«В чем опасность йоги?» Дмитрий Дружинин

Гостем программы «Светлый вечер» был миссионер, автор книги «Классическая йога с точки зрения православного богословия», Дмитрий Дружинин.

Разговор шел о распространении йоги сегодня и о том, чем могут быть опасны подобные практики для христианина.

Ведущий: Сергей Платонов

---

Сергей Платонов 
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, у микрофона Сергей Платонов. Сегодня у нас в гостях Дмитрий Дружинин — миссионер, автор публикаций, посвящённых исследованию йоги, православный христианин, неравнодушный человек, который болеет за свою тему. И сегодня мы как раз будем говорить о том, как православным христианам необходимо относиться к такому явлению, как йога. Дмитрий, здравствуйте!

Дмитрий Дружинин
— Здравствуйте, Сергей! Здравствуйте, дорогие радиослушатели! Очень рад вас приветствовать и находиться в этой студии.

Сергей Платонов
— Слава Богу. Скажу сразу, сделаю некое признание: даже Дмитрий, когда пришёл в студию, сразу заметил, что эта тема для меня, как для простого христианина, не такая важная. Она проходила мимо, потому что я родился в священнической семье, и какие-то духовные практики меня миновали, поскольку я к этому не имел никакого отношения. Была, конечно, лечебная физкультура, какой-то спорт, но мы в это не погружались, потому что всё время были в Церкви.

Дмитрий Дружинин
— Не в обиду вам будет сказано, но в этом смысле вы инкубаторный христианин.

Сергей Платонов
— Наверное, да.

Дмитрий Дружинин 
— Ну, конечно же, только в этом смысле.

Сергей Платонов 
— Да, это интересная тема, но когда я узнал о том, что нужно будет провести эфир на такую тему, как йога, то вспомнил всех своих друзей в миру, которые очень и очень активно, как-то вскользь, восхищались таким явлением, как йога, при этом являясь православными людьми. И тут я задумался о том, что это действительно важная тема и как важно её осветить. Мне бы хотелось в течение сегодняшнего эфира выработать для себя некие важные точки, моменты, чтобы, когда я буду с ними дискутировать, я мог действительно грамотно и правильно объяснить, почему йога — это не наше. Давайте начнём наш разговор. Дмитрий, очень важно отметить, что вы йогой когда-то сами занимались, то есть вы знаете, что это такое, не понаслышке. Давайте коротко объясним, чтобы было понятно, что такое йога, как она возникла в нашей жизни и почему она так популярна для такого большого количества людей.

Дмитрий Дружинин
— Безусловно, с этого можно начать, но есть риск, что мы проговорим об этом всю нашу программу, поэтому я постараюсь очень коротко. Во-первых, и прежде всего, с исторической точки зрения, йога — это одна из даршан, то есть направлений, школ индуизма. И в этом смысле в конце, наверное, XIX века — начале XX только началась её некая трансформация в некое странное физкультурное направление, но это тоже было бы неправильно, потому что всё-таки йога точно не физкультура. И даже если называть её физкультурой, так к ней относиться, тем не менее она имеет в своём компоненте ещё и духовные составляющие. Эта трансформация началась прежде всего в Соединённых Штатах, в Европе, и связана она была с выходом индуизма за пределы Индии, с одной стороны, а с другой стороны, с формированием нового направления — неоиндуизма. Главным популяризатором его на Западе является Вивекананда. С его лекций в Соединённых Штатах, прежде всего в Чикаго, и началось такое движение йоги: во-первых, в сторону физкультуры, во-вторых, в сторону европейского менталитета, ну и взаимодействия с христианским образом жизни, с христианским мировоззрением и всем остальным. Скажу коротко, чем йога является сейчас, в наиболее распространённом понимании. Йога — это психосоматическая практика, то есть душевно-телесная; практика, касающаяся тела, но с тем, чтобы через тело изменять свою душу, свой дух. В двух словах так.

Сергей Платонов
— С одной стороны, мы говорим «в здоровом теле здоровый дух», но это обычная фраза для людей, которые активно ведут спортивный образ жизни. А здесь почему противоречия? Ну занимаются они какими-то растяжками, что-то там подтягивают, какие-то позы принимают — почему это вред? Почему такое отношение к этому?

Дмитрий Дружинин
— «Здоровый» — это понятие достаточно широкое. С точки зрения Организации здравоохранения ООН, здоровье человека подразумевает под собой и финансовое благополучие, и духовное его здоровье. Это совокупность. Очень большое понятие — «здоровье». С другой стороны, с понятием «здоровый дух» в русском языке связано много синонимов, ассоциаций, аспектов одного и того же слова. «Здоровый» — это значит «большой».

Сергей Платонов 
— Мы сейчас будем говорить, допустим, о том, что не болеет человек ничем, у него в порядке сахар, кровь, голова не болит и одышки нет, когда по лестнице поднимается.

Дмитрий Дружинин 
— Но, тем не менее, теперь про дух. Даже если он здоровый, то вопрос: какой это дух? Является ли это тем духом, который вдохнул в нас Господь при нашем сотворении, или же это тот дух, которого мы называем нечистым духом, или какой-то иной дух? И вообще, что в это всё вкладывается — большой вопрос. И поэтому, если говорить сразу, без каких-то подводных подходов подходов, о раскрытии этой темы, то про бесов я уже говорить не буду, «йога — бесам подмога» — это не моё выражение, я его слышал, но стараюсь не употреблять. Но, тем не менее, та духовность, которая существует в этой психосоматической практике (ещё раз: это именно психосоматическая, а не просто соматическая или физкультурная практика), та духовность, которая присутствует в йоге, может, она и здоровая, может быть, она большая или маленькая, хорошая или плохая — всё зависит от того, с какой точки зрения смотреть. Но, в любом случае, вектор этой духовности противоположно направлен духовности христианской.

