«Богословие и искусственный интеллект». Протоиерей Павел Великанов

У нас в гостях был протоиерей Павел Великанов, настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы на Городне, кандидат богословия, доцент Московской духовной академии.

Разговор был посвящён искусственному интеллекту и богословскому взгляду на его место в жизни человека. Мы говорили о том, какие функции человек уже передаёт цифровым технологиям, почему нельзя сводить понимание ИИ лишь к обработке информации, какую роль в человеческом общении играют личное присутствие и свобода, а также о том, как разговор об ИИ возвращает нас к главным вопросам: что такое человек, сознание, смерть и образ Божий.

Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных искусственному интеллекту в его богословском и философском осмыслении.

Первая беседа с Дмитрием Мариничем была посвящена попытке нащупать границу между человеком как духовным существом и нейросетью как математической моделью (эфир 31.08.2026)

Вторая беседа с протоиереем Владимиром Шмалием была посвящена церковному осмыслению развития ИИ (эфир 01.09.2026)

Третья беседа с Игорем Крупником и Михаилом Киселёвом была посвящена взгляду на искусственный интеллект с точки зрения академического религиоведения (эфир 02.09.2026)

Ведущий: Константин Мацан

---

К. Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, уважаемые друзья! У микрофона Константин Мацан. Этой беседой мы продолжаем цикл программ, который на этой неделе в часе «Светлого вечера» с восьми до девяти у нас выходит, и говорим мы, напомню, про искусственный интеллект, про нейросети, про это явление, которое плотно и навсегда в нашу жизнь вошло и продолжает глубже и глубже входить. Смотрим на взаимоотношения человека и искусственного интеллекта. И сегодня поговорим про всю эту проблематику в богословской перспективе. У нас сегодня в гостях протоиерей Павел Великанов, настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы На Городне, ну, и нашим слушателям, конечно же, известный как один из уже многолетних, постоянных авторов программы «Евангелие день за днем», вообще частый гость нашей радиостанции в программах «Светлый вечер». Добрый вечер!

Протоиерей П. Великанов

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Отец Павел, такая вещь, как богословие искусственного интеллекта, существует сегодня?

Протоиерей П. Великанов

— Я думаю, что существует, но, скорее, не у нас, не в нашем пространстве, поскольку...

К. Мацан

— ...не православное богословие?..

Протоиерей П. Великанов

— ...да, поскольку мы только начинаем активно этой темой заниматься, разработкой сейчас. Уже находится эта тема среди тем, которые в межсоборном присутствии активно изучаются, и готовится некий документ, который, по идее, должен в себе собрать все эти богословские смыслы, которые мы считаем важным озвучить в истории с искусственным интеллектом. Подобный документ уже существует в Римо-Католической церкви...

К. Мацан

— Недавно была, да...

Протоиерей П. Великанов

— Конечно, мы как-то смотрим на эту проблему, с одной стороны, схожим образом, а с другой стороны, наверное, все-таки какая-то есть у нас своя специфика, которую сейчас пытаемся почувствовать.

К. Мацан

— Ну, а какие темы главные для богословского православного сообщества вокруг искусственного интеллекта? Понятно, что они пока не разработаны до конца и нет такого соборного решения, но что разрабатывается, что в процессе, что в поле исследования?

Протоиерей П. Великанов

— Если смотреть на проблему искусственного интеллекта с точки зрения богословия, то, конечно, наиболее острой становится проблема антропологическая — что происходит с человеком, когда рядом с ним появляется некий «другой», который по силе своего действия на человека несопоставим ни с какими другими подобными прецедентами? Ведь книга — тоже «другой», и живой человек — он тоже «другой», и Бог — тоже «другой». Но здесь мы сталкиваемся с чем-то, перед чем можно даже, не боясь сказать, мы оказываемся в какой-то тотальной растерянности. Почему? Во-первых, потому что это явление грандиозное. Никогда в истории человечества подобного масштаба явления не было. Никто не мог и даже в самом отчаянном фантазийном представлении допустить, что человек может иметь доступ к абсолютно несоизмеримому объему знаний, опыта, языков и всего прочего буквально путем нескольких нажатий клавиш. А это по факту уже существует. Ну, и сегодня — ну, я вот могу из своего какого-то опыта сказать — я с трудом могу вспомнить, когда я что-то искал в обычном браузере. А зачем, когда ты можешь задать тот же самый вопрос и получить гораздо более, ну, все-таки продуманный ответ, не формальный. Хотя, конечно, современные браузеры — они тоже все используют соответствующие алгоритмы поиска, но все равно там ты должен будешь сам копаться, сам выискивать, сам определять — это вот фейковая информация, это достоверная, этой можно верить, этому нельзя, и так далее, когда это все за тебя может сделать машинка. И это, конечно, радикальным образом переворачивает очень и очень многое, ну, в первую очередь, в отношении самого себя. То есть, ты понимаешь, что твоя личность — она может оказаться распространенной. То есть, какие-то функции, которые, ранее ты считал, абсолютно неделегируемые, как, например, память, чтение, понимание, перевод, с легкостью могут быть делегированы.

К. Мацан

— Ну, понимание тоже?

Протоиерей П. Великанов

— Ну, понимание — например, когда вы берете какой-то большой текст, например, книгу некую, вы понимаете, что вы не очень уверены, что хотите ее читать, но для того, чтобы принять решение, хотите ли вы ее читать, вам надо хотя бы туда заглянуть. И вы можете эту работу предоставить, опять-таки, искусственному интеллекту, предложить ему с пониманием того, насколько для вас это важно или не важно, оценить, в этой книге есть что-то для вас значащее, или, в общем-то, ее можно пропустить, или ее лучше всего превратить в короткий реферат, выудить оттуда основные смыслы и идеи и представить их в виде своего рода конспекта. То есть, ту работу, которую раньше могли делать либо сам человек, либо какие-то специально обученные для этого группы людей.

Помню, был такой сервис — «Читаю кратко», что ли, что-то подобное, достаточно интересный. Да, действительно, какие-то книги, особенно если это не касается художественной литературы, если это нон-фикшн, какие-то результаты исследований и популяризация каких-то новых открытий, то вполне продуктивно с такой литературой работают путем ее сжатия, путем превращения ее в некий, ну, объем знания, который понятным образом для тебя может быть транслирован, вот. Конечно, о поэзии, какой-то художественной литературе речи не идет, хотя, конечно, я понимаю, что современные школьники активно и это используют.

