«Праздник Преображения Господня: свет, испытание и смирение». Протоиерей Григорий Крыжановский

В программе «Светлый вечер» на Радио ВЕРА Марина Борисова беседует с протоиереем Григорием Крыжановским, духовником общины глухих храма Всех святых, в земле Российской просиявших, в Новокосино. Эфир приурочен к празднику Преображения Господня.

Отец Григорий напоминает, что фаворскому свету предшествовали три года, когда ученики ходили за Христом, терпя голод, преследования и искушения. Преображение он сравнивает с выпускным экзаменом: Христос берёт на гору лишь троих, а они становятся свидетелями для всей Церкви. Гость останавливается на словах Петра о кущах: в минуту высшего счастья апостол думает не о себе, а о тех, кого видит перед собой.

Собеседники обращаются к мыслям митрополита Антония Сурожского: Моисей вошёл в тёмное облако и изнутри был осиян светом. Отец Григорий подхватывает: Бог приходит из глубины отчаяния, как Он пришёл к ученикам по водам, когда те решили, что Он их оставил. Здесь же звучит тема новомучеников: в годы гонений священство вернулось к строгому церковному уставу и святоотеческому наследию.

Ближе к концу речь идет о том, что за фаворской радостью следует спуск с горы, а впереди Голгофа. Гость замечает, что память о цене, заплаченной за нас, и есть та заноза, которая не даёт расслабиться. Фаворский свет заложен в каждом, потому что Царство Божие внутрь нас есть.

---

М. Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие друзья. В студии Марина Борисова. И сегодня этот час «Светлого вечера» с нами проведет духовник общины глухих храма Всех святых в Земле русской просиявших в Новокосино, протоирей Григорий Крыжановский. Добрый вечер.

Отец Григорий

— Здравствуйте, друзья.

М. Борисова

— С праздником, батюшка.

Отец Григорий

— И вас тоже. Спасибо.

М. Борисова

— Вот мы дождались светлого дня Преображения. У нас очень много с этим связано не только духовных переживаний, но и исторических. Так уж последние десятилетия складывалось, что в августе в праздник Преображения Господня случались всевозможные события, которые потом оказывали влияние на всю дальнейшую историю государства российского, как это случилось в 1991 году, когда в августе произошла попытка государственного переворота. Были и всевозможные экономические потрясения, как это случилось в 1998 году, в августе произошел дефолт, про который до сих пор детям, по-моему, страшные сказки рассказывают. Так что с августом связаны всевозможные ассоциации: и положительные, и отрицательные. Но, конечно, для нас, верующих людей, для людей церковных прежде всего это один из самых любимых, прекрасных, замечательных, светлых двунадесятых праздников, день Преображения Господня, яблочный спас. И мы каждый год даем себе труд задуматься о том, что такое случилось на горе Фавор, и почему для нас на протяжении всего церковного года очень важно об этом фаворском свете помнить. Ну в конце концов это событие, которое мы знаем, мы о нем читаем в Евангелии, его вспоминают Великим постом, когда вспоминают святителя Григория Паламу. Но, почему каждый раз, когда мы говорим о Преображении, мы стараемся вот сделать в памяти зарубку, чтобы эту память сохранить как можно дольше в нашей повседневной жизни? Мы же не можем преображаться, каким-то образом стремиться преображаться ежедневно.

Отец Григорий

— Давайте начнем с того, что, собственно, какая история была самого Преображения. Этот праздник, по сути, он и драматичен в том числе. В этом празднике много света, но в нем очень много драмы. Сегодня мы, современные люди очень часто обращаем внимание на свет и на блеск, не видя, какой ценой, например добыт ток, который производит этот свет, или не видя, какой ценой добыты те или иные предметы, которые сеют блеск, рассеивают блеск. Преображению предшествовало 3 изнурительных, сложных года обучения апостолов. Они ходили денно и нощно за Христом, учились от Него. Если современный человек учится в университете. Это сродни университетскому преподаванию, возьмем эти урокочасы. И взрослые люди, вполне себе взрослые, там самый юный — это Иоанн Богослов, ходят за Христом повсюду, претерпевают вместе с Ним и жажду, и голод, ну обыкновенные такие дневные тяготы, холод ночной и презрение, и преследование, и славу, и натиск толпы, и искушение славой, и искушение от фарисеев, саддукеев, книжников, мытарей и прочих, прочих, прочих. И вот ученики выучились, впереди выпускной экзамен. Возможно это преображение — это и есть их выпускной экзамен. Когда Христос восходит на гору Фаворскую, Он берет с собой только трех человек, трех апостолов. Таким образом Он устанавливает некую преемственность и иерархичность будущей Церкви. Эти апостолы будут видеть воочию: Петр, Иаков и Иоанн, они передадут другим апостолам после Воскресения Христова эту тайну и укрепят их в вере. А все апостолы вместе передадут всей Церкви новость или, скажем так, знание о Преображении. Когда идут они на гору, Христос со своими учениками, они молятся, потому что восхождение на гору — это некий труд, это символ кропотливой, сосредоточенной молитвы.

М. Борисова

— Это ого-го какой труд. Те, которым удалось побывать на Святой земле и которые воочию видели эту гору, и поднимались на нее, очень хорошо себе представляют, что это за труд.

Отец Григорий

— Я напомню, что это восхождение скорее всего ночное. Очевидно, оно ночное. И в ночи сиял этот свет. Но, даже бы днем, если произошло, то свет божественного преображения затмил бы солнечный свет, однозначно. И вот апостолы и Христос взошли на гору, и теперь молитва уже звучит вслух, и происходит нечто — явление Божественного присутствия в нашем мире, явное явление. Мы потом ни раз и ни два услышим, что святые, последовавшие за Христом, понесшие подвиг отречения себя всецело, смогут явить в нашем мире этот фаворский свет. Об этом будет и учение Григория Паламы, стройно и изящно изложено, как опровержение нападок западного учения, западного христианства на нашу святую православную веру. Но, сейчас мы еще на Фаворе, и Господь преобразился. И вместе с этим светом открывается для нас, землян Царство Небесное. Божественной энергии, счастья, блаженства, благодати пронизывает учеников. И они являют некое такое безумие, словами апостола Петра они говорят: «Нам так хорошо, — Петр говорит, — нам так хорошо здесь, Господи. Позволь, мы сделаем три кущи: одну Тебе, одну Илии, одну Моисею.

М. Борисова

— Вот мне хочется на этом заострить внимание. Состояние такой радости и такого счастья, что в этот момент Петр совершенно не думает о них самих. Он говорит об этих кущах, о этих шалашах для тех, кого он видит перед собой. Но, он даже мысли не допускает, что они-то где сами будут прибывать в этот момент: нам хорошо здесь быть, мы кущи построим для вас, а сами где-нибудь вот притулимся, непонятно где. Вообще мысль о себе отсутствует. И это, мне кажется, очень показательно.

Отец Григорий

— Да, Петр превосходит всем известную пословицу «С милым рай в шалаше». Милый — это милующий, это Сам Господь. И шалаш — это самая примитивное, самое неудобное, я бы даже сказал, жилище, временное жилище, конечно же. Но, Петр превосходит, говорит, что: с милым рай и даже без всякого шалаша. То есть Петру шалаш абсолютно не нужен, он исполнен благодати. Но, вот построение некоего жилища — это символ того, что Петру уже больше ничего не надо, он не хочет никуда возвращаться. Он хочет остаться здесь навсегда. Он хочет прибывать в этом состоянии света. А ведь сам Петр, наверно, тоже светится, тоже отражает это Божественное присутствие., исполнен. И слова вот этого опьяненного, радостного, в хорошем смысле, блаженного состояния Петра, как раз нам сообщает о том, что встретив Бога, мы уже никогда не хотим от Него уйти, по-настоящему встретив. Поэтому праздник Преображения Господня — это дар Божий нам. И воспоминание это, наверно, святой человек, который Бога встретил, вот как апостол: куда нам идти, Господи? У Тебя глаголы вечной жизни, наверно, святой человек все-таки может переживать ежедневно, ежечасно, ежеминутно. Нам же всем, живущим, кающимся грешникам хочется, как можно чаще вспоминать этот праздник, как можно чаще погружаться в мысли об этом празднике для того, чтобы мотивировать себя к тем или иным действиям христианской жизни.

М. Борисова

­-Протоирей Григорий Крыжановский, духовник общины глухих храма Всех святых в Земле русской просиявших в Новокосино проводит с нами сегодня этот светлый праздничный преображенский вечер. Мы, естественно, говорим о празднике. И мне хотелось бы здесь процитировать то, что говорил об этом празднике митрополит Антоний Сурожский. У него есть несколько проповедей, посвященных этому святому дню, и они все под разными углами зрения его рассматривают. Мне кажется, что некоторые смысловые аспекты для нас покажутся неожиданными. Вот в частности, он говорил: "«Два раза пришлось человеку вступить в славу Божию.». И первым человеком, который сподобился этого был Моисей. Владыка Антоний говорил: «Люди, оставшиеся у подножия горы, чуждые по своей греховности и неоткрытости своих сердец тайне встречи с Богом, взирая на гору, видели ее окруженную темным облаком, бурей, громами и молниями. И Моисей в страхе и трепете, но с непоколебимой верой поднимался на эту гору для того, чтобы там встретить Живого Бога и от Живого Бога получить животворящие слова. И поднявшись на вершину горы, Моисей вступил в это темное, непроницаемое облако, и изнутри как бы, вошедши в него, был осиян светом, ибо это облако, темное и непроницаемое для внешнего взора, — это свет невечерний, свет нетварный Божественной жизни. И только способные вступить в него верой, поклонением, открытостью души могут из тьмы перейти к свету. То же случилось и с апостолами в таинственный день Преображения.». То есть владыка Антоний все время подчеркивает, что момент, даже не момент, а процесс перехода из тьмы, которая в нас и которая вокруг нас, и которую мы видим, потому что ничего другого мы не в состоянии воспринять, пока мы копошимся в своей ежедневной жизни, в наших грехах, которые перетекают как бы из одного в другое, но мы не видим света, потому что это вот то самое темное облако, которое не дает его увидеть в нашей жизни, которой мы живем день за днем. Нам хочется видеть этот свет, но мы не идем на эту гору в темноте. Вот то, о чем вы говорили, что подъем на гору апостолов был ночью. То есть мы в этой ночи существуем, мы к ней привыкли, нам в ней, даже не побоюсь этого слова, комфортно. И мы мечтаем: вот хорошо бы нам увидеть свет. Это как у Гоголя Манилов, вот он рассказывает Чичикову: Как замечательно было бы построить мост через реку, поставить там лавки. И они бы там гуляли, и встретили бы государя-императора. И тот бы сказал, что: вот им за такую прекрасную дружбу он пожалует чин генералов. Это вот приблизительно из этой серии, все наши мечты о том, что мы каким-то внутренним своим усилием пробьем эту стену, которая нас ограждает от возможности увидеть свет. Но, то, что сделал Моисей, то, что сделали апостолы, ведь они сделали некое усилие над собой, но даровать им видеть свет — это было решение Божие. Они не могли, преодолев энное количество каких-то испытаний, сказать: Так, я выполнил условия задачки, дайте мне возможность что-то видеть. Это все равно не им решать. И не нам. Но, нам же надо как-то устроить свою жизнь, как-то ее выстроить в движении к этому свету. И в то же время свыкнуться с такой смиренной мыслью что: не в нашей власти окончательное решение проблемы.

Отец Григорий

— Верно вы говорите. Я хочу напомнить, ведь в этой картине Моисей, гора и те, кто остаются у подножья, а есть еще задний план. Есть вся планета, все человечество, которое вообще спит. То есть, если мы говорим о человечестве в целом, что во дни фаворского Преображения люди ночью обычно спят. И вот это общее, тотальное большинство населения планеты, оно в отношении с Богом вообще прибывает в таком трансовом состоянии, вообще не замечая, не желая знать Бога. А если смотрят в ту сторону, где Бог, для них это самое страшное, самое темное и самое опасное место, где они теряют опору на самих себя, любимых. Если говорить о верующих людях, о чем вы говорили больше, значит то, конечно, Моисей и апостолы являют собой лучшие образцы представителей этой малой группы человечества. Это те верующие, которые безраздельно приняли божию волю в отношении себя. Никакой кусочек они не отбросили, и ничего они не оставили у себя за пазухой. Они оставили жен, они оставили свою тещу, у кого была, отца, лодку, сети, свой промысел, свою специальность, свою будущую жизнь они оставили, все планы и последовали, и Моисей ровно также., и последовали за призывом Божиим. И этот призыв для них оказался не прост, далеко не прост. То, что им пришлось осуществить ради Господа — это преображение внутреннее всей своей жизни. Но, финалом всякого преображения, всякой христианской души, как бы она сильно не старалась, всегда есть этот вот заключительный предмет — смирение. И здесь вы снова правы, называя это таким, скажем так, неведением, неможением знать, когда, в какое время и будет ли вообще. То есть мы должны опираться на надежду. Вера — это та невидимая нить, которая нас связывает с Господом. Мы должны: не бойся, верь, не бояться и верить. И, кроме того, хочу сказать, что апостолы проходили такие, ну если хотите, уроки, лабораторные работы, практические задания. Вот вспомните, они в лодке, они почти тонут, они испытывают противление встречного ветра. И уже кажется, что сама смерть по водам с косой за ними идет. И они кричат от ужаса. А это Бог, Господь Иисус Христос идет по водам к ним на выручку. Нам необходимо, всем верующим, без исключения научиться и помнить тому, что Господь приходит из глубины отчаяния. Вот этот пример, этот вот опыт, который был у апостолов, у них был уже этот опыт, что Господь приходит, как нам кажется, в самое неподходящее время, что Он нас бросил, Он нас забыл, Он вообще о нас не думает. Вообще о чем Он думал, когда нас сотворил? Это мысли человека, который противится Богу.. Человек же, который Богу не противиться, и Бог ему не противен, он думает: Господи, приди, Ей, гряди, Господи, скоро (Апокалипсис) 22:20). Вот в этом смысле и апостолы, и Моисей, и вот эти преображения, которые сегодня упомянуты, они для нас пример и образец. И мы все должны к этому стремиться. Ну а делать-то мы должны заповеди. И они, увы, настолько хорошо известны сегодня, что на них перестали обращать внимание. Можно зайти в какой-то магазин сувениров, обнаружить на одной полке скарабея и молитву «Отче наш». Вот так, знаете, в сувенирном исполнении. Или, например 10 заповедей Господних, данных Моисею на каменных скрижалях. На секундочку вот так войти в молнию, в град, в вихрь, во тьму, ну может быть тем, кто внизу, кажется, что вот-вот гора разверзнется и лава истечет, и всех погубит, вот на грани жизни и смерти, Моисей в таких условиях получает эти заповеди. А мы сегодня можем зайти и пройти мимо, потому что это стоит копейки. А для многих это вообще ничего не стоит.

М. Борисова

— А знаете, размышляя на эту тему, невольно сравниваешь это состояние такого расслабления что ли внутреннего с тем, что мы читаем в воспоминаниях и заем по историческим источникам, и даже по художественной литературе, состояние церковного общества Российской империи конца XIX — начала XX века. Вот все, что вы описываете, вполне может относиться к описанию ситуации в те годы. Тоже все было доступно, и с плюсом, и с минусом. И также люди по привычке ходили в храм, и в тот же день могли читать какую-то оккультную литературу, или предаваться каким-то сомнительным развлечениям. И это обществом никак не осуждалось, это считалось вполне в духе времени, и никто не видел в этом особого греха даже. А потом произошло то, что произошло. И вот когда соприкасаешься с жизнеописанием новомучеников и исповедников Церкви русской, то поражает удивительная схожесть у совершенно разных людей, у разного образования, у разного социального происхождения. Как правило, когда начались вот эти страшные испытания, что их объединяло? Это трепетное, возрождение трепетного отношения к церковному уставу. Это желание как можно больше и как можно с более строгим соблюдением всех канонов пребывать на службе и служить, если это священники. Это отношение к накопленному аскетическому опыту, зафиксированному в святоотеческой литературе, в «Добротолюбии», как руководство к действию. Это старались воплощать в своей жизни люди, которые в юности принадлежали ко всяким либеральным течением, к революционным кружкам, исповедовали марксизм. И на этой самой горе, по которой поднимался Моисей, войдя в это облако, они, чтобы сохраниться, прибегали к тем древним способам, которые веками сложились в Церкви и которые своим опытом, своей жизнью святые вселенской христианской Церкви утвердили, отсеев все ложные попытки, выбрали самое главное, то, что может послужить тем альпинистским тросом, который удержит во время испытаний. Но, видите, в чем трагедия. Как только тяжелые времена заканчиваются, раз за разом мы забываем об этом. Мы не помним. Нам кажется, что опять, в общем, что такого, мы можем совмещать несовместимое, и нам кажется, что это нормально.

Отец Григорий

— Ну такова природа адамовых детей. Немножко с вами не соглашусь, в том плане, что все-таки мне кажется, в авангарде тех подвижников, мучеников, новомучеников и исповедников необходимо упомянуть священство. Вот если сравнивать с восхождением Моисея, то именно эти люди совершили вот этот подвиг восхождения на Фаворскую гору для личного преображения и встречи с Господом. Именно священство было в авангарде возрождения церковной жизни и уставов.

М. Борисова

— Протоирей Григорий Крыжановский, духовник общины глухих храма Всех святых в Земле русской просиявших в Новокосино проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». В студии Марина Борисова. Мы на мгновенье прервемся, тут же вернемся к вам снова. Не переключайтесь.

М. Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. В студии Марина Борисова. И наш сегодняшний гость духовник общины глухих храма Всех святых в Земле русской просиявших в Новокосино, протоирей Григорий Крыжановский. Мы говорим о Преображении Господнем, о том празднике, который мы сегодня празднуем всей нашей Православной Церковью. Хочу снова вернуться к мыслям, высказанным митрополитом Антонием Сурожским. Он говорил: «Есть древнерусская икона работы Феофана Грека. Там мы видим, как этот свет, как бы изливаясь из Христа, касается всего вокруг, не только апостолов, которых он озаряет, но всего, всего, что вокруг есть, , — и все, к чему прикасается этот свет, начинает сиять ответным светом, потому что все, что Богом сотворено, способно жить, и трепетать, и сиять Божеством.». Вот этот момент тоже часто ускользает из нашего внимания, что апостолы, которым было очень хорошо и замечательно в момент Преображения, они удостоились видеть это и прочувствовать это, не для того, чтобы им индивидуально было хорошо, и они об этом всем сообщили, а для того, чтобы стать проводниками, чтобы через них этот свет транслировался тем, кто не может по каким-то причинам быть удостоенным они, они не могут в полной мере, не готовы к этому восприятию. Но, через ретранслятор в лице апостолов, в лице святых, которые могут это принять сами, мы можем получить крупицы этого света. Вот другое дело, что мы с этим будем делать ? Подумайте, каждый год мы с трепетом ждем, когда снизойдет в храме Гроба Господня благодатный огонь. И мы ждем, что вот самолетом нам привезут частицу этого благодатного огня, мы с трепетом его в храме можем взять, принести даже домой, тем, кому повезет. Но, дальше то что? Ну вот мы восприняли эту частицу. А что мы с ней сделаем?

Отец Григорий

— Ну нам апостолы дали на это ответ. Христос дает нам на это ответ, на этот вопрос. И я хочу сказать, немножко заменить ваше современное «ретрансляторы», вот это вот, как вот такое, знаете, я сам физику, математику очень люблю, на евангельское «овцы». Дело в том, что Господь по обращению Петра с предложением сделать кущи, говорит: Пойдемте-ка назад. И здесь, с горы Фаворской открывается перспектива, открывается вид на гору с распятием Христа. Христос учит своих учеников, апостолов: «Я посылаю вас, словно овец среди волков» (Мф.10:16). Он сам — Агнец закланный, Он сам являет нам пример, как передавать секреты божественные друг другу: что вот апостолы должны стать агнцами, вслед за Ним. И Петру Он потом впоследствии скажет, воскресший Господь: «Паси овец Моих (Ин. 21:17)», будь игуменом, будь самым главным этим вожаком овечьего стада. Но, действовать должны, вот овцы, как они действуют? С кротостью, незлобно, смиренно. Они отдают свою шерсть своему пастуху. Из этой шерсти делалось в те времена пожалуй все, весь текстиль. Это шерстяной, это все изделия, все: и красивые, и простые, и в обиход. Что только не делалось. Тогда это все натуральное производство. И эти образы очень ясны. Апостолам, они, наверно, шкурой, кожей своей чувствуют, насколько это задание, наверно, тяжелое. Простое, но тяжелое. Тяжелое в исполнении, если ты не подчиняешься Божественной воли. Ну в случае же с апостолами, они подчиняются Божественной воли. И ответом на ваш вопрос будет: нам необходимо подчиниться Божественной воли, каждому из нас стать овечкой, этой доброй, пушистой, нежной. Сейчас их много в магазине и на заправках, таких овечек пушистых, барашков таких. И вот мы должны в конце концов стать этими овечками даже для своих родственников, для своих жен и мужей, для своих детей и родителей, для своих сослуживцев и соседей. Мы должны стать теми, в хорошем смысле овечками, которые не станут лягать копытом, кусать волчьими зубами и раздирать, как это сделает мир впоследствии с апостолами, как это сделают противники божии.

М. Борисова

— Тут есть еще момент, на который владыка Антоний обращает внимание. Он говорит: «Бывает, что радость человека преображает, но бывает, что предельный ужас боли, горя пробивается до самых недр человека и сияет обратно светом, когда это горе, эта боль не соединяются ни с горечью, ни с мстительностью, а остаются в чистоте распятием человека, ужасом, который его обдал.». Это на самом деле очень близко, поскольку многие из нас переживали уход близких нам, любимых людей. И вот это как такой катализатор что ли: как человек переживает это личное горе, и что он для своей души выносит. Ведь это действительно невозможно словами передать, то переживание, которое сопровождает уход близкого человека. И вот бывают такие удивительные случаи, которые можно вспоминать, про которые можно рассказывать, когда действительно это горе не пригибает к земле человека, а буквально его приподнимает. Приподнимает над бытом, приподнимает над повседневными мелочами, когда человек вдруг как бы все это забывает и остается в чистом виде вот его душа, проводившая душу своего ближнего туда, где надеяться потом с ним встретиться. Люди иногда, пройдя вот этот рубеж острого болезненного внутреннего переживания, бывают настолько преисполнены каким-то действительно светом, что хочется с ними общаться. Ее их утешать, а они как бы передают тебе то богатство, которое они в этом горе сами приобрели.

Отец Григорий

— Мне кажется, что лучшим, конечно, отношением к боли — это было бы не забывание, а некое временное затухание, то есть снижение вот этого болевого порога и за счет привыкания, и за счет того, что все-таки так или иначе время лечит, и память наша не справляется с такими запредельными, не только память, но и мозг в целом, центральная нервная система, такими запредельными нагрузками. Вспомним, ведь слово «кризис», греческое слово, означает суд. И суды бывают разные. Бывает суд обвинительный. Но, мы очень надеемся на суд оправдательный, суд, который оправдает нас, когда будет этот самый последний суд, Божий суд, когда Христос во славе Бога Отца с ангелами Своими сядет на престоле. Царь займет свое почетное место и разделит всех на овец и козлищ. И мне кажется, что кризис в нашей жизни неизбежен абсолютно, и глупо его избегать. Глупо во что бы то ни стало пытаться отодвинуть этот кризис. Ну самыми такими, наверно, серьезными потрясениями, конечно, является потеря. Это речь не только о родителях, это зачастую речь и о детях. И это не только потеря ребенка, который, бывает, у кого-то умрет ребенок, бывает, он его потеряет навсегда, но иногда дети уходят просто в свою индивидуальную личную жизнь. И настолько далеко это бывает, что связи практически разорваны. Для матери, которая выносила, родила, выкормила, в общем она его оберегала, и тут это дите выросло и потом, хорошо, если СМС-ки шлет и пишет собственный текст, а не присылает просто открыточку, которая взята из интернета. Ведь вдумайтесь, друзья мои, вот это ваша мать, это человек, который связал с вами свою жизнь, свое здоровье, свое будущее, неразрывно связан с вами в прошлом. И не написать пару фраз, а вот просто открыточка, вы знаете, вот какой-то мемчик, это, мне кажется, довольно жестокое отношение. Конечно, эти кризисы есть, были и будут. Но, Господь нам дает такие очень дельные советы, говорит: Кто не оставит сына или дочь, или невестку, или отца, или мать Христа ради, тот недостоин Меня. А кто оставит, получит и во 100 крат больше. То есть вот эти разлуки и расставания, они, если пережиты нами с Богом, как Божия воля, позволяет нам приобрести новые связи, новые отношения и радоваться во 100 раз больше тому, что бы мы имели сами, не пережив этот кризис. И в данном случае смирение, снова мы приходим к этому слову, к этому термину, к этому экзамену, к этой ступени возрастания христианской души, смирение нам всем необходимо, и его надо принять. И ее, Божию волю принять. И таким образом обрести смирение, как дар Божий.

М. Борисова

— Что еще удивительно, как-то может быть даже неожиданно, на что обратил внимание владыка Антоний в своей проповеди, и это очень справедливое замечание, он говорит: «Бывает , что человек, которого мы знали близко, который казался знаком нам, знаем нам до самых глубин, вдруг предстанет перед нами, каким мы никогда его не видели, никогда не чуяли. Это бывает, когда коснется нас до самых глубин откровение любви, когда мы новыми глазами видим человека, видим его, как видит Бог: во славе, то есть сияющий из его глубин образ Божий, который обычно от нас как бы утаен, закрыт: и нашей слепотой и несовершенством человека.». Вы знаете, я думаю, что у многих есть такие воспоминания, когда совершенно неожиданной стороной к вам оборачивается человек, от которого вы совсем не ждали никаких удивительных христианских подвигов. Когда человек, который казался вам абсолютно равнодушным и занятым своими делами, вдруг вас может спасти даже в смертельной опасности. А потом опять займется своими делами. Или человек, к которому относятся как-то скептически, осуждают его, вдруг обернется совершенно удивительной стороной, каким-то чистым, детским, таким вот светлым своим существом, которого никто не видит из-за того, что он всю жизнь напластовывает и напластовывает какие-то, скрывающие его, одежды, какие-то.

Отец Григорий

— Маски.

М. Борисова

— Маски. И вдруг вы это видите, и вы понимаете, что это не он стал другим, это просто вы увидели то, что не видите каждый день.

Отец Григорий

— Это хороший пример, такой положительный пример, что нам никогда не стоит окончательный ставить крест на тех, кто рядом с нами, независимо от того, в каком они положении, и в положении, в первую очередь, в отношении нас. Потому, что другая душа, чужая душа- потемки, и пути Господни неисповедимы. Нам стоит, конечно же, согласиться с митрополитом Антонием Сурожским. И важно еще, мне кажется, сказать еще, что и ведь не только те люди, которых мы знаем, порой абсолютно посторонние, незнакомые люди способны преобразиться и протянуть нам руку помощи, и оказать нам почет, уважение, доверие и, скажем так, выдать нам тот аванс, которого даже не заслуживаем мы, даже в своих мечтах даже на такое не рассчитывали. И это будет Божия воля в отношении нас, которая пришла через этих людей, которая нас научит верить, верить, надеяться. Не только верить в Бога и Богу, но и в человека. Дело в том, что сам Бог верит в человека. На горе Фавор Он преображается ради человека и для человека. Потому, что Он всегда такой был. В Нем всегда эта энергия была. Он всегда блаженствует. Он всегда в Троице. Но, для нас, для людей Он сделал это, превосходя природу всего земного.

М. Борисова

— Протоирей Григорий Крыжановский, духовник общины глухих храма Всех святых в Земле русской просиявших в Новокосино проводит сегодня с нами этот праздничный преображенский «Светлый вечер». И есть еще один смысловой нюанс, на который обратил внимание владыка Антоний Сурожский, и на который мне с его помощью тоже хочется обратить внимание и ваше, и наших радиослушателей. Владыка говорил: «Когда нам дано человека или Живого Бога нашего воспринять в этой славе, — это говорит о том, что пришло и нам время, вглядевшись в Фаворскую тайну, войти в мир, в трагический мир, во тьму мирскую, чтобы принести тот свет, который и во тьме светит и которому тьма бессильна воспрепятствовать.». Он все время подчеркивал, что после того, как вот это великое счастье озарило апостолов на горе Фавор, им, вслед за Спасителем нужно было спуститься, чтобы испить всю горечь последних дней, казни и Голгофы. И богооставленности. Вот нюанс, который мы тоже все время забываем. Ведь это же ужасно то, что пережили, после всего вот этого, апостолы, оказавшись одни, после того, как бы погребен Спаситель и еще они не знали о Воскресении. Они сидели вот в этой горнице и в ужасе не могли сложить одно с другим. Вот казалось бы, только недавно вот этот великий свет фаворский, свет Преображения и вот эта темная комната, в которую они забились, не зная: а что делать дальше. Но, на самом деле это же наша жизнь. Так с нами все время случается. Мы Великим постом идем, идем к Пасхе, потом наступает великое счастье вот этого вот обретения Воскресения Христова, потом это постепенно как-то все отдаляется и отдаляется от нас. И я думаю, что многие из нас чувствуют в какой-то момент себя в той же самой темной комнате. И мы же знаем, что: вот да, был фаворский свет, вот да, Воскресение Христово, мы веруем, мы чаем воскресение мертвых и жизни будущего века. Но, это как-то отдельно бывает от нашей повседневной жизни. А в нашей повседневной жизни нас очень часто настигает отчаяние и полное непонимание что делать дальше.

Отец Григорий

— Вот этому переживанию богооставленности апостолов в горнице сионской, где они укрываются от страха ради иудейского, предшествуют Гефсиманские трагедии, предательство Христа. Так или иначе своими поступками или бездействием мы в жизни очень часто предаем, как своих ближних, их надежды, как и самого Господа Бога. И это повод для покаяния. Гам оставлено покаяние. Нам никак нельзя пройти мимо этого. Нам покаяние необходимо принести. И мне кажется, вот когда апостолы в горнице сионской, ради страха иудейского вспоминают все то прекрасное, все то, как когда теряешь человека, мы же тоже так собираемся все вместе, мы поминаем в день похорон, в поминки, 9-го, 40-го дня мы же все делаем точно также. Чем они были не такие, как мы? Они вспоминали все то лучшее, все то прекрасное, все то чудесное, что было с Господом, и каждый из них, я думаю, приносил в глубине своей души глубочайшее раскаяние и покаяние этого предательства, этого бегства и теперешнего своего состояния. И в этом, наверно, в этом была цель вот этой паузы, вот этого ожидания Воскресения Христова. Он все заранее предусмотрел, Он так все устроил. И Он их не оставил. Он уже прежде, на предвечном совете Святой Троицы разработал, придумал, все устроил, чтобы воскреснуть и явиться. И после, в День Пятидесятницы одарить апостолов неслыханным вообще схождением в пламени Духа Святого и рождением новой Церкви. Я бы сказал, не человеческой Церкви, Божественной Церкви на этой грешной земле.

М. Борисова

— Мне кажется, что в дни великих праздников, когда нам, как и апостолам на Фаворе, очень хорошо, и мы, те, кому дается такое счастье еще и причаститься в этот день, ну вот действительно вслед за апостолами Петром хочется сказать все те же самые слова: вот давайте, давайте это будет всегда. Давайте мы как-то так устроимся, что это будет замечательно, это будет всегда. Самое сложное, конечно, уберечься от расслабления что ли. Мы, когда нам очень хорошо, мы, во-первых, хотим максимально продлить это состояние. А во-вторых, как мы свою стометровку пробежали, и сейчас мы поднялись на пьедестал, нам дали кубок, там золотую. Медаль, и все вроде как бы, сценарий закончен, дальше титры и конец фильма. Но, фильм то продолжается. И вот, с одной стороны, сделать память об этом состоянии счастья таким как бы двигателем в дальнейшей своей жизни — это отдельное умение, которым мы зачастую не обладаем. Как вам кажется, что может тут помочь?

Отец Григорий

— Наверное, все-таки может помочь немножко другой образ. Мне кажется, что не мы пробежали стометровку. Этот бег с препятствиями, да еще и с утяжелением бежал Христос, бежали наши святые угодники. А вот эти утяжеления — это были мы. Вот были, и есть, и остаемся, потому что это мы своими молитвами просим: святой, понеси мою немощь, понеси мою скорбь, утоли мои печали, пострадай, Господи, еще, повиси еще на кресте, еще мой грех вот этот и вот этот омой Своей кровью, пролей еще и еще Свою кровь, потерпи там, повиси, подожди, пока я покаюсь уже окончательно и бесповоротно, и перестану смотреть направо, перестану завидовать и осуждать, перестану обижать и унижать, перестану превозноситься своими добродетелями. А Ты, Господи, потерпи еще. То есть мне кажется, что если мы будем помнить цену неоцененного, которая заплачена за то, чтобы мы так хорошо и свободно себя чувствовали в этот прекрасный день Преображения, в пасхальную ночь, в день Рождества Христова, вот если мы будем где-то в голове держать это всегда, как крест, который мы носим на шее на своей, мы же всегда вроде бы его носим, но часто мы забыли, что у нас под одеждой крест, вот если мы помнить будем об этом. Может быть крест должен быть немножечко более колючий, может быть какой-то такой способ. То есть в голове у нас должна быть такая колючечка, заноза, которая нам все время будет напоминать: вспомни о цене, какая цена заплачена за тебя, какой ценной ты искуплен. И мне кажется, тогда мотивы и поступки наши будут более чистыми, более ориентированы на заповеди Божии и на встречу с Ним, на хранение вот этой благодати фаворского света, этих праздников и этого торжества. На Фаворской горе Господь Своим светом пронизывает абсолютно все. Ну как это возможно было бы, если бы это не было задумано от сотворения. И в первую очередь в человеке образ и подобие, механизм. Подобное познается подобным. Он в нас вложил механизм, в нас все это есть. Вот: «Царство Божие внутрь вас есть.» ( Лк 17:21), в нас это есть. Мы либо совершенно забыли об этом, либо не узнали даже об этом, либо не потрудились это отыскать. А ведь порой может случиться и так: мы смотрим в глаза человека, не важно какого , какого-то человека и видим, что из глаз его на нас смотрит Христос. Мы узнаем в человеке икону Христа. Батюшка идет по храму и кадит и иконы, и всех пришедших в храм прихожан с одинаковым почтением и уважением, ибо в каждом из нас запечатлен образ Божий, каждый из нас моет явить миру этот божественный фаворский свет. Было бы желание, усилие, терпение и действие. Вот мне кажется, что праздничные песнопения, пример Господа, ветхозаветных праведников, новозаветных праведников и апостолов — это все поддержка для нас, это все не пустое место. Его так много, его на самом деле так много, этого примера, что нам, наверно, надо еще покаяться в том, что мы пренебрегаем, что мы как будто бы отталкиваемся, отмежевываемся от этого достояния и наследства, которое нам Церковь святая дает.

М. Борисова

— Ну может быть просто тут можно согласиться с Федором Михайловичем Достоевским: «Слишком широк человек, надо бы его сузить», потому что в его этой широте тонет все.

Отец Григорий

— Каждый должен это делать сам с собой. Потому, что наше желание обычно как? Быть карающей Божий десницей, кого-то ударить по ланите. Почему же мы не хотим быть ланитой Господа, по которой ударяют обидчики и грешники, терпящий, прощающий и исцеляющий. Вот в чем дело. Вот это сужение мы должны произвести над собой самими. Мы должны обуздать свои страсти. Что делали подвижники? Они уходили в пещеру, они уходили, оставляя тепло, свет, да даже воздух, на поверхности гораздо более свежий, для того, чтобы, углубляясь в труднейшее делание молитв, обрести все это тепло, нет, не все это, а гораздо большее тепло и невечерний свет внутри себя самих, внутри своей души отыскать это Царство Божие, которое внутрь нас есть.

М. Борисова

— И все-таки, как правило, Господь их потом возвращал к нам. Он спускал их с горы Фавор в нашу Тмутаракань. Потому, что сколько лет подвязался преподобный Серафим Саровский для того, чтобы последние 8 лет своей жизни не иметь ни минуты покоя, потому что постоянно к нему шли толпы народа, чтобы прикоснуться к этому свету, на стяжание которого у него ушла вся его сознательная жизнь.

Отец Григорий

— Думаю, нет, нет, конечно, не так. Вот мы знаем примеры Киево-Печерских святых. Это сотни людей, которые ушли под землю и не вышли из нее, их замуровали, взяли затвор, обеты молчания. И мы даже не знаем их имен настоящих. И множество афонских святых, и множество преподобных в земле русской, которые сокрыты от нас до поры, до времени. Но, были и такие, которые да, часть из святых, они, наверно, даже вопреки своим желаниям, но согласуясь с божественной волей возвращались в мир, чтобы явить опять всю актуальность, всю действительность Богоприсутствия в этом мире и напомнить нам вообще откуда и куда движется история всего человечества в планетарном масштабе. Вышли мы все из Божьего замысла, и в Бога мы все рождены, то есть в Бога мы должны воплотиться, ипостазироваться в Нем, в Боге, сказано в Священном Писании. За это большое спасибо и низкий поклон тем святым, которые приняли подвиг не только затвора, но и после этого всего неслыханного вернулись ради нас, терпели многое, скажем так. В первую очередь они видели глубину падения нашего мира, мира, в котором они жили. И все это было возможно благодаря тому, что фундаментом жизни этих прекрасных подвижников благочестия была гора Фавор и тот фаворский свет, который нам явил Господь Иисус Христос.

М. Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. Светлый праздничный преображенский вечер с нами сегодня провел протоирей Григорий Крыжановский, духовник общины глухих храма Всех святых в Земле русской просиявших в Новокосино. С вами была Марина Борисова. До свидания. До новых встреч. С праздником!

Отец Григорий

— С праздником! До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Публичная история и семейные архивы». Наталья Липилина
• «Православие в Корее». Архиепископ Корейский Феофан
• «Б.В. Шергин — писатель, хранитель культуры Русского севера». Анастасия Чернова