Сергей Платонов
— Вот как это выражается? Существуют же рядом друг с другом какие-то течения в христианстве или в других религиях, они же как-то уживаются, а здесь почему такой конфликт возникает?

Дмитрий Дружинин
— Ну, как уживаются?

Сергей Платонов
— В смысле — существуют рядом друг с другом.

Дмитрий Дружинин
— Если в христианстве течения уживаются хорошо, то это значит, что мы находимся в евхаристическом общении.

Сергей Платонов
— Нет, я имею в виду, конечно же, что просто в нашем мире, многообразном конфессионально, есть христиане, есть католики, есть мусульмане, вот йогой люди занимаются — ну занимаются, и что такого?

Дмитрий Дружинин
— В этом смысле мы с йогами во вражду какую-то и не вступаем. Мы просто говорим нашим верным христианам и тем, кто стремится ко Христу, что вот этот путь в йоге ведёт в противоположную от Христа сторону.

Сергей Платонов
— Давайте сразу поясним, что многие православные христиане попадают на эту удочку. Ведь так? Есть цифры определённые, что и многие православные или сочувствующие, или те, кто называет себя православным, крещён, увлекается так или иначе этим учением.

Дмитрий Дружинин
— Ну вот перед началом нашей беседы мы с вами обсуждали то, что вы готовились, и у вас есть определённый программный материал. Мне кажется, пришло время его озвучить.

Сергей Платонов
— Да. На текущий момент в России йогой регулярно занимаются около полутора миллионов человек. С учётом домашних практик и периодических занятий их численность оценивается почти в 4% от активного населения. То есть от 140 миллионов, будем считать, 4% так или иначе как-то связано с йогой. Правильно?

Дмитрий Дружинин
— Ну, наверное, активное население — это немножко поменьше, но тем не менее.

Сергей Платонов
— Поменьше, но цифра всё равно большая. При этом доля воцерковлённых православных христиан, которые регулярно принимают участие в Таинствах Церкви, оценивается в 5–6%.

Дмитрий Дружинин
— То есть йоги почти догоняют воцерковлённых христиан.

Сергей Платонов
— Да. И плюс годовые темпы роста практикующих йогу по-прежнему остаются высокими, и в целом фиксируется их некоторое замедление. При этом происходит существенное увеличение доли практикующих медитацию и традиционное, не физкультурное, направление йоги. И ещё одна заметка: в 2026 году в Правительстве Москвы кураторство ежегодного проведения Международного дня йоги было выведено из компетенции Департамента культуры и закреплено за Москомспортом. При этом было существенно увеличено число площадок, где проводились занятия йогой, и массово проводилось упражнение 108 кругов Сурьи Намаскар, то есть сакральная практика поклонения богу солнца Сурье.

Дмитрий Дружинин 
— Заметим, что этот материал подготовлен с участием искусственного интеллекта. Надеюсь, в ближайшее время законодательство изменится, и мы будем обязаны маркировать те материалы, которые используются с искусственным интеллектом. Соответственно, я за эти данные полностью ответственности нести не могу, но, по моим ощущениям и по тем данным, которые я исследовал из каких-то официальных документов, они очень даже верны. На чём хочется акцентировать здесь внимание: да, 4% у нас активно практикующих йогу и 6% активно практикующих православие, если можно так выразиться; по-другому скажем так, что цифра 6% — это те православные христиане, которые регулярно причащаются, чаще, чем раз в год.

Сергей Платонов
— Чуть-чуть почаще хотелось бы, но хотя бы раз в год, да.

Дмитрий Дружинин
— Ну, один раз и чаще, так скажем, — это те 6%. Все остальные — это, как в советские годы было: «Вы партийный?» — «Нет, я не партийный, но сочувствующий». Вот все остальные — сочувствующие скорее, хотя, может быть, они крещены и даже говорят, что они верят в Бога, но только вера их, она...

Сергей Платонов 
— ... как в анекдоте: «Как в храм не зайду, так „Христос Воскресе!“ поют», то есть раз в год приходят. Куличики, святая вода...

Дмитрий Дружинин 
— И это тоже. Но я хотел сказать, что такая вера связана с тем, что человек всё-таки догматов, то есть основ своей веры, не только не понимает, но даже и не знает. Тех людей, которые знают «Символ Веры», наверное, те же 6%. А тех людей, которые задумываются о «Символе Веры», а в нём и сосредоточены все наши догматы, наверное, ещё меньше. Потому что одно дело просто заучить «Символ Веры» и произнести его за Причастием, подойти к Чаше, а другое дело — осознать, что же ты исповедуешь. Потому что произнесение «Символа Веры» — это и есть исповедание нашей веры. И я буду очень рад, если заблуждаюсь, но мне кажется, осознающих ещё меньше, чем 6%.

Сергей Платонов
— Но мы работаем над этим, так или иначе.

Дмитрий Дружинин
— Безусловно. Вся ваша деятельность, прежде всего, как Радио ВЕРА, именно на это и направлена. Так вот, проблематика такова, что количество активных йогов становится уже очень близко с количеством активных православных христиан. Я следующий тезис комментирую: при этом темпы роста остаются высокими, а высокими — это от 10% до 25% в разные годы. Особенно большой рост был в пандемийный год, когда все по домам сидели, и наше государство решило: а какая проблема? Ну, хотя бы что-то. Пожалуйста, вот вам в онлайне, по телевизору, везде — занимайтесь, люди, йогой. Почему я, как христианин, должен заниматься йогой, никто не объяснил. Точнее, объяснили: потому что мне из дома выходить нельзя, а какая-нибудь двигательная активность нужна. Но при этом никто не объяснил, что йога — это всё-таки практика с другим духовным вектором; может быть, потому что не до того было.

