«Гуманитарная помощь в Москве». Елена Холодова

Гостьей программы «Делатели» была руководитель центра социальной и гуманитарной помощи Синодального отдела по благотворительности и социальному служению Елена Холодова.

Наша гостья рассказала о своем удивительном пути к вере и социальному служению, о том, как неожиданно для всех решилась оставить стабильную и прибыльную работу и начать работать в сфере благотворительности, и как для нее связаны помощь другим и вера. Разговор шел и о том, как появился церковный центр социальной и гуманитарной помощи, кто и с какими вопросами и трудностями может туда обратиться, каким образом помощь оказывается, а также как каждый желающий может сделать доброе дело для нуждающихся, и почему это важно.

Ведущий: пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности Василий Рулинский

---

В. Рулинский

— Добрый вечер, дорогие друзья! Сегодня «Делатели» на Радио ВЕРА. Мы говорим в этой программе с теми людьми, которые посвятили свою жизнь делам милосердия и которые связаны напрямую с социальным служением Церкви. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. И у нас в гостях сегодня Елена Холодова — руководитель Центра социальной и гуманитарной помощи Синодального отдела по благотворительности. Елена, добрый вечер!

Е. Холодова

— Добрый вечер, Василий, добрый вечер, друзья!

В. Рулинский

— Сегодня мы будем говорить о работе вашего замечательного центра. Этот центр, прежде всего, связан с передачей гуманитарной помощи нуждающимся людям, продуктов питания, одежды. То, что, казалось бы, для многих людей сегодня является настолько уже решённым вопросом, что, кажется, что, может быть, и не требуется даже про это сильно думать. Но оказывается, что прямо в городе Москва есть люди, которым эта помощь очень нужна. Давайте начнём с самого основного: как появился этот центр, который вы возглавляете, и кому вы помогаете?

Е. Холодова

— Гуманитарный центр первоначально был частью проекта «Дома для мамы». И основными его подопечными как раз были беременные кризисные, одинокие мамы, их детки. Но вот пять лет назад приняли решение сделать Гуманитарный центр самостоятельным проектом. И, соответственно, перечень подопечных возрос. Сейчас, на сегодняшний момент, в нашем центре зарегистрировано 12,5 тысяч семей. Это огромное количество людей, то есть более 50 тысяч человек на сегодняшний момент.

В. Рулинский

— И это город Москва — напомним ещё раз.

Е. Холодова

— Это только Москва. И здесь не учтена как раз-таки основная категория наших подопечных — это беженцы. Это только те подопечные, которые были первоначально, до начала всех этих событий в нашей стране. То есть сейчас это многодетные семьи, семьи, в которых есть либо ребёнок с инвалидностью, либо кто-то из родителей с инвалидностью. Продолжаем оказывать помощь кризисным беременным, одиноким мамам или одиноким папам. Также присоединились сюда пенсионеры, чья пенсия ниже прожиточного минимума, и студенты иногородние, которые получают бесплатное высшее образование, потому что это, как оказалось, тоже очень сильно незащищенная категория. Потому что в Москву приезжает очень много талантливых, умных ребят из регионов, и, соответственно, родители не имеют возможности им помогать. И вот мы эту категорию тоже поддерживаем. И вот с 2022 года основной частью наших подопечных являются ещё и беженцы.

В. Рулинский

— Вот вы назвали эти категории людей. Действительно, за этими категориями, конечно же, конкретные судьбы. Когда мы в целом говорим про гуманитарную помощь, представляется что-то из 90-х в сознании, когда вот эти очереди за всем, дефицит или отсутствие даже всего, что можно даже найти сегодня, практически ничего тогда не было. Гуманитарная помощь — это, в общем-то, для многих было таким спасением, чтобы выжить. А сегодня вроде как проблема вот эта, мне кажется, для многих людей как будто решена, кажется решённой уже. И вот хотелось бы поподробнее у вас узнать, как люди оказываются в этой ситуации. Каким образом сегодня в Москве, в достаточно благополучном городе, выясняется, что 50 тысячам человек не хватает денег на продукты и одежду. Мы услышали про студентов, которые приехали сюда, в Москву, и не хватает денег, чтобы жить, потому что стипендия, может быть, не позволяет. Это понятно. Это основная категория, или ещё есть какие-то категории, самые, что называется, нуждающиеся? И как они оказываются в этой ситуации? Давайте вот про это, может быть, попробуйте рассказать.

Е. Холодова

— На самом деле все по-разному. Когда нам говорят, в чём нуждаются больше всего люди, или что пожертвовать, всегда говорю о том, что сложно в этом определиться, как и с той категорией, которой больше всего нужна помощь. Знаете, у опытных водителей есть такое, так сказать, правило: когда что-то случается, заносит, ты теряешь управление автомобилем, нужно смотреть не туда, куда тебя несёт, а вот на какую-то точку опоры, сосредоточиться; и тогда тебя, как говорится, руки сами выведут в безопасное место. Вот для многих людей наш Гуманитарный центр как раз становится этой точкой безопасности, куда он, когда в жизни происходят какие-то события, а они всякие разные бывают, допустим, у кого-то сложный диагноз у ребёнка появляется, кто-то теряет работу, у кого-то развод — на самом деле очень много разных совершенных событий, из-за которых у человека уходит почва из-под ног. И я всегда говорю о том, что на самом деле Гуманитарный центр не про вещи и продукты, а он про эту точку безопасности, самую понятную для человека, куда можно обратиться, то есть это первый шаг, куда человек приходит.
У нас была такая история: в самом начале моего пути работы в Гуманитарном центре, когда к нам обратилась женщина. Она зашла, такая скромная, такая очень испуганная, даже можно сказать, она плакала всё время. И в разговоре с ней выяснилось, что она замужем, прекрасная семья, у неё двое детей. Один ребёнок, как раз это был август уже, должен был пойти в первый класс, второй ребёнок должен был пойти в детский сад. И они с супругом принимают решение взять ипотеку, потому что жена выходит на работу. И в этот момент она узнаёт о своей третьей беременности. И, соответственно, все её планы на то, что они смогут выплачивать с помощью её зарплаты ипотеку, что один ребёнок в школе, другой в садике, всё рушится. И она принимает самое страшное решение для женщины — прервать беременность. Она приходит с этим решением в женскую консультацию и встречает там женщину, которая рассказывает ей про наш Гуманитарный центр. Она говорит ей, что вы обратитесь туда, там помогут, там вам всё соберут. И вот она приходит.