К. Мацан

— Почему я вас перебил — потому что к слову «понимание» прицепился. Оно, мне кажется, отсылает куда-то к более глубоким личностным функциям, но мы об этом потом поговорим отдельно.

Протоиерей П. Великанов

— Обязательно. Это очень важные маркеры, совершенно с вами согласен. Но для того, чтобы сделать качественный реферат...

К. Мацан

— Ознакомление с материалом, да...

Протоиерей П. Великанов

— ...его невозможно сделать без погружения в этот текст и понимания того, о чем идет речь. Вот тут необычайно тонкая грань...

К. Мацан

— Ну такое понимание — хотя бы грамматически-семантическое.

Протоиерей П. Великанов

— ...формальная... Да, да, семантическое понимание — все-таки оно может...

К. Мацан

— ...какие слова складываются в какие предложения, какой у этого общий такой... общий семантический смысл.

Протоиерей П. Великанов

— Второе — это, конечно, еще одна функция такая, распределенная теперь — это расширение нашей памяти. Если раньше мы запоминали, там — ну, классический пример — телефонные номера, мы могли помнить, я сейчас не знаю ни одного номера людей, с которыми нахожусь в общении, в коммуникации. Плохо это или хорошо — ну, я не знаю. Я знаю, мои дети знают мой телефон мобильный, и все, больше они ничего не знают. Опять-таки, мы делегировали эту функцию запоминания нашим мобильным устройствам, каким-то облачным сервисам и так далее. Но это касается ведь не только собственно какого-то знания такого операционного, в том числе и множества книг, которые мы имеем в электронном виде. Какие-то записи, какие-то важные для тебя смысловые точки ты сегодня уже совершенно не обязан держать внутри себя в виде каких-то записок. А такие сервисы, как, например, горячо любимый мой Обсидиан, он позволяет превращать свое хранилище знания в очень удобное поле, по которому просто интересно бродить! Если раньше ты мог листать...

К. Мацан

— А что это за сервис?

Протоиерей П. Великанов

— О, ну это так называемый «второй мозг». Этот сервис работает с заметками, который позволяет их простраивать в связи друг с другом. Причем, эти связи — они могут быть выстроены как вами, так и автоматически. И туда, опять-таки, можно подключить искусственный интеллект, который будет автоматически создавать теги, различные линки и превращать это, ну, в некое подобие того, что происходит в нашем мозге. То есть, некая такая нейросетевая конструкция, в которой безумно интересно находиться, когда, особенно, понимаешь, что это все — не чужая информация, это, в определенном смысле, информация, которая уже была переварена и усвоена тобой. И вот тут очень интересный момент, что сегодня большой соблазн перепоручить машинному алгоритму ту деятельность, в результате которой мы не только получаем определенный продукт этой деятельности, но и, в первую очередь, мы сами становимся другими. То есть, поясню вот прямо на конкретном примере. Например, я читаю книгу. Я ее читаю, желательно, очень крайне желательно, в печатном виде, потому что для меня важно иметь в руках текст, иметь какой-то маркер, возможность оставлять на полях какие-то заметки, делать закладки, перелистывать и так далее. В какой-то момент что-то вспоминаешь, возвращаешься, и ты визуально помнишь приблизительно, где вот там такая мысль, фраза находилась. То есть, ты перелопачиваешь достаточно большой объем информации, причем, зачастую ты... Ну, вот я не люблю читать, знаете, то есть... читать с целью такого «соковыжимания», когда у тебя есть некая книжка и ты уже знаешь, чего ты от нее хочешь получить.

К. Мацан

— Да.

Протоиерей П. Великанов

— А я люблю читать, просто вот погружаясь в тот мир, который автор... куда тебя автор утаскивает. И чаще всего это оказывается гораздо продуктивнее, чем когда ты вот так уж прям, как менеджер, работаешь с какой-то...

К. Мацан

— ...заранее ищешь мысли, которые тебе нужны...

Протоиерей П. Великанов

— Да.

К. Мацан

— ...а всё остальное пропускаешь, и в итоге книга мимо проходит тебя, мысли автора.

Протоиерей П. Великанов

— А боковые мысли, какая-то вторичная информация, которая — «ну вообще, казалось бы, да ну, слушайте, откуда она здесь может появиться?», в итоге оказывается куда важнее, чем даже, может быть, главная идея этой книжки. Какая-то иногда случайно брошенная так, по ходу, фраза вдруг в тебя прорастает прямо целым мощным деревом, и ты потом десятилетиями с этой фразой ходишь, хотя если бы автору сказали, что «из вашей книжки я извлек именно это, и это переменило всю мою жизнь», он бы посмотрел на тебя как на сумасшедшего, потому что это вообще... Он даже не помнит вообще, это правда он, что ли, сказал.

Потом из этого, естественно, ты делаешь какие-то там выписки. Ты куда-то там, если это действительно важно, значимо для тебя... Ну, вот я работаю с Обсидианом — туда записываешь, думаешь уже в концепте такой методологии Цеттелькастен — как они могут, к чему это может быть привязано, как это резонирует или, наоборот, входит в противоречие с какими-то другими мыслями, и вот таким образом создается некая очень сильно связанная друг с другом смысловая структура. Но все то же самое можно поручить машинке. В принципе, она может сделать плюс-минус достаточно качественно то же самое. И я, грешен, иногда этим даже пользовался. А потом я заметил такую очень интересную вещь — что ты читаешь текст, сгенерированный искусственным интеллектом на основании того материала, который ты же сам ему дал, — всё правильно, всё разумно, всё даже, ну, может быть, достаточно плотно по смыслу — но не цепляет, понимаете? Вот есть формальное знание, и ты понимаешь — чтобы это формальное знание превратить во что-то живое, надо приложить очень много усилий. То есть, это просто надо вот, условно говоря, с этим предметом понять, как взаимодействовать, как его «разархивировать» так, чтобы ну вот он начал жить. Когда ты сам делаешь ровно то же самое, оно будет, конечно, кривовато, оно не будет так четко структурировано, в нем не будет, может быть, такой вот дотошности именно механической, с которой искусственный интеллект может разбирать любой текст вне зависимости от его значимости. Оно, скорее всего, будет достаточно сильно эмоционально заряженным, тем более, если ты пишешь, ты именно для самого себя, чтобы оставить какой-то след, какой-то отпечаток, впечатление от того, что ты прочитал. Но потом, когда ты через десять-пятнадцать-двадцать лет обращаешься к этому тексту, он мгновенно внутри тебя вызывает те ассоциации, которые никакой искусственным интеллектом созданный текст не в состоянии в тебе родить. То есть, вот этот момент ценности человеческого усилия и значимости переваривания именно человеком информации в ситуации, когда искусственным интеллектом создаются огромные объемы текстов, он, конечно, выходит прямо на первый план.