Сергей Платонов
— Мне кажется, просто никто не понимает.

Дмитрий Дружинин
— Ну вот моя деятельность и состоит в том, чтобы попытаться это объяснить. Итак, темпы роста высокие, как мы и сказали, 10–25%, они начинают постепенно замедляться. Есть такая тенденция, я лично очень надеюсь, что даже чисто по экономическим законам, рано или поздно всё-таки темп роста замедлится до нуля, и у нас будет более-менее стабильная аудитория йогов. Это связано с экономическими законами, с законами развития бизнеса, когда она исчерпает возможности для дальнейшего роста. Но при этом, несмотря на то, что эти темпы роста немножко замедляются, и другая тенденция, которую вы зачитали. Это тенденция существенного увеличения доли не просто занимающихся йогой как физкультурой, а занимающихся йогой как медитацией и как традиционными, то есть классическими направлениями йоги, с мантрами, с поклонениями богам, с работой с энергиями...

Сергей Платонов
— Наверное, ещё и проповедничеством этого на другие площадки.

Дмитрий Дружинин
— Безусловно. А в конечном итоге вот эти направления уже чётко постулируют, если их можно так назвать в кавычках, индуистскими «догматами». А такими догматами наши международные индологи признают, в частности, карму, дхарму, сансару и мокшу. Это четыре направления, которые как бы догматы. Но почему «как бы»? Потому что, безусловно, в индуизме нет каких-то вселенских соборов, как в православии, и просто вот эти четыре основания вероучения индуизма я берусь назвать догматами только потому, что они свойственны любой даршане, любой школе индуистской, и в том числе йоге. Соответственно, в традиционных направлениях и в тех направлениях, которые активно используют медитацию, постулирование этих индуистских «догматов» осуществляется очень активно. И человек вдруг ни с того ни с сего начинает совмещать как-то, если он христианин, например, такие догматы, как Воскресение Иисуса Христа и будущее общее воскресение с догматом о реинкарнации, то есть о перерождении душ.

Сергей Платонов 
— Здесь мы, конечно, категоричны: у нас нет перерождения душ. Реинкарнации в православии не существует.

Дмитрий Дружинин
— На это любой совершенно внешний секулярный человек скажет, что не может быть такого, чтобы человек одновременно был подвержен уверенности в воскресении и одновременно разделял бы уверенность в реинкарнации. Потому что тогда сразу такой вопрос на логику: если человек — это, с точки зрения христианского мировоззрения, целостность духа, души и тела, то в каком теле он воскреснет?

Дмитрий Дружинин
— Там сложно будет ответить, если уж такие вопросы возникают.

Сергей Платонов 
— На этот вопрос не то что сложно, но даже невозможно ответить. Это и есть то самое логическое завершение размышления на эту тему, чисто математическое. Если есть реинкарнация, то есть ли воскресение? Ответ из логической схемы — нет. Если есть воскресение, то есть ли реинкарнация? Ответ из логической схемы — нет. Третьего не дано.

Сергей Платонов
— И возвращаемся к «Символу Веры», где мы поём, говорим, читаем...

Дмитрий Дружинин
— ... но не всегда осознаём, если кто-то и причащается, и на йогу ходит.

Сергей Платонов 
— «... Чаю воскресения мёртвых и жизни будущего века» — это последние слова «Символа Веры». Если вы православный христианин, то эти слова нужно знать и понимать.

Дмитрий Дружинин
— Совершенно верно.

Сергей Платонов 
— А православные некоторые говорят: «Ну и что нам эта йога? Мы ходим для здоровья, нам необходимо это. Мы там прекрасно себя чувствуем. У нас что-то болело, а теперь перестало болеть, и физическая подготовка лучше стала, и настроение хорошее появилось. Что здесь такого? Мы не поклоняемся никому, ничего не обещаем и никакие мантры не поём». Как здесь быть-то?

Дмитрий Дружинин
— Здесь сразу два аспекта. Магия ведь тоже ничего плохого не делает. Она что говорит? Ты куда-нибудь там дунь-плюнь, и будет тебе счастье (я условно говорю, магией никогда, к счастью, не занимался, в отличие от йоги). И здесь то же самое: а чего бы йогой-то не позаниматься? Я всего-то на всего потянулся, встал на голову, ещё что-то сделал, подышал, расслабился, помедитировал, и тоже у меня счастье. Вопрос: какой ценой?

Сергей Платонов
— А какой ценой?

Дмитрий Дружинин
— В магии мы точно говорим о том, что есть обращение к нечистым силам.

Сергей Платонов 
— К духам злобы поднебесной.

Дмитрий Дружинин 
— Соответственно, это отпадение от Церкви однозначное, а возвращение в Церковь только через раскаяние, покаяние и Евхаристию, но уже это серьёзный вопрос: успеет ли человек покаяться? Не забудет ли он о том, что прибегал к магии и так далее, и тому подобное? Ну и сможет ли вообще, будут ли у него такие обстоятельства? С йогой ситуация, с одной стороны, выглядит вот так же, если мы говорим о том, что у человека вообще винегрет в голове, и он говорит, что «мне второстепенны ваши догматы — я знаю, что у меня спина перестала болеть, я спокойнее стал, у меня карьера лучше развивается и голова уже не кружится по утрам. А поэтому я верующий христианин и буду причащаться, но даже греха такого не чувствую, что я занимаюсь такой серьёзной йогой с медитациями и со всеми делами, поэтому даже в этом каяться не буду, потому что не осознаю здесь греха никакого». Это с одной стороны. С другой стороны, — да, есть именно тот вариант, о котором вы и сказали: «А что плохого? Я же мантры не пою, никому не поклоняюсь, только лишь тянусь и только лишь дышу».