Хочу ещё сказать о том, что очень тяжело людям просить, потому что это такое мужество нужно иметь — прийти и попросить помощи. Потому что, мне кажется, оказывать помощь намного проще, чем её просить. И она вот очень стыдливо, очень так извиняясь, говорит, что не знает, что ей делать. Мы, естественно, помогли собрать ребёнка в первый класс, мы помогли собрать мальчика второго в детский сад. И мы собрали ей всё для первого времени на ребёнка, который должен родиться. И вот уже маленькому мальчику, Алёшке, 4 года, они к нам приходят уже в статусе многодетной семьи, мы им продолжаем помогать. Но, казалось бы, она обратилась просто за вещевой и продуктовой помощью, а оказалось, что это спасение человеческой жизни. И таких случаев очень много, когда человек просто теряет вот эту почву под ногами, когда он не понимает, куда ему обратиться, даже сначала не понимает суть проблемы — что ему нужно решить. Вот эта точка опоры, когда закрываются его базовые потребности — это он не останется голодным и он не останется раздетым. То есть вот это какой-то остров безопасности закрывает эту потребность, и уже может спокойно думать о том, как ему восстановить документы, устроиться на работу, решить проблему с лечением, с разводом, с алиментами и так далее, потому что он уже как будто бы успокоился немного.

В. Рулинский

— Всё-таки я такой человек упрямый, если говорить про тенденции: какой категории, если так можно сказать, подопечных становится больше? Вот вы работаете уже не первый год, какую динамику вы видите?

Е. Холодова

— Если не считать категорию беженцев, в которой, безусловно, огромное количество, очень много людей с инвалидностью, одиноких, очень много родителей. Скорее всего, вот это основные категории. Пенсионеры не так часто встречаются, потому что всё-таки у пенсионеров, кто с московской пенсией, у них всё более-менее хорошо. А вот те люди, которые приехали в Москву и получают пенсию как раз региональную, они, конечно, за чертой, так скажем, бедности находятся.

В. Рулинский

— Вы уже немножко упомянули про то, как вы выдаёте помощь. Можно уточнить, какие должны быть условия для получения помощи? Грубо говоря, если человек просто придёт, обратится, и у него ничего нет, подтверждающего его нуждаемость, скажем так, получит ли он эту помощь? И какие вы ставите базовые условия для получения?

Е. Холодова

— Первоначально любой человек, обратившийся в Гуманитарный центр наш, может получить разовую помощь. То есть вот он приходит первый раз и рассказывает нам любую историю, что многодетная семья, или что он в разводе и так далее. То есть мы не отказываем никому,

первый раз мы оказываем помощь всем, любому человеку, который обращается в Гуманитарный центр. Но для того, чтобы человек всё-таки стал нашим постоянным подопечным и получал эту помощь ежемесячно и в полном объёме, в том объёме, которым именно нуждается, тогда мы просим человека подтвердить его статус. Соответственно, если это многодетная семья, то это свидетельство о многодетности. Если у кого-то из членов семьи есть инвалидность, то это справка об инвалидности, ну, или о размере пенсии. То есть это очень скромный такой пакет документов, который позволяет нам понять, к какой категории относится подопечный и насколько, каким объёмом помощи мы должны его будем обеспечивать. И, соответственно, после предоставления этих документов человек, получает у нас ежемесячную продуктовую и вещевую помощь, в зависимости от потребностей его.

В. Рулинский

— Часто люди, далёкие от Церкви спрашивают: а вы всем помогаете, без разницы, церковный человек, не церковный? Как у вас эта ситуация?

Е. Холодова

— Да, у нас абсолютно нет никаких критериев, ни по принадлежности к религии, ни по национальности. То есть разные конфессии, разные национальности.

В. Рулинский

— Мусульмане приходили за помощью?

Е. Холодова

— У нас очень много подопечных мусульман.

В. Рулинский

— Да? Расскажите, кто эти люди.

Е. Холодова

— Это люди, в основном, приезжие, многодетные семьи, у которых, как правило, работает только папа, а мама с огромным количеством детей. И для них, конечно, безусловно, скорее всего, даже не продуктовая помощь... Но я вообще считаю, что вещевая помощь намного значительнее помогает семьям, чем продуктовая. Потому что всё-таки продуктовый набор ограничен, и он не так сильно влияет, то есть там очень стандартные гречка, рис, макароны. И он по стоимости, конечно же, не может обеспечить семью на целый месяц. Всё равно семье нужно будет тратить свои денежные средства на покупку продуктов каких-то. Это просто базовый такой минимум, который поддерживает человека. А вещевая помощь, конечно, безусловно, для семьи из пяти детей — пять курток, пять пар обуви и так далее, то есть если их собрать, то это огромное количество сэкономленных денег, которые, в том числе, можно потратить на продукты питания. Потому что стоимость этих вещей намного больше, и ты их не расходуешь каждый месяц. То есть ты берёшь куртку, и она у тебя и на следующий месяц и так далее, то есть пока ребёнок не вырос, он ей может пользоваться. Поэтому, безусловно, вещевая помощь огромную поддержку семьям даёт, и мусульманам в том числе.

В. Рулинский

— А мусульмане не смущаются тому факту, что они приходят именно в церковный центр за помощью?

Е. Холодова

— Нет. Поздравляют нас с православными праздниками. Всё прекрасно.

В. Рулинский

— Интересно. Спасибо.

В. Рулинский

— Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА. Мы говорим сегодня с Еленой Холодовой, руководителем Центра гуманитарной помощи Синодального отдела по благотворительности. Если у вас есть желание поддерживать дела милосердия Русской Православной Церкви, это можно сделать, отправив СМС по номеру 3443 со словом «отдел», поставить пробел и написать сумму. Например: отдел 300. Эти средства пойдут на уставную деятельность Синодального отдела по благотворительности. А собственно сам Центр гуманитарной помощи Синодального отдела по благотворительности находится по адресу: улица Николоямская, дом 49, строение 3, город Москва. Поэтому мы сразу давайте обозначим, Елена, также время работы центра и поговорим о том, какая потребность в помощи у самого центра. Давайте вначале время ещё обозначим, пожалуйста.

Е. Холодова

— Мы работаем ежедневно. Единственное, что в субботу и в воскресенье мы работаем только на приём гуманитарной помощи, но не на выдачу. С понедельника по пятницу мы принимаем подопечных с 10-и до 18-и. И в субботу и в воскресенье мы принимаем гуманитарную помощь с 12-и до 16-и.