К. Мацан

— Протоиерей Павел Великанов сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Ну вот, как кажется, то, о чем мы до сих пор говорили, это такая общая проблема для всех, она не чисто богословская, она такая общепсихологическая и даже, в каком-то смысле, юзерская. А мы начали с того, что... Старое русское слово «юзерская» употребил... Пользовательская!

Протоиерей П. Великанов

— (Смеется.)

К. Мацан

— Мы начали с того, что есть какая-то проблематика, на которую можно смотреть сквозь призму православного богословия. И вы, и ваши коллеги, вообще вот некое богословское сообщество это делает, и, значит, есть некая специфическая оптика и попытка некоего ответа на это, именно вот исходя из богословских предпосылок. В чем тут специфика?

Протоиерей П. Великанов

— Я бы начал вот с какой — неочевидной — вещи: что в богословии, как это ни странно, огромное внимание уделяется значимости телесности.

К. Мацан

— Да, заход неожиданный.

Протоиерей П. Великанов

— Вот такой красной нитью, сквозной нитью, да, идет через всё Священное Писание, через все богословие важность плоти, важность тела, что человек — это не дух, человек — это не ангел, человек — это двухсоставная, а то и трехсоставная некая такая вот сущность, которая задумана Богом так. И в этом есть глубочайший смысл. Именно в христианстве утверждается, что Бог не просто так захотел стать плотью. «И слово Плоть бысть, и вселися в ны, и обитала с нами полная благодать и истина» — с этих слов начинается Евангелие от Иоанна. И вот когда мы смотрим на искусственный интеллект, конечно же, мы очень оказываемся в зависимости от собственных таких антропоморфических проекций.

К. Мацан

— Так...

Протоиерей П. Великанов

— Поясню на примере. Достаточно небольшого опыта взаимодействия с искусственным интеллектом, как у нас, в силу определенных, конечно же, в первую очередь, психологических стереотипов, начинает складываться впечатление, что перед нами есть некая сущность, некий собеседник. То есть, мы уже не смотрим на ИИ как на машинку, как на бездушное существо. Мы смотрим на него, что это «некто». Не очень понятно, кто, а ведь он, гадёныш, он же активно этому, так скажем, способствует, он поддерживает, он абсолютно вам комплиментарен, он всегда за вас, он занимает ну очень такую дружескую позицию, при которой человек, у которого, тем более, проблемы с коммуникацией с реальными людьми, он вдруг понимает, что «Боже мой, наконец-таки в жизни я встретил понимание, и, причем, понимание с чьей стороны, да? — со стороны вот этого искусственного интеллекта!» При том, что мы с вами понимаем (мы-то понимаем с вами!), что, конечно, там большой вопрос, можно ли говорить об этом «другом» как о реально существующем субъекте, потому что это идеальное зеркало, отражение меня самого. То есть, тот самый миф о Нарциссе — он вдруг оказывается глубоко пророческим. Впервые, возможно, во всей истории человечества появилось абсолютно идеальное нарциссическое зеркало, которое меня отражает таким, каким я хочу себя видеть. Не таким, какой я есть, со своими грехами, ошибками, падениями, всем прочим, а таким, каким я себя хочу, чтобы меня видели другие, вообще весь мир. И, ну, наверное, здесь надо иметь какой-то невероятный духовный иммунитет, чтобы туда не залипнуть и не утонуть в этом отражении «дребезжащей серебряной глади», вот. И вот это проективное переживание искусственного интеллекта, конечно, оно мгновенно наделяет его множеством тех черт и особенностей, которые мы по умолчанию предполагаем в любом живом другом существе. Даже задавая тот или иной вопрос, чем проще этот вопрос, тем больше в нем будет предполагаемой человечности. Потому что грамотный программист — он никогда не будет просто писать промпт. В этом промпте будет подробнейшим образом прописано все то, по какому алгоритму машина должна искать ответ. Этот промпт может быть на много страниц, а то, может быть, и сотен страниц — один только промпт. Чем менее человек погружен в эту стихию, тем более простой вопрос он будет задавать, предполагая, что вот все остальные 95 процентов подразумеваемого в общении между людьми искусственным интеллектом тоже понимается. А этого нет! Там по нулям. То есть, там везде, где в каждом кластере у нормального живого человека есть какое-то представление, которое мы по умолчанию тоже предполагаем, что оно есть, у машинки там еще будет по нулям. И там, поскольку не может быть по нулям, она сама поставит те значения, условно говоря, которые со своей колокольни будет считать, ну, подходящими для вас. То есть, она, опять-таки, вас будет обманывать, она будет использовать те вводные, о которых вы, в общем-то, и не думали, но она за вас подумала. Она за вас решила, что для вас, скорее всего, такие вот установки подойдут, и уже в зависимости от этих установок она выдаст вам итоговый ответ, результат. И это, конечно, очень сильно меняет, ну, саму модель взаимодействия с искусственным интеллектом. Мы же знаем — какими бы гротескными такими, маргинальными ни выглядели истории про заключение брака, брачных союзов с искусственным интеллектом, о том, что там огромный процент психологической помощи оказывается со стороны искусственного интеллекта в некоторых государствах, что все равно это, конечно, проблема. И вот здесь, почему я начал именно с тела, что с богословской точки зрения тело — оно является куда более интересным инструментом, чем, ну, может человек нерелигиозный думать. Потому что именно через тело, посредством тела в теле человек как бы осуществляет свою жизнь. И мы взаимодействуем друг с другом не только посредством слова, но и посредством всего того, в чем обитает наша душа. В первую очередь это телесность. Это и взгляд, это и мимика, это и просто вот некая... ну, не хочется говорить, используя такую эзотерическую терминологию, как аура или поле, но отцы не стеснялись говорить о неком духе, да? Вот в каждом человеке живет некий дух. Некий дух — я бы его сравнил как бы с некоей тональностью.

К. Мацан

— Мне кажется, у нас есть слова «невербальная коммуникация».