Сергей Платонов
— А ещё вокруг такие замечательные люди, и мы так хорошо проводим время...

Дмитрий Дружинин
— И такие красивые лосины, да? (смеются)

Сергей Платонов 
— Да всё, что угодно.

Дмитрий Дружинин 
— Но тут ситуация такова, что человек, придя на занятие йогой, купив абонемент или клубную карту, не знает, чем именно он будет заниматься. Будет ли он заниматься только физкультурой или же, помимо этой физкультуры, постепенно начнёт добавляться какая бы то ни было медитация в виде той же самой шавасаны (это такое упражнение, которым обычно завершают упражнения йогой). И, кстати, начинаются обычно эти упражнения как раз таки с комплекса Сурья Намаскар, о котором мы говорили, что он в этом году массово продвигался нашим Москомспортом вместе с департаментом внешнеэкономической деятельности. Но 108 кругов Сурья Намаскар — это уже сакральная для индуизма и буддизма цифра, люди молятся. Буддисты тоже молятся, и, кстати, тоже молятся по чёткам. Но у них в чётках не как у нас в сотнице, а именно 108 бусинок, и эта цифра сакральная. И 108 кругов Сурья Намаскар — там, где вы зачитывали текст, было сказано, что это не просто упражнение, а практика ритуального поклонения богу солнца Сурье. Ну если христианин знает заповедь: «Да не будет у тебя других богов, кроме Меня», то как он может Сурье(Солнцу) поклоняться, то есть творению вместо Творца? Нонсенс. Но Правительство города Москвы, со всем уважением к господину Собянину и его коллегам, тем не менее считает необходимым по каким-то причинам, в том числе и сакральную практику в рамках международного дня йоги внедрять.

Сергей Платонов 
— А мы ещё говорили с вами, что если практикуются какие-то моменты, связанные с духовностью и поклонением к божеству, то это может быть и нарушением законодательства Российской Федерации.

Дмитрий Дружинин
— Да, это закон Яровой.

Сергей Платонов
— А можно ли это назвать сектой?

Дмитрий Дружинин
— Гуруизм — это один из видов сектантства, такое существует. Но при этом есть йога-студии, то есть крупные фитнес-центры, где, наверное, руководство фитнес-центров и инструкторы этих практик стараются как-то абстрагироваться от медитации, от философии, от традиционной йоги...

Сергей Платонов
— Потому что вопрос зарабатывания денег стоит, на самом деле.

Дмитрий Дружинин
— Безусловно, чтобы не отпугнуть, в том числе, аудиторию христианскую, потому что испугать некоей другой духовностью можно не только 6% верных христиан, но и те 80% номинальных христиан, которые где-то могли слышать о том, что заниматься йогой — грех, а это уже бизнес. Поэтому крупные фитнес-центры стараются от этого абстрагироваться. Мелкие йога-студии, ну и некоторые фитнес-центры, которые недостаточно внимания уделяют этим аспектам, могут проглядеть какого-то гуру, который будет уже не физкультурный аспект йоги предлагать своим, так сказать, клиентам, а уже что-то другое. Поэтому я хотел бы акцентировать, что когда человек говорит: «Что плохого, если я просто тянусь и дышу, но не занимаюсь медитациями, мантрами и всем остальным мистическим флёром йоги?» Плохо в этом ровно то, что на данный момент мы не знаем, что будем заниматься только физкультурой. Есть большой шанс того, что мы будем заниматься тем, что подспудно инструктор йоги нам будет предлагать. Есть также опасность того, что изначально сама практика йоги, на которую пришёл человек, особенно если это в йога-студии какой-то, будет именно той практикой йоги, которая не носит совершенно физкультурного направления, а является традиционным индуизмом. И, кроме всего прочего, в чём опасность? Здесь ещё и есть элемент так называемой мягкой силы. Вот назови йогу как-нибудь там лечебной физкультурой...

Сергей Платонов
— Не звучит.

Дмитрий Дружинин
— Привлекательность есть, наверное, во всяком случае для активного долголетия, для людей, которым действительно ЛФК необходима. Рынок есть, но он существенно меньше, чем тот рынок, который вдруг вырастает из того, что физкультура скрещивается с духовностью. То есть человек думает: «О! Так я же не только тело потренирую, но ещё и духовность какую-то получу!» Но только духовность с противоположным вектором, об этом никто не задумывается. И эта мягкая сила выражается в том, что человек приходит сначала заниматься физкультурой, а потом весь этот красивый, успешный зожевский флёр вовлекает уже человека в какие-то философские, а дальше уже и религиозные аспекты, и после этого постепенно мировоззрение меняется. Особенно когда у человека не было серьёзного усвоения христианских догматов, после этого он становится уже нехристианином.

Сергей Платонов
— И он потом может задать вопрос: а зачем Бог вообще нужен?

Дмитрий Дружинин
— Самый интересный вопрос.

Сергей Платонов (после перерыва)
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. В гостях у нас сегодня Дмитрий Дружинин — миссионер, автор публикаций, посвящённых исследованию йоги, ну и просто православный христианин, неравнодушный человек. Мы в первой части нашей программы говорили о том, что такое йога, пытались кратко это объяснить; о тех конфликтах, которые могут возникать у православного христианина, как-то с этим соприкасающегося; о многих таких понятиях, которые могут подменить истинное понимание христианской веры. Мы продолжаем наш разговор. У меня такое возникает ощущение, что ты начинаешь погружаться в эту историю, а это почему-то очень увлекательно; увлекательнее, чем ходить на канон Андрея Критского в Великий пост, ещё какие-то наши православные традиции. Я не люблю называть православные праздники и крестные ходы, например, духовными практиками, но то, что из-за рубежа, откуда-то издалека, экзотическое, почему-то сильно привлекает людей. И вот тут как раз можно прийти к тому, что — а зачем Бог вообще нужен? Человек сам себя как-то там познаёт, совершенствуется, и вот такая гордыня возникает, получается.

Дмитрий Дружинин
— Гордыня, безусловно, возникает, и про гордыню нужно отдельно будет проговорить. Мы закончили предыдущую часть вопросом о Боге, и сейчас прозвучал вопрос: а зачем Бог? И здесь нужно сказать, что в йоге, как таковой, Бога и нет. В йоге есть некие высшие силы, но они называются бра́хманом, иначе называются абсолютом, но это понятие «брахман» в санскрите имеет средний род, и, хотя по фонетике «брахман» — он, на самом деле «брахман» — это оно. И индолог-энтузиаст, доктор медицинских наук и профессор Борис Леонидович Смирнов, когда переводил философские книги «Махабхараты», даже специально пошёл на искажение перевода, и слово «брахман» заменил на «бра́хмо» — высшее начало, его нет в санскрите, но русскому слуху понятнее, когда говорят «брахмо» — бог среднего рода, где бога нет, и о котором один из индологов западных, сказал, что он «взирает на человека стеклянными глазами», то есть он абсолютно равнодушен к нашим радостям и скорбям. Он абсолютен, он достиг совершенства, поэтому его ничто не беспокоит.

Сергей Платонов
— А йоги к нему стремятся?

Дмитрий Дружинин
— А йоги стремятся осознать этого брахмана или брахмо в самом себе. Вивекананда, когда популяризировал эти направления, говорил, что «для нас бог — это человек, и человек для нас является богом». То есть практика, в том числе йоги, многих направлений индуизма, и, в частности, неоиндуизма, состоит в том, чтобы человек, пребывая в майе, то есть в иллюзии, будучи воплощённым в пракрити, то есть в материю, забывает о том, что он брахма. А вот цель практики состоит в том, чтобы вспомнить об этом, и тогда не нужна будет реинкарнация, не нужны будут новые перерождения, которые воспринимаются как вынужденная необходимость, а не счастливая возможность, как для европейского человека. Песенку Высоцкого вы помните: «и до министра дорастём», в конечном итоге. Но для индуса, для индийского самосознания реинкарнация — это зло, потому что будет ли он министром, или же будет он дворником, будет ли он брахманом... Уточню, что «брахман» — это слово с разными значениями. С одной стороны, это тот самый абсолют, а с другой стороны, это название высшей варны (или касты) индийского общества, то есть это жрец, учёный и так далее. Так вот, будет ли он кшатрием (то есть воином или государственным управляющим), будет ли он вайшьи (бизнесменом или ремесленником), или же будет он шудрой (наёмным работником). Но ни одна из этих ипостасей счастья человеку не доставляет, потому что всё это существование, воплощённое в материи, является страданием, и дабы избежать этих страданий, человек стремится к тому, чтобы слиться с этим абсолютом, вспомнить о том, что он и есть абсолют, он и есть бог, но только там, где бога нет.

Сергей Платонов 
— У нас в православии гораздо всё торжественнее, если сравнивать. У нас Бог стал человеком.

Дмитрий Дружинин 
— А Бог стал человеком для того, чтобы мы смогли по благодати Божьей, по усыновлению Божьему тоже стать...

Сергей Платонов
— Знаете, на предмете «догматическое богословие» в семинарские годы, мы спрашивали: вот когда человек причащается, он причащается Тела и Крови Самого Господа Иисуса Христа, нашего Спасителя, и ведь, по сути, принимая Его в себя, мы становимся как бы полубогами, то есть тянемся ко Христу, принимая Его в себе, идём к этому спасению и совершенству.

Дмитрий Дружинин 
— Все мы призваны, и об этом нужно говорить откровенно, к обожению. Вот я немножко замялся и не сказал, что мы призваны быть богами, но это именно так и есть. Только другое дело, что мы призваны к этому именно по благодати Божьей, по синергии: я стремлюсь к этому, и Господь стремится меня к Себе привести, но в заключительной части успешного этого проекта мы сохраняем свою личность. Я остаюсь Дмитрием, вы остаётесь Сергеем, а Бог остаётся Богом, Бог остаётся Личностью, я остаюсь личностью. Безусловно, все мы призваны к этому, но не у всех получается, и с большой степенью вероятности сказать, кто смог добиться этого, можно разве что о святых, а святыми люди признаются уже после того, как они умерли, поэтому...

Сергей Платонов
— Да, и они тоже были грешными людьми, скажем так.

Дмитрий Дружинин
— Безусловно, они были грешными людьми. И наше упование на обожение и на спасение состоит большей частью на Божьем милосердии и на то, что даже будучи недостойными вот этого пребывания в Царстве Божьем, тем не менее по благодати Божьей уже в жизни будущего века будем помилованы. И именно об этом мы молимся, просим за умерших наших, которые уже молиться не могут, и об этом мы молимся сами с тем, чтобы хотя бы в жизни будущего века всё-таки приобщиться к Божественной благодати и стяжать Царствие Небесное в конечном итоге. Но, ещё раз: призыв к обожению касается всех и в этой актуальной жизни, я в этом убеждён. Но, в отличие от йоги, где происходит слияние с безличным абсолютом, у православных христиан при обожении и даже просто в самых высоких состояниях молитвы, в том числе у исихастов, всегда сохраняется «Ты и я»: «Ты — Бог, я — многогрешный Дмитрий Дружинин». Всегда это сохраняется, и нет растворения, взаимопроникновения какого-то, стирания личностного аспекта в христианском мировоззрении.

Сергей Платонов
— Да, это очень важно. Мы всегда говорим про любовь, смирение, почитание Бога, а вот про гордыньку, наверное, сейчас стоит сказать.

Дмитрий Дружинин
— Да, можно об этом как раз и сказать. Самое интересное, что, с одной стороны, в классической йоге, а если мы рассматриваем как её базовый источник — «Йога-сутры Патанджали», то в этом, одном из древнейших трактатов индуизма и базовом трактате йоги, упоминания о смирении как таковом отсутствуют абсолютно. Там есть что-то похожее на призывы к любви — «ахимса», и это не то, чтобы возлюбить Бога своего всей крепостью своей и ближнего своего как самого себя. Ахимса говорит о непричинении зла, это раскрывается очень широко и трактуется как любовь. Там тоже есть много различных замечательных и очень даже похожих на христианские заповеди мыслей, но именно призыва к смирению там нет. При этом нельзя сказать, что йоги практикуют именно эгоцентризм, призывают к развитию гордыни и так далее. У них тоже есть определённая борьба с личностным аспектом. Но если мы говорим о совершенствовании личности, и мы не отрицаем любовь к самому себе, потому что, как сказано, «возлюби ближнего своего как самого себя». А для того чтобы ближнего возлюбить, нужно для начала любить самого себя, и это нормально. Другое дело, что у нас все грехи становятся грехами тогда, когда нет умеренности в том или ином человеческом проявлении, и когда любовь к самому себе становится неумеренной, тогда возникает эгоизм, гордыня и всё остальное, что с этим связано. Мы говорим о том, чтобы привести человека в берега, чтобы его любовь к себе не перекрывала любви к ближнему и тем более не перекрывала любви к Богу. А если мы говорим о йоге, то там есть тоже определённое направление, касающееся как бы борьбы с эгоизмом, но только борьба с эгоизмом выражается в борьбе с личностью в принципе, и рассматривается успешно, когда личность полностью уничтожена, когда человек уже не воспринимает себя как нечто самостоятельное, а воспринимает себя частичкой того самого абсолюта. В этом смысле борьба с эгоизмом в йоге очень похожа на борьбу с головной болью с использованием гильотины.

Сергей Платонов
— Интересное сравнение. Дмитрий, сейчас я хотел бы поговорить про ваши публикации. У вас вышла книга совсем недавно, называется она так: «Классическая йога с точки зрения православного богословия. Независимое компаративное исследование». Давайте поясним, расскажите об этой книге.

Дмитрий Дружинин
— Наверное, прежде всего стоит пояснить её название. Первая часть: «Классическая йога с точки зрения православного богословия». Подлежащее в данной части — это «йога». Далее продолжение: «Независимое компаративное исследование». Подлежащее в этой части, несмотря на то, что оно стоит в конце, — «исследование». То есть название книги — это исследование йоги. Но, во-первых, йоги какой? Классической. Почему классической? Потому что классической йогой принято считать ту йогу, которая постулируется именно, мы уже об этом говорили, в «Йога-сутрах Патанджали». Разновидностей йоги очень много. В том числе есть йога, которая реализуется даже вне индуизма, в таком направлении, как буддизм, есть буддийская йога. Но несмотря на множество различных направлений йоги: тантрической йоги, кундалини-йоги, аштанга-йоги, раджа-йоги и так далее, базовым трактатом для любого из этих направлений является «Йога-сутры Патанджали». Соответственно, рассматривая классическую йогу как базис, мы видим то, во что укладывается любое из направлений йоги. Поэтому, дабы это исследование не стало 10-томным произведением, я ограничился только исследованием классической йоги. Или даже, так скажем, традиционной, потому что всё-таки я вынужден был учитывать и изменения, связанные с неоиндуизмом, и с тем, что, помимо сангхьи, в классической йоге активное участие начало оказывать такое направление индуизма, как адвайта-веданта, то есть недвойственная веданта. Сангхья — тоже ещё одно направление индуизма.

Сергей Платонов
— Очень много терминов вы вводите сейчас.

Дмитрий Дружинин
— Очень много. Если кто-то хочет в них разобраться, я рекомендую поискать эту книгу в интернете. Эта книга не просто вышла в печати, а, раскрою секрет: она опубликована в свободном доступе. Поэтому на православных порталах (не будут делать рекламу ни одному из них) эта книга опубликована, вы с ней можете ознакомиться и со всей этой терминологией познакомиться ближе.

Сергей Платонов 
— Собственно, в поисковой строке можно ввести «Дмитрий Дружинин, миссионер, йога», такие ключевые слова, и там очень много публикаций можно найти.

Дмитрий Дружинин 
— Я думаю, что «Классическая йога с точки зрения православного богословия» — это самый лучший поисковый запрос.

Сергей Платонов 
— Хотя священники, духовники осторожно относятся к тому, чтобы изучать другие учения, погружаться в них. Что вы скажете на это?

Дмитрий Дружинин
— Я думаю, что эта книга как раз и будет полезна не только тем интеллектуалам, которым интересно разобраться, в чём разница между йогой и христианством, и почему они несовместимы, но, в том числе, и для полевых, так скажем, миссионеров, и для священников, к которым очень часто приходят с этим вопросом.