В. Рулинский

— И ещё раз: улица Николоямская, дом 49, строение 3. Мы немножко поговорили о том, как устроен механизм определения, кому выдавать помощь. Давайте немножко ещё представим для наших радиослушателей, что по сути представляет собой Центр гуманитарной помощи. Я, как человек, не раз там бывавший, немножко вам помогу, расскажу про то, в каком он здании находится. Здание удивительное, оно передано было в безвозмездное пользование Церкви со стороны Департамента соцзащиты города Москвы, и оно историческое. По-моему, XVII век, да? Е. Холодова

— XVII век, палаты Птицына.

В. Рулинский

— Палаты Птицына — это такой, видимо, боярин был, и у него, в общем-то, очень хорошие палаты даже по нынешним временам. Такие замечательные своды красивые, такие двери деревянные с запорами железными старинными. Это действительно производит впечатление какого-то исторического такого культурного объекта. Но это так и есть. И Центр гуманитарной помощи находится на цокольном этаже. И устроены, получается, по двум сторонам разные два направления работы. Давайте расскажем о том, как это всё у вас сейчас выглядит и устроено. Е. Холодова

— Да, здание у нас на самом деле действительно уникальное. И любой человек, заходящий туда, ощущает вот эту атмосферу истории. На самом деле Птицыны тоже были благотворителями.

В. Рулинский

— А, вот как — есть преемственность.

Е. Холодова

— Да, и мы продолжаем это дело. Надеюсь, неплохо, и там нас одобряют. Действительно, само расположение внутри центра как раз-таки вносит свои коррективы на то, чтобы было такое разделение. С одной стороны мы выдаём помощь, получается, а с другой стороны мы её принимаем. Это было сделано как раз-таки для удобства, потому что очень маленькие проходы, очень маленькие дверки у нас. Само помещение действительно небольшое для такого огромного количества людей. И для того, чтобы была возможность заносить большие объёмы не через наших посетителей, как раз разделили два входа. И с одной стороны приходят наши подопечные, где они получают помощь, а с другой стороны мы как раз принимаем помощь от наших благотворителей.

В. Рулинский

— И отдельное, мне кажется, важное такое новшество, которое отличает церковные социальные проекты от обычных проектов, связанных с гуманитарной помощью, это уважение к человеку. Мы стараемся всё-таки сделать так, чтобы человек, попадая в Центр гуманитарной помощи церковной, не чувствовал себя в каком-то смысле уязвлённым своей нуждаемостью. Всё представлено как в таком магазине: ты можешь выбрать, померить. И нет ощущения, знаете, плохих секонд-хендов 90-х, когда всё перебирается. Здесь действительно всё на вешалках, красиво, чинно находится, и можно выбрать без какого-то унижения для человека. Это важно.

Е. Холодова

— Это была основная задача, да.

В. Рулинский

— И я так понимаю, что вы именно это транслируете в регионы. Потому что для многих епархий именно ваш центр является в каком-то смысле показательным, да?

Е. Холодова

— На самом деле, когда я пришла туда руководителем, это была, конечно, не самая главная задача, но одна из. Мы даже в разговоре не употребляем слово «склад», мы называем это «центр». Потому что, как я уже сказала, для человека просить очень сложно. И эта категория людей очень уязвлена. Даже если произносить слово «благотворитель» — это человек, который что-то приносит. И проситель — уже даже тут...

В. Рулинский

— Униженное как будто состояние, да.

Е. Холодова

— Вот какое-то положение, уже чуть-чуть по социальному статусу ниже. И, конечно, очень многим людям на самом деле тяжело просить. Вот я на самом деле тот человек, который тоже просить не умеет. Это мужество нужно, смирение нужно. То есть признать даже не ошибку, потому что иногда это вообще никак от людей не зависит — вот эта сложная ситуация с каждым из нас может случиться. Но всё равно человек чувствует себя чуть-чуть униженным, чуть-чуть как будто бы ему стыдно за его положение. И мы в своём Гуманитарном центре всё стараемся делать для того, чтобы у человека такого ощущения не было. У нас все одинаковые вешалки висят на одинаковом расстоянии, повёрнутые в одну сторону, как в магазинах всё развешано. У нас везде стоят какие-то коллекции матрёшек, чтобы человек приходил, у него отдыхал взгляд, его душа отдыхала, чтобы он в таком расслабленном состоянии был, чтобы он не копался в каких-то коробках, чтобы он вот эту кучу одежды где-то там не перебирал и так далее. Это очень важно.
Даже был такой случай, когда я работала 31 декабря, перед Новым годом. После обеда уже все режут оливье, никого нет. И пришла женщина, говорит, что она одинокая, ей дома не с кем... и вот она пришла. И вот она ходила, как в магазине, что-то там смотрела, что-то выбирала себе, подбирала. То есть многие люди, которые к нам обращаются, как домой туда приходят, они там отдыхают, действительно им там хорошо. Если у них нет возможности прийти в магазин и что-то купить, они знают, что они могут прийти и выбрать, не теряя собственного достоинства, как раз себе какую-то вещь. И как раз-таки из-за этого у нас такое отношение, и мы очень большую работу с жертвователями проводим. Потому что, к сожалению, это самая большая проблема всех гуманитарных центров. Очень многие специалисты, соцработники приезжают к нам на обучение из епархий.
И проблема эта стоит — что у нас люди не умеют жертвовать. Они не понимают, что у Гуманитарного центра нет задачи собрать все ненужные вещи с Москвы и Московской области. А основная задача Гуманитарного центра — закрыть потребность подопечного. Не может у подопечного быть потребности в грязной одежде, в поломанных игрушках, в рваной обуви. То есть, как правило, люди у нас стараются от чего-то избавиться, и при этом ещё почувствовать, что они это пожертвовали. Абсолютно нет этого понимания, что мы отдаём не то, что нам не нужно, а мы отдаём то, что нужно другим людям. Я помню, у меня такой случай был ещё в школе, и я его до сих пор вспоминаю. Когда мы с подружкой собирались к однокласснику, я у неё спросила: «Лена, что ты будешь дарить?» И она говорит: «Да вазочку — она нам всё равно уже не нужна».

