«Журнал от 28.08.2026». Максим Печенкин, Глафира Базурина

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие Наталия Лангаммер и Алла Митрофанова, а также директор цифровых проектов журнала «Фома» Глафира Базурина и главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин вынесли на обсуждение темы:

— Важность ответственного отношения человека к окружающему миру, сотворенному Богом;

— Молебны перед началом учебного года;

— Пешее паломничество в Троице-Сергиеву Лавру сотрудников фонда «Жизнь как чудо» в поддержку сбора для врачей в городе Ульяновске;

— Опасность использования телефона за рулем.

Ведущие: Наталия Лангаммер, Алла Митрофанова

---

Н. Лангаммер

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели. «Журнал» в эфире Радио ВЕРА. Мы его, как обычно, листаем с моими коллегами. с Аллой Митрофановой. Добрый вечер, Алла.

А. Митрофанова

— Здравствуйте.

Н. Лангаммер

— А также с директором интернет-проектов журнала «Фома» Глафирой Базуриной.

Г. Базурина

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— И с повелителем звуков нашего Радио ВЕРА, с главным звукорежиссером Максимом Печенкиным. Привет.

М. Печенкин

— Дорогие коллеги, всем добрый вечер.

Н. Лангаммер

— Волей-неволей а признаешь, что лето подошло к концу.

А. Митрофанова

— Неволей.

Н. Лангаммер

— Неволей. Ну, слушайте, осень тоже прекрасна. Но по итогам лета хочется поговорить, как оно нам отозвалось? Я знаю, что Максиму оно в чем-то отозвалось болью.

М. Печенкин

— Наташ, ты знаешь, во-первых, для меня лето не заканчивается. Вот у нас по старому стилю 1 сентября — это 14 сентября. Вот для меня лето еще продолжается — это значит, что можно делать? Можно ездить в походы с палатками, можно замечательно ходить на рыбалку. Если жаркие дни, дай Бог, наступят, можно даже искупаться в водоемах...

Н. Лангаммер

— Ой, холодно.

М. Печенкин

— Ну, ты знаешь, смотря как, смотря где. Вот, что называется, давеча, намедни мне удалось выехать совсем недалеко от Москвы, на замечательное озеро реликтовое. Я тебе скажу, место великолепное. Несмотря на то, что, конечно, сейчас очень много людей на сапах, которые все активно заполняют — и, в принципе, это хорошая история, это и спорт, и отдых на природе, почему бы нет, удалось встретить такую редкую птицу, которая называется чомга или по-другому у нее есть неблагозвучное название — серая поганка.

Н. Лангаммер

— Реально птица? Я думала, это аллегорически.

М. Печенкин

— Нет, это настоящая птица. «Поганкой» она названа потому, что мясо ее в пищу непригодно. А из-за чего — она живет в двух стихиях: она живет либо в воздухе, либо на воде, на землю она ни разу не заходит. Она даже птенцов высиживает, будучи на воде и вьет себе из водорослей, травки близлежащей, которую она сможет прямо себе надергать, гнездышко. А как только птенцы вылупились, берет их себе на спинку и катает по волнам водоема. Вот такая вот замечательная птичка. Да, сначала мы ее за утку, правда, приняли, потому что думаем, что это такое — непонятно. Потом уже дома отыскали. Ну, создание замечательное, живет оно, как правило, вот в чистых водах. Пошел я, значит, на озерцо, там еще хорек бегал, то есть красота, замечательно, хорошо. Выгнал он меня с озера, правда, этот хорек, потому что очень, видимо, еды, знаешь, выпрашивал. А вот теперь о еде и о том, что меня действительно разочаровало. Вокруг множество людей с палатками. А с палатками — значит в наше время, что с таким приспособлением, как мангал и с кучей еды, пластиковых бутылок и всего прочего. Вот этой вот еды и отходов жизнедеятельности человека, именно бытовых, то есть пакетов и мусора, его в округе не то чтобы много, его в округе много очень. И вот это, честно говоря, печалит. Печалит очень сильно. Потому что, понятно, что надо быть культурным и надо относиться, во-первых, к своим соседям по палаточному городку хорошо. Во-вторых, нужно относиться бережно к природе тоже. Да и в принципе быть, что называется хорошим, нормальным человеком. Ты с собой пришел — ну, убери и после себя оставь не только так, как оно было, но, возможно, даже сделай лучше, чтобы всем было прекрасно. Потому что те же самые животные, которые обитают вокруг нас, они от этого очень сильно страдают. И эпизод с тем же самым хорьком, который меня выгонял с озера. А почему выгонял? Потому что он просто подбегал, знаешь, вот как вот собачка домашняя...

Н. Лангаммер

— Требовал.

М. Печенкин

— Буквально требовал, да. Но мне немножко боязно, вдруг бешенством болеет. Все-таки животное дикое, непонятно, чего оно хочет, и когда оно так идет на человека, совсем неясно. Но было подозрение, что он либо вот у туристов что-то ворует, либо все-таки его подкармливают, либо, скорее всего, обитает на тех же вот свалках, которые туристы вокруг устраивают. И коллеги, друзья, просто хочется поделиться своей, с одной стороны, болью, с другой стороны, может быть, кому-то что-то предложить, сказать и в помощь указать, как вот нам сделать бы так, чтобы люди относились к окружающей природе бережнее. Тем более, что совсем скоро, уже в первое воскресенье сентября у нас в Церкви традиционно уже совершается молебен о Божьем творении. Ну и как тут эту тему было не поднять.

Н. Лангаммер

— Ну, знаешь, тут первая мысль — я сижу, слушаю тебя: а что я могу конкретно в этой ситуации сделать? Вот поднять чужой стаканчик — это как бы даже тяжелее, чем выбросить за собой иногда. Это первая мысль. А вторая мысль: насколько мы вообще способны думать о других? Ну вот мне неохота выбрасывать — это самый низкий уровень. А собственно, в чем проблема? О животных — ну, справятся, обойдут стороной. Другие? А вот про других очень редко мы задумываемся, мне кажется. Может быть, я не права, коллеги, как вы думаете?

А. Митрофанова

— Ой, большая тема.

Н. Лангаммер

— Ох, большая.