Сергей Платонов
— Да, эти вопросы возникают очень часто. А «миссионеры полевые» — это очень интересно вы сказали. Я сразу к личному опыту обращаюсь: у меня есть знакомый хороший человек, православный, детей водит причащать в храм, сам причащается, знает молитвы наизусть. Но вот мы встречаемся с ним в воскресенье, и он говорит, что сегодня встал в пять утра, посозерцал мир, постоял на гвоздях (я не знаю, йога это или не йога), потом позанимался йогой, ему стало хорошо и спокойно, и вот он пришёл в храм. Я ему говорю: «А может, выспаться надо было лучше?» Ну вот такой образ жизни у человека возникает, такое смешение некоторых понятий.

Дмитрий Дружинин
— Да, большая проблема здесь стоит в том, что люди даже не осознают, что они что-то неправильное делают, и у них даже не встаёт вопроса о том, чтобы обсудить свою практику йоги с духовником. Спросить у него: «Слушайте, вот на всякий случай: я тут на гвоздях стою каждое утро, а вдруг следующий шаг — уже пропасть, геенна огненная?» Почему бы не спросить, можно или нельзя? Скорее всего, скажут: нельзя; но для того, чтобы объяснить, почему нельзя, я как раз и говорю: полевые миссионеры, уважаемые всечестные отцы, вот эта книга для вас, чтобы о йоге что-то рассказать. Почему классическая йога — наверное, стало понятно. Теперь ко второй части: почему компаративное исследование? Тут всё очень просто: это сравнительное исследование, то есть мы сравниваем йогу с православным богословием, которое присутствует в первой части. Но поскольку мы говорим, что с точки зрения православного богословия, то это исследование, помимо того, что оно компаративное, оно ещё и апологетическое, то есть защищающее христианскую веру и её мировоззрение. И, наверное, последнее, о чём осталось сказать, это о том, почему оно независимое.

Сергей Платонов
— Да, почему?

Дмитрий Дружинин 
— Оно независимое потому, что это исследование я сделал не по заказу издательства, а по велению своей души. Так уж получилось, когда я учился сначала в Калужской духовной семинарии, а потом в Санкт-Петербургской духовной академии в магистратуре, то ещё когда я в семинарии учился, мне нужно было выбрать какую-то тему выпускной квалификационной работы. И с моим духовником мы определились, что, раз я занимался йогой и какой-то опыт в этом вопросе имею, к тому же я тогда задавал вопрос: а почему нельзя заниматься йогой? То есть было понятно, что нельзя, но я не мог понять, почему. И настолько я своего духовника, наверное, утомил, что он мне и сказал: «Вот замечательный тебе способ разобраться с тем, почему нельзя заниматься йогой».

Сергей Платонов
— А что вам духовник говорил?

Дмитрий Дружинин
— Духовник мне сказал, что темой моей выпускной квалификационной работы должна быть именно йога. В общем, по велению души и в рамках своего обучения у меня накопился определённый материал, и мне оставалось только лишь его доработать, привести в сведённый вид, и в результате появилась эта книга. Она независимая, потому что мне её никто не заказывал. Я делал её не корысти ради, а, как говорят, за державу обидно.

Сергей Платонов 
— Вот как. Но всё-таки вот этим вопросом про йогу вы своего духовника приводили в какое-то замешательство? Всё-таки это явление в духовной жизни новое, скажем так. И священники многие тоже, возможно, не всегда разбираются, что там происходит.

Дмитрий Дружинин
— Я ещё раз хочу подчеркнуть, что это не в обиду сейчас будет сказано, но многие священники, они, как и вы, инкубаторные. Они не сталкивались с тем, что такое йога. Им это неинтересно, потому что они изучили матчасть, изучили догматы, знают православную веру, понимают, к чему призывает православная вера, понимают аскетику, понимают, что здесь богатейшая духовность, говоря не только о Священном Писании, но и просто о духовности, которая с каждым воцерковлённым христианином присутствует в живом богочеловеческом организме, который называется Церковь. Они не вляпывались в это, если можно так вульгарно выразиться.

Сергей Платонов 
— Я думаю, можно. Бывает всякое. Вот я понимаю это учение о йоге, саму йогу, как хитрое очень такое явление в нашей современной жизни. Вроде бы, с одной стороны, что плохого? Но мы в этой программе выяснили, что если её сравнивать с православным богословием, там будет много-много разных нестыковок.

Дмитрий Дружинин
— Да. Так вот, что же говорили духовники? Я этот вопрос пытался обсуждать не с одним священником, и замешательства какого-то не было. Все абсолютно чётко давали такую, как это говорят, аксиологическую оценку или эмоционально-ценностную оценку, что йогой заниматься нельзя. Но я не мог понять, почему. А мне никто не мог объяснить, почему. Наверное, поэтому так и получилось, что всё-таки эту книгу пришлось написать.

Сергей Платонов 
— Да, и там можно найти ответы на эти вопросы. Мне самому стало даже интересно, потому что вокруг меня очень много адептов этого учения, приходится с ними общаться, и невольно, скажу вам честно, уходить от этого разговора, потому что не понимаешь, что нужно сказать об этом. Хотя и они, кстати, не очень сильно разбираются в этом, но очень активно это пропагандируют.