И вот когда я сталкиваюсь иногда с жертвователями, у них такая же позиция: отдать не то, что людям нужно, а то, что тебе не нужно, не то, что их порадует, пригодится и действительно поможет им выйти из их кризисной ситуации, а именно просто то, что тебе дома не пригодилось. И поэтому, конечно, большая работа проводится и с жертвователем, когда мы объясняем, кому мы помогаем, в чём нуждаются люди. Я обязательно, если человек приходит, когда я на месте, или я работаю, провожу в Гуманитарный центр, в ту сторону, где мы выдаём помощь, чтобы человек увидел, как это выглядит на самом деле, что эти вещи висят, что эти люди подходят, что они их выбирают. Не просто ты пожертвовал, кому-то отдал, а чтобы человек видел, что его вещь действительно кого-то может спасти от беды. И тогда, конечно, по-другому человек начинает относиться уже к тому, что он приносит в Гуманитарный центр.

В. Рулинский

— Это важный очень аспект, о котором вы сказали. Очень чёткое разграничение получается: если человек избавляется от ненужного, и если он думает прежде всего о том, кому эта вещь может пригодиться. Действительно, два таких, что ли, полюса в этой истории. Но вот у меня такой вопрос: может быть, для каких-то людей, которые ещё, может быть, в каком-то смысле не доросли до этого евангельского понимания того, что ты должен пожертвовать чем-то важным для тебя, а просто хотят действительно избавиться от чего-то ненужного и думают, что какую-то пользу, может быть, кому-то принесёт, насколько это может быть только путь в сторону Евангелия? Может быть, не отвергать этот путь совсем — действительно избавиться от чего-то ненужного? Или надо преодолеть этот этап сразу?

Е. Холодова

— Тут на самом деле нет никаких рецептов — всё зависит от человека. И в этом и есть наша работа. Ещё раз повторюсь: задача Гуманитарного центра не собрать и раздать, а работать и как с подопечными, так и с жертвователями. То есть, когда человек приходит, мы разговариваем с человеком, пытаемся объяснить, пытаемся рассказать. Естественно, если человек приходит первый раз, и он не знает ничего вообще, просто он как-то хочет чем-то помочь, но не знает как, естественно, такие требования к нему не предъявляются. Но если человек из раза в раз, допустим, приходит и просто говорит, что если вам не нужно, выкиньте сами. Дело в том, что мы же тоже платим за утилизацию и так далее. Это получается благотворительность уже за наш счёт. То есть мы как бы всё приняли, потратили время, потратили силы и так далее, рассортировали, а потом ещё за свои же деньги и утилизировали. То есть, естественно, конечно, это не самые приятные разговоры, по большому счёту, но эту работу кто-то должен делать.

В. Рулинский

— Обижаются?

Е. Холодова

— Сейчас меньше. Вначале как-то, мне кажется, люди реагировали... Ну, в принципе, к нам приезжают очень много постоянных жертвователей, и уже как бы они знают наши требования и к этому относятся спокойно. И как-то первоначально, может быть, мы стеснялись ещё как-то вот тоже это говорить, поэтому чаще обижались. Сейчас уже такое бывает редко. Но я опять-таки хочу сказать, что эту работу кто-то должен делать. Я всегда привожу такой пример: приходит сосед и приносит вам такие гниловатые яблочки, с червячками чуть-чуть. И вы такой говорите: ой, спасибо, как здорово! Ну, чтобы его не обидеть, да? Говорите: да, я возьму. Но сами берёте и выкидываете и так далее. Он смотрит, как вы радуетесь, и думает: я ему завтра ещё принесу — соберу у соседей гнилых яблочек. И он ещё раз принёс, побольше. Ну вы так уже: да, спасибо, но как будто бы уже мне не надо. И вы ещё раз их выкидываете. Но потом, когда он будет видеть, что вы всё время радуетесь, благодарите его, что он приносит вам гнилые яблоки, вы, в конце концов, как-то прервёте эту цепочку и скажете: я вас благодарю, но вот на этом давайте закончим.

И тут то же самое. Если человек не будет понимать, что это не нужно, это никому не пригодится и так далее, он и так и будет думать, что он делает всё правильно. Просто нужно очень корректно объяснить человеку, что есть Гуманитарный центр, а есть Центр утилизации, что, возможно, эти вещи, которые не пригодятся нашим подопечным, и мы потратим деньги для их утилизации, пригодятся в приюты для животных, где собирают ветошь и так далее. Чуть-чуть больше времени нужно потратить на то, чтобы найти, куда пристроить ненужные вещи. Но тогда они точно кому-то принесут пользу, а не доставят какие-то хлопоты. Поэтому я думаю, что это одна из тех частей, не самых приятных в нашей работе, но которую тоже нужно...

В. Рулинский

— Но тоже важных. Давайте ещё раз напомним адрес и время работы Центра гуманитарной помощи и уточним, какую помощь, с точки зрения именно вещей и продуктов, вы ждёте для своего центра и своих подопечных.

Е. Холодова

— Наш Гуманитарный центр социальной помощи находится по адресу: улица Николоямская, дом 49, строение 3, город Москва. Мы работаем с понедельника по пятницу по графику с 10-и до 18-и. И в выходные дни, в субботу и воскресенье, мы работаем с 12-и до 16 часов. В это время мы готовы принять людей в будние дни, у которых какие-то проблемы возникли, и, соответственно, жертвователей, которые хотят помочь Гуманитарному центру вещевой или продуктовой помощью. Мы принимаем все вещи, посуду, книги, игрушки — всё то, что у вас есть в обиходе в хорошем состоянии. Как я говорю, те вещи, которыми без дополнительных манипуляций можно пользоваться, то есть которым не требуется ремонт, химчистка и так далее. Потому что очень многие говорят: ну, постирают, пускай зашьют. На самом деле у людей иногда нет такой финансовой возможности сделать эти манипуляции, поэтому нужно об этом позаботиться самостоятельно и привести вещи, если они не в очень хорошем состоянии, в надлежащий вид.

В. Рулинский

— И продукты вы тоже принимаете. Какие?

Е. Холодова

— Да, продукты долгого хранения, то есть это крупы, консервы, которые можно раздавать, не используя холодильные камеры и так далее.

В. Рулинский

— Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА. Мы говорим сегодня с Еленой Холодовой, руководителем Центра социальной и гуманитарной помощи Синодального отдела по благотворительности. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь этого отдела. Если у вас есть желание поддержать работу Синодального отдела по благотворительности, можно отправить СМС по номеру 3443 со словом «отдел», написать пробел потом и сумму. Например: отдел 300. СМС по номеру 3443. Также можно следить за новостями о социальном служении Церкви на нашем сайте diaconia.ru, в социальных сетях «Дела Церкви», в ВК, в «Телеграме», в «Максе» и в других социальных сетях и платформах. Мы вернёмся после короткой паузы.