А. Митрофанова

— Мне кажется, нас испортили вот эти страшные годы, когда все было типа коллективное, а значит, ничье. И тебе ничего не будет за то, что ты нагадишь вокруг или что-то украдешь, потому что оно все равно ничье. Мне кажется, что единственное вообще возможное здесь движение какое-то внутреннее — это осознание собственной ответственности за тот мир, который нам Господь вверил. Потому что Господь же нам этот мир вверил — людям, которые в этот мир по Его любви приходят. И мы себя вот так вот ведем. Но все это очень грустно и печально. И то, что мы не научены жить вот в этой ответственности, не научены иметь собственность и не научены жить вот в этой ответственности за окружающий мир — это то, что можно лицезреть на протяжении километра, когда отъезжаешь от Москвы, в принципе, в любую сторону. И на обочинах дорог что происходит, и вот эти все свалки и все остальное — вот это вот, увы и ах, все это грустно, печально и включается принцип теории разбитых окон. Окно разбито — ну, от моего там стаканчика, условно говоря, ничего не изменится. Но вот остановить этот страшный поток внутри себя, мне кажется, можно только напоминанием себе о том, что вообще-то этот мир нам вверил Господь и ждет, что мы будем Его соработниками, а не потребителями. Ну а вот дальше...

Н. Лангаммер

— Да, Алла, я вот поддержу эту мысль. Я недавно наткнулась на ролик в «нельзяграме», как сейчас это называется, о том, как устроено ДНК человека. Пересказать я это не смогу, но когда мы заглядываем все глубже и глубже вот в эти клетки, для меня все непостижимее и восхитительнее становится то, что создал Господь. И вот там в комментариях разразился спор. Атеисты, люди писали, что «ну вот, мы теперь поняли, как оно функционирует, причем здесь ваш Бог? Вы все объясняете каким-то джином из бутылки». А люди верующие, их было много, они приводили цитаты из Священного Писания, которые те атеисты вообще не воспринимали, и они говорили: «Ну как же, это же кто-то создал!» И вот действительно, смотрите, если бы мы просто обнаружили механизм, мы поняли, как это устроено, тогда причем здесь какой-то творец, раз оно просто так устроено? Мне кажется, такая позиция освобождает и от ответственности за попечение об этом мире — то, о чем мало говорят.

А. Митрофанова

— Ой, Наташа, если бы только у нас, знаешь, тогда можно было бы очень просто эту границу провести: атеисты — это те, кто бросают стаканчики, а православные — это те, кто, значит, правильные такие ходят. Мы же знаем, что все зачастую наоборот, или вперемешку, и вообще здесь просто, мне кажется, болезнь у нас у всех общая.

Г. Базурина

— Я вот поддержу Алину мысль про неумение иногда обращаться с собственностью тебя окружающей. На примере жизни своего дачного поселка — это дачный кооператив, там есть некоторое понятие общественной земли, которая не участки, а вот принадлежащая поселку земля. И есть какие-то там вещи, типа вывоза мусора, там благоустройства дороги, которые не входят, как мы привыкли жить в городах, в функции государства, а это лежит на самом кооперативе. Он сам должен себя этим обеспечивать — за счет взносов, как-то организовывать собственными руками и так далее. И жители поселка делятся ровно на два типа. Те, кто это понимают, и поэтому они понимают, что каждый выброшенный мусор мимо мусорного бака — это не кто-то абстрактный, какой-то дядя Ваня приедет и будет его убирать, а это кто-то из поселка должен прийти и своими руками убрать. И на людей, которые этого вообще не понимают, которые считают, что это вот кто-то должен сделать. Они могут написать претензию в чат, сказать, что «ах, как же, почему же у нас вот это вот?» А почему? А кто должен? Почему не ты? И как-то пока вот не сходятся эти два мира, один другому не может объяснить, что немножко все по-другому работает.

М. Печенкин

— Глафира, знаешь, что мне кажется, что вопрос во многом стоит в целеполагании. Потому что и в твоем примере, и вот в том, что я хочу сказать, это очень-очень важно. Вот смотри, есть такая расхожая шутка: знаешь, что такое туризм в принципе? Это забраться подальше, взять с собой еды побольше и съесть ее, пока никто не видит. Вот если это будет дело обстоять так и, если будет отношение, что ну брошу я и брошу, все вокруг действительно не мое, а где-то насорил, ну да и ладно — ну вот так оно и будет. Если ты будешь ездить, чтобы съесть побольше еды, пока никто не увидит, ради этого — ну значит, действительно, тогда такое поведение во многом оправдано. Логически. Именно логически. А вот если ты, допустим, едешь и понимаешь, что ты, не знаю, там свежим воздухом подышать, на ту же природу посмотреть, спортом каким-то заняться, еще какой-то красотой, что называется духовно-эстетической — вот тогда тебе твое собственное нравственное чувство просто, мне кажется, не даст так поступить, чтобы вокруг себя сделать какой-то деструктив.

Н. Лангаммер

— Ну, знаете, когда ты видишь этот деструктив — у меня был один такой опыт, не скажу неофитский, я уже, в общем-то, так девочка взросленькая была. Я увидела на дороге у нас перед домом выброшенный контейнер пластиковый от капусты этой или морковки острой корейской. Вот он был полураздавленный, и он лежал, крупный довольно, на проезжей части. Я ночью возвращалась домой. Ну вот он лежит. Ну, люди будут ходить, машины будут ездить...

А. Митрофанова

— На проезжей части?

Н. Лангаммер

— На проезжей части. Я перехожу эту проезжую часть. Ну, домовая территория, там не так чтобы прямо проезжая часть, но считается проезжей частью. Ну вот я иду, у меня чистые руки, я несу что-то чистое, в светлом пальто. Вот он лежит. Вот я просто уже думала: «Ну, будут же убирать утром. Ну, причем здесь я?» Ну все-таки я думаю: «Нет, ну ты же как бы христианка. Ну как бы возьми и выбрось». Вот я взяла двумя пальчиками, отнесла до урны. Но вот когда другой насорил, а как бы тебе приходится это убирать, это тоже какая-то, знаете, новая духовная ступенька. Возьми, убери за другими, но так, чтобы никто не видел, и тебя за это не похвалили. Ну вот я сегодня как бы продала эту историю, да. А действительно кто-то из священников сказал, что христианин измеряется по тому, вот что он может убрать за другими в тот момент, когда его никто не видит и не похвалит.

Н. Лангаммер

— Еженедельный «Журнал» на волнах Радио ВЕРА. Сегодня в студии моя дорогая коллега Алла Митрофанова, а также директор интернет-проектов журнала «Фома» Глафира Базурина, главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин, я Наталья Лангаммер. Мы поговорили про природу. Вот Глафира так активно откликнулась, но рассказать сегодня что-то хотела другое, я так понимаю.