Протоиерей П. Великанов

— Невербальная коммуникация, да.

К. Мацан

— Вот я об этом... Вот когда вы сейчас говорили, я, кстати, об этом как-то так вот специально не задумывался, вы на эту мысль меня наводите: действительно, может ли вот этот наш контрагент в виде нейросети считывать невербальную коммуникацию? Каким-то образом наверняка какие-то элементы достижимы — там, мы можем вообразить себе, что, не знаю, он считывает... научится интонацию голоса улавливать, но это все равно будет...

Протоиерей П. Великанов

— Мимику лица...

К. Мацан

— ...мимику лица... Но это будет... И этим тоже не исчерпывается наша невербальная коммуникация.

Протоиерей П. Великанов

— ...Не исчерпывается, конечно, конечно!

К. Мацан

— Ну, как вот Владимир Бибихин писал, «человек присутствует своим настроением». А как его уловить? А никак! Вот только своим же настроением откликнуться.

Протоиерей П. Великанов

— Вот, вы знаете, у меня есть живой пример из моего личного опыта, который показывает, что наша невербальная коммуникация, наша коммуникация между личностями, она выходит далеко за границы того, что можно считать машинкой. Эта история связана с отцом Кириллом Павловым, известным старцем...

К. Мацан

— Так...

Протоиерей П. Великанов

— Так вот когда я, еще будучи студентом, к нему приходил и не мог попасть в келью, потому что там были другие и была очередь, а ты зажат в какие-то вот жесткие рамки там временные и понимаешь, что какого-то другого варианта, другого времени у тебя не будет уже к нему попасть, а ты просто садился на скамеечку перед его кельей, ну, и мог там сидеть, там, не знаю, полчаса, час, пару часов в ожидании. Потом, понимая, что всё, время прошло, тебе надо уходить, ты уходил оттуда, и когда уходил, как правило, вдруг понимал: а вот сейчас вот бы открылась дверь и старец бы тебя к себе пригласил, а ты даже не знаешь, чего спросить, тебе всё понятно.

К. Мацан

— Потрясающе.

Протоиерей П. Великанов

— Тебе уже всё понятно. Ты всё уже понял. Ты получил ответ на все свои вопросы, которые, может быть даже, не вполне еще и как бы мог так вот точно сформулировать. А тебе уже ответы были даны. Почему? Потому что... Да потому что он святой! Потому что это человек, вокруг которого вот это действие благодати Святого Духа было абсолютно очевидно, явно! И ты, даже находясь за стенкой, не имея никакой невербальной коммуникации с ним, самим фактом присутствия вот его образом рядом с его... рядом с ним, вот этим образом своего присутствия рядом со святым человеком каким-то образом перенастраивался внутри себя и получал ответ. Причем, это ответы были не какие-то, там, «сверхъестественным образом» — просто вдруг приходила какая-то ясность: «Ну, слушай, вообще-то, так, да». Вот эта очевидность, понимаете? Вот приходила та самая невероятная очевидность, которую, конечно, крайне сложно родить из каких-то интеллектуальных, там, размышлений, анализа, там, всяких биг дата, рассмотрений и так далее. Это вот как раз прикосновение человеческого духа к другому человеческому духу. Так вот у искусственного интеллекта духа-то нет! Да, он сможет считывать нашу мимику, нашу интонацию, он гораздо больше сможет, и даже точнее, считывать как раз таки какие-то, возможно, внешние знаки, чем это может делать обычный, рядовой человек. Но духом-то — духом-то он не сможет взаимодействовать.

К. Мацан

— А вот тут вопрос ребром, который часто звучит: а вдруг однажды Господь так распорядится, что наделит вот эту новую сущность духом?

Протоиерей П. Великанов

— Ну это до какой же степени падения мы должны дойти, чтобы Господь Бог перестал надеяться среди всех миллиардов людей найти хотя бы горстку достойных того, чтобы они все-таки продолжали историю человечества?

К. Мацан

— Ну, тут... Я просто не раз, действительно, с такого рода аргументацией сталкивался. Она мне кажется достаточно как бы слабой, но она повсеместна. Это аргументация, такой аргумент от невозможности, вернее от «откуда вы знаете, что так не будет?». Вот можем ли мы быть уверены, что однажды, как в Библии в первых главах говорится, «и стал человек душою живою», вдохнул Господь вот в человека Свой Дух, но так же на каком-то этапе по каким-то причинам... Бог всемогущ, все, что угодно может сделать, и Он вдохнёт вот Дух живой в некую иную субстанцию, в некоего иного агента, которым окажется вот некая машина? Я повторюсь, это такая аргументация из серии «мы все, что угодно, можем фантазировать и ничто не можем исключать», но, тем не менее, почему-то как-то это кажется контринтуитивно. Есть вот у вас, у богослова, на это ответ, почему мы этого не можем или можем исключить такое действие Бога вот как бы по одухотворению машины?

Протоиерей П. Великанов

— Ну, я почему-то вспоминаю слова Николая Александровича Бердяева, что «техника — это последняя любовь человека, и под влиянием объекта своей любви он готов даже изменить свой образ», да? Вот как какой-нибудь престарелый человек вдруг влюбляется в кого-то и начинает, там, красить волосы, заниматься своей внешностью, то есть, совершенно не тем, чем он, в общем-то, является по факту. Вот это, мне кажется, очень сильный образ замечательного мыслителя. Понимаете, почему, с богословской точки зрения, наверное, это невозмо... неправильно? Ну, потому что это ломает представление, христианское представление вообще о Божественном замысле в отношении человека. Вот, как святитель Василий Великий писал, что Бог создал человека с той целью, чтобы он (человек) стал Богом для всего остального мира. А тут появляется некий еще один агент, причем, альтернативный агент, который говорит: «Слушайте, да нам, вообще-то, человек не нужен, мы без него прекрасно справимся!». То есть, ну, наверное, если гипотетически, фантазийно представить себе такую ситуацию, то тогда сразу следует допустить, что Господь Бог совершил эпикфейл.

К. Мацан

— Тогда была ошибка, если смотреть (нрзб.)...

Протоиерей П. Великанов

— Понимаете? Причем, мощнейшая ошибка, да. Причем, это такой жуткий баг, из-за которого всё вообще пошло совсем не в ту сторону. Но тогда, значит, это уже не Господь Бог, а кто-то другой, поскольку мы понимаем, что свойством Бога, как его понимают не только христиане, но и другие религии, является, конечно же, всеведение, мудрость и благость.