В. Рулинский

— Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. Мы в «Делателях» говорим с теми людьми, которые посвятили свою жизнь делам милосердия и напрямую связаны с социальным служением Церкви. Сегодня мы рады приветствовать Елену Холодову, руководителя Центра социальной и гуманитарной помощи Синодального отдела по благотворительности. В первой части программы мы говорили о специфике работы Центра гуманитарной помощи. Насколько я понимаю, это действительно такая методическая площадка для всех епархий. Сегодня в Церкви, если я не ошибаюсь, 273 центра гуманитарной помощи. И такие центры созданы в разных совершенно, далёких от Москвы городах и посёлках. И здорово, что вы эту помощь оказываете с точки зрения методики. Я бы ещё уточнил вот какой момент: получается, что вы иногда отправляете помощь и в регионы напрямую. Расскажите, как это устроено, и почему в какие-то регионы отправляете, что вы отправляете, как выстроена эта работа, и стало ли больше таких обращений?

Е. Холодова

— На самом деле, это не такой большой пласт работы с регионами, потому что у нас есть тоже проблемы с транспортом. И у нас в основном забирают помощь регионы, у которых есть свой транспорт. Потому что у нас своего личного транспорта нет, как у Гуманитарного центра. И поэтому те регионы, у которых есть такая возможность, мы готовы всегда поделиться излишками. Специфика работы Гуманитарного центра в том, что у нас — это опять о культуре жертвования — люди зимой жертвуют летнюю одежду, а летом зимнюю. Поэтому у нас зимой склад полон надувных бассейнов, купальников, шапочек, шлёпочек и так далее. А летом, соответственно, валенки, скейтборды и так далее. И проблема в том наша, что Гуманитарный центр очень маленький, и у нас нет возможности хранить до следующего сезона эти вещи. Но выдавать летом зимние вещи странно, потому что, повторюсь, у нас нет задачи раздать, у нас есть задача закрыть потребность. Приходит человек без зимней обуви — он не может ждать лета, когда её принесут. Соответственно, эта обувь нужна ему сейчас. И в нашем зале зимой — зимняя одежда, летом — летняя. И у нас есть такая договорённость с регионами, что как раз-таки несезонные вещи мы стараемся отправить в регионы, потому что это всё-таки больше частные дома, больше какая-то возможность, где эти вещи можно хранить и так далее. Потому что в Москве те же беженцы, которые приходят, у них нет возможности это где-то собирать. То есть ему сейчас нужна зимняя одежда, он не может сейчас взять летнюю, чтобы хранить её когда-то там до какого-то времени. Мы помогаем в регионах всем, кто к нам обращается за помощью.

В. Рулинский

— Как часто отправляете помощь?

Е. Холодова

— Вот у нас есть центр во Владимирской области, который помогает как раз-таки тоже кризисным беременным и детям. Мы практически, наверное, раз в два месяца отправляем машину туда. Буквально вот сейчас тоже собираем. Присылают очень классные нам фотографии оттуда. Потому что, конечно, Москва в этом плане... уровень её чуть-чуть повыше, чем в регионах, естественно. Я сама из региона, из Волгограда, и в своё время я была волонтёром приходского такого социального вагончика — «Добрый домик» он назывался. Он, слава Богу, сейчас есть. И, конечно, это между небом и землёй — уровень помощи, который мы оказываем в Москве, и количество людей, и тот объём помощи, который есть, допустим, в регионах. Это действительно большая между этим разница есть.

В. Рулинский

— Ну да, помощь там очень нужна. И слава Богу, что вам удаётся её направлять. Вы знаете, я вспоминаю житийную историю про отца Иоанна Кронштадтского, который, как известно, после того, как служил в Кронштадте в соборе, возвращаясь к себе домой, на квартиру, она там не очень далеко находится в Кронштадте, раздавал очень много прямо из своей одежды. Буквально даже иногда бывало, что и обувь свою отдавал нуждающимся просителям, которые, зная его эту особенность, его такое расположение к бедам нуждающихся, как-то старались побольше попросить. А потом он решил создать вот этот Дом трудолюбия в Кронштадте. И, я так понимаю, что раздавать нуждающимся всё, что у него есть, он совсем, наверное, не прекратил, но сделал более системной эту помощь. Вот как вы относитесь вообще к этой методике? Просто попросил человек — и ты отдал. И даже, может быть, шёл в этой обуви, попросили обувь — взял обувь, снял и пошёл босиком сам.

Е. Холодова

— На самом деле я вот в детстве, вспоминаю, это был такой пример, который... вот так и было. Люди в моём советском детстве так жили, никто не оставался один на один со своей бедой. Я даже помню случай, когда пришёл папа с работы и спросил у мамы, есть ли у нас лишние варежки. Мама говорит: «У нас трое детей, какие лишние? Давай девчонкины отдадим, а я завтра им куплю». Потому что там около подъезда мальчик потерял варежки, у него синие руки — вот давай отдадим. То есть все соседи так жили у нас. Я помню с нами, когда мама лежала в больнице, с сестрой сидели соседи и отдавали то, что привозили с дачи. Вот как раз это был случай, когда вообще практика, когда человек делится не от излишка, а просто потому, что он хочет тебе помочь. Не потому, что у него лишнее есть: лишние варежки, лишний килограмм картошки, — а потому что он просто не может не помочь. И мне кажется, это очень важно, когда человек не ищет причину. Или, допустим, говорит, что он у всех попросил, ему все дали. Это не наше дело. Наше дело — просто отозваться на помощь. И, возможно, это спасёт, если и не этого человека, то нас как христиан — это точно. Потому что иногда я говорю, что не мы кого-то спасаем, а кем-то спасаемся. Потому что не потерять вот эту чуткость к человеческой беде в наше время очень важно.

Я иногда езжу в метро... Не иногда езжу в метро — я езжу всегда. Просто иногда, когда я еду в метро, я вот смотрю, что какой-нибудь подросток сидит, у него там кроссовки какие-нибудь рваные. Мне так хочется подойти и сказать: приходи, мы тебе поможем. И сколько раз так было, когда бабушки, дедушки какие-то — я их просто в метро приглашала, рассказывала про Гуманитарный центр, что есть такая возможность, что приходите, мы сможем вам помочь. И я считаю, что это очень важно — откликаться на беду человека, который рядом с тобой оказался не просто так, а Господь его тебе послал на путь. Это как раз-таки возможность что-то сделать, изменить или в своей судьбе, или в его точно.