Г. Базурина

— Да, у меня, как у многих родителей, это лето было очень насыщенное. У меня был один из детей выпускником одиннадцатого класса, и поэтому лето для меня особенно незаметно пролетело, но вот только сейчас окончательно все, так сказать, решается и решилось.

Н. Лангаммер

— Поступил?

Г. Базурина

— Да, поступила. Волнений очень много, и параллельно я вижу, что так сложилось, что у моих друзей у кого-то как раз выпускники, а у кого-то первоклашки. Первоклашек вокруг меня в этом году прямо очень много, и, соответственно, тоже очень много переживающих родителей. И по опыту работы в «Фоме» я понимаю, что многие не знают на самом деле про одну замечательную церковную традицию, связанную с учебным годом. В нашем приходе она очень развита: мы все всегда накануне 1 сентября собираемся на замечательный молебен на начало учебного года. Все про него знают, это можно сказать, такая общая встреча прихода после каникул, когда возвращаются все те, кто был редко в храме летом, куда-то уезжал. Такой получается очень праздничный день. Мы рассказываем об этом на сайте и в соцсетях Фомы о существовании этого молебна. На сайте https://foma.ru/ можно найти текст молебна, чтобы более вовлеченными на нем присутствовать. Ну вот хочется тоже сейчас поделиться с нашими слушателями такой возможностью, что если для вас актуально — вы учитесь, ваши дети учатся, то посмотрите на сайте вашего прихода, когда именно у вас будет служиться этот молебен. Он может служиться 31-го числа, может служиться, как чаще всего бывает...

Н. Лангаммер

— 30-го.

Г. Базурина

— В воскресенье накануне 1 сентября. Побывайте на нем, помолитесь, чтобы вам не было так страшно. Потому что, как родитель, я не представляю, как живут неверующие родители, по-моему, это ужасно страшно. Молитва — это то, что спасает и дает опору в данном случае очень сильно. Как и в любом другом, но вот здесь особенно чувствуешь, за детей переживаешь так, как за себя не переживаешь, поэтому это особенно ощущается.

Н. Лангаммер

— Но мне кажется, что с другой стороны тоже стоят люди, которым надо бы помолиться, преподают которые, их тоже касается.

Г. Базурина

— Да, конечно. У многих, вот не знаю, у меня такое бывает всегда в начале учебного года. До сих пор живу циклами учебного года. Для меня новый год — он 1 сентября, не 1 января.

Н. Лангаммер

— Согласна.

Г. Базурина

— И у меня всегда 1 сентября есть такая ностальгия по учебным годам. Мне хочется, вот я в этом году что-нибудь возьму, да начну где-нибудь учиться, опять чем-нибудь займусь. В каком-то там может быть, серьезном образовательном процессе не удается участвовать, но в подспорье есть наши образовательные проекты «Фомы». У нас есть у «Академии «Фомы» множество проектов, лекториев, и вот Алла в них активный участник. И я всех наших слушателей призываю изучить, посмотреть и послушать лекции Аллы, потому что у вас есть уникальная возможность послушать такого специалиста.

А. Митрофанова

— Там масса самых разных. Что уж там я-то, ладно, там такого уровня есть специалисты. Там циклы есть Алексея Николаевича Варламова, там есть цикл Андрея Аствацатурова, там просто вот, что называется, копать не перекопать. Там Татьяна Касаткина, блестяще совершенно. Причем есть какие-то там темы, которые абсолютно в открытом доступе выложены. И вообще в этом плане сейчас, конечно, с развитием подобных образовательных платформ дистанционное образование максимально широкие возможности дает. Ты можешь жить в любой точке мира и иметь доступ к самым разным ресурсам, знаниям...

Г. Базурина

— К лекциям лучших профессоров мира.

А. Митрофанова

— Да, и это вообще, мне кажется, в человеческой истории впервые. Вообще впервые вот, когда было бы желание, что называется, дорваться и ой, как это... Я сама постоянно в процессе слушания лекций коллег и не коллег там самых разных. У меня тоже я там языками занимаюсь. То есть, вот образовательный процесс — это такое удовольствие, которое вообще не знаю, с чем сравнимо. Ну для меня сравнимо, наверное, только с вот этим физическим наслаждением, когда ты плаваешь в море. Ну, я знаю, что не все любят плавать, но для меня вот это вот, оно вот так. И когда ты внутри образовательного процесса — это, конечно, ни с чем несопоставимая радость. И мне кажется, это вполне соответствует замыслу Господа Бога о нас, чтобы мы все время расширяли горизонты своих знаний о вверенном нам мире. Когда мы начинаем свои границы познания расширять, нам как-то и замысел Господа Бога о нас и об этом мире, мне кажется, становится понятнее, и мы как-то активнее включаемся тоже в этот процесс. Поэтому я всех призываю находиться в постоянном процессе самообразования. Это сейчас настолько возможно, и это так прекрасно.

Н. Лангаммер

— И так здорово, если это действительно платформа журнала «Фома». Потому что сейчас учиться люди очень любят взрослые, ищут везде вот этих экспертов. Вопрос, чем мы наполняемся. Вот совершенно правильно, здраво и очень полезно, душеполезно слушать то, что предлагает журнал «Фома», слушать, читать, потому что тут точно есть некая духовная безопасность. Вот у меня много просто сейчас знакомых читает не пойми что и слушает не пойми что. Вот тоже какая-то должна быть фильтрация для себя того, что как бы полезно, что неполезно.

Г. Базурина

— Да, мы очень дорожим, надо сказать, очень высокой степенью доверия к нам наших читателей. Иногда она даже прямо пугающе высокая. Но это заставляет коллег, нас всех очень трепетно относиться к тому качеству того материала, который мы выдаем.

А. Митрофанова

— К «Фоме» сейчас относятся как к телевизору в советское время: «А вот по телевизору сказали...» — и это значит все там, то есть истина в последней инстанции, и ты не имеешь права на ошибку. Вообще это ловушка.

Г. Базурина

— Мы тут поняли. Нам написали недавно, нам пришло сообщение, неважно от кого, с таким вопросом. Мы подняли один материал, интервью на сайте в связи с тем, что оно ушло в печатный номер, его обновляли на сайте, ему поменяли дату публикации. И нам написали с вопросом: «А все ли хорошо у человека, у которого брали интервью? Почему вы его подняли? Может быть, у него что-нибудь случилось?» Мы такие: «Ой!» — как бы мы не ожидали, что вот настолько можно пристально смотреть и отслеживать то, что на «Фоме» выходит. Но вот осознали еще раз, насколько серьезно надо относиться ко всему, что мы делаем.

