, знаете, как странник, который прошел через пустыню, до оазиса добрался, уже весь такой изнеможденный, припадал к этим таинствам нашим, ко Господу Иисусу Христу в причастии. И я могу просто по себе сказать, что если я долго как-то не то чтобы даже не хожу в храм, не причащаюсь, а если там как-то так получается, что даже и в храм не получается ходить по какой-то причине, то я прямо чувствую физически, что моя душа как бы начинает умирать, то есть я обессилен. И, честно говоря, для меня какая-то тайна вообще, как люди живут без богослужения, без Евхаристии. Я просто не понимаю, я даже не представляю, я вот не смог бы. То есть чисто нет вот этих духовных сил.
Н. Лангаммер
— Духовных или физических тоже?
Д. Костромин
— Скорее духовных. А духовное, оно влияет на физическое. А духовных сил нет — нет сил, знаете, радоваться. Потому что, когда ты с Богом, в тебя вливается вот эта благодать, сила, которая дает тебе вот эту возможность радоваться, она из тебя исходит — это не твое. Это благодать, это даже не наше.
Н. Лангаммер
— Конечно, это Божие.
Д. Костромин
— Это то, что Господь нам дает в подарок, так скажем. Сохранять мир на сердце, радоваться там, прощать, любить. Вот даже брат один со мной недавно делился. Он так немножко отошел от Церкви — ну он такой хороший, воцерковленный брат, но вот было такое искушение у него, напала на него страсть уныния. На какое-то время он перестал причащаться, исповедаться. И он говорит: я стал таким раздражительным. Ну я уж не буду приводить примеры, потому что он сразу себя узнает, не хочу. Или кто-нибудь узнает. Но смысл в том, что на любое какое-нибудь раздражение он прямо вскипал.
Н. Лангаммер
— Вспыхивал.
Д. Костромин
— Вспыхивал. И, говорит, не мог ничего с собой поделать. А потом наконец-то дошел до исповеди, до причастия. И вот первое, что заметил: когда этот же источник раздражения был, он вообще не обратил внимания. Вот сил нет у человека без Бога.
Н. Лангаммер
— Исполнять заповеди.
Д. Костромин
— Исполнять заповеди. И вот просто даже спокойно жить, я бы даже так сказал, радостно, мирно, вот так с любовью ко всем относясь, и к Богу, и к ближним, жить. Вот то, что у меня на сердце приходит, такое вот на ваш вопрос. Вот у меня вот такой ответ. Ходить в храм, чтобы были силы жить как христианин. Чтобы были силы просто исполнять заповеди и любить Бога, и любить ближних. Так, наверное.
Н. Лангаммер
— Отец Стахий, а как для вас, вот когда вы начинали какой-то, может быть, свой путь, осознанный, к Богу, зачем шли в храм?
Иерей Стахий
— Свой путь я просто начинал неосознанно...
Н. Лангаммер
— Я уже про осознанный момент.
Иерей Стахий
— И поэтому у меня не было осознанного начала пути, потому что путь был неосознанный — меня родители привели. И мне не приходилось... То есть у меня был осознанный путь, но это он не был началом, это было такое естественное продолжение. Поэтому тут действительно много есть батюшек, которые сами воцерковились, кто родились в невоцерковленных семьях, и поэтому вот за них я сказать не могу. Но что я могу сказать именно как священник, что действительно некоторое отличие священника от мирянина, помимо того, что как в православном анекдоте там: «Мама, я не хочу вставать в храм, я очень устал. — Ну, сынок, ты же батюшка, без тебя никак». Но, помимо этого, еще, конечно, есть действительно настоящее стремление служить. Я, в принципе, стараюсь, когда в отпуск еду, обязательно совершить богослужение. И поэтому в том числе доводилось служить в самых экзотических странах, на наших русских или других Поместных Церквей приходах. Но тем не менее так бывает тоже не всегда, в том числе иногда просто вот технически не попасть в город, где есть служба в этот день. Но и действительно это очень ощущается. Более того, мне тяжело уйти в отпуск сразу целиком на месяц. Я отпуск всегда на три части делю, потому что уже не просто сама по себе служба. Вот просто надо понимать, когда мы приходим в храм, мы приходим в храм не только к Богу, но мы приходим и к своим братьям и сестрам. Господь, когда уставал, Он уходил в горы молиться. Но в основном Он проводил время со Своими учениками и апостолами, кто Его любил, и старался хотя бы внимательно слушать, и со множеством других людей, которые тоже Его в той или иной степени любили, но было к Нему так более потребительское отношение. Поэтому точно так же и мы, для нас, конечно, уединенная молитва — это очень хорошо. И очень хорошо, и многие люди, они, например, чаще ходят в храм, чем те люди, которые участвуют в таинствах Церкви. Это ходят в храм. Я вот знаю там прихожане, реальные прихожане нашего храма, что они приходят каждый день после работы. Мне дежурные рассказывают, и я сам, когда в будний вечер как-то окажусь в храме, всегда человека вижу. То есть он заходит пять дней в неделю после работы в храм помолиться, но в воскресенье его нет на Божественной литургии. То есть и человек, он чувствует уже связь с Богом, он чувствует связь с храмом, но вне Церкви нет спасения. Дух Святой сошел на апостолов не когда они были поодиночке где-то разбросаны, а когда они собрались в Сионской горнице вокруг того стола, где Господь им в Божественной Евхаристии дал первое причастие. И поэтому точно так же и мы можем по-настоящему соединиться с Богом только в кругу братьев и сестер. И поэтому прийти в храм и не просто помолиться, а там для священника именно и послужить вместе со своими братьями и сестрами, чадами во Христе и отцами во Христе — уже это, конечно, то, без чего, жизнь точно такая же неполноценная, как если ты взял и вроде сам после работы отдельно отдохнул, но ни к семье не вернулся, ни с друзьями не повидался. Где-то вот тебе такой вечер, где ты полностью отдыхаешь, и вечер, и второй, и может, неделю тебе такого одиночества, думаешь: «Как хорошо без всех!» А потом тебе будет тяжко, какой бы ты ни был, даже интровертный человек. Вот как экстравертные люди, им нужен более широкий круг общения. Интровертам тоже нужен, он более узкий, но те же самые люди нужны. Поэтому точно так же и вот для многих наших слушателей, которые, может, еще и даже пытались приходить в храм, может, даже когда-то исповедовались, причащались — тоже там в крестные позвали, или что-то случилось, кто-то заболел, и решил, пришел поисповедовался, а потом не чувствуешь в храм какой-то тяги. Зачем на эту службу приходить и там толкаться с кем-то? Ну или в будний день приходишь, когда никого нет, а там одни бабушки, что это там с ними молиться? Потому что ты не чувствуешь, что люди молятся вместе с тобой, ты их не воспринимаешь как братьев и сестер. А сложно воспринимать незнакомых людей как братьев и сестер. Поэтому приходи, молись вместе с ними, причащайся с ними из одной Чаши, и они будут тебе куда более близки. А уж если ты с ними будешь и во внебогослужебной деятельности принимать участие, то ты с ними сроднишься больше, чем с родными братьями и сестрами.
Н. Лангаммер
— «Клуб частных мнений» на волнах Радио ВЕРА. У микрофона я, Наталья Лангаммер. А также наши гости: священник Стахий Колотвин, клирик храма Ризоположения в Леонове, Даниил Костромин, заместитель председателя миссионерского отдела Московской епархии, и Виктория Галкина, педагог, собственно, инициатор этой темы. Мы сейчас поговорили о такой правильной жизни христианина. Давайте мы как бы отойдем и посмотрим, зачем люди первично идут в храм. Вот Данил, как миссионер, наверняка знает эти удочки, которыми мы ловим людей. Господь сказал: «Станете ловцами человеков». Или сети, а может быть, уже удочки сейчас, индивидуально вылавливаем. Зачем люди идут? Вот не смущает ли формулировка, часто встречаемая: «Я иду, потому что там спокойно». Как, Данил?
В. Галкина
— Это я.
Н. Лангаммер
— Это ты? Ну вот. У нас, значит, есть возможность проинтервьюировать человека, который идет в храм, потому что там спокойно. И мы возвращаемся к твоему сюжету, который у тебя в программе, что все-таки не за молитвой, а за покоем. Или это нельзя противопоставлять?
В. Галкина
— Нет, я иду, чтобы ощутить спокойствие, тишину, и в этом спокойствии непременно рождается разговор с Богом. И здесь я провожу параллель: когда мы хотим встретиться с близким человеком, чтобы обсудить что-то личное, скорее всего, мы будем искать уединенное место, где будут отсутствовать какие-то посторонние звуки, чтобы разговор был комфортным, и мы смогли друг друга услышать.
Н. Лангаммер
— Есть такой, знаете, православный анекдот. Уместно ли его рассказать, когда...
Иерей Стахий
— Ну, второй за программу надо. Три на программу — нормально.
Н. Лангаммер
— Да, третий с кого-то из вас. А когда человек говорит: «Господи...» — не «Господи», он не в молитве, он просто сказал: «Я не хожу в храм, потому что там много людей. И как бы вот если бы была такая служба, где я один, и где никого нет, и вот мы лично с Богом общаемся». А батюшка говорит: «Есть — отпевание». Поэтому как бы правильно... Не то чтобы, правильно ли это? Я тоже раньше ходила в храм, когда совсем была далека, я старалась приходить тогда, когда никого нет. Я не знала во сколько, но, если я заглядывала — там полно народу, я убегала. А вот когда никого нет, я спокойно к иконам подходила. Не боясь, что меня осудят, не боясь, что меня там отправят, что я кому-то помешаю, что я буду неуместна. Вот я с иконой постояла, никто мне ничего не сказал, слава Богу, и я побежала. И тогда мы возвращаемся к вопросу отца Стахия — про общину и про ощущение других людей как Церковь, без которой невозможно тоже спасаться. Вот как этот у тебя этап проходит? На литургию ты ходишь.
В. Галкина
— Конечно, я же разделяю эти этапы. Допустим, в повседневной жизни, когда я иду там после магазина, вижу храм и думаю: «Вот я сейчас зайду, и мне будет хорошо». И захожу. И вот там и молитва, естественно, появляется. Но первое желание — это вот погрузиться в атмосферу, знакомую с детства. Опять же это какие-то ассоциации приходят — запах ладана, где-то там бабушки чистят какие-то подсвечники, и вот мне становится так хорошо. И я думаю, отчасти это связано с тем, что душа — создание Бога, и поэтому, скорее всего, только в церкви мы можем ощутить по-настоящему счастье, спокойствие и радость.
Н. Лангаммер
— В доме Божьем.
В. Галкина
— Да, в доме Божьем.
Н. Лангаммер
— А разве Господь не постоянно с нами?
Иерей Стахий
— Ну нет, Господь, Он с нами постоянно, но Он не навязывается. Если мы хотим от Господа получить покой, то не нужно ждать, что Господь будет за тобой бегать. Потому что Господь нам, в принципе, Он же загадки не дает. Все, Евангелие сказал: «Приидите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я дам вам покой». Он не сказал: «Вы убегайте от меня, труждающиеся и обремененные, по своим делам. А я буду вас вылавливать в темных переулках и покой вам давать». Нет, ни в коем случае. Поэтому, конечно, тут Господь руку Свою протягивает, Свои объятия Отчи, но, чтобы в них прийти, вот было из притчи о блудном сыне, разве богатый человек мог снарядить какую-нибудь экспедицию, отправить. Как вот в современном кинематографе, есть там, помню, фильм пятилетней там давности, где там уже знатный пэр отправляет бандитов, чтоб они его сына из какого-то там притона достали. Да, вот для человеческого грешного такого мира вполне реально. А Господь нам все-таки предлагает другие отношения, что если ты хочешь, то приходи и действительно покой Господь обещает. Поэтому наша сегодняшняя героиня, она, может, не обязательно это от слов евангельских именно отсчитывает. Но то, что душа наша по природе христианка, и когда она не имеет тяжести греха, то она действительно это чувствует и ищет покоя в храме. Другое дело, что, если тяжесть греха на душе есть нераскаянного, неисповеданного, то ты не сможешь почувствовать. Поэтому тоже вот как раз ты можешь прийти в храм, принять участие в таинствах — в частности, в таинстве исповеди, и только после этого тебе станет уже, может, не понятней, понимание — это другая часть нашей любви к Богу, мыслей и помышлений...
Н. Лангаммер
— Но легче.
Иерей Стахий
— Но в плане чувств тебе легче будет Бога полюбить и захотеть быть с Ним. Потому что вот та преграда, которая лежит на твоей душе, нераскаянных грехов, которая тебя делает непохожим на Бога, она уйдет, Господь эту тяжесть снимет. А когда Господь эту тяжесть снимет — да, у тебя останутся другие проблемы, но если ты... Вот мой любимый тут пример с туристическим походом, куда ты помимо тушенки-сгущенки, пенки, там фонарика и так далее, берешь еще собрание сочинений Ленина и идешь, и думаешь: «Какой рюкзак тяжелый!» Выкинь вот это там. И тебе будет тяжело? Будет. Но будет значительно легче. Приходи, выкидывай грехи, Господь их возьмет, с твоей души уберет, и ты будешь со своими вот этими всеми тяжестями, которые тебе выпадают в твоей повседневной жизни, справляться. Потому что раз Господь тебе их послал, то Он и тебе пошлет и силы их преодолеть.
Н. Лангаммер
— Вы знаете, такой важный момент. Потому что очень многие люди приходят, потому что хорошо, но до таинств не доходят. Данил, вы что-то хотели сказать?
Д. Костромин
— Нет, я хотел просто добавить, что вот у святых еще толкование читал, на «придите ко Мне, все труждающиеся» и «иго Мое легко». Почему иго легко? Потому что заповеди, они на самом деле сложны, тяжелы, как иго. Но, поскольку ты, когда их начинаешь исполнять, Господь дает благодать, и вот эта благодать тебя вот несет на руках. То есть легко почему? Потому что благодать Бог дает. И вот это не только потому, что вот просто хотел так тоже так добавить, что становится легко не только потому, что ты как бы избавился. А потому, что Господь берет тебя на руки и начинает тебя, вот как ляльку, вот так нести. Где-то сложно, конечно, все равно будет, Господь все равно посылает и попускает и скорби, и трудности — это нормально и правильно. Но мы как бы на крыльях благодати. Вот это то, что единственное, чего нет в мире, то, что дает Церковь, Господь через Церковь — благодать, вот эту силу, которую надо взыскивать.
Н. Лангаммер
— Знаете, это очень сложная материя, которую как донести человеку, который не пробовал? У меня есть энное количество знакомых, которые верят, что есть Творец мира, даже молятся Ему сами, Богу. Но реально не понимают, зачем идти в церковь. И когда я начинаю рассказывать про благодать, про мир в душе, что действительно вот все, что Данил перечислил, я подписываюсь, это вот все реально так же ощущаю. Хотя правильно ли в нашем вообще мире сейчас христианском говорить про ощущения, наверное, это тоже такая опасная история. Но человек говорит: «Ну а зачем? Зачем? Зачем ты каждое воскресенье куда-то ездишь?»
Д. Костромин
— Знаете, я однажды такой пример придумал одному брату. Меня тоже один спросил — на миссии это было, меня человек спросил. И думаю: какой бы пример придумать? Я такой придумал пример. А это тоже было там в Сибири. И я говорю: представь человека, который родился в лесу, как бы вот в тайге. Он никогда не видел каких-то берегов каких-нибудь Красного моря, там вот прекрасные какие-нибудь, знаете, такая картинка «Баунти». Когда ты расслабляешься как-то, купаешься в теплом океане, когда ты кушаешь там — ну вот на отдых люди ездят, вот такой образ рая, некий такой прообраз рая, такой отдых, такое успокоение. А вот человек родился где-нибудь там в тайге или там в тундре, или где-нибудь. И он вырос — вокруг него волки всегда были. Он знал, что вокруг опасность. Он знает, что всегда мороз, все холодно. Вот, что если ты останешься, тебя съедят. Значит, ты должен там невероятные какие-то подвиги совершать, чтобы просто добывать себе пищу. Представляете, и есть такие люди, которые так всю жизнь живут. И представляете, друг уезжает куда-нибудь на море его из этих условий, говорит: «Слушай, тут вообще море, тут можно не работать, тут вот я коктейли сижу пью, вот там купаюсь». Он говорит: «Нет, такого не может быть. Нет, не может быть. Тут вот жизнь, она такая вот суровая, тут холод, темнота, волки, знаете, опасности. А вот то, о чем ты говоришь, это фантазия какая-то». И ты ему не объяснишь никак, пока он сам этот опыт. Ты можешь даже фотографию ему показать, а он все равно что-то другое представит. Это такой некий такой, может быть, грубый очень пример. Но если у человека нет какого-то опыта, то ты ему не объяснишь ничего. Вот если у него нет опыта благодати, вот этой радостной, тихой, неотмирной, не из тебя исходящей, а от Бога эта радость, которая посещает иногда наши сердца, любых христиан. То есть мы, каждый христианин в той или иной степени все равно имеет опыт вот этой благодати, хотя бы чуть-чуть. Все равно Господь дает эти проблески — там на богослужении, на причастии, на исповеди иногда. Господь все равно иногда так посещает, чтобы показать, что это такое. У святых это вообще, они в этом живут, купаются. Но все равно, даже такой новоначальный христианин, он какой-то опыт благодати все равно имеет. И если человек этого не ощущал никогда, не переживал, то ты ему не объяснишь никак.
Н. Лангаммер
— И как быть?
Д. Костромин
— Думаю, что просто если мы с конкретным человеком имеем дело, то молиться за него, во-первых, призывать на него как-то вот, молиться о нем, начать о нем молиться. И поделиться можно опытом вот таким. Но он не поймет, вряд ли. И просто вот делиться с ним откровением Божьим, конечно, возвещать ему слово Божье. И если душа у него ищет Бога, ему наши слова могут откликнуться, и он может как бы за них зацепиться, душа может зацепиться за те слова, которые мы можем передать, как апостол Павел говорит, что вера — от слышания, а слышание — от слова Божьего. Как уверовать, если не будет проповедующего. Но если человек закрыт, то что бы ты ему ни сказал, ему это не нужно. Наша задача, как миссионеров — вот я тут говорю уже как миссионер, наша задача как миссионеров — это идти и как бы с фонариком искать тех, кому это нужно. Кстати, вот приведу очень интересный пример. В августе ходил на уличную миссию от нашего храма в Отрадном. И вот первый раз такое было, что мы вышли — у меня был час, ровно час. Вышли. И вот каждый человек не хочет общаться вообще, вот знаете, как будто красный свет. Подходишь — нет, нет. Первый раз у меня такое. Обычно люди там через одного, обычно либо они так не хотят, потом кого-то ты встречаешь, он с радостью.
Н. Лангаммер
— Слишком много сектантов подходит.
Д. Костромин
— Может быть. Но у меня первый раз такое, обычно нормально. А тут просто нет, нет, нет, нет, нет. Я даже удивился: что это такое? А потом я понял. Потому что мы в конце, а у нас был ровно час, там мы с братом с одним ходили, мы подошли к одной женщине, которая кормила уточек. И она была настолько, вот хотела этого разговора, жаждала. Вот мы просто вот все остальные 40 — 20 минут мы ходили, получали отказы, и 40 минут оставшиеся мы посвятили только ей. И я понял, почему. Господь закрыл как бы сердца других людей, чтобы мы не потратили время на них, кому это не нужно, а направились только к ней. И вот она говорит: «О, как хорошо, что вы ко мне подошли. А я как раз вот, знаете, вот прихожу в храм, слезы текут, а я не знаю, как дальше сделать шаг». И вот мы с ней так очень-очень глубоко, очень хорошо пообщались. Поэтому вот отвечая, возвращаясь к вашему вопросу, что делать. Если человек ищет Бога, надо говорить. Если он откликается, продолжать. Если он не открыт для Бога, если сердце закрыто у человека, то молиться за него, ждать. Может быть, когда-то дальше он откроется. Но человеку сейчас это не нужно, он не готов к встрече с Богом.
Н. Лангаммер
— Вот, знаете, первые шаги — я так вспоминаю себя, зачем я пошла в храм. Ну, я пошла отношения с Богом выяснять, почему все получается не так, как я хочу. Но потом я, когда меня благословил духовник причаститься, я уже пошла, потому что неловко. Ну, как бы что-то дали такое важное. А я не очень подготовлена была, авансом, надо как-то вот правильно все сделать. Но дальше мне прямо хотелось снять цикл таких маленьких роликов, что же делать в церкви. Как не прийти не вовремя? Ну, посмотреть расписание. Сейчас на сайте это несложно, чтобы ты не оказался не вовремя. Прийти, когда ты выберешь. Если ты приходишь к богослужению, то поговорить с церковницами, к кому можно подойти. Но это вот всегда сложно — поговорить с бабушками, может быть, ты не тот вопрос задашь. И вот прямо я прописывала, как подойти на исповедь, что принести на исповедь, как держать руки, когда ты подходишь к причастию. Вот это все, мне кажется, может стать барьером на пути в храм. Мы продолжим наш разговор через небольшую паузу. Напомню, что в эфире «Клуб частных мнений». У микрофонов я, Наталья Лангаммер, а также отец Стахий Колотвин, клирик храма Ризоположения в Леонове, Даниил Костромин, заместитель председателя миссионерского отдела Московской епархии, и Виктория Галкина, педагог, которая предложила эту тему. Пожалуйста, оставайтесь с нами, мы скоро снова будем в эфире.
Н. Лангаммер
— Возвращаемся в студию Светлого радио. «Клуб частных мнений» в эфире. И мы сегодня говорим на тему, которую сформулировали так: «Зачем мы ходим в храм?» Мы — это я, Наталья Лангаммер, а также священник Стахий Колотвин, лирик храма Ризоположения в Леонове, Даниил Костромин, заместитель председателя миссионерского отдела Московской епархии, и Виктория Галкина, педагог. Ну вот мы в первой части начали говорить о том, как войти в лоно Церкви, когда ты хочешь туда войти. Мы как бы перешли ко второму этапу. С какими трудностями еще могут сталкиваться люди и что удавалось решить, отец Стахий, как у вас, как у пастыря?
Иерей Стахий
— Когда люди сталкиваются с трудностями, это уже хорошо, значит, Господь посетил, как на Руси говорили. И как раз люди, которые вокруг, они могут образ Христа в себе явить, как апостол Павел подсказывает, первым христианам говорит: «Друг друга тяготы носите, и тем исполните закон Христов». И вот как вокруг есть хоть один верующий человек, который всегда как-то тебя готов поддержать, помочь, утешить, и в тяжелый момент человек, не ходящий в храм, обращается к нему просто на ряду. И вот в какой-то в очередной год своей жизни, обратившись по очередной проблеме, он как-то может дойти до храма. С какими трудностями он сталкивается? Ну, вот последняя трудность тоже в прошлом месяце. Пришла женщина в середине воскресного дня. А я уже успел из храма уехать и вернулся там по другим делам, просто там попросили приехать, причастить старушку, которую родственники привезли мне в серединке дня. Поэтому тоже маленькое чудо Божье. Все равно, если человек к Богу стремится, не сдается, то Господь ему откликается. То есть я оказался в то время в храме, когда уже в храме нет никого из священников. Хотя у нас в храме дежурит в выходные дни дежурный катехизатор, но тем не менее, он как бы подсказал, объяснил, сказал дождаться: «Вот батюшка здесь и сейчас он вам подскажет». И женщина подошла, мы с ней пообщались. Там уже о чем общались, естественно, не могу рассказать, но главное, старт какой вот у нее был сложный, потому что, она говорит: «Я пришла в восьмой храм». Она приходила и вне богослужебного времени, в середине дня. Она приходила и на службу, на вечерне в основном, и дожидалась, и подходила и на службе к батюшке, если он выглядывал на исповедь — она не очень понимала, что это там такое, и после службы дожидалась батюшек — то есть разные способы, то есть хотела. И батюшки все время торопились и в основном ей говорили: «Ну, посмотрите в интернете (называли название поисковика даже одного) и возвращайтесь, снова мы с вами пообщаемся». Поэтому, конечно, я бы советовал каждому человеку, который собирается в храм идти и, если рядом с тобой есть человек, даже чьими советами ты пренебрегал обратиться в храм, и сейчас его неудобно беспокоить. Он тебе говорил: «Ой, пойдем к батюшке», а ты отказывался 10 лет. И вот тебя действительно душа зовет, но ты не знаешь, как подступиться. Или ты пришел в храм, тоже не знаешь даже, что там делать. Вот возьми, обратись как раз к тому человеку. Пусть тебе не очень неудобно, пусть, может, ты не общаешься последние года два, пусть даже 10 лет ты с ним не виделся, со студенческих времен. Набери, позвони ему. Потому что человек, который тебя знает, который тебя все равно ценит, у которого общие воспоминания есть с тобой, ему будет легче тебе помочь. Он по крайней мере знает какой-то один храм, один приход, куда он тебя приведет, куда он тебя буквально за ручку подведет.
Н. Лангаммер
— А если нет такого человека?
Иерей Стахий
— На самом деле, как ни странно, такие люди есть у всех. Просто надо смотреть уже круг общения. Вот у нас бывают люди, с которыми мы прямо каждый день созваниваемся, бывают люди, с которыми мы там раз в недельку встречаемся, там. Бывают люди, с которыми мы, может, годами не говорим, но, как я уже сказал, теплые воспоминания сближают. То есть у нас все-таки такой процент населения, конечно, мы не берем миссионерские станы, но там и храмов нет, в отдаленных районах сибирских республик, поэтому тут немножко другая проблема. А если ты находишься рядом с храмом и просто не знаешь, с чего начать, то значит у тебя не может не быть знакомого. Потому что даже когда люди, вот просто показывает практика, приходят люди, которые хотят готовиться к крестинам, и вот думают: «Ой, батюшка, а кого бы в крестные позвать? У нас никого нет». Я говорю: ну, если нет среди людей воцерковленных друзей, то тогда возьмите, можно, во-первых, брать и воцерковлять кого-то из настоящих своих друзей. Вот давайте, привозите тоже их на беседы сюда. Либо посмотрите, может, есть у вас...
Н. Лангаммер
— Записную книжечку полистайте.
Иерей Стахий
— Даже не записную книжечку, посмотрите, коллеги, посмотрите друзья ваших родителей. Потому что крестный — это необязательно, кто ваш ровесник, с кем вы вместе будете шашлыки на дне рождения крестника. Крестный может быть человек более старшего поколения, который будет молиться, который будет подсказывать, который будет пример подавать — то есть среди друзей родителей, среди коллег. И тоже действительно таких людей находили, и говорили: «Ой, да как-то там и не очень удобно, нас позвали, а мы едва знакомы». Я говорю: «Ну вот как раз повод познакомиться». Что людей сближает? Общие интересы. А что может быть лучше общего интереса стремления к Богу.
Н. Лангаммер
— Подождите, это очень уже глубоко, это такое, когда люди уже осознанно хотят к Богу. Я, кстати, хотела задать вопрос: а почему вот эту девушку не устроил вариант прочитать в интернете, как себя вести в храме, и прийти, собственно, на исповедь и на причастие? Ей потребовался человек, то есть она восемь храмов обошла в поисках того самого проводника, который за ручку приведет.
Иерей Стахий
— Как я сказал, уже человек приходит из-за проблем. Он не приходит ради исповеди и причастия, он не знает, что это такое. Он приходит потому, что ему тяжело на душе, у него что-то в жизни случилось. И вот кому-то нужен покой просто на фоне суеты, а кому-то нужен покой на фоне очень серьезных каких-то событий. И поэтому, конечно, даже если бы она в поисковике взяла, ввела: «исповедь» и «причастие» — она бы не очень поняла, какое ко мне это имеет отношение. Потому что для того, чтобы с Господом разделить трапезу, уже надо быть с Ним знакомым хоть как-то, уже надо Ему доверять, уже надо как-то с Ним в общение вступить. Потому что у нас чаще всего как? Ну вот да, там человек решил: так, что нужно, чтобы стать настоящим православным? Надо поисповедоваться, причаститься. И человек может прийти, один раз формально там подойти, что-то там перечислить, один раз причаститься.
Н. Лангаммер
— Это я, когда меня причастили.
Иерей Стахий
— Да, вот какой-то норматив выполнить и потом пропасть. Собственно, это мы видим на примере последних пятнадцати лет, когда при Святейшем Патриархе Кирилле были введены обязательные огласительные беседы перед крестинами. Они велись везде у нас в Церкви с разной степенью интенсивности, но даже там, где они велись обязательно, и люди понимали: «Так, ладно, так и быть, дойдем». Один раз исповедовались, причащались и пропадали. То есть вот как бы выполнили некоторый норматив. Если у тебя нет стремления ко Христу, то исповедь и причастие — это ж не магический ритуал, они сами по себе тебе не помогут, если у тебя не будет стремления покаяться, поменять жизнь, если у тебя не будет стремления с Богом действительно соединиться. Тогда, может, ты подойдешь с трепетом, с уважением — необязательно, что человек причастится в осуждение в таком случае. Он просто не знает, он как бы да, вот как-то положено, вот такое важное событие. Бог будет как бы рад, раз я приду, причащусь. Ну, раз надо, рад — ну, порадовал, и хорошо. У кого-нибудь, там человек может сказать: «Вот бабушка живет там за Уралом. И вот я ее редко вижу, но ничего, она рада со мной созвониться. Но необязательно каждый раз в отпуск летать с семьей к бабушке, а не на море там детей увозить». То есть точно так же человек, может, даже который к Богу с некоторым уважением будет относиться, он может относиться и к богообщению в таинствах. Поэтому, конечно, если человеку Господь посылает какие-то проблемы, это, наоборот, милость Божья. Потому что человек может, правда, задуматься о том, как с Богом эти отношения выстраивать. Но проблема чаще другая. Потому что, когда люди имеют земные проблемы, они о Боге хоть как-то задумываются. А когда у людей, в принципе, все хорошо...
Н. Лангаммер
— Тоже иногда приходят люди.
Иерей Стахий
— Да, но тем не менее, чаще всего люди не идут, потому что не очень понимают, зачем. Вот если будет проблема, я активизируюсь. Вот в самом начале вы говорили, а так человек, в принципе, ему там спокойно. Он пришел домой, ему спокойно, ему не надо в храм заходить. Или он пришел в любимый бар, спокойный, не где там дерутся, а где так вот клубы дыма, и как-то человек сидит, и вот тоже ему вроде как-то спокойствие. Причем это может быть спокойствие, как в тонущем «Титанике» — то есть что ко дну идешь, и пир вот такой во время чумы идет. Но человек может быть спокойным, потому что душа ослеплена грехом и чего-то просто не видит и не чувствует. Но тем не менее, и таким людям можно помочь, что все-таки напомнить, что мы должны Господа тогда благодарить. Вот апостол Павел говорит: «Непрестанно молитесь. За все благодарите». Тебе ничего от Бога не надо. Слава тебе, Господи. Приди и скажи Господу спасибо, что у тебя все нормально с работой, со здоровьем, с отношениями с друзьями. Если у тебя сейчас, правда, все хорошо, так и замечательно. Не то что храм — это клуб для тех, у кого какие-то проблемы.
Н. Лангаммер
— Несчастненькие, как говорят.
Иерей Стахий
— Возрастные проблемы, там вот пенсионеры собрались. Или проблемы, дети родились, надо как-то их в жизнь запускать. Ну дай-ка их там покрестим, в поликлинику сводим и еще куда-нибудь сводим, так на ряду. А вот если человек действительно поймет, что лучше с Богом общаться куда приятнее, если ты Его не просишь, а благодаришь, то это, на самом деле, и для земной жизни ты получаешь некоторое большое подспорье, потому что Господь рад с нами общаться. Если Он видит, что мы с ним готовы общаться в благодарности, зачем Ему нам о Себе напоминать какими-то...
Н. Лангаммер
— Мы, получается, сейчас немножко пугаем, что если ты не будешь благодарить, когда тебе хорошо, то тебе пошлют неприятности.
Иерей Стахий
— Нет. Если ты не будешь благодарить, когда тебе хорошо, если ты безнадежный человек, нет, у тебя будут все успехи на земле, ты проживешь там сто лет и никаких наказаний у тебя не будет. Ты просто потом все равно в ад попадешь. А если ты не безнадежный человек, тебя Господь, по молитвам Церкви, обязательно позовет к Себе через те или иные неприятности. Поэтому как раз это не запугивание, это, наоборот, такая поддержка, говорит: ты не плохой человек. Если у тебя есть неприятности, а ты в храм не ходишь, значит Господь в тебе не отчаялся, не разочаровался, и Он понимает, что у тебя есть шанс с Ним отношения выстроить.
Н. Лангаммер
— Прекрасно. То есть мы идем в храм, чтобы решать свои проблемы. Ну, идем в лечебницу, когда нужно исцеление. Хотя не все понимаем, что за исцелением, просто за решением проблем. У меня так знакомая прошла все, что нужно, там исповедь, причастие, перестала ходить. Я говорю: «А что ты не ходишь?» Она говорит: «Ну, сейчас проблем-то как бы нет, ну что ходить-то? Сейчас все хорошо». Вика, ты когда предлагала эту тему, ты почему ее предложила? Что тебя тревожит в ней? Если у тебя как бы вопросы все решены, ты и причащаешься ходишь, и даже поешь на клиросе, и можешь прийти в храм, когда просто поговорить в тишине побыть. Ты что хотела сегодня обсудить-то еще?
В. Галкина
— Вот у меня вопрос такой возник. Недавно общалась со своей знакомой, и у нас зашла речь про веру в душе, про то, что, в принципе, никто не мешает там выйти в поле и помолиться. Мы не то чтобы начали спорить, но явно не сходились во мнениях, и тогда она у меня спросила: «Ну а вот во время ковида никто же не ходил в храм, и батюшки даже благословляли. Как ты на это смотришь?» И вот я не знаю, что на это можно ответить.
Иерей Стахий
— Возможно, она во время ковида не принадлежала к церковной общине. Потому что как во время ковида люди причащались? Батюшка заканчивал служить литургию, волонтер его сажал в машину, и он ехал по адресам людей, которые не были на пятидневной работе — это обычный будний день, а сидели по домам. Батюшка поднимался на лифте на этаж, в дверях причащал человека и шел к следующему. И, в принципе, все постоянные члены моей общины митинской, храма Воздвижения Креста Господня в Митине, где я большую часть своей священнической жизни прослужил, вот так причащались Святых Христовых Таин. Те, кто люди действительно как-то были вне церковной общины, пусть даже как-то они и заглядывали в храм, иногда исповедались, причащались, они даже знали о такой возможности, но ею не воспользовались. Потому что человек, который ходит изредка в храм на большие праздники, он, в принципе, дождался: ну ладно, в этот я не пришел, в другой приду — для него не было проблемы. Но на самом деле я видел, как люди просто некоторые плакали, так они радовались, что причащались. Да, может, это были женщины, кто более люди чувствительные, я знаю, что они более чувствительные, но это вот прямо искреннее переживание. Причем, в отличие от того, как ты приходишь и причащаешь на дому болящего или в больнице там, или на фронте, когда ты какие-то молитвы читаешь, человек все равно благодаря современным, как и ковид, такая плотность населения и такое распространение в древнем мире, где село какое-то отдаленное, туда никакая не дойдет чума. В городе она бушует, а вот в селе ее нет. А сейчас все распространяется, но зато и технологии были, и люди же смотрели трансляцию богослужения из храма. Они все вместе молились, пусть и на расстоянии. Точно так же, как у нас мамы с колясками молятся, стоя на улице и слушая, как в колонках служба идет. Нельзя сказать, что они в храме не присутствуют, что они в литургии не участвуют. Участвуют. Точно так же и те люди, которые во время ковида молились на Божественной литургии, а потом ждали священника, который их приезжал и причащал, они, конечно, приобщались Святых Христовых Таин. Более того, конечно, у нас есть такие в истории Церкви ситуации, когда вот, например, в монашестве пока еще не было священства, потому что задача у монахов и священников противоположная: у монаха — бегство от мира, у священника наоборот — служение в миру людям, конечно, монахи жили и причащались Святых Даров запасных, сами вот хранили их и ждали, пока священник к ним придет из города. Его там жена отпустит в пустыню, и он уходит там месяц в одну сторону, месяц в другую сторону идет, как бы там совершает Божественную литургию для пустынников. Собственно, из-за этого потом монашествующие священники и появились. Потому что жены перестали отпускать епископов вылавливали, говорили: куда наших батюшек в пустыню-то забрал? Да, вот давай, поставь там — Савва Освященный первый там был потом священный монах, поэтому его так и назвали, люди удивлялись. То есть, когда у человека есть стремление быть со Христом и быть, как я и в самом начале программы сказал, не только со Христом, но и со своими братьями и сестрами в общине, то для него и коронавирус не становится препятствием.
Д. Костромин
— Испытанием дополнительным.
Иерей Стахий
— Да, причем я не говорю о том, что человек там берет и где-то ищет, а где там, нарушает благословение Патриарха, и можно на службу пробраться. Ни в коем случае. Нет. Конечно, бережно, конечно, там в масочках, конечно, с минимальным контактом, но тем не менее причаститься все равно Святых Христовых Таин можно. А если, однако, вот про «бог в душе» — если у тебя в душе кто-то завелся, кто говорит: я — Бог. Не ходи в Мой дом, не причащайся Моего Тела и Крови. То, что Я тебя попросил перед тем, как идти за тебя умирать на кресте, что твори это в Мое воспоминание, Божественную Евхаристию. Бог же нас попросил: приходи, твори это в Мое воспоминание. Нет, не делай вот это на самом деле то, что это устарело, что в Евангелии, я тебе в душе говорю, — то, конечно, у тебя в душе дух, но это дух не святой. Это дух альтернативный, который выдает. Поэтому если сталкивались где-то там, может, слышали, что бывает, звонят: «служба безопасности Сбербанка» или «старший следователь» по какому-то округу, который говорит: вот, надо все сделать, на безопасный счет средства положить или пойти поджечь какое-то там заведение, — ты не верь, это не служба безопасности Сбербанка, это вовсе не старший следователь, и он не хочет решить тебе проблемы, а хочет их создать. Поэтому, если в душе кто-то завелся, то значит в этой душе как вот заводятся, где червячки, грибки и так далее, где...
Н. Лангаммер
— Там свободно, выметено.
Иерей Стахий
— Да, вот где не чищено, где грязно, это и заводится. Поэтому, скорее всего такое может завестись, если ты давно не исповедался. Поэтому скорее приходи, исповедайся, и ты увидишь, что никто тебя больше, никакая служба безопасности никакого банка не будет тебя обманывать и от Христа отдалять.
Д. Костромин
— Духовного.
Иерей Стахий
— Духовного банка.
Н. Лангаммер
— «Клуб частных мнений» в эфире на Радио ВЕРА. Мы сегодня обсуждаем тему, зачем мы ходим в храм и, собственно, как туда прийти-то первый раз. И мы — это священник Стахий Колотвин, клирик храма Ризоположения в Леонове, Даниил Костромин, заместитель председателя миссионерского отдела Московской епархии, Виктория Галкина, педагог, и я, Наталья Лангаммер. Вы знаете, очень точно, спасибо, отец Стахий, по поводу «кто-то завелся в душе». И действительно, как правило, это бывает, когда люди и не исповедовались никогда и реально не понимают, вот о чем вы говорили, зачем это вообще нужно, и не дошли до храма. Но давайте чуть дальше продвинемся, последняя четверть программы. Вы говорили про общину, отец Стахий. Бывает так, что мы начинаем приезжать в храм, чтобы увидеться с Васей, с Петей, с Сашей и немножечко забываем о подлинном смысле пребывания в храме и о подлинных отношениях со Христом. Ну, правда, согласитесь, бывает так, что мы ходим в храм, участвуем в приходской жизни, много чего делаем, но, если ты спросишь человека, допустим, меня — ну, я не буду никого осуждать: а какие у тебя отношения со Христом? То в какой-то момент, наверное, у меня их не было, и я озадачилась, когда меня спросили. А в какой-то момент, может быть, они были немножко выдуманные, как отец Андрей, ныне иеромонах Андрей, раньше отец Сергей Баранов, сказал: «С кем ты разговариваешь? Возможно, ты разговариваешь с собой». Когда ты с Богом типа разговариваешь. Но ездила я вот в воскресенье, когда звонил звонок, и просыпалась, ну, честно скажу, ради чего надо просыпаться и идти? И вот мотивация, что я увижу своих, она как-то была более дофаминной, чем история, что я должна пойти ко Христу. Ну вот так. Каюсь.
Д. Костромин
— Да, вот я хотел вот на ваш вопрос и то, что до этого вот задали. Мне кажется, что вот тут нужно постоянно себе проговаривать это. Вот Никодим Святогорец в своей «Невидимой брани» — это замечательнейшая книга, которую нужно постоянно перечитывать, сейчас мы в группе ее читаем, вот этот год. И он постоянно говорит, что перед любым делом всегда остановись и подумай, хорошее это дело или плохое. Даже если оно очевидно хорошее, все равно остановись и подумай, действительно ли хорошее. Или даже если оно очевидно плохое, остановись и подумай, действительно ли оно плохое. Потому что бывает, что мы что-то хорошее можем принять за плохое и наоборот, плохое принять за хорошее. И это учит нас осознанности. Знаешь, сейчас такое есть модное слово — осознанность.
Н. Лангаммер
— Но оно правильное, как ни крути.
Д. Костромин
— И мне кажется, вот мы, когда входим в какую-то рутину — допустим, каждое воскресенье в храм, или там что-то еще, часто у нас вот эта осознанность, улетает. Мы начинаем делать что-то машинально. И это нормально. Эта рутинность, это нормально. Поэтому, мне кажется, нужно тут каждый раз себе задавать вопрос. Завтра в храм. А зачем я пойду в храм, для чего? И отвечать себе, чтобы самое главное — встретиться с моим возлюбленным, со Христом, да, возлюбленным.
Н. Лангаммер
— Не получается ли, что я себе здесь как бы говорю: с моим возлюбленным, со Христом. Но чувствую ли я это?
Д. Костромин
— А как святые говорят, что если нет у тебя любви к ближнему, то ты делай дела любви, и постепенно Господь даст любовь за вот этот труд. С Богом же то же самое. Господь говорит: «Кто любит Меня, тот заповеди Мои соблюдет». И работает так, что, если у нас нет вот этого чувства любви к Богу, его как бы нет — ну мы не святые люди, у нас их нет. Мы должны себе признать, что у меня нет вот такого, так скажем, такое пафосное слово, да, влюбленности во Христа, как было у святых. Вот Паисий Святогорец, он говорит: «Господи, люблю Тебя», — у него слезы текут. У нас такого нет. Но мы хотим этого? Хотим.
Н. Лангаммер
— Хотим.
Д. Костромин
— Хотим. А как нам это приобрести? Вот по такой же схеме: делай дела любви. Вот ради Бога уже тут. Не ради ближнего, а ради Бога. И тогда Господь, видя твое усердие, что ты хочешь эту любовь к Нему возыметь в сердце, вот это пламя чтобы у тебя зажглось, Он тебе ее даст. Но потрудись для этого. И вот тут ответ на вопрос вашей подруги, что зачем ходить? Потому что это вот живые отношения. Вот через это мы Богу показываем, что мы Его действительно любим. Потому что апостол Иоанн Богослов говорит: «Будем любить не словом или языком, но делом и истиною» — то есть такой принцип, что любовь, она не на словах, а в делах. Это состояние не чувств, а это состояние воли. Если там юноша влюблен в девушку, то он должен как-то показывать, там знаки внимания — цветы, конфеты там, не знаю, что-то еще. Там общаться с ней, узнавать о ней, может, даже какие-то подвиги, знаете, они там стоят там, залазят куда-нибудь там...
Н. Лангаммер
— Да, серенады поют.
Д. Костромин
— Серенады поют. И это будет нормально. А если этого нет, то как бы женщина, девушка, она вправе усомниться вообще.
Н. Лангаммер
— Можно я от лица подруги возражу? Можно делать дела любви, многие люди делают — и волонтерами работают, и помогают другим. И снова вопрос, с которого мы начали: а зачем мне при этом идти в храм? Я же могу как бы и в поле помолиться, и пойти людям добро сделать, и с Богом поговорить. И снова вопрос: зачем тогда мы идем в храм?
Иерей Стахий
— Порядок бьет класс. Если ты даже очень одаренный человек, но если ты свои навыки не прокачал — как такое слово молодежного сленга, да, то в таком случае ты все равно проиграешь порядку. Это касается любого направления. Если у тебя есть музыкальная одаренность, но ты не играл каждый день, то, конечно, человек менее одаренный, он не достигнет тех же вершин, что вот просто гений музыки, скрипки, фортепиано, композиторского там искусства, но тем не менее он будет тебя лучше. Точно так же со спортивными навыками. У кого-то есть, Господь дал крепкий организм, какие-нибудь реакцию, скорость реакции повышенную, скорость, просто выносливость, силу там взрывную обычно. Но если не будет труда, если не будет системного труда, причем не раз, что где-то ты вот что-то там взял и пожонглировал гирями, а потом вообще не вспоминал о спорте, то, конечно, тоже ты проиграешь. Точно так же и в делах любви. Ну, это мы можем не только спорт, музыка и про обычное там высшее образование. То есть каждый вот человек, который нас слушает, может вспомнить свою профессию, которой он занимается, вспомнить те знания, которые он ради профессии получает и вспомнить, что да, у меня есть такие-то способности, что раз я там с людьми общаюсь, может, я общительный, раз я, наоборот, беру и не люблю с людьми общаться, но сижу, корплю над какими-то циферками, значит, есть тоже это некий навык, не у каждого есть это, но я его смог развить и прокачать благодаря тому, что был системный подход. В том числе меня где-то направляли и не особо спрашивали, где-то родители направляли. А где-то кто-то может и вспоминать, и как же, почему меня родители взяли и в советские годы не довели еще дальше через квартал до школы, где английский можно было выучить. А я ходил в обычную районную, и приходилось уже с детьми там на руках ходить и учить после работы английский, чтобы как-то по работе продвинуться. То есть тоже люди вспоминают, что что-то в детстве недодали. Поэтому точно так же и когда родители дают детям возможность к Богу приблизиться, вот этот системный подход к наследию жизни вечной и единства с Богом, то, конечно, это будет преимущество. Но если тебе его даже не дали, то никогда не поздно начать. Если ты собираешься, тебе понравилась даже какая-то профессия, какое-то дело, и ты в любом возрасте начинаешь им занимаешься, и ты преуспеваешь. Понятное дело, если у тебя есть какая-то одаренность, и ты смотришь: ну, какой же я со стороны молодец! Еще лукавый из души шепчет, говорит: «Смотри, какой молодец, ты бомжей ходишь кормить. И вот как бы зачем тебе Бог? Вот эти, они в храм ходят и хоть бы по бомжу в неделю покормили. А так вообще не набирается у них вот процентность бомжей кормления к дням по отношению с тобой, они все там проиграют, эти православные христиане. Если бы они в храм не ходили, у них бы наоборот график бы там лучше был, вот сравнительно бы вырос». Но в том-то и дело, что у тебя это момент порыва: когда ты в ресурсе, ты приходишь и кормишь, а когда не в ресурсе — нет. А как раз тот самый настоящий ресурс, который дает силы постоянно в любви пребывать, в том числе и в любви ближнему, в любви Богу — это Сам Бог, который источник любви. Поэтому, если ты с Ним выстроишь нормальные системные отношения, то, конечно, тебе будет легче в любви возрастать и к Богу приближаться и наследовать жизнь вечную. Потому что, когда на Страшный суд пришли грешники, они сказали: «Господи, да где мы там, кому не помогли?» Самое главное, пришли грешники второго уровня, которые говорят: «Не, Господи, мы прочитали евангельскую притчу, где сказано: надо малым сим помогать. Поэтому мы тоже там как бы вот и на благотворительность сдавали, и бомжей кормили, и так далее. Поэтому ну мы-то уж точно прошли фейс-контроль». И Господь говорит: «Я не знаю вас. Вы кто такие? Я вас не видел никогда». То есть недаром, что Господь Иуде-то говорил и другим апостолам: «Нищих всегда имеете с собою, Меня не всегда». И говорят: «Ой, Господи, оказывается, надо не по одному евангельскому отрывку, по притче о Страшном суде, оказывается, и по этому тоже надо было учитывать. А почему же нам никто не объяснил?» Так ты не приходил, и тебе никто не объяснил. Приходи, и тебе действительно станет понятно, как к Богу приближаться. Кроме того, любовь к Богу, вот как раз вот эти там чувства, беседа с собой, о чем вот вы говорили, мы видим, что мало ли, это только чувства, эти чувства меня обманывают. Но недаром поэтому Господь и заповедь любви, Он говорит ее так всеохватывающе. Он говорит: «Возлюби Бога всем сердцем, всею душою, но также мыслью и помышлением». Если у тебя не хватает чувства, ты встаешь и вот думаешь: «Как, зачем я завтра пойду в храм? Ну ничего я не чувствую, да неохота». Вот тоже у священника, например, такое бывает. Бывает день, когда у тебя совсем другие проблемы, когда там выпало много служб. Когда ты знаешь, что завтра будет храм пустой, то есть как бы вот ты, может, куда больше возьмешь и чего-то успеешь сделать полезного, если не будешь служить. А тут нужно совершить Божественную литургию, которая вот, по идее, это такая вершина вершин. Но и такая проблема бывает, и у тебя чувства твои просели в любви к Богу. Но ты Его еще любишь своими мыслью и помышлением. И разум, вот это разум и чувства. Кто только об этом не говорит, кто только как их не склоняет. Но и здесь, и стремление к Богу — это тоже точка опоры. И ты понимаешь: «Да, действительно нужно, это большое как бы счастье. Кто-то, хоть один человек придет». И всегда обычно, когда такие вот у меня мысли бывают, и приходишь, и действительно там будняя служба, и все на дачах, разъехались и никого нет. И придет один человек, и он подойдет, он, может, не был полгода на исповеди. Или постоянный прихожанин, который подходил к тебе каждые две недели и перечислял. А тут он видит, он просто стесняется, потому что длинная очередь. А то видит, что никого нет, он говорит: «Ой, батюшка, отпуск у меня, вот сейчас спокойный день, раз никого нет, можно я еще вот спрошу?» И выясняется, что у человека тоже такие проблемы, переживания, которые он немножко просто по скромности как бы не поднимает, чтобы не отягощать тех, кто вместе с ним в храме молится, опять же из той самой, из общины любви. И поэтому его Господь в этот день привел, и священника, который думает: «Ну вот, что я там как бы пришел там, для кого служить». И тут как раз вот это нет этого противопоставления служению Богу и людям. Служение Богу и людям, то есть полное исполнение заповеди любви, возможно только в Церкви.
Н. Лангаммер
— Вы знаете, очень важный момент в этой программе прозвучал. Я все думаю про людей, которые стоят на пороге и боятся зайти в храм. Действительно повспоминать, поискать среди окружения воцерковленного человека. Я именно так в храм и пришла. Я нашла где-то в соцсетях, только появившихся тогда, фотографию однокурсницы, которая была в косыночке. Вот для меня это был маркер такой, что, вероятно, она верующая. Она сказала, что да, и она меня привела к своему духовнику. Конечно, это немножко смущает, что так сложно войти в храм. Может быть, есть какой-то еще вариант, не знаю, как минимум, вечером в субботу дождаться — в субботу всегда батюшки есть, дождаться священника и задать ему свои вопросы. Я надеюсь, что остальные какие-то варианты, зачем идти в храм и как идти в храм, мы сегодня озвучили. Это был «Клуб частных мнений» на волнах Радио ВЕРА. Мы сегодня говорили на тему: «Зачем мы ходим в храм». Мы — это отец Стахий Колотвин, клирик храма Ризоположения в Леонове, а также Даниил Костромин, заместитель председателя миссионерского отдела Московской епархии, и Виктория Галкина, педагог. И я напоминаю, что нашу программу можно не только слушать, можно ее смотреть на сайте https://radiovera.ru/, и в нашей группе ВКонтакте будет выложена видеоверсия. «Клуб частных мнений» вернется в эфир через неделю, в воскресенье в 18:00. А на сегодня я, Наталья Лангаммер, с вами прощаюсь. Всего доброго, до свидания.
Иерей Стахий
— С Богом.
Д. Костромин
— До свидания.
Н. Лангаммер
— До свидания.
Все выпуски программы Клуб частных мнений
- «Детские травмы». Священник Дмитрий Кузьмичев, Ника Кузьмичева, Анна Леонтьева
- «Богооставленность». Священник Дмитрий Полещук, Евгения Ульева, Нина Гармаш
- «Исповедь». Священник Сергий Тростинский, Евгения Ульева, Ольга Кутанина
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Второе послание к Фессалоникийцам святого апостола Павла

Апостол Павел. Худ.: Джованни Франческо Барбьери
2 Сол., 274 зач. I, 10 - II, 2

Комментирует священник Стефан Домусчи.
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА, священник Стефан Домусчи. Может ли человек быть достоин Бога? Ответ на этот вопрос звучит в отрывке из 1-й и 2-й глав 2-го послания апостола Павла к Фесалоникийцам, который читается сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Глава 1.
10 когда Он приидет прославиться во святых Своих и явиться дивным в день оный во всех веровавших, так как вы поверили нашему свидетельству.
11 Для сего и молимся всегда за вас, чтобы Бог наш соделал вас достойными звания и совершил всякое благоволение благости и дело веры в силе,
12 да прославится имя Господа нашего Иисуса Христа в вас, и вы в Нем, по благодати Бога нашего и Господа Иисуса Христа.
Глава 2.
1 Молим вас, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа и нашем собрании к Нему,
2 не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами посланного, будто уже наступает день Христов.
Разговоры о достоинстве человеческой личности звучат в нашей речи довольно часто, хотя мы далеко не всегда это замечаем. Задумывается человек о том, что зарплата, которую он получает, не соответствует тому, сколько он трудится, и у него возникает мысль: «я достоин большего». Не нравится кому-нибудь дом, в котором он живёт, и он думает: «я достоин лучшего». И так со всем, вплоть до людей, с которыми мы соприкасаемся. Если мы присмотримся к своей жизни, мы увидим, что в нашем сознании всё время работают весы, с помощью которых мы взвешиваем всё, с чем сталкиваемся, всё, что входит в нашу жизнь. Но кто нам сказал, чего мы на самом деле достойны? Какими критериями мы пользуемся, чтобы это определить? Я понимаю, когда христиане говорят, что человек достоин чего-то высокого: они хотя бы верят, что он сотворён по образу Бога, а значит, стремится соответствовать не просто высокому, но высочайшему статусу. Однако, когда говорят, что человек появился в мире случайно и представляет собой чуть ли не особо адаптированную и мозговитую обезьяну, совершенно непонятно, чего он достоин. Жизни в саванне под деревом? Средневекового замка в горах или домика на 6 сотках? Каковы критерии? Поведение? Усилия? Кто может посчитать, как соотносятся ценности подвига и подвижничества? Кто каким наградам соответствует? В мире случайностей всё относительно.
В отрывке, который мы сегодня услышали, апостол Павел тоже говорит о достоинстве. Как человек верующий, он, конечно, говорит о христианском достоинстве учеников, то есть об их соответствии Христу. Именно Христос, Господь и Богочеловек, оказывается для верующего критерием достойной человеческой жизни. При этом апостол выражается удивительным образом. Он говорит, что Спаситель придёт прославиться во святых и явится дивным во всех уверовавших в Него. И здесь важно обратить внимание, что речь идёт не просто о прославлении святыми и верующими Того, Кто явился перед ними в виде какого-то объекта поклонения. Апостол пишет, что Господь прославится во святых и явится во всех уверовавших. Они в свою меру жили, как Христос, и во втором пришествии Он будет в них, их жизнь будет жизнью вместе с Ним и в Нём. Но разве может любой человек соответствовать Христу и быть достойным Бога? Думаю, ответ очевиден: нет. Сам человек никогда Богу соответствовать не может. Но Павел и не пишет об этом. Он говорит, что молится за фессалоникийцев, как и за всех верующих, конечно, чтобы Бог соделал их достойными, то есть соответствующими их призванию. Не они стали достойны, а Он соделал достойными их и, по выражению апостола, «совершил», то есть, говоря современным языком, «довел до совершенства» их благое и свободное стремление к добру и дело их веры, чтобы в итоге все исполнились славой и благодатью во Христе Иисусе. Что же во всей этой истории имеет отношение к современному верующему? На первый взгляд может показаться, что практически ничего, так далеки мы по своим ощущениям от апостола Павла и фессалоникийской общины. Но на самом деле всё, потому что, несмотря на без малого 2000 лет, которые нас разделяют, мы в той же Церкви, мы причастны тому же Господу Иисусу Христу и также надеемся, что Он соделает нас достойными нашего христианского призвания.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Псалом 56. Богослужебные чтения
Могут ли в жизни беда и хвала идти рука об руку? Кажется, что вроде бы как нет. Однако 56-й псалом Давида, который читается сегодня в храмах за богослужением, именно о том, что в жизни верного Богу человека — такой неожиданный «дуэт» совершенно возможен.
Псалом 56.
1 Начальнику хора. Не погуби. Писание Давида, когда он убежал от Саула в пещеру.
2 Помилуй меня, Боже, помилуй меня, ибо на Тебя уповает душа моя, и в тени́ крыл Твоих я укроюсь, доколе не пройдут беды.
3 Воззову к Богу Всевышнему, Богу, благодетельствующему мне;
4 Он пошлтё с небес и спасёт меня; посрамит ищущего поглотить меня; пошлёт Бог милость Свою и истину Свою.
5 Душа моя среди львов; я лежу среди дышущих пламенем, среди сынов человеческих, у которых зубы — копья и стрелы, и у которых язык — острый меч.
6 Будь превознесён выше небес, Боже, и над всею землею да будет слава Твоя!
7 Приготовили сеть ногам моим; душа моя поникла; выкопали предо мною яму, и сами упали в неё.
8 Готово сердце моё, Боже, готово сердце моё: буду петь и славить.
9 Воспрянь, слава моя, воспрянь, псалтирь и гусли! Я встану рано.
10 Буду славить Тебя, Господи, между народами; буду воспевать Тебя среди племён,
11 ибо до небес велика милость Твоя и до облаков истина Твоя.
12 Будь превознесён выше небес, Боже, и над всею землёю да будет слава Твоя!
Для начала вспомним контекст прозвучавшего псалма. Царь Саул ищет Давида, чтобы его убить. За царём — власть и отборное войско. У Давида тоже есть люди, но их жизнь проходит в бегстве, среди пустынных гор и временных убежищ. Пещера даёт им укрытие. И однажды именно в эту пещеру входит Саул. Теперь жизнь преследователя оказывается в руках преследуемого. Давиду предстоит решить: или убить Саула, и тем самым избавить себя от угрозы собственной жизни — или же великодушно даровать ему жизнь с надеждой, что Саул образумится и перестанет видеть в Давиде исключительно соперника, врага — каковым Давид, конечно же, не был. Давид решается на совершенно безумный с точки зрения житейской логики поступок: он... отрезает часть одежды Саула, чтобы тем самым показать ему, насколько он был близок, и... не трогает его, тем самым упуская уникальный шанс расквитаться с обидчиком.
Почему Давид так поступает? Он абсолютно, целиком доверяет Богу свою жизнь и все её обстоятельства — и учится, как бы сегодня сказали, «несимметричным ответам». Вместо мести — прощение, вместо обиды — великодушие. Оставляя в живых Саула, Давид тем самым его отдаёт на суд Божий — не дерзая самому становиться судьёй.
Что в итоге получает Давид? Это очень точно отражено в словах псалма: «готово сердце моё, Боже, готово сердце моё!» Что это означает? Великодушный поступок изымает Давида из привычной житейской повседневности; он словно бы «приподнимает» его от земли, от склок и наветов, от погони и преследования — словно бы он теперь смотрит на всё это с высоты, и перестаёт быть внутри человеческого мельтешения. Так же, как совершенно меняется восприятие окружающего мира, когда мы поднимаемся ввысь на самолёте, и мы понимаем, что нас там, на земле, теперь уже нет — мы в полёте, и можем спокойно наблюдать за происходящим внизу, словно за какой-то детской игрой, — так и Давид, уподобляясь Богу в милости, обретает возможность с распахнутым верой навстречу Господу сердцем быть внутренне свободным от обиды, злобы, гнева — всего того, чем одержим его противник.
Вот так и получается, что беда и хвала Богу в истории Давида оказались не просто переплетены воедино — но и действительно «шествуют неразлучной парой»! Так что, когда и в нашей жизни начинают сгущаться тучи, — самое время снова и снова читать 56-й псалом Давида и учиться у него, как саму безнадёжность можно переплавить верой в очень мощный и позитивный актив!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Николай Бердяев «Я и мир объектов»
В этом выпуске программы «Истоки» Константин Мацан и Максим Печенкин размышляли над смыслами философско-богословского труда выдающегося русского философа Николая Александровича Бердяева «Я и мир объектов. Опыт философии одиночества и общения», в котором автор рассматривает взаимодействие как бы двух миров: мира субъектов, связанного со свободой, духом и личностью, и мира объектов, т.е. мира вещей.
Ведущие: Константин Мацан, Максим Печенкин
Все выпуски программы Истоки
- Николай Бердяев «Я и мир объектов»
- «"Слово о законе и благодати" святителя Илариона Киевского»
- «Иван Ильин. „Аксиомы религиозного опыта“»
При грантовой поддержке международного грантового конкурса «Православная инициатива – 2026»