В. Рулинский

— Вы знаете, так бывает иногда, что человек, который работает в сфере благотворительности, в социальной сфере, немножко обрастает кожей по отношению вот как раз к нуждам людей и становится менее восприимчив к бедам, менее деликатен, менее тонко чувствующий, скажем так, становится человек. И он как-то всё знает, у него всё по системе, у него всё чётко распланировано, он знает где, что, как. И вот если человек не встраивается в эту систему, значит, ему надо встроиться, и всё будет хорошо. И вот эта чуткость может уйти. Как её сохранять? Вы работаете в этой сфере, можно сказать, с людьми, которые нуждаются, которые обращаются к вам постоянно, уже достаточно долго, уже много лет, и её не потеряли. Как её сохранять? Что вам помогает сохранять эту чуткость?

Е. Холодова

— Мне сложно за себя ответить как-то. Но, мне кажется, просто, прежде всего, в каждом человеке нужно видеть возможность, почему ты можешь помочь, а не почему ты можешь отказать. Вот отказать мы можем найти тысячу причин. Но когда человек приходит, нужно найти ту причину, почему ты хочешь ему помочь. И это очень важно. И иногда, мне кажется, даже больше не человек теряет чуткость, возможно, просто как-то это становится более машинально, более не так визуально трепетно, как в начале, когда мы так вот воодушевлены все. Или как волонтёры к нам часто приходят, вот в первое время... Вот смотря на своих сотрудников — у меня есть девочка, с которой мы работаем с самого первого дня, больше пяти лет, и ничего не изменилось в ней, она продолжает быть такой же открытой. Может быть, быстрее проходит это время, когда нужно вот это решение принять. То есть приходит человек — раньше с ним дольше нужно было поговорить, чтобы понять, насколько это действительно важно. А сейчас это происходит уже так вот автоматически иногда. То есть я захожу, иду по коридору и, допустим, вижу бабушку. И я вижу, что у неё порванные кроссовки. Она их ещё может не попросить, а мы их идём уже искать. То есть это не потому, что мы как-то к ней стали менее тепло относиться, а просто реакция становится намного быстрее.

В. Рулинский

— У апостола Павла есть замечательные слова: «предупреждайте друг друга в нежности», «будьте братолюбивы друг ко другу с нежностью». Такие слова, я, может быть, чуть-чуть где-то... но оттенок, смысл я передал, где-то, может быть, чуть-чуть оттенки смысловые не до конца точно, но здесь очень важно, что это именно предупреждение. То есть ты даже, видя нужду, ещё до того момента, как человек что-то озвучил, уже спешишь помочь. Это очень важная история, свидетельствующая действительно о том, что как-то вектор в сторону любви, а не куда-то ещё.

Е. Холодова

— Да. Я могу не вступить с этим человеком во взаимодействие на этот момент, но я решу его проблему до того, как он её озвучил. Это очень важно. И у нас очень многие сотрудники, мои коллеги, которые именно так себя ведут. То есть иногда человек действительно очень скромный. У нас была женщина, у неё такая удивительная история. Таких историй, конечно, очень много во время работы моей — вот уже там шестой год я работаю. Пришла женщина, которая вышла замуж, родила ребёнка, и муж ушёл, но оставил ей в наследство свою маму, которая стала жить с ней, и о которой она стала заботиться. Потом она выходит замуж второй раз, и у неё рождаются детки-близняшки с тяжёлым заболеванием. И мама её, к сожалению, становится лежачей после инсульта. И, в общем, остаётся эта женщина с тремя детьми, двое из которых с тяжёлым ДЦП, две мамы, одна из которых лежачая. И вот ей нужно всё это одной содержать.
И, соответственно, она приходила и никогда ничего не просила. Она просила только подгузники для мамы лежачей. Мы ей предлагали: давайте мы одежду соберём, давайте мы что-то поможем. Она говорит, что «нет-нет, я справляюсь». Есть люди, вот такая категория людей, которые просто стесняются попросить. И тогда очень важно, чтобы человек, сотрудник, вот так вот предупредил эту просьбу, увидел. Не может бабушка зимой в летних кроссовках не нуждаться в зимней обуви — это очевидно. И, конечно, тогда это производит такое неизгладимое впечатление вот этой заботы. Именно когда это не просто на словах утешить, а когда это делом люди показывают, что им не всё равно, что им это важно.

В. Рулинский

— Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА. Мы говорим сегодня с Еленой Холодовой, руководителем Центра гуманитарной помощи Синодального отдела по благотворительности. Если у вас есть желание поддерживать дела милосердия и поддерживать работу Синодального отдела по благотворительности, можно это сделать с помощью СМС по номеру 3443: написать слово «отдел», поставить пробел и сумму. Например: отдел 300. Напомню, что адрес Центра гуманитарной помощи: город Москва, улица Николоямская, дом 49, строение 3. И время его работы на выдачу помощи с 10-и до 18-и по будням, на выдачу и приём помощи с 10-и до 18-и по будням, и с 12-и до 16-и по выходным. Ещё предлагаю подписаться на Телеграм-канал «ГумЦентр». Ведётся он, мне кажется, очень хорошо, с подробными отчётами за каждый день, сколько выдали, сколько раздали, акции, сборы — замечательно. Так что подписывайтесь: «ГумЦентр» — так называется Телеграм-канал. Елена, вы немножко начали уже говорить про свой собственный путь, про то, что вы из Волгограда. Я, когда готовился к эфиру, особенно внимание обратил на то, что вы человек, воспитывавшийся не в воцерковлённой семье, но при этом какие-то маячки такие на пути к воцерковлению у вас были по жизни. Расскажите про них, мне кажется, они очень важны для нас.

Е. Холодова

— Да, на самом деле я советский ребёнок. В моём окружении не было вообще никого из церковных людей, у меня ни бабушка не была воцерковлена, ни родители. И я на самом деле до сих пор вот это такое считаю... Вообще, моя жизнь, когда я на неё смотрю, она удивительным образом, как будто бы Господь за руку взял и до сих пор ведёт. Потому что такие вещи в моей жизни случаются, что иногда мне самой не верится, что это всё со мной происходило. Так было и с крещением своим. Я крестилась в подростковом возрасте — сама пошла. И я не знаю даже, почему я это решение приняла. То есть до сих пор у меня мама, когда спрашивает, что меня подтолкнуло, почему я так решила, я говорю: «Мам, я не знаю». Из всего, что я знала о Боге, это была вырезка из тогда советского журнала, такого подросткового, он назывался «Мы», я как сейчас помню. И там была статья вообще какого-то рок-музыканта, даже не помню, кого, если честно. И прямо такое оглавление, где было написано «Бог есть любовь».