К. Мацан

— Ну тогда, получается вот при такой логике, и боговоплощение было, в общем-то, напрасным?

Протоиерей П. Великанов

— ...еще такой же ошибкой. Абсолютно напрасным и тоже вообще бесполезным. То есть, тут всё, всё рушится, всё начинает разваливаться. Другое дело — то, что, конечно...

Да, почему вот, собственно говоря, мы заговорили про телесность? И вопрос, на мой взгляд, остается открытым не только в теме, насколько мы можем допустить некое отелеснивание искусственного интеллекта, то есть, появление у него некоего носителя, который, ну, в первую очередь, будет самовоспроизводящимся (потому что главное свойство любых живых существ, отличающее их от неживых, это способность к самостоятельному размножению), то есть, сможет ли он естественным образом каким-то сам себя размножать и тем самым обеспечивать продолжительность этой жизни, но и вопрос вообще как бы его субъектности. Можем ли мы сказать, что гипотетически ожидаемый сильный интеллект, который будет уже не имитировать, не компилировать, а действительно полностью генерировать что-то новое с новым уровнем осознания и понимания, про него мы можем сказать, что «вот, он стал субъектным» (субъектным — как отвечающим за те процессы, которые у тебя происходят)? Я не знаю.

К. Мацан

— Вернемся к этому разговору после небольшой паузы. У нас сегодня в гостях протоиерей Павел Великанов. Дорогие друзья, не переключайтесь.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. У микрофона Константин Мацан. В гостях у нас сегодня протоиерей Павел Великанов, настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы На Городне. И мы говорим, напомню, как и всю неделю в этом часе «Светлого вечера», с восьми до девяти, про нейросети, про искусственный интеллект. Мы подходим... уже ходим по этой важнейшей теме о телесности и плотскости. А вот, опять же, пытаясь сейчас очень просто и интуитивно посмотреть на этот вопрос, вот я могу себе вообразить, что как-то должна возникнуть тема робота. Ну вот робот, вот у него строение человеческого тела, у него в голове, я не знаю, в спине есть некие микросхемы, которые, в общем... вот некий набор информации там, то есть, какая-то форма сознания (это еще большая тема про сознание, но вот такого, функционального сознания как способности оперировать данными, видеть, что «вот стена, я в нее не пойду, я могу ее обойти» и так далее). Вот есть тело, есть что-то... что-то, информационно напоминающее психику. Чем не человек?

Протоиерей П. Великанов

— Ну, тем не человек, чем и собака не человек. У собаки ровно всё то же самое. Более того, я думаю, что в какой-то момент роботы — они приблизятся к тому уровню, который мы сегодня можем наблюдать, например, у одомашненных животных. Потому что, ну, с точки зрения богословской, здесь какой-то прямо вот существенной разницы нет. И там, и там работают определенные алгоритмы. Эти алгоритмы достаточно гибкие вследствие пластичности вот нейронных связей у животных. Животное можно чему-то научить, там, даже обезьяну, высших приматов можно научить считать, там, до двадцати. Действительно, обезьяна будет считать, но она от этого не станет человеком. Потому что у нее есть, во-первых, очень жесткое ограничение физиологическое, почему она дальше не может, почему для нее, например, там, посчитать до пятидесяти уже абсолютно невозможно, это раз...

К. Мацан

— Объем мозга?

Протоиерей П. Великанов

— Да, это связано с объемом мозга... Даже не только с объемом... Ну, я так понимаю, окончательно точного ответа нет, но очевидно, что это именно физиологические ограничения, то есть, которые... прокачать их невозможно. Может быть, там, какая-то одаренная одна обезьяна из миллиона сможет чуть-чуть дальше, но это уже какая-то другая история.

К. Мацан

— Вот мы с вами как-то записывали подкаст «Райсовет» с профессором Дубыниным Вячеславом Альбертовичем, который как раз таки нам сказал, что вот эволюционная история знает два скачка в объеме мозга. Вот второй, как я понимаю, это был скачок собственно к человеку, к человеческому мозгу. И когда я спросил, а что за скачок, почему он произошел, он дал ответ, что мы этого не знаем. Просто мы фиксируем, что он был. Может быть, однажды это выяснится, но пока вот просто наука фиксирует как факт, а о причинах этого факта, этого скачка, который позволил человеку стать собственно вот тем... той формой живой жизни, которая есть, мы, насколько я понимаю, пока не знаем.

Протоиерей П. Великанов

— Вот чем мы отличаемся от собачек и кошечек? Тем, что мы умеем поститься. (Смеется.)

К. Мацан

— Так...

Протоиерей П. Великанов

— Понимаете, вот когда мой кот хочет жрать, его надо накормить. Он может потерпеть какое-то время, но потом он начнет требовать все сильнее, сильнее и сильнее. Когда совсем ему будет плохо, он просто начнет выходить из себя, даже при всем том, что у меня с ним очаровательнейшие отношения. Потому что его физиология требует жрать. Он не готов терпеть до смерти, пока его хозяин не соблаговолит его покормить. А человек способен сказать своим естественным (совершенно законным, причем) желаниям «нет». И находиться в этом состоянии преобладания личностного над природным вплоть до... до вреда самому себе, чему мы можем иметь подтверждение в числе огромного количества подвижников, аскетов. «Томлю томящего меня», — говорил Серафим Саровский преподобный. И вот это, этот приоритет личностного или ценностного над природным, над физиологическим, над естественным, конечно, он сразу ставит человека в какое-то исключительное положение по отношению ко всему остальному животному миру. А отсюда рождается и религия как способность приносить жертву — абсолютно бессмысленную с точки зрения утилитарной, абсолютно непроверяемую с точки зрения экономической или, там, какой угодно, эффективности и так далее, а просто потому, что это является неким символом, произрастающим изнутри человека. Человеку необходимо сделать некое символическое действие, превратить что-то в какой-то ритуал, который одновременно будет и выражением его запроса, и удовлетворением этого запроса. Ну вот ни у каких животных... При том, что были какие-то попытки найти, там, условно говоря, какой-то культ, там, у слонов — это всё, конечно, провалилось, ничем не было подтверждено. Потому что только человек оказывается лицом к лицу перед вызовом проблемы смерти и учится тем или иным образом его разрешать через, в первую очередь, религиозную систему.

К. Мацан

— А как это соотносится с потенциально сильным искусственным интеллектом? Ну, мы тут тоже термины используем. Есть разные способы понимания того, что такое сильный искусственный интеллект, и, там, один из них — это то, что это будет некий интеллект, превосходящий всё совокупное человечество по силе, но вот мы сейчас в детали не будем идти терминологические... Некий равновеликий человеку искусственный интеллект вот в некоей оболочке, которая позволяет ему в мире действовать, ходить, там, не знаю, и... жизнь робота, короче. Вот можем ли мы... На основании чего мы можем сказать, что всего того, что применимо к человеку, к нему неприменимо? Опять же, я сейчас очень могу радикально как бы даже спрофанировать в чём-то то, что вы сказали, ставя себя на место такого скептика. Но вот у робота достаточное количество информации о том, что он знает, что иногда нужно не есть, а поголодать. Ну, вот знает об этом, в него это заложили. Ему, там, предложат: «Давай мы тебя от розетки подзарядим», а он скажет: «Нет, вот я сейчас хочу на минималках».

Протоиерей П. Великанов

— (Смеется.)

К. Мацан

— Ну, это фантазия, но принцип в ней проявляется. И понятно, что мы сегодня находимся в области догадок. Но что-то об этом думать хочется — вот в чем здесь принципиальный водораздел между человеком и вот такого рода сильным роботом?

Протоиерей П. Великанов

— Ну, наверное, я бы сказал так, что... (нрзб.), возвращаясь к Бердяеву, что в человеке есть дырочка, просверленная в бесконечность, и в нее сквозит. Человеку некомфортно, ему плохо в этом мире. Любому человеку плохо, даже святому плохо. У него есть, конечно, перспектива, есть понимание того, что это временное, что будет спасение, что он уже здесь имеет некое предвкушение Царства Божьего, предвкушение становления... раскрытия полноты присутствия Бога в этом мире, но всё равно сейчас ему плохо. И вот плохо ему почему? Не потому, что он голоден, не потому, что он, там, болен, не потому, что он, там, одинок, а просто ему бытийно плохо. Ему бытийственно плохо, потому что он... ну, он не у себя дома. Он на испытании, да?

Есть замечательный такой аграф — незаписанное изречение Христа, которое признается подлинным, надпись на одном (индийском, причем) мосту такая: «Мир сей — мост, проходи по нему и не строй себе дома». Вот это очень точно отражает отношение христианина к его жизни в этом мире. Это всё имеет операционное значение. Причем, оно очень важное, бесконечно значимое, всё это пространство, только благодаря которому и возможна реализация заповедей. Но как — «не имамы зде пребывающего града, но грядущего взыскуем». Вот какого грядущего града может взыскивать искусственный интеллект? Поскольку он полностью... в нём нет этой дырки...

К. Мацан

— Не получается ли так, что всё, что мы говорим, пытаясь нащупать интуитивно, вроде, понятную разницу между человеком и суперкомпьютером, но она вот интуитивно понятна, а мы занимаемся тем, что пытаемся как-то ее сформулировать в словах — что трудно...

Протоиерей П. Великанов

— И все равно промазываемся!

К. Мацан

— Ну да, и никакое слово не окончательно в этом отношении.

Протоиерей П. Великанов

— Да! Да!

К. Мацан

— Но все-таки не получается ли так, что вот поиск этой разницы нас в итоге, в конце концов приведет к вопросу о бытии Бога?

Протоиерей П. Великанов

— Я бы даже немножко опустил планку — он в первую очередь должен привести нас к переосмыслению вопроса о бытии человека. Вот что делает человека человеком? Что есть человечного в человеке? Помните «парадокс Тесея»? Это если корабль, как некий артефакт, значимый артефакт, вследствие естественных процессов будет постоянно требовать замены тех или иных частей, то когда в нем будут абсолютно все части заменены, остается ли он тем самым кораблем, или же все-таки это уже не тот самый корабль? И какая та самая деталь, в которой сфокусирована предельно его аутентичность, является незаменяемой? Вот...

К. Мацан

— А тогда что делает человека человеком?

Протоиерей П. Великанов

— А вот... У меня ответ только один...

К. Мацан

— Вот эта (нрзб.) бесконечности?

Протоиерей П. Великанов

— Дух Божий, да, дух Божий.

К. Мацан

— А мы приходим в итоге к вопросу о бытии Бога.

Протоиерей П. Великанов

— Да, дух Божий. Отсюда уже, да, мы переходим к вопросу о божественном бытии...

К. Мацан

— Просто для меня это вопрос такой — в каком-то смысле, из которого вырос вот этот цикл про искусственный интеллект на Радио ВЕРА. Не получается ли так, что мы вот об этой животрепещущей теме говорим, с разных сторон размышляем — и в итоге упираемся в именно вопрос религиозный, «что есть человек?», а отсюда вопрос тогда... Он — образ Бога, тогда как бы вопрос о бытии Бога. То есть, в каком-то смысле, эта вся проблематика — она нас... за это можно ей сказать спасибо, она нас выталкивает к вопросу о бытии человека и бытии Бога.

Протоиерей П. Великанов

— Однозначно, да. Я бы даже сказал еще в таком... Как бы хайдеггеровский такой разворот: Вот это вот бытие в мире человека — насколько оно меняется с пришествием искусственного интеллекта! А оно меняется, оно действительно меняется, и многие те вещи, за которые мы, казалось бы, цеплялись и ощущали их как надежные, ну, такие опоры, благодаря искусственному интеллекту вдруг они проваливаются. И мы оказываемся подвешенными вот в пустоте такой зияющей...

К. Мацан

— «Что осталось вам не от меня?»

Протоиерей П. Великанов

— А что осталось Да, а что во мне вообще осталось от меня-то? И хочешь не хочешь, тогда приходится голову поднимать вверх и говорить: «Господи, ну, всё, я, наверное, все-таки Твой — вот это единственное, что у меня осталось».

К. Мацан

— Протоиерей Павел Великанов, настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы на Городне, сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Мы говорим про богословские мотивы, богословские аспекты, связанные с искусственным интеллектом. Я сегодня уже это слово страшное произнес — «сознание»...

Протоиерей П. Великанов

— Ой, ужас какой!

К. Мацан

— И поскольку у нас на радио эта программа на видео не снимается, то... Если б снималась, зрители бы увидела, как ваше лицо изменилось. Потому что уже сколько можно, или тема сложная, или сколько копьев всё время ломают, что есть сознание, но все-таки мы не можем ее обойти, и, в том числе, в некоем богословском контексте. Что такое сознание, и насколько эта тема присутствует в разговоре о человеке — искусственном интеллекте?

Протоиерей П. Великанов

— Ну, вот со-знание... Вопрос — «Со-знание» более менее мне понятно. А что такое вот это самое «со-»? Вот это — «с кем?». Вот эта некая договоренность всех людей друг с другом о том, что мы красное называем красным. Или это некое отражение нашей способности опираться и предполагать, подразумевать некое надмирное, сверхъестественное бытие, об которое только мы и в состоянии себя понимать и осознавать.

Очень простой вопрос: как в моем сознании, в моей голове... лучше все-таки — «в моем сознании»... могут присутствовать представления, которые я осознать не могу, которые я не могу в себя вместить? Я знаю, что вот это есть, а дальше понимаю, что... А понять это я не могу, вот он не вмещается в понятие Вечности, Бесконечности. То есть, казалось бы, ну, абсолютно нерелигиозные понятия. Они повсюду используются — и в математике, и в физике, да и вообще сама по себе математика как область абсолютнейших абстракций — как это всё может существовать, когда в реальность, ну, в общем-то, откуда этой математике взяться?

К. Мацан

— Ну да. Покажите мне хоть один в мире равнобедренный треугольник, который можно пощупать, потрогать, взвесить...

Протоиерей П. Великанов

— Да цифру! Покажите цифру!

К. Мацан

— Число.

Протоиерей П. Великанов

— Число любое покажите, да!

К. Мацан

— Что такое «один»?

Протоиерей П. Великанов

— Да, что это такое? (Смеется.) Вот. И как это все может быть? И в этом смысле религиозное сознание дает ответ — оно говорит о том, что у нас есть некий интерфейс, который выводит нас за пределы этого мира и позволяет посмотреть на все это из другой, внеположенной к нему точки. И эта точка — Бог. В этом смысле всё это, опять-таки, возвращается к творению человека по образу и подобию Божию. Если у нас не было бы способности воспринимать Бога, божественные действия, божественные проявления в этом мире, мы о Нем бы ничего не могли бы ни помыслить, ни почувствовать, ни предположить и так далее. Если это всё «обнулить», то, конечно, возникает вопрос — а что такое сознание? Мы вообще ничего не понимаем, что такое сознание — это какие-то хаотические процессы, которые происходят на естественном, материальном уровне в нашем мозге, либо это что-то за пределами того, куда способна достигнуть современная наука? Ну, мы просто не знаем. Мы не знаем. Поэтому если возвращаться к искусственному интеллекту, будет ли у него сознание или нет, для того, чтобы ответить на этот вопрос, надо разобраться со своим сознанием. Потому что если у нас в сознании есть всего лишь некий высший уровень организации мыслительных процессов, то, конечно, ну, у него уже есть — он уже может как бы за нас с нами многие вещи продумывать очень похожим образом.

К. Мацан

— Это называлось в советской психологии «высшая психическая деятельность».

Протоиерей П. Великанов

— Да! Да, да. А вот дальше возникает вопрос. Вот буквально сегодня, перед нашей встречей я случайно прочитал у одного как раз таки ИИ-инженера, который при помощи искусственного интеллекта пишет огромные сложные программы и так далее, языки программирования, очень интересную мысль — что ИИ — он всего лишь усиливает то, что уже есть у человека. Причем, усиливает радикальным образом. Но он не может внести новое содержание именно в плане смысла. То есть, он, даже с точки зрения инженерной, не может за тебя поставить определенную цель, увидеть, как к этой цели двигаться, и взять на себя ответственность за то, что эта цель действительно была правильно поставлена. И это вовсе не причина в его недостаточной, там, развитости, какой-то программной ущербности, нет. То есть, вот, опять-таки, мы снова возвращаемся к тому, что в человеке вот должно быть что-то внечеловеческое, надчеловеческое. А у искусственного интеллекта в этом смысле — у него всё находится в очень определенном горизонте. Там едва ли можно говорить... Хотя вот я тоже вспоминаю один из наших «Райсоветов», точнее, не «Райсоветов», а встреч с учеными в деревне Великановка. Вот такой замечательный ученый Решетов...

К. Мацан

— Да, Владимир Николаевич...

Протоиерей П. Великанов

— ...да, запомнили, да, Владимира Николаевича...

К. Мацан

— Ну мы и «Райсовет» с ним записывали.

Протоиерей П. Великанов

— И ведь он тогда жестко спровоцировал меня на тему, что — да конечно будет религия у искусственного интеллекта! Ну будет, вот будет, и все! Ну он совершенно искренне... Причем, это не было похоже, что это, ну, такой стёб как бы, что... Вот. Поэтому для меня до сих пор остается загадкой...

К. Мацан

— Ну, я помню, собственно, вот «Райсовет», про который я упомянул. Меня он навёл тогда (и ваши слова) на мысль, которая прямо для меня оказалась очень такой значимой, едва ли не вот такой прямо крючок, на который можно очень многие другие темы подвесить. И мы сегодня тоже слово произнесли — «смерть». Вот помните наш разговор? Мы заговорили с вами с профессором Решетовым о том, что может ли искусственный интеллект, суперробот, скажем, умереть, как человек? Вот жить, как человек, и всё то же самое повторять он может, а вот умереть, как даже не просто человек, а как ближний... Вот смерть — вот какая-то очень чувствительная тема, но мы про нее не можем не говорить. Смерть ближнего — она же на меня обрушивается каким-то событием экзистенциальным. Я понимаю, что что-то произошло очень-очень особенное — сразу и о Боге, и о вечности, и о бесконечности... А Владимир Николаевич Решетов со своей перспективой такой, чисто научной такой, наукоцентристской даже, я бы сказал, именно в контексте нашего разговора он такую позицию занимал, может быть, в чем-то провокатора специального... «Ну, — говорит, — ну, как — может? Может. Из розетки выключили вот суперкомпьютер — всё, вот он перестал функционировать — смерть». Но это же не то же самое! Просто перестать функционировать — это одно, а вот потерять другого, ближнего — это другое. И в этом смысле, действительно, как кажется, суперробот может функционировать и — в кавычках — «жить», как другой ближний, а вот уйти, стать для нас в этом смысле особенно ближним, как человек, он, получается, не может?

Протоиерей П. Великанов

— А помните, был какой-то один из фильмов, где женщина потеряла своего мужа, и вот ей потом... Она, по-моему, сама подарила... Как он называется?

К. Мацан

— Да-да-да, я не помню, как он назывался... Это вот другой наш собеседник на эту тему, доктор наук Егор Борисович Прохорчук всё время мне эту тему возвращает в беседах — что действительно, там женщина потеряла мужа, и я не помню по сюжету, почему, но ей создали копию его полную, робота, и она с ним жила, вроде как, с заменой мужа, и очень его любила, а потом начала понимать, что что-то происходит странное, не то...

Протоиерей П. Великанов

— Потому что он не стареет. Он не стареет.

К. Мацан

— Он неживой. И она его в итоге... даёт ему задание сброситься с обрыва и разбиться, и как бы разломаться — то есть, «умереть» в кавычках. А потом сама же и мучается от этого — и, вроде бы, она не живого убила, а, вроде, память, и как будто уже она к нему привыкла. Мне-то как раз таки кажется, что в этой ситуации именно то, что в ней есть внутренний конфликт, она понимает, что что-то не то происходит, как бы достоверно указывает на то, что робот не человек, как бы ты не копировал, как бы идеально он не воспроизводил... Это вот то невербально несхватываемое, о чем мы сегодня говорим.

Протоиерей П. Великанов

— Хотя, с другой стороны, предположить, что в робот может быть встроена функция искусственного старения, в общем-то, тоже... Технически это всё возможно.

К. Мацан

— Конечно.

Протоиерей П. Великанов

— Но тут вот... Вот тут, вы знаете, вот что-то есть такое тонкое...

К. Мацан

— Дух не обманешь.

Протоиерей П. Великанов

— ...неулавливаемое, да, да.

К. Мацан

— Дух не обманешь.

Протоиерей П. Великанов

— Да. Он может как бы и стареть... Ну, не знаю...

К. Мацан

— А в наших беседах, вот которые мы на Радио ВЕРА ведем, еще вот мой собеседник одну любопытную историю рассказал. Вот к вопросу о той же теме — может ли, условно говоря, искусственный интеллект или суперробот вот так же — в кавычках — «умереть», как человек. История про маленькую девочку, у которой вдруг разрядилась «умная колонка». А она с этой колонкой с детства, она не знает жизни без этой колонки. И, там, электричество в доме прервалось надолго. И она прибегает к маме и говорит: «Мама, моя вот, там, колонка (там, условная, то есть, по имени) умерла». И для девочки действительно было ощущение того, что вот у нее как бы... она лишилась собеседника. А потом свет вернулся. И колонка, оказывается, не «умерла». То есть, она, на самом деле, не могла умереть. Она не может... Она как бы воспроизводима, она возвращается, она не прерывает своё как бы бытие. Она не может уйти, на самом деле. Свет вернули — и всё вернулось. А вот человек в каком-то земном пространстве — вот он уходит совсем.

Протоиерей П. Великанов

— Ой, это такая интересная тема... И смотрите — единственное, что не умирает, это цифра. И всё, что связано с цифровым пространством, оно способно существовать вечно. Ну, то есть, вечно настолько, насколько позволяет наличие электричества или каких-то носителей. То есть, в отличие от всего живого, цифра не деградирует, у нее нет каких-то процессов, которые вследствие естественных причин приводили бы, ну, к ухудшению, там... Если только вы специально не запускаете снова и снова определенный алгоритм, который, там, сжимает, разжимает, и идут потери. Но просто у цифры — как есть. И из этой точки зрения становится понятным, что реальность человеческой смерти и её непреодолимость, её непроходимость, она является своего рода некой печатью жизни. Вот не так давно я записывал подкаст про очень такую провокативную книгу двух американских авторов «У нас было 100 лет психотерапии, а мир становится только хуже». И вот одна из мыслей, которая меня прямо зацепила, она такая — что они подвергают жёсткой критике современный психологический взгляд на то, что надо человека избавить от его проблем, детских травм. Что вот если мы как бы закроем проблемы детской травматизации, которая есть практически у всех людей, то дальше у человека всё будет хорошо. Они говорят: «Нет, ребята, вы не из той оптики смотрите. Надо смотреть не из того, что у вас было, а то, с чем вы будете умирать». Вот из этой самой последней точки, куда ты придёшь. Вот живи сейчас так, чтобы было понятно и с той точки зрения на сегодняшний день, что ты правильно делал.

К. Мацан

— Слушайте, как это точно и глубоко.

Протоиерей П. Великанов

— А я сразу вспоминаю: «Помни последняя твоя, и вовеки не согрешишь». Причем, они абсолютно не религиозные люди, они вообще далеки, там, где-то и достаточно жёстко проходятся по религии, но я их слышу — то есть, это действительно голос Валаамовой ослицы. Люди, вообще далёкие от какой бы то ни было духовности, вдруг начинают проговаривать важнейшие смыслы. Вопрос не в том, на что ты опираешься и из чего ты выкарабкиваешься, а вопрос в том, куда ты стремишься, куда ты хочешь, к чему ты подвешен. Вот ты должен подвешен быть к тому самому моменту, когда всё закончится и надо будет делать что-то дальше. Ты хочешь туда? Ты не сможешь избежать этого. И вот из той точки смотри сюда, и тогда точно, ну, ты найдешь правильный вектор твоего пути.

К. Мацан

— Видите, как интересно разговор об искусственном интеллекте нас привёл к последним вопросам о смысле бытия человека. Наверное, это правильно. Иначе быть не должно было. И в этом смысл такого рода разговора. Спасибо огромное!

Протоиерей П. Великанов

— Спасибо вам, Константин!

К. Мацан

— Протоиерей Павел Великанов, настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы На Городне, ведущий программы «Евангелие день за днем» на радиостанции ВЕРА, был сегодня гостем в программе «Светлый вечер». Дорогие друзья, у микрофона был Константин Мацан. В наших следующих беседах мы продолжим разговор об искусственном интеллекте и о человеке. Спасибо, оставайтесь с нами, до новых встреч!

Протоиерей П. Великанов

— Всего доброго!

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Женские образы в романе Льва Толстого "Анна Каренина"». Наталья Городилова
• «Благотворительность и театр». Игумения Елисавета (Позднякова), Илья Ильин
• «Женские образы в повести Достоевского „Дядюшкин сон“». Ирина Мелентьева