Н. Лангаммер

— Слушайте, мне кажется, это такая профессиональная правильная позиция ответственного отношения. В наше время, я вот студентам своим рассказываю, они мне про хайп современный, а я им говорю: а знаете такое слово — «деза»? Как бы они так это напряглись. А у нас вот если ты опубликовал «дезу» — то есть дезинформацию, неточную информацию, это просто вот позор был для тебя как для журналиста. А сейчас как бы вот это... Извините, я сегодня такая Баба-Яга, я немножко подбрасываю негатива. Потому что, правда, спрос на обучение очень высокий сейчас. Вот это просто прекрасно и удивительно. Хотя в школе я помню вот эти первые уроки ранние и вот этот вот плакат на входе: «Учись учиться», который непонятно был, о чем, да? Ведь правда, учиться надо научиться. Получать от этого удовольствие — это тоже приходит не сразу. Я знаю взрослых людей, которые не понимают, как выучить наизусть псалом на церковнославянском. То есть я говорю: ну как? Ты прочитай предложение, послушай, как оно звучит, выучи одно предложение, потом второе. Он говорит: нет, не так, я буду подряд читать. Я понимаю, что подряд читать — так языки не учат. Ну как бы надо понять, как фраза звучит. И вот этот процесс обучения — это тоже труд. И это тоже как бы целая история, как научиться учиться.

М. Печенкин

— Ты знаешь, это с одной стороны. А вот если с другой стороны посмотреть, то вообще-то я с вами соглашусь, что учение — это небывалое удовольствие, во-первых. А во-вторых, учение для человека, на мой взгляд, оно так же естественно, как дышать. Вот как воздух. Потому что человек — существо временное. И для него не может быть остановки в точке во времени определенной. Вот пока мы живем на этой земле по крайней мере, мы все время что-то новое да узнаем. Вот я посмотрел направо — от меня справа Алла сидит. Я увидел, я понял, что вот она справа от меня находится — это же тоже некий процесс познания, понимания, где я нахожусь. Нет, если серьезно, то действительно. Многие люди, например, говорят, что самый простой способ выучить иностранный язык — это погрузиться в ту культуру, где вот он является основным. Тогда иностранный язык не то чтобы быстро учится, а это необходимость. И вот здесь тоже надо понимать, что если у тебя есть мотивация к обучению и не просто мотивация, а мотивация жизненная, то тогда обучение тебе будет даваться не то что легко, а ты о нем будешь задумываться не как об учебе, а как о том, что тебе жизненно необходимо сделать. Если, в принципе, на любой процесс обучения проектировать вот такую парадигму, то начинаешь понимать, что действительно обучение — вот с чего я начал, — это для человека сверхъестественно не в плане того, что это что-то недостижимое или где-то высоко, а как очень естественно, очень жизненно и это является частью нас.

Н. Лангаммер

— Ну да. Вот я просто сейчас пытаюсь понять начальную точку, когда, по идее, учиться не хочется, первоклашки пришли, им еще побегать, до вот этого момента, когда ты как плаваешь, получаешь кайф от того, что ты слушаешь и впитываешь новую информацию — это целая такая эволюция наша проходит.

А. Митрофанова

— Да, модное сейчас слово — «информация». Но все-таки знания и информация — это немножко разные вещи. Мне кажется, как раз вот то, что у нас доступ настолько свободный, как кажется, к безграничному информационному ресурсу, это большое заблуждение. То есть эта информация не равно знания. Знания — это то, что мы усвоили, то есть сделали своим. Прожили, пережили и сделали своим. В этом плане, кстати, что касается языков, в том числе, мне кажется, и церковнославянского, есть такое количество методик обучения языкам, и каждый себе выбирает то, что ему удобнее. Кому-то по одному предложению вчитаться, вдуматься, вникнуть в структуру, повторить. А кто-то лучше воспринимает действительно на слух и, много раз послушав, запоминает наизусть и только потом уже начинает погружаться в языковую структуру. Так что тут, слава Богу, и вариантов тоже масса. Вот у Бога всего много. У Бога так много разных способов, чтобы мы расширили свои горизонты. Вот было бы только желание. Ну, это, наверное, есть смысл хотя бы один раз попробовать самому и увидеть, как меняется мир, когда ты начинаешь его лучше чувствовать, когда ты дышать начинаешь по-другому просто в этом мире.

Н. Лангаммер

— Я продолжу мысль, поддержу, что есть информация, есть знания, есть получение информации — просто ты что-то взял, а есть — ты у кого-то научился. Мне кажется, что личность того человека, который дает знания, она, слава Богу, пока не утрачена в связи с появлением ИИ. И мы продолжим нашу интересную дискуссию через небольшую паузу. Напомню, что в эфире еженедельный «Журнал» на волнах Радио ВЕРА. И в студии сегодня моя дорогая коллега Алла Митрофанова, а также директор интернет-проектов журнала «Фома» Глафира Базурина, главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин и я, Наталья Лангаммер. Пожалуйста, не переключайтесь, мы снова скоро будем с вами.

Н. Лангаммер

— Возвращаемся в студию Светлого радио. «Журнал» на волнах Радио ВЕРА листаем вместе мы — Алла Митрофанова, ведущая программ Радио ВЕРА, а также директор интернет-проектов журнала «Фома» Глафира Базурина, главный звукорежиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин, я Наталья Лангаммер. Алла уже взяла слово, и я возвращаю микрофон. Какая тема сегодня?