В. Рулинский

— Ну это, видимо, уже такое позднее советское время, раз такое позволили.

Е. Холодова

— На самом деле, да. И я помню, что у меня вот эта вырезка лежала. И вот почему-то всё — я пошла и покрестилась сама. И очень долго я прятала крестик от родителей, то есть у меня родители не знали, что я крещёная. Потому что мой папа был таким прям коммунистом. Я даже не знаю, почему я это делала, вряд ли бы они меня за это отругали. Но мне почему-то как-то было страшно им об этом рассказать. У меня такой был на верёвочке крестик, я его прятала, как сокровище такое. И потом уже во взрослом возрасте рассказала родителям, что вот я подростком покрестилась. Так что это было удивительное такое для меня событие. А воцерковляться я уже стала в таком довольно взрослом возрасте. Помню, мы отдали свою дочь в первый класс. И так как время, на которое ты отдаёшь ребёнка в начальной школе, всего два-три часа, мало уроков, вот рядом со школой был храм преподобного Сергия Радонежского, и на это время я уходила и стояла на службах. Потом потихонечку стала читать церковную литературу, как-то сама себя образовывать в этом плане. И вот так этот путь довёл меня до Гуманитарного центра.

В. Рулинский

— Ну да, там интересная ещё история была, что вы были достаточно большим начальником в одном банке. И, можно сказать, бросили всё ради служения ближним. Расскажите, как это произошло.

Е. Холодова

— У меня действительно тоже такой путь был интересный. Да, я больше 12 лет проработала в банке на ведущей должности. Потом, кстати, после банка я ушла в декрет и была управляющей в салоне красоты. И потом какое-то время, я ещё помню, после салона красоты и управляющей, я подрабатывала в храме уборщицей. И вот такой путь у меня прям был такой яркий, да. И когда я переехала, кстати, в Москву — мой ребёнок закончил школу, поступил в Москву на бюджет, и мне было страшно её одну отпускать. И, соответственно, я, как мама декабристов, поехала за ней, всё бросив в Волгограде. И, сюда приехав, первым делом, куда я пошла, записалась в добровольцы «Милосердия».

В. Рулинский

— Вы были уже воцерковлённым человеком?

Е. Холодова

— Я уже воцерковлённым человеком, да, была. Я даже, будучи в Волгограде, вот опять-таки это так удивительно: ко мне подошёл наш соцработник — я очень активную вела такую деятельность в Волгограде. Я была волонтёром в приюте для бездомных, я курировала вот этот «Добрый домик». В общем, везде мне хотелось как-то чем-то всем помочь, поделиться.

В. Рулинский

— А «Добрый домик», напомните, это что?

Е. Холодова

— Это социальный вагончик, где выдача церковной помощи на территории храма преподобного Сергия Радонежского. И все же смеются, говорят: ну, покажи нам теперь свой большой «Добрый домик» в Москве. После вагончика.

В. Рулинский

— Палаты Птицына, да?

Е. Холодова

— Палаты Птицына, да. Вот так Господь оттуда взял и вот так вот сюда поставил. И я пришла, действительно, волонтёром, записалась добровольцем. Я ещё перескочила: когда я была в Волгограде, ко мне подошла наша Катя, соцработник, и говорит: «Не хочешь поучиться дистанционно в Синодальном отделе? Есть такие курсы социальных работников». Я говорю: «Катя, да мне зачем? Я управляющая салона красоты. Какой я социальный работник? Мне это вообще как бы ни к чему. Ну, зачем я буду?» Она говорит: «Вот нет, надо. Иди у отца Александра попроси благословения». Я пошла, попросила — какое-то письмо написали. Я из всех, кто там подал тогда, доучилась одна. Узнала тогда владыку, отца Игоря Куликова, вот уроки эти все прошла, получила этот диплом. Не понимала тогда абсолютно вообще, зачем мне это нужно. Ну, как бы, да, отучилась. И вот сюда, приехав в Москву, я уже пошла добровольцем. И однажды кто-то не смог прийти. Была акция «Дари радость на Рождество». И меня попросили выйти за кого-то из добровольцев. Я говорю, что у меня есть только три часа, я только на эти три часа могу. Я прихожу, и так вот заходит владыка — неожиданно вообще.

В. Рулинский

— Владыка Пантелеимон.

Е. Холодова

— Да, владыка Пантелеимон. И Света, такой же доброволец, как и я, которая курировала этот проект, подходит и говорит: «Владыка, у нас вот Лена пришла нам тут помогать». Я там стою, не дышу, потому что для меня это вообще встреча первая с владыкой, которого я только видела по компьютеру. И Света так поворачивается и говорит ему: «Владыка, а вы не хотите Лену на работу взять?» Я стою, у меня вот такие вот глаза. Он говорит: «Леночка, вы что, к нам хотите на работу?» А Леночка не хотела на работу никуда. То есть я уже устроилась в Москве, в салон красоты, стажируюсь на управляющую, у меня всё хорошо как бы. То есть всё, я уже пристроена, так сказать. Я такая говорю, что не знаю. И через два дня мне позвонила Анна, секретарь, и говорит: приходите на собеседование. Я пришла. И самое интересное, что я даже не знала, куда меня берут, какой проект и кем. И я прихожу на работу в салон красоты и говорю: «Я увольняюсь. Мне предложили в церковной организации работу». Они говорят: «А кем?» Я говорю, что я не знаю. Они говорят: «А зарплата там какая?» Я говорю, что я не знаю. Мне говорят: «Ты же снимаешь квартиру. А вдруг тебе денег не будет хватать?» Я говорю, что на вторую работу устроюсь. И я до последнего даже не знала, куда меня берут.

В. Рулинский

— А почему была такая уверенность?

Е. Холодова

— Я не знаю, мне кажется, вот просто надо было. Вот как-то я даже не могу это объяснить. Просто я поняла, что надо пойти, и всё. Вот душа позвала. И никак это не объяснить рациональным путём. Я не могу на это ответить.

В. Рулинский

— Не жалели?