Дмитрий Дружинин 
— Здесь, как мне кажется, проблема даже не в том, что вы чего-то не понимаете и уходите, дабы не показать свою некомпетентность. А проблема состоит в том, что с человеком, который уже глубоко погрузился в йогу, очень сложно разговаривать, потому что уже мировоззрение его изменилось. И теперь докопаться до таких тонкостей и объяснить ему своё мировоззрение очень сложно, потому что это совершенно разные взгляды. Цель йоги — выйти из колеса сансары, достигнуть состояния мокши через самадхи, которые в йоге практикуются. Я прошу прощения за такое частое употребление терминов, но просто эти термины, они в принципе непереводимы. И в книге много внимания уделяется тому, что лучше бы их и не переводили, потому что когда медитацию называют медитацией, то есть от латинского «медитатио» — «размышления», тогда утрачивается то, что было переведено, в том числе теперь и на русский язык, как медитация — это саньяма. А саньяма включает в себя три высших ступени йоги: дхарану, дхьяну и самадхи. Самадхи — это как раз то, когда уже человек с этим абсолютом слился и чувствует себя именно тем самым, не богом, а божеством или абсолютом со стеклянными глазами.

Сергей Платонов
— Такой человек в церковь не пойдёт причащаться уже.

Дмитрий Дружинин
— Такой человек в церковь не пойдёт, но степень погружения у всех разная. И таких людей, которые достигли самадхи, я не встречал. В прошлом этапе моей жизни, когда я занимался йогой, у меня было ощущение, что кто-то из моих коллег достиг самадхи. Или у меня даже было такое ощущение, что я сам был близок к достижению такого состояния. Но вспоминаем здесь Бориса Леонидовича Смирнова: он сказал, что в индуистской литературе состояние самадхи плохо описано. Но состояние махасамадхи, то есть великого самадхи, необратимо. Под этим он имел в виду, что, когда человек достигает самадхи, то он уже просто не может жить в этой актуальной жизни. Он умирает для этой жизни и для вечности, и для новых будущих перерождений. А при этом, например, в адвайте-веданте есть такое понятие, как «дживанмукти», то есть «живой, освобождённый». То есть вроде бы как человек достиг самадхи, но ещё и не умер. Нюансов очень много, но мировоззрение другое, а цель противоположная христианской.

Сергей Платонов 
— Дмитрий, а когда вы выходили из этих практик, связанных с йогой, и переходили в православие, наверное, были какие-то кризисы? Это обычно бывает, когда меняешь свою жизнь, тем более это практика, связанная с йогой, в которую вы очень активно погрузились в своё время. Так вот, может быть, дадим какой-то небольшой совет: как перейти из йоги в православную церковь? Есть ли для этого православные, грубо говоря, духовные практики, чтобы вернуться в наш христианский православный мир?

Дмитрий Дружинин
— Про практики можно говорить отдельно, и, может быть, у нас ещё останется время, чтобы об этом поговорить. Я скажу лично про себя. Во-первых, всё-таки я не переходил в христианство — я к нему вернулся. Крещён я был ещё в дошкольном возрасте. Другое дело, что это были советские времена, окрещён я был в деревне у бабушки, и после летнего отдыха, вернувшись в Москву, начались всякие школы, октябрята, пионеры, комсомольцы и так далее, и воцерковления, к сожалению, не произошло. И из-за того, что не произошло воцерковление (а ему сложно было состояться в советские годы), произошло моё погружение в йогу. Но на протяжении всей моей практики йоги я искал Бога, и моё личное представление было о Боге как о Личности. Когда я дошёл до теологических, то есть конечных или главных целей йоги, до её представления о высших началах, и когда разобрался в этом, я понял, что это не соответствует с какими-то моими внутренними чаяниями. И именно тогда я с йогой распрощался. Это был, безусловно, кризис, когда в сердце вдруг вместо чего-то оказывается полная пустота. Почему полная пустота? Потому что на тот момент я к Богу и к Церкви ещё не пришёл. Это произошло существенно позже, несколько лет спустя, и по воле случая, а, соответственно, по воле Божией. Произошло это в Боровском монастыре, когда я познакомился со своим духовником, схиархимандритом Власием, Царство ему Небесное. Именно благодаря ему произошло моё возвращение к Церкви и к Иисусу Христу.

Сергей Платонов
— Спасибо вам, Дмитрий, за этот разговор. Мы заканчиваем нашу программу, она была очень содержательная. Надеюсь, что на многие вопросы мы ответили и заставили о чём-то задуматься и обратить внимание прежде всего на то, как вы веруете, как вы ведёте себя как христианин, что вы знаете, а чего не знаете. И надеемся, что это побудит вас всё больше и больше узнавать о своей вере, изучать её, и тем самым развиваться и быть настоящим христианином. Может быть, потом, благодаря вашему познанию, вы сможете тоже проповедовать тем, кому это необходимо, скажем так, в полевых условиях. Спасибо вам ещё раз, Дмитрий, за этот разговор.

Дмитрий Дружинин
— Спасибо, Сергей! Спасибо большое, дорогие радиослушатели! И Божией вам помощи. А для тех, кто ещё не определился, я предлагаю просто слушать своё сердце. Сердце, как центр нашей души и духа, наверное, всё-таки даст вам подсказку относительно того, какой выбор сделать. Вера — это выбор, мы всегда выбираем, во что мы верим. Но от этого выбора зависит наше посмертное существование.

Сергей Платонов
— Дорогие радиослушатели, напоминаю, что гостях у нас был Дмитрий Дружинин — миссионер, автор публикаций, посвящённых исследованию йоги. У микрофона был Сергей Платонов. Всего доброго, до новых встреч.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Женские образы в романе Льва Толстого "Анна Каренина"». Наталья Городилова
• «Благотворительность и театр». Игумения Елисавета (Позднякова), Илья Ильин
• «Женские образы в повести Достоевского „Дядюшкин сон“». Ирина Мелентьева