А. Митрофанова

— А сегодня тема, которая, мне кажется, уже неоднократно у нас в эфире звучала, но всякий раз с радостью возвращаюсь к этому сюжету — речь идет про возрождение паломнического маршрута «Дорога в Лавру». Из Москвы от нулевого километра люди — необязательно, на самом деле, даже от нулевого километра, который там рядом с Красной площадью, можно из любой точки Москвы выйти и направить свои стопы через леса, поля, луга в сторону Троице-Сергиевой Лавры. У кого есть желание, потом направиться там куда-то дальше и дальше. В общем, маршрут, который у нас существовал исторически, который, в советское время, соответственно, был утрачен и который уже в наше время силами волонтеров начал восстанавливаться, что он собой представляет? Это дорога пешая, рассчитанная на, может быть, даже не вполне подготовленного пешехода, оборудованная опознавательными знаками, по которым можно ориентироваться. Можно ориентироваться по карте там в своем телефоне, проходить через разные там населенные пункты, через какие-то там лесные зоны и так далее. Там на деревьях где-то, может быть, на бордюрах, на домах, там обязательно будет такая вот разметка, обозначающая, что вы на правильном пути. То есть, даже если в какой-то момент обрубится навигатор, все равно будет видно, что идешь ты в верном направлении. Вот люди берут на себя такой подвиг паломнического такого путешествия. Для кого-то, может быть, туристического путешествия, потому что просто, в конце концов, это очень интересно и полезно для здоровья. И совершают вот такой вот пешеходный переход, оставаясь, по сути, наедине со своими мыслями. А мы знаем, как порой важно запустить вот этот вот процесс монотонного физического действия для того, чтобы синхронизировалось сознание с эмоциями, и чтобы что-то вообще внутри тебя — допустим, ты там в каком-то раздрае находишься внутреннем, но тут раз — и что-то начинает выстраиваться. Дорога лечит, путешествие лечит. Разговор с Богом, в первую очередь, вот это вот тоже лечит. А паломничество ведь в исконном смысле — это не когда мы там куда-то толпой приехали: а, быстрее там святынькам поклониться, тут приложиться, тут там записочки подать, чего-то там сувениров нахватать, там здесь, везде, а кто где был? А ой, а я сюда не успел, а вот на этот источник еще не успел заехать. Значит, себе галочки везде поставили, там в автобус назад прыгнули. И сидишь такой и не поймешь, то ли ты на какой-нибудь ярмарке был, то ли ты действительно в паломничество приехал. Изначально паломничество — это сознательно высвобожденное от житейских забот время, посвященное Господу Богу. И сопровождаемое путешествием из пункта А в пункт Б, где пункт Б — это какая-то значимая святыня. И, соответственно, в пути еще молитвенная подготовка к этому путешествию. В общем, слава Богу, что «Дорога в Лавру» сейчас восстанавливается, но мне всегда интересно смотреть, как творчески переосмысляются подобного рода опыты в наше время. И восхищает в этом плане благотворительный фонд «Жизнь как чудо», который уже 17 лет помогает деткам с больной печенью. Некоторое время назад директор этого фонда Анастасия Черепанова и ее брат, тоже сотрудник фонда, очень творческий молодой человек, всегда ищущий все новые и новые подходы, как вот деткам, подопечным фонда помочь, Павел Раковский, они для себя открыли этот маршрут «Дорога в Лавру». Надо сказать, немало поспособствовали в свое время его популяризации, потому что рассказывали во всех соцсетях, где только могли. Значит, они стали ходить несколько лет назад этим путем. Дошли сначала до Троице-Сергиевой Лавры, на следующий год пошли там уже куда-то дальше, в сторону Рыбинска. В общем, они потихоньку-потихоньку стали продвигаться все дальше и дальше на север. А вот эта вот самая «Дорога в Лавру» — из Москвы в Троице-Сергиеву Лавру, это же только часть вот этого Великого Русского Северного пути, который там идет чуть ли не до Соловков. То есть это огромный такой маршрут, который тоже сегодня есть в наше время энтузиасты, этот путь на себя взявшие и его проделавшие. Ну вот, в общем, фонд «Жизнь как чудо», они, вот двое этих ребят, Анастасия и Павел, с рюкзаками, с палатками, стали проделывать этот путь, и из года в год повторяли, и повторяли его, там как-то разнообразя немножечко, открывая для себя новые участки этого Великого Русского Северного пути. И попутно, соответственно, они, естественно, рассказывали о работе фонда. То есть они рассказывают о самом маршруте, привлекают к нему внимание и попутно говорят, что вот мы идем ради того, чтобы еще вам, друзья, рассказать и о подопечных нашего фонда, детках, у которых есть там нужда там в определенных препаратах или в определенных поддерживающих устройствах, которые им необходимы будут на этапе реабилитации. Ну и так далее, и так далее. И в этом году, то есть вот ходили они, ходили вдвоем, в этом году, в общем, к ним стали присоединяться люди, и теперь их идет уже порядка 20 человек. Выходят они 4 сентября и 6 сентября они свой маршрут завершат. Идут они, собственно, в Лавру, и идут вот этой вот проторенной дорогой, освоенной, прекрасной. Естественно, они будут по дороге опять же все это снимать и монтировать ролики, и выкладывать, чтобы объяснять, каким образом можно пройти этим же самым путем. Так что вот, пожалуйста, можно найти эти ролики Павла Раковского в сети, посмотреть, к чему подготовиться. Потому что знаем, что и семьи многие тоже для себя этот опыт принимают, берут на вооружение, и вместе с детками даже проходят этим маршрутом. Ну вот в этом году, помимо популяризации «Дороги в Лавру», сотрудники фонда «Жизнь как чудо» и волонтеры фонда взяли на себя еще очень важную миссию: Им необходимо собрать довольно приличную сумму денег — 2 миллиона рублей, чтобы помочь врачам в городе Ульяновске. Значит, деткам они помогают, родителям они помогают, семьям они помогают. Теперь они осмыслили и осваивают способы помощи и поддержки врачей. Они хотят в Ульяновской больнице оборудовать для врачей ординаторскую, чтобы врачи после своих дежурств, операций и заботы о пациентах...

Н. Лангаммер

— Могли прийти в себя?

А. Митрофанова

— Прийти в себя. Вот именно вот эта, Наташа, формулировка, да, прийти в себя. И тут, конечно, когда я про это услышала, у меня перед глазами стояла картинка. Год назад, уже даже больше, когда я здесь у нас, в Москве, рядом с метро «1905 года» упала, в хлам просто разбила себе локоть левой руки. Все было очень страшно. Причем это был не гололед, это просто была неровная плитка. Вот я растянулась, разбила локоть. На скорой меня привезли в очень хорошую, замечательную больницу, муниципальную больницу, где меня бесплатно оперировали, где была замечательная у меня кровать. Там было, знаете, как? Там была проблема с туалетами — это, видимо, они с предыдущих времен остались. Но все остальное там было просто на высоте. Там великолепно работали девчонки, которые о нас заботились, медсестры, там замечательные стояли кровати, которые можно было установить там в любом режиме. И это обычная муниципальная — и вот здесь два восклицательных знака, — московская больница. Прекрасное питание, кстати. А как это выглядит в регионах? Мне просто страшно сказать. Страшно. Потому что у меня родители живут в Калужской области, мы сами жители Владимирской области. Я знаю, как выглядят муниципальные больницы в регионах. Вот словосочетанием «кровь из глаз» этого не описать. И то, как там самоотверженно трудятся врачи в чудовищных зачастую условиях и точно так же самоотверженно выживают пациенты — это, конечно, друзья, дорогие, помоги Господь вам всем преодолеть испытания, если кто-то сейчас в больнице и слушает нас. Так вот, что хочу сказать? Речь идет о больнице в городе Ульяновске, там необходима ординаторская. Даже в московской больнице, вот в которой я оказалась, где все было замечательно, как там выглядела вот эта вот ординаторская? Да, о пациентах позаботились. Но когда утром я пришла в ординаторскую, чтобы с моим лечащим врачом там о чем-то посоветоваться, я увидела, как он, дежуривший в эту ночь, в крошечной ординаторской спит головой на клавиатуре. То есть он сидит на стуле... Он дежурил всю ночь, он всю ночь оперировал. Он и меня-то когда оперировал, он меня тоже оперировал в десять вечера. Причем на следующий день после того, как меня привезли. Потому что меня стабилизировали, а дальше у них вот нон-стоп, нон-стоп. И вот он с десяти утра и до десяти вечера там нон-стоп оперировал, оперировал и оперировал. Молодой мальчик. Дай Бог ему здоровья. И вот я прихожу, у него, значит, было очередное дежурство, и он после этого, после ночи, он спит головой на клавиатуре. Там есть какой-то диванчик, но диванчик занят...