Е. Холодова

— Никогда не жалела. Я почему-то была уверена, что это действительно Промысл Божий. И все так удивлялись, когда, действительно, я занималась этим в Волгограде, и ровно в то же самое место меня Господь привёл вот таким абсолютно случайным образом. То есть в этом не было никаких, собственно, сомнений тогда, что это действительно не мой выбор, не моё решение, а что так должно было произойти, и так произошло.

В. Рулинский

— Чудны дела твои, Господи, да. Вы знаете, есть замечательные строчки у евангелиста Луки. Я вам сейчас процитирую их. Это 3-я глава, 11-й стих, когда спрашивают у Иоанна Крестителя, что надо делать простому народу для того, чтобы исправиться: «Он сказал им в ответ: у кого две одежды, тот дай неимущему, и у кого есть пища, делай то же». Достаточно простые слова, но насколько сложны они в реализации. Потому что это же речь идёт о том, что надо обходиться только самым необходимым. И если их буквально воспринимать, а мне кажется, всё-таки Иоанн Креститель про буквальный смысл здесь вполне говорил, это значит, что буквально, если у тебя много одежды, то давай, отдавай. Я понимаю, что и мне, и многим другим людям достаточно сложно это взять и реализовать. Вот, условно, сегодня пойти и посмотреть на свой гардероб. И две одежды у тебя — отдай одну. Ну, хотя бы это можно на первых порах сделать половину. Потому что сразу по одной оставить — это уже крайние меры. Если уж он, как пророк, действительно человек, которого называют Предтечей Христа, просто так слов на ветер не бросал. А как исправить свою жизнь, чтобы осуществить эти слова?

Е. Холодова

— На самом деле, действительно, людям важно видеть, мне кажется, результат всегда своего... Даже как-то не так я выразилась. Мне кажется, человеку сначала нужно окунуться в мир вот этих добрых дел, чтобы начать чем-то жертвовать, нужно сначала посмотреть, узнать. Вот я всегда против таких вот радикальных мер, когда вот пойди и всё отдай сразу. Мне кажется, нужно сначала присмотреться, посмотреть, сходить добровольцам, просто посетить проект, посмотреть, кому мы помогаем. Это очень вдохновляет людей на самом деле. У нас в палате Птицына есть жертвователь, и она ведёт экскурсии по Москве. И она иногда просила нас, может ли она свою группу экскурсионную привести и рассказать. Я видела, как люди реагируют. То есть люди не собирались вообще ничего жертвовать, они идут на экскурсию, они просто слушают про Москву. И когда они заходили в Гуманитарный центр, и мы им рассказывали, почти у каждого возникало желание поделиться. Мне кажется, нужно сначала чуть-чуть прикоснуться к этому. Не просто вот взять и там поругать себя за то, что у тебя так много одежды, нужно всё раздать неимущим, а посмотреть, кому действительно ты можешь помочь, и что действительно для кого-то это очень важно.

Иногда такие мелочи, на которые мы внимания не обращаем, допустим, вот ситуации со всеми беженцами. У нас у каждого есть ложка дома, у каждого есть вилка, у каждого есть подушка. Мы даже не задумываемся о том, откуда у нас эти вещи появились, и когда они появились. Они как будто бы всегда у нас были. То есть всегда у тебя есть всё это необходимое. А когда человек, допустим, или погорелец, или когда у него случается вот такая беда, как вот у беженцев, он приезжает сюда — у него нет ничего. И какая-то кружка, про которую ты думаешь: да кому она поможет? Ну, отдам я кружку, и кого она спасёт? А она действительно спасает. И когда человек сначала придёт, сначала узнает, тогда это будет осознанная помощь, осознанный его выбор поделиться с человеком, и не просто вещью, а уже частью своей любви к нему. Потому что он будет понимать, для чего он это делает. Мне кажется, это очень важно — именно не делать каких-то таких вот громких, ярких действий, после которых, допустим, бывают очень часто откаты, когда человек, допустим, что-то там сделал, потом, может быть, пожалел или так далее. А когда человек осознанно делает вот этими маленькими шагами, когда он знакомится, когда он узнаёт, когда начинает помогать, тогда вообще, мне кажется, этих людей уже не остановить. Они могут вообще и последние отдать, потому что они действительно видят, как это меняет жизнь других людей.

В. Рулинский

— Елена, у нас осталось очень мало времени. Давайте напомним адрес центра, время работы и как можно помочь.

Е. Холодова

— Наш Гуманитарный центр находится в городе Москва по адресу улица Николоямская, дом 49, строение 3. Это прекрасное здание бирюзового цвета, мимо которого нельзя пройти. Оно работает в будние дни с 10-и до 18-и, и в выходные дни с 12-и до 16-и. Мы будем очень рады и рассказать про свой Гуманитарный центр, и показать, как происходит выдача, как происходит сортировка вещей, в чём нуждаются люди. Мы принимаем продукты питания долгого хранения, это крупы, консервы и, соответственно, все вещи, которые в хорошем состоянии у вас находятся. Я всегда говорю, что это должны быть вещи, про которые вы понимаете, что ребёнок может в этом в садик пойти, человек может в этом на работу пойти. То, что вам не нужно — книжки, игрушки, посуда — всему этому действительно мы всегда рады, потому что для кого-то это действительно неоценимая помощь.

В. Рулинский

— Спасибо большое. Мы сегодня в программе «Делатели» говорили с Еленой Холодовой, руководителем Центра социальной и гуманитарной помощи Синодального отдела по благотворительности. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь этого отдела. Напомню вам, что можно поддержать работу Синодального отдела по благотворительности, отправив СМС по номеру 3443, написав слово «отдел», поставив пробел и написав сумму. Например: отдел 300. По номеру 3443. Также можно следить за нашими новостями и историями о социальном служении Церкви в социальных сетях «Дела Церкви», в ВК, в «Телеграме», в «Максе» и на нашем сайте diaconia.ru. Спасибо большое, Елена, за сегодняшний разговор. Мне кажется, что много у вас может появиться дополнительных благотворителей, как вы сказали, жертвователей, благодаря сегодняшнему разговору. И дай Бог, чтобы добра становилось больше, и в городе Москва, и в этом мире.

Е. Холодова

— Спасибо, Василий.

В. Рулинский

— Всего доброго. До свидания.

---

Все выпуски программы Делатели

• Проект поддержки образования «Ключи». Протоиерей Михаил Потокин, Владлена Калашникова
• «Воспитание приемных детей». Анастасия Бурцева
• «"Благотворительная больница" в Санкт-Петербурге». Сергей Иевков

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов