«Евангелие от Иоанна о Святом Духе». Протоиерей Александр Прокопчук - Радио ВЕРА
Москва - 100,9 FM

«Евангелие от Иоанна о Святом Духе». Протоиерей Александр Прокопчук

Евангелие от Иоанна о Святом Духе (17.08.2026)
Поделиться Поделиться
Протоиерей Александр Прокопчук в студии Радио ВЕРА

У нас в студии был старший преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета протоиерей Александр Прокопчук.

Разговор шел о символике Евангелия от Иоанна и об особом внимании к действию Святого Духа.

Этой программой мы открываем цикл из пяти бесед, посвященных особенностям Евангелия от Иоанна.

Ведущая: Алла Митрофанова


А. Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте! Я — Алла Митрофанова, говорящая немножечко странным голосом, потому что читала длинную лекцию на два с половиной часа и голос свой впервые в жизни в конце лекции потеряла. Прошу прощения.

Поскольку сегодня понедельник и традиционно в этом временном сегменте мы по понедельникам начинаем новый тематический цикл, то вот ближайшая неделя у нас будет посвящена разговору, подробному, насколько это возможно в Радиоэфире, о Евангелии от Иоанна. Евангелие, которое выделяется особо в корпусе евангельских текстов, и которое написано самым поздним по времени, и которое имеет свою глубокую внутреннюю структуру и имеет свои особые сюжеты, и, конечно же, тематически сугубое такое внимание уделяет отношениям между Отцом и Сыном. Загадочное Евангелие, может быть, самое сложнопонимаемое. А к нашему счастью, в нашей студии сегодня и на протяжении ближайших пяти вечеров — человек, который этому Евангелию посвятил часть своей жизни и написал замечательную книгу — «Лекции по Евангелию от Иоанна». Книга, как я понимаю, отец Александр, созданная на основе ваших лекций, прочитанных в Свято-Тихоновском университете?

Священник А. Прокопчук

— Да. Добрый вечер. Действительно, эта книга еще начиналась тогда, когда в университете был специалитет и была возможность читать полугодовой курс о Евангелии от Иоанна. Сейчас у нас в связи с бакалавриатом всё немножечко сократилось, но, тем не менее, этот опыт был очень важен. И Евангелие от Иоанна — оно особенное, поэтому и было выделено в отдельный полугодовой курс после того, как все студенты уже изучали предыдущие три Евангелия на протяжении года.

А. Митрофанова

— Протоиерей Александр Прокопчук, преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, в нашей студии. И, отец Александр, мы подумали — а почему нет? Вы читали спецкурс для Свято-Тихоновского университета. Почему бы своеобразный «спецкурс» не прозвучал бы и в эфире Радио ВЕРА? Вот таким образом мы вас заманили сюда и очень вам благодарны.

Священник А. Прокопчук

— Спасибо. Конечно, на протяжении пяти передач невозможно изложить все особенности этого Евангелия, это требует гораздо большего времени, да и, наверное, может быть, для слушателей — отдельной подготовки или, по крайней мере, какого-то дополнительного предварительного изучения текста этого Евангелия, но, тем не менее, я думаю, что все-таки что-то удастся рассказать, и это «что-то» вряд ли просто читатели видят всегда, когда они открывают это Евангелие, хотя оно действительно обладает определенной притягательностью, какой-то своей загадочностью, таинственностью. И это только, наоборот, каким-то образом возбуждает дополнительный интерес к нему. Ну, и действительно там много всего того, что делает этот текст совершенно уникальным и действительно очень интересным.

А. Митрофанова

— Отец Александр, Евангелие от Иоанна написано по времени последним, причем, не только из евангельских текстов, но, как вы уточнили перед началом нашего разговора, и вообще среди текстов Нового Завета. Давайте начнем, наверное, с часто задаваемого вопроса, поскольку к моменту, когда Иоанн Богослов садится за этот свой изумительный труд, уже есть три Евангелия, которые впоследствии станут каноническими, войдут в корпус текстов Нового Завета. Но есть еще и другие тексты, которые свидетельствуют о жизни и Воскресении Христовом. Почему Иоанн берется за этот труд? Что его сподвигает? Чего недостает ему, может быть, как автору, в версиях, которые уже есть к этому моменту?

Священник А. Прокопчук

— Ну, действительно, это Евангелие — оно существенно отличается от предыдущих трех, синоптиков. Мы в свое время рассказывали о них, насколько это возможно, в одной из наших встреч. И, прежде всего, Евангелие от Иоанна дополняет синоптиков, выделяя служение Иисуса Христа в Иудее, а не в Галилее. Там практически нет притч, там нет тематики Царствия Божия, и евангелист сообщает, что общественное служение Иисуса Христа продолжалось значительно дольше, чем можно было заключить, исходя из предшествующих Евангелий. Синоптики упоминают только последнюю Пасху, когда Иисус Христос был распят, но Иоанн говорит, по меньшей мере, о трех, а может быть, о четырех Пасхах. То есть, служение Иисуса Христа продолжалось не менее двух с лишним лет, а возможно, заняло от трех до трех с половиной лет. Но самое, конечно, главное — это то, что большая часть речей Иисуса Христа, приводимых в четвертом Евангелии, произносится не просто в Иудее, а в Иерусалиме во время религиозных праздников. И все события, которые происходят вне Иерусалима, они каким-то образом обязательно с ним связаны. Ну, например, вспомним беседу с самарянкой, когда вдруг женщина говорит: «Отцы нашей поклонялись на этой горе, а вы говорите о том, что поклоняться нужно в Иерусалиме». Или даже такая деталь, когда воскрешение Лазаря происходит в Вифании, — указано, что Вифания находилась недалеко от Иерусалима. То есть, все равно эта связь с Иерусалимом — она всегда существует, даже тогда, когда события происходят вне его. И вот это, мне кажется, одна из существенных даже не деталей, а основополагающих моментов для четвертого Евангелия, потому что это Евангелие, в отличие от предыдущих, было написано уже после катастрофы разрушения Иерусалима и уже после 71 года, несколько десятилетий Иерусалима нет. И тогда, когда, по сути, вот эта история Ветхого Завета трагически обрывается, евангелист задумывается над вопросом, а как, каким образом эта трагедия связана с тем, что в этом городе был распят Иисус Христос. Такая связь — она прослеживается и в других евангелиях. Более того, мы знаем, что третье Евангелие, которое во многом пересекается, перемежается с Евангелием от Иоанна, оно тоже начинается в Иерусалиме с благовестия священника Захария в храме и заканчивается тоже в храме в Иерусалиме, в котором собираются апостолы. И здесь, практически, Христос — Он большей частью находится в храме, на праздниках. И даже если какие-то события происходят вне Иерусалима, вне этих праздников, они обязательно каким-то образом с ним связаны, а Христос покидает Иудею только тогда, когда Ему там грозит опасность. То есть, на самом-то деле мы видим, что происходит действительно вот это вот какое-то смещение полюсов — из Галилеи евангелист Иоанн «перетягивает» евангельскую историю в Иерусалим. И конечно, это не случайность. Я уже говорил, что и предшествующие евангелисты, особенно евангелист Лука, уделяют ему внимание, но здесь это проявляется наиболее ярко и очевидно. Более того, в Евангелии от Иоанна есть постоянное упоминание паломничества. То есть, постоянно люди идут в Иерусалим. Например, жители Галилеи идут в Иерусалим на Пасху, встречают по пути Христа, здесь происходит насыщение пяти тысяч. Шестая глава и седьмая глава — братья Иисуса Христа идут в Иерусалим на праздник Кущей, приглашают Иисуса Христа с собой. Или, например, вход в Иерусалим торжественный, XII глава, и здесь говорится о том, что множество людей пришло на праздник, и они выходят для того, чтобы Иисуса Христа встретить. Можно привести и другие указания. То есть, в Евангелии неоднократно упоминается о людях, путешествующих в Иерусалим для поклонения и совершения религиозных обрядов. То есть, всё оно пронизано темой паломничества. И, конечно, это для нас не кажется, на первый взгляд, может быть, немножко странным. Нам кажется, что христианство — оно вытесняет иудаизм, вытесняет Ветхий Завет, и это действительно так. В Евангелии этому уделяется большое значение. Но в то же время в Евангелии показано, что на самом-то деле и Иерусалим, и храм — они принадлежат как бы христианам. Потому что евангельскую историю можно представить как то, что какой-то вот проповедник, известный, популярный, приходит в Иерусалим, здесь в течение нескольких дней с Ним все заканчивается — то есть, его арестовывают и убивают позорной, мучительной смертью. Но евангелист Иоанн предлагает совершенно по-другому взглянуть на историю — он говорит, что Христос бывал в Иерусалиме и раньше, и Иерусалим — это Его город. Более того, Он является здесь полноценным как бы управителем, Он... Неслучайно Евангелие начинается с очищения храма — одно из первых событий. То есть, очищение храма — событие, которое стоит в конце у предшествующих евангелистов — евангелист Иоанн помещает в начале. Для чего? Потому что он хочет показать, что Христос в храме является первенствующим, Он здесь главный. И на самом-то деле вот это желание как бы переместить акценты, перетянуть как бы на сторону Христа Иерусалим и храм — оно в конце концов (мы с вами говорили об этом) приводит к тому, что в Послании к Евреям, которое возникает в иерусалимской среде (нрзб.), Христос вообще становится первосвященником, хотя Он священником не был. Но, тем не менее, это титул, который связан с иудейским богослужением. Вот он перемещается на Христа, и Его смерть — она выступает именно как жертва, и в в Небесном Иерусалиме Он совершает очищение скинии, подобно, как первосвященник входил с кровью одного из козлов в иерусалимский праздник — День Очищения. То есть, вот этот момент — он вот как бы отражает понимание начинающейся (а может быть, уже начинающей) Церкви на ну связь, которая существует между Ветхим и Новым Заветом, вот таким, может быть, необычным и до конца для нас не понятным образом.

А. Митрофанова

— А можно ли сказать, что Евангелие от Иоанна — это отчасти и историософский текст, если вы говорите, что это попытка, в том числе, и осмысления вот этой страшной судьбы Иерусалима?

Священник А. Прокопчук

— Да, безусловно. Потому что вот именно на фоне иерусалимского храма в Евангелии от Иоанна разыгрывается драма отвержения Христа. Более того, есть еще одна очень интересная особенность этого Евангелия — это то, что весь этот текст, он, по сути, является судебной тяжбой, судебным заседанием, от начала до конца. То есть, если мы открываем Евангелие от Иоанна, после пролога, о котором, может быть, мы еще успеем что-то сказать или, может быть, в следующей передаче, там говорится о том, что некая комиссия приходит на Иордан и начинает — опросник у них есть — спрашивать Иоанна Крестителя, что он здесь делает, почему он крестит, если он не Христос, и так далее. То есть, в общем-то, он должен ответить на эти вопросы, они должны их записать и представить, соответственно, в Иерусалим. То есть, начинается тот опрос... А кто такой Иоанн? Он свидетель. В самом начале говорится, что он был послан для свидетеля. И, по сути, мы в самом начале Евангелия заслушиваем его свидетельские показания. Суд начался. А дальше бóльшая часть текста Евангелия от Иоанна — это действительно очень такие яркие судебные заседания. Например, в пятой главе Христос говорит о том, что Он равен Отцу, после исцеления расслабленного. А дальше Он призывает свидетелей, потому что понятно — сама мысль о том, что кто-то может быть равен Богу, для его слушателей, проникнутых идеей монотеизма, звучало как просто кощунство. И вот Он ссылается на свидетелей — на свидетельство Отца, на свидетельства Своих дел, на свидетельство Иоанна Крестителя и, наконец, на свидетельства писаний. И в конце говорит о том, что Моисей будет обвинять тех, кто обвиняет Его, на Последнем Суде. Можно привести и другие примеры — например, в седьмой главе, когда Христос приходит в Иерусалим на праздник Кущей, Его пытаются арестовать, а в конце там Никодим выступаем на заседании синедриона Иисуса Христа и говорит: «А может ли вообще наш синедрион судить человека, если его не выслушали, даже не узнали, в чём, за что мы его обвиняем?» То есть, по сути, Христа там обвиняют в нарушении закона, что Он исцелил расслабленного в субботу, а сам синедрион тоже нарушает закон — он пытается осудить человека наспех, даже без всякого рассмотрения. Ну, и так далее. То есть, тема суда, в том числе, и случай исцеления слепорожденного, она проходит через всё евангельское повествование. Поэтому в конце в этом Евангелии заседания синедриона нет.

А. Митрофанова

— Протоиерей Александр Прокопчук, преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, автор цикла лекций по Евангелию от Иоанна для, собственно, Свято-Тихоновского университета и его студентов. Но чтобы в привилегированном положении оказались не только они, но и мы с вами, дорогие друзья, слушатели Радио ВЕРА, отец Александр согласился, по сути, для нас мини-спецкурс прочитать, вот чему и будут посвящены ближайшие дни, начиная с сегодня, с понедельника, и по пятницу на этой неделе. Кстати говоря, отец Александр время от времени ссылается на наши предыдущие разговоры. Их можно найти на сайте http://radiovera.ru. Если вы пропустили, вот точно такие же циклы у нас были посвящены разговорам об апостолах и так далее. И вот отец Александр — активный участник наших таких библейских бесед. И еще, отец Александр, одно уточнение — слово «синоптики» прозвучало, «евангелисты-синоптики». Большинство слушателей наших, я думаю, конечно же, в курсе, о чем идет речь, но на всякий случай для людей, которые чаще это слово слышат в связи с прогнозом погоды, давайте объясним, кто такие синоптики в евангельском контексте.

Священник А. Прокопчук

— Синоптики — это первые три евангелиста, Матфей, Марк и Лука. Текст Евангелия от Марка — он, практически, целиком и полностью содержится в этих других двух Евангелиях, Матфея и Луки. И отсюда два совпадения, (нрзб.) их пересечений. Они... Как бы «синопсис» — это те, кто смотрит в одну точку, они не разнятся. В отличие от первых трёх, последнее Евангелие, Евангелие от Иоанна, оно, как я уже сказал, существенно отличается от них, оно немножко меняет картину. И действительно, наверное, главное отличие — это то, что в ней Иисус Христос не столько изрекает, как я сказал, притчу, учение о Царстве Божьем или какие-то нравственные требования. Нет, здесь Он, прежде всего, говорит о Себе. И, по сути, действительно, вот мы еще будем говорить об этом на следующей передаче — о Боге как главном действующем лице евангельской истории. Но евангелист пытается осмыслить смерть Иисуса Христа, Его Воскресение (а они произошли в Иерусалиме, да? — это тоже очень важный центр священной истории, ключевое место для нее). И то, что Он умирает не где-то на периферии, а именно в священном городе. И, собственно говоря, вот евангелист — он и пытается понять, почему это произошло. То есть, в этом Евангелии Иисус Христос отвечает на (нрзб.) вопросов: для чего нужна была эта смерть, почему она произошла, в чем этот замысел. Ведь кажется, что Бог потерпел фиаско, что Сын Божий, пришеды в мир, был распят, и Его дело — оно как бы тем самым затаилось. Человеческая греховность, зло — оно взяло верх. Но вот евангелист Иоанн — он пытается показать, что нет, что так и должно было произойти, и каждая глава, по сути — это рассмотрение каких-то граней этого события. Поэтому если вы будете читать внимательно, вы увидите, что все время Иисус Христос в этом Евангелии говорит о будущем. То есть, Он все время говорит о каких-то будущих событиях. Не о том, что сейчас происходит, а именно о том, что должно произойти. И это — это беседа с Никодимом, и беседа с самарянкой...

А. Митрофанова

— С самарянкой, вот сейчас сижу вспоминаю как раз, да.

Священник А. Прокопчук

— Да, да-да. И даже взять — Христос говорит, например, после исцеления расслабленного о воскресении мертвых — стабильности, которое, должно только случиться. Вот. И так далее. И понятно, что это тоже вызывает некую проблему, потому что, ну, это непонятно. Например, Христос говорит о себе в беседе в капернаумской синагоге, что Он даст Свою плоть и кровь в пищу верующим. И понятно, что эти слова вызывают закономерную, неизбежную реакцию. Даже ученики большей частью говорят: «Какие странные слова! Кто может это слушать?» То есть, речь Христа в этом Евангелии непонятна. Притом, она непонятна никому — ни Никодиму, ни самарянке, ни жителям Иерусалима. Но Иисус Христос не пытается быть понятым, Он не пытается каким-то образом раскрыть, расшифровать то, что Он говорит, потому что всё равно как бы лишь только будущее, и в Евангелии есть такая фраза — о том, что ученики этого не поняли сперва, когда же Иисус воскрес, они поняли, о чем Он говорил. То есть, вот это такое идет забегание в будущее, и поэтому главная тема Евангелия — это вера. Да, непонятно, да, может быть, даже как-то абсурдно. Но в конце беседы о Хлебе Жизни апостол Петр говорит: «Мы уверовали, что Ты имеешь глагол Вечной жизни, и уже никогда никуда не отойдём».

А. Митрофанова

— Вот этот самый разговор, который направлен... ну, казалось бы, направлен в будущее, а при этом имеет прямое отношение к людям, которые рядом со Христом вот здесь и сейчас, и среди этих людей — апостол, евангелист будущий Иоанн, опять же, будущий богослов. А в то время, как понимаю, еще довольно молодой человек, который каким-то образом всё это очень внимательно запоминает? Или как вот происходит в его памяти аккумуляция этих смыслов? Что нам об этом известно?

Священник А. Прокопчук

— Я думаю, что, на самом-то деле, как бы ответ содержится в самом Евангелии, потому что, может быть, нам кажется это нескромным, но автор называет себя любимым учеником Христа. И мы понимаем, что любовь — она как бы расширяет границы познания. Если ты человека любишь, для тебя значимо всё, что он делает, — каждый его вздох, каждый его шаг, каждое его слово. Ничто не остается безразличным, да? Если как бы это человек посторонний, тебе безразлично, как бы он для тебя чужой, он для тебя незначим, тебе не важно или, по крайней мере, ну, не так уж важно его состояние, его мысли, его проблемы, его жизнь. И вот мы знаем, что евангелиста Иоанна и Иисуса Христа связывали действительно особые узы любви. Он был любимым учеником, и эта любовь — она как бы раскрывала границы познания. Вот на это указывает, кстати говоря, одиннадцатая глава в Евангелии от Иоанна — это «Воскрешение Лазаря», когда Христос узнаёт... допускает смерть Лазаря, потому что Он не спешит в Вифанию для того, чтобы его исцелить, и есть фраза: «Любил Иисус Христос Марию, Марфу и Лазаря». И нам кажется, что это какая-то несогласованность — по-моему, четвертый стих. Ну как, если Он любил, Он должен, наоборот, скорее прийти на помощь, да? Оказать поддержку семейству, которое для него так дорого и значимо. Но Он не торопится, не спешит. Но потом мы видим, что эта любовь — она действительно существует. И, более того, Марфа, хотя и ждала Иисуса Христа, и немножко даже Его упрекает, что «если бы Ты был здесь...»

А. Митрофанова

— ...пришёл бы пораньше, да...

Священник А. Прокопчук

— ...да, да, да, «...то не умер брат», вот, тем не менее, она исповедует Иисуса, говорит: «Ты — Христос, грядущий в мир Сын Божий». То есть, мы видим, как любовь — она действительно даёт возможность увидеть то, чего как бы ещё не осозают, не понимают другие, да? Она даёт повод для веры. И мне кажется, вот именно эта любовь — она и сделала последнего евангелиста столь внимательным и глубоким.

А. Митрофанова

— Даже при том, что, вы говорите, в этом Евангелии очень много из речи Христа о будущем, и вот эти взрослые апостолы, которые окружают Спасителя, его не понимают, а юный Иоанн Богослов, получается, все-таки?..

Священник А. Прокопчук

— Дело в том, что он же как бы пережил многих. И я уже сказал, что речь идёт вот именно об исполнении каких-то вещей, которые потом уже имеют продолжение. То есть, как бы...

А. Митрофанова

— То есть, на его глазах раскрывались?..

Священник А. Прокопчук

— Да-да-да. Оглядываясь назад, он начинает понимать... Как часто бывает, да? — с нами происходят какие-то события, и мы часто не понимаем, а почему так, а не иначе, да? Это может вызывать у нас недоумение, может вызывать протест, несогласие. Но вот проходит какое-то время, мы оборачиваемся назад и понимаем... Кстати говоря, именно это и говорится в Евангелии, Если помните, когда Господь умывает Петру ноги, тот не соглашается, и Он говорит: «То, что Я сейчас делаю, тебе не понять. Но ты это поймешь после». И вот действительно, вот это «после» — оно и происходит. То есть, спустя время мы... Ну, как в любой истории, да? Нужно отойти немножко назад...

А. Митрофанова

— Дистанцироваться...

Священник А. Прокопчук

— ...да, для того, чтобы увидеть всю эту панораму, для того, чтобы действительно вот как бы так с этого с орлиного расстояния, с этой высоты понять и осмыслить, что же произошло, почему это было так. Потому что мы понимаем, что в привычную какую-то концепцию, картину смерть Иисуса Христа никак не укладывается. Она как бы противоречит тому... ну, как бы нашему представлению о Боге — зачем это было нужно, зачем нужны были страдания и эта смерть.

А. Митрофанова

— Да... Конечно, это подвиг Иоанна Богослова, что он подобные вопросы пытается для нас раскрывать. И, насколько понимаю, в Евангелии от Иоанна есть своя особая структура, которая... Уж не знаю, следовал ли определенной схеме автор, когда занимался этим трудом, или же это схема, которую впоследствии вычленили из Евангелия богословы-библеисты для того, чтобы просто максимально подробно и глубоко вглядеться в этот текст... Тем не менее: вот что это за структура? В чем особенность этого Евангелия?

Священник А. Прокопчук

— Ну, я уже отчасти сказал, что есть некие темы, мы их сейчас все не будем рассматривать, потому что это сюжеты наших последующих встреч. Но есть тема Иерусалима, которая переносит нас из Галилеи, с севера на юг, в Иудею. Более того, надо сказать, что, вообще говоря, даже те события, которые происходит в Галилее, они так или иначе связаны с какими-то культовыми вещами, как ни странно. Даже чудо в Канне Галилейской — оно происходит, когда воду наливают в сосуды для очищения. То есть, у них ритуальное предназначение, это не просто какие-то кувшины, которые стоят поблизости, нет. Или беседа о Хлебе Жизни происходит в синагоге капернаумской, да? И еще можно привести какие-то примеры. Например, та же беседа с самарянкой — вдруг она...

А. Митрофанова

— У колодца Иакова...

Священник А. Прокопчук

— ...у колодца Якова, но вдруг она переходит к Иерусалиму: где нужно поклоняться Богу — здесь или там? То есть, культовая тематика — она всё равно задействована, так или иначе, она все равно присутствует даже тогда, когда события происходят вне религиозной столицы. И дальше можно говорить еще о ряде моментов, потому что, на самом-то деле, Евангелие — это Евангелие тематическое, в том смысле, что здесь присутствует символика — символика воды, символика Света, говорится о Святом Духе, поднимается еще ряд очень важных тем — Жизни, Истины, Веры, в том числе, о которых мы будем говорить. И эта тема — она как бы раскрывается на протяжении Евангелия.

А. Митрофанова

— Протоиерей Александр Прокопчук, преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, проводит с нами этот «Светлый вечер». Буквально на пару минут прервемся.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Дорогие друзья, в нашей студии, напомню, протоиерей Александр Прокопчук, преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. И сегодня наша первая беседа в цикле разговоров о Евангелии от Иоанна. Отец Александр — автор целого цикла лекций для студентов Свято-Тихоновского университета. Ну, поскольку мы тоже так хотим, мы