Н. Лангаммер

— Вот я хотела спросить, хоть диванчик-то есть?

А. Митрофанова

— Да, но диванчик занят другим дежурным врачом, видимо, они там как-то вот... То есть, понимаете, даже в московских больницах ординаторские могут выглядеть вот так. Что там в регионах, мне просто даже страшно подумать. Поэтому фонд «Жизнь как чудо» сейчас вот идет в поход, чтобы привлечь внимание к «Дороге в Лавру» и чтобы собрать 2 миллиона рублей, оборудовать ординаторскую для врачей в Ульяновской больнице, чтобы у врачей были силы спасать деток.

Н. Лангаммер

— А как их найти?

А. Митрофанова

— Значит, смотрите, есть два способа. Во-первых, есть портал, который называется https://estafeta.ru/. Вот как слышится, так и пишется, только латиницей. И на портале https://estafeta.ru/, там можно найти маршрут «Дорога в Лавру», посмотреть детали этого путешествия, поддержать там ребят, которые идут и привлекают внимание к своему сбору и к своим подопечным и там, соответственно, поучаствовать. А второй вариант — это можно прямо сейчас, собственно, способ, который давно известен слушателям Радио ВЕРА — короткий номер для SMS: 3434 со словом «малыш» и через пробел любой суммы пожертвования. Вот с мобильного телефона можно на 3434 отправить SMS, на этот короткий номер, и в содержании сообщения написать слово «малыш» и через пробел любую сумму. И вот таким образом принять участие в этом замечательном деле, поддержать и Павла, и Анастасию, и всех волонтеров, которые вместе с ними идут. И, конечно же, помнить про то, что есть такая «Дорога в Лавру» и что можно всей семьей проделывать этот чудесный маршрут, по дороге молиться, думать о красоте природы вверенного Богом нам мира. И о том, как вообще-то мы призваны жить вот в этой красоте, гармонии и действительно мире.

Н. Лангаммер

— «Журнал» на волнах Радио ВЕРА листаем вместе все мы — моя дорогая коллега Алла Митрофанова, а также директор интернет-проектов журнала «Фома» Глафира Базурина, главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин и я, Наталья Лангаммер. Как, Алла, сложно всегда потом продолжать после таких красивых слов, в общем-то, важных и точных, я бы сказала. Вы знаете, я тоже тему хотела сегодня поднять такую болезненную. И началась она для меня с того, что я увидела в интернете, как на МКАД садится вертолет из больницы Склифосовского, прилетевший спасать человека на МКАД. МКАД перекрывают, и садится вертолет. Произошла авария. Страшная авария произошла, пострадали люди, шесть машин врезались. Я потом нашла видео этой аварии в интернете, посмотрела. МКАД ехал, левый ряд — Максим знает мои заметки автомобилиста, моя любимая тема, — больше всего машин почему-то в левом ряду, который должен быть скоростной, но почему-то все едут в левом ряду. Может быть, мне кто-нибудь когда-нибудь объяснит эту логику. Ехал таксист, который не увидел, что левый ряд весь остановился и он торчал, ближе всего к нему торчал, очередь длиннее всего, так скажем, была в нем. И я не берусь судить, но я не заметила тормозного пути. Вот он как ехал, вот так он в этот ряд въехал, спрессовав машины перед собой. Я не знаю причин этой аварии, я сейчас как бы от нее отойду, но мои записки водителя сейчас как бы все больше ориентированы на то, сколько человек я вижу за рулем с телефоном. Как это страшно на самом деле. Потому что хотя бы на секунду ты отвлечешься — все что угодно на дороге может измениться. Что может заставлять нас сидеть в телефоне? До какой степени мы зависимы что ли стали от этого? И следом также я нахожу ролик, где молодой человек спрашивает взрослую женщину: «А что страшнее потерять, значит, чтобы вы больше боялись — потерять вот доступ в интернет или уважение?» И взрослая женщина говорит: «Мальчик, я родилась тогда, когда интернета еще не было». И я хотела вот вам предложить эту тему обсудить: можем ли мы без интернета и сможет ли новое поколение без интернета, если его отключат. И до какой степени мы зависимы, если даже за рулем — для меня это критическая ситуация, когда человек за рулем сидит в телефоне, для меня это просто риск, как мы видим, для десятков, сотен людей, которые находятся за рулем. Вот что скажу.

Г. Базурина

— Ну, сидение за рулем — это все же не всегда интернет-зависимость напрямую, это зачастую наш такой стиль жизни, когда мы ни на секунду не можем отвлечься от своих дел, которые вот, если нам написали по работе, нам нужно ответить прямо сейчас. Это тут дело не в том, что мы зависли в интернете, а дело в том, что вот мы живем с ощущением, что если мы прямо сейчас не ответим, что...

Н. Лангаммер

— Рухнет мир.

Г. Базурина

— Рухнет мир, да.

Н. Лангаммер

— Слушайте, у меня мама руководила американской фирмой, очень большой и серьезной. И она, уже состарившись, когда все это закончилось, она говорит: «Как хорошо, что тогда не было мобильных». Потому что ее бы порвали. Просто она уезжала на дачу, и там ее никто не мог трогать. А сейчас вот я про интернет говорю, что если бы был интернет на даче, то ее бы трогали. Я включаю в себя в интернет-зависимость и нашу потребность постоянно отвечать на SMS. Наверное, в первую очередь постоянно сидеть онлайн, проверять и сторис, и сообщения, и новости, и какие-то издания листать, то есть быть в этом информационном потоке...

Г. Базурина

— Но это проблема еще и на том конце провода, что там ждут, что ты ответишь, где бы ты ни был.

Н. Лангаммер

— Ну, возможно, да.

А. Митрофанова

— Чем больше у тебя возможностей и ресурсов, тем, по идее, пропорциональнее должна расти твоя ответственность за все, что тебе дано. Вот и все. И нам зачастую кажется, что такие вопросы, они решаются какими-то там внешними ограничениями и прочее. Но единственный эффективный способ их решить — это когда каждый человек просто ответственно спрашивает с себя, что я делаю в данный конкретный момент жизни. Подвергаю ли я там кого-то угрозе, если я за рулем? Или, понимаете как, вот есть два разных стиля вождения. Наверняка больше, но вот ответственные водители — это вот, как правило, двух категорий. Первая категория: я максимально соблюдаю правила и отвечаю за себя — очень хорошо и очень достойно. Вторая категория: я не просто соблюдаю правила и отвечаю за себя, я еще смотрю по сторонам и пытаюсь проанализировать, как мне минимизировать угрозу и ущерб от действий другого водителя, за которого я не отвечаю. То есть я отвечаю и за себя, и за того парня. И вот когда включается такая модель мышления, то ситуация на дороге, она меняется. Но таких водителей единицы.

Н. Лангаммер

— Ну, это как сбор мусора тоже.

А. Митрофанова

— Ну, по сути, да.

Н. Лангаммер

— По сути, что я отвечаю не только за себя, я пытаюсь еще, в принципе, как бы то, что в моей зоне возможностей, не только ответственности, как-то изменить и попробовать других подстраховать. Я абсолютно согласна. Максим, чего ты улыбаешься?

М. Печенкин

— Наташ, а просто я вспомнил о том, что наши с тобой дорожные заметки уже из «Журнала» в «Журнал» кочуют и становятся, наверное, легендарными. Мне каждый раз после наших эфиров, ты не поверишь, звонит мой папа. Да, вот оказался очень преданным слушателем и говорит: «Вот как вы там, и мне не хватило», говорит.

Н. Лангаммер

— Больная тема.

М. Печенкин

— Во многом больная, да. Но он слушает, кстати, за рулем как раз по дороге в Лавру, у нас дача под Сергиевым Посадом. Так что у нас темы здесь в этом плане переплетаются. Что я хочу сказать? Хочу сказать следующее. Во-первых, сидение в телефоне за рулем, какое бы то оно ни было, является нарушением ПДД. И об этом, друзья, надо помнить. Никаких телефонов за рулем просто быть не может. Вообще запрет. Это нарушение. Второй момент...

А. Митрофанова

— Ну, подожди, у тебя навигатор перед глазами, разве нет?

М. Печенкин

— Нет, нет, нет...

Н. Лангаммер

— Смотри, если он стоит в держателе — я специально почитала юридическую сторону, если он стоит в держателе, то можно. Хотя, в принципе, что мне мешает пальцем тыкать в телефон со стоящим держателем?

М. Печенкин

— И вот этот момент ключевой: что мне мешает? Если это навигатор — это одна история. Если ты сидишь в телефоне и занимаешься тем, что называется думскроллингом, то есть листанием новостной ленты, вот это является как раз тем самым нарушением прав.

Н. Лангаммер

— Юридически это никак не регламентируется сейчас. Вот если произошло ДТП и по камерам видно, что ты сидел в телефоне, то это уголовная ответственность. А если ничего не случилось, но ты держал в руках телефон, тебе придет штраф.

М. Печенкин

— Второй момент. Про тот самый думскроллинг, листание новостной ленты и получение от этого быстрого гормона дофамина — это, в принципе, любой доктор подтвердит, что это является зависимостью. Не меньше, чем зависимость от чего бы то ни было, назовем это так. Поэтому здесь надо помнить этот момент. Следующий момент, который я хочу сказать. Вот, знаешь, есть такая добродетель, она называется целомудрие. И здесь речь не просто про половые отношения, а про то, чтобы быть целостным человеком во всем. Целиком и полностью. И здесь я хочу сказать, дорогие друзья, коллеги, дорогие слушатели, всегда всех к этому призываю. Вот если, допустим, есть у вас рабочий график — то, о чем Глафира говорила, — то звонить человеку после работы, после шести вечера, если он закончил, можно в двух случаях. В случае первом — если вы друзья и вы хотите вместе куда-то сходить, либо что-то обсудить важное, там в кино, например. Второй момент...

Н. Лангаммер

— Если мир рушится.

Г. Базурина

— Это какой-то идеальный мир.

Н. Лангаммер

— Это регламент Максима. Давайте послушаем.

М. Печенкин

— Нет, друзья, это не идеальный мир, это на самом деле то, как в принципе все устроено. Любая беседа по работе должна входить в твое рабочее время. Был такой замечательный фильм один старый американский, сейчас, к сожалению, название не вспомню. Там был персонаж больной и он всех подлавливал на том, что люди давали обещания, но их не выполняли. Там сидит нищий на заправке, хочет...

Н. Лангаммер

— Бензина. Больная тема.

М. Печенкин

— Опять больная тема, да. У него плакат: «Работаю за еду». Человек протягивает ему яблоко, говорит: «Вот тебе еда, помой мою машину. Вот тебе работа, что не так?» Нищий выбрасывает яблоко и говорит: «Я этого делать не буду». Но больной человек определенным видом шантажа заставляет нищего все-таки работать за то яблоко, которое он ему дал. Я это к чему? Шантажировать — это, конечно, плохо людей. Но выполнять свои обещания и делать ровно то, что ты говоришь, в том числе соблюдать такие вещи, как цифровая гигиена, психологическая гигиена, трудовая гигиена — это, в принципе, необходимо. Иначе, друзья, как-то в этом мире не просто жить тяжело, а этот мир из цельного превращается в раздробленный.

Н. Лангаммер

— Ну, это снова про ответственность, которая должна настолько тонко чувствоваться, чтобы мы боялись ранить другого. Это снова про любовь к ближнему, которая либо есть, либо нет. Я все время вспоминаю историю, которую отец Дмитрий Смирнов рассказал в храме на проповеди. Он говорит, переехал у меня друг в другую квартиру, в новостройку — все замечательно, вся ванная выложена плиткой, нормальное муниципальное такое, среднего уровня жилье. Значит, вот он приходит в эту ванну, включает кран — и воды нет. Так-сяк, воды нет. В общем, когда они отвинтили эти краны, выяснилось, что труб-то там вообще не подведено. Там просто плитка. И вот отец Дмитрий сказал, вот это, говорит, до какой степени надо не любить людей, которые будут жить в доме, который ты построил, да?

М. Печенкин

— А это, возвращаясь вот к твоей баночке, которую ты двумя пальчиками взяла и отнесла — это не моя ответственность, это не моя работа.

Н. Лангаммер

— Не я эти трубы подводил.

М. Печенкин

— Да, не я эти трубы подводил. Моя задача была краны поставить. Я эту свою задачу выполнил. Все остальное...

Н. Лангаммер

— Ну да, возможно, это дробленая ответственность, каждый за свою зону. Я так, кстати, и не поняла: у нас на Дмитровском шоссе, где я живу на даче, на своей старенькой, сделали ремонт моста через Клязьминское водохранилище — такой скоростной, с хорошим асфальтом мост, но один участок от стыка до стыка не отремонтировали. И я не поняла, как будто поделили ответственность — те, кто с одной стороны моста и с другой стороны моста. То есть ты едешь на большой скорости, потом вдруг ты влетаешь в этот участок — это такой, знаете, длинный лежачий полицейский, и потом ты выезжаешь опять на ровный асфальт. Вот я до сих пор не могу понять: а как так получилось? Почему вот эта часть в районе Грибков, вот где там торговый центр, почему ее не отремонтировали? Вот у меня этот вопрос остается. Потому что это поломка колес. Никто не ожидает на такой скорости, на такой хорошей трассе, что там вот такое ждет. Кроме тех, кто ездит регулярно. Вот это тоже про какую-то любовь к ближнему и зону ответственности. Хотя, может, это специально.

А. Митрофанова

— Мне кажется, это скорее про абсурд нашей жизни.

Н. Лангаммер

— Может быть.

А. Митрофанова

— Простите за снижение стилистическое.

Н. Лангаммер

— Ну, как бы да. Ну, может быть, я говорю, это для того, чтоб снижалась скорость, чтоб мы не забывали, что тут вот...

М. Печенкин

— Ну, ты знаешь, здесь как бы может быть разная история. Во-первых, действительно разделение ответственности между правым и левым берегом, да. А во-вторых, тоже случай из жизни приведу. Кировская область, много лет ездим к тестю, там каждый год стараемся выезжать, он там живет. И в какой-то из моментов прямо на наших глазах случается ДТП. Потому что мы знаем, что есть там одно место, когда дорога ровная, ровная, ровная, вдруг она прекращается, даже не на метр, не на два, а просто там яма такая здоровенная. Мы это место как-то объехали, а за нами ехал человек, он просто перевернулся. Мы, естественно, подбежали. Слава Богу, ничего не случилось даже с машиной. Я это в первый раз в жизни вообще увидел.

А. Митрофанова

— Он жив остался?

М. Печенкин

— Не просто жив...

А. Митрофанова

— Слава Тебе, Господи!

М. Печенкин

— Причем они перекувыркнулись, знаешь, вот как в школе, вот ровно вот на триста шестьдесят градусов, полный оборот совершили. Хоть бы помялся бы кто.

А. Митрофанова

— Слава Богу.

М. Печенкин

— Да, там был какой-то маленький шарообразный автомобиль, наверное, это его конструкция сама и спасла. Но тем не менее, мы после этого начали обзванивать все дорожные инстанции. Первый ответ, знаешь, нам был какой: «А что мы там делать будем? Там пучина». В смысле? А все равно дорогу вздует, там типа пролегают грунтовые воды, и ничего не случится, если мы что-то переделаем. Ну, как-то все-таки удалось нам позвонить, позвонить выше-выше-выше. Это случилось лет, наверное, восемь назад, то есть эта информация не свежая. Но тем не менее, такой случай был. Иногда действительно люди не просто, бывает, забывают о своей ответственности. К сожалению, вот приводит халатность ко всем неприятным последствиям. Но отремонтировали быстро, надо сказать. Буквально пару дней произошло, как вот мы там им позвонили. В первый же день там это место каким-то образом огородили, хотя опять же такая глухая деревня, в которой, знаешь, вот прямо совсем не то, что там мобильная связь не ловит. Там и связь одна, прямая — к Богу, что называется, если помирать.

Н. Лангаммер

— Там пучина.

М. Печенкин

— Да, там пучина.

Н. Лангаммер

— Да, дорогие друзья, наш час пролетел. Можно я свою боль, просто боль свою автомобилиста в конце озвучу. Левый ряд скоростной для опережения других машин, для того чтобы объехать другие машины, для того чтобы свободно проехать. Но почему-то все выстраиваются гуськом именно в левом ряду. Загадка просто городского движения. Вот сейчас проводится целая кампания, чтобы люди задумались о том, необходимо ли им выезжать, перестраиваться и обгонять. Так вот то, что занят левый ряд, провоцирует других водителей, которым надо быстрее проехать — а может быть, им надо? Может быть, даже это неправильно нарушать, но вдруг жена рожает, да? А все занято, все полосы. И это вынуждает людей проезжать справа, перестраиваться и лавировать, что повышает риск на дороге для всех. Поэтому, в принципе, в левый ряд при свободных правых мы выезжать не можем. И, пожалуйста, не сидите в телефоне. Ну это реальный риск и для вас, и для всех остальных. Кажется, что мы справимся с ситуацией — мы с ней не справимся. Только Божьей милостью. И дай нам всем Бог как бы хороших дорог, безопасных, и убирать баночки за собой. Это был «Журнал» на волнах Радио ВЕРА. А в студии были моя дорогая коллега Алла Митрофанова, а также директор интернет-проектов журнала «Фома» Глафира Базурина и главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин. Я Наталья Лангаммер. Мы с вами на сегодня прощаемся. «Журнал» снова будет в эфире через неделю, в пятницу в 18:00. А сегодня всего доброго вам. До свидания.

А. Митрофанова

— До свидания.

Г. Базурина

— До свидания.

М. Печенкин

— Всего доброго.

---

Все выпуски программы Журнал

• «Журнал от 16.10.2026». Арсений Федоров, Глафира Базурина
• «Журнал от 09.10.2026». Глафира Базурина, Алена Рыпова
• «Журнал от 02.10.2026». Арсений Федоров, Глафира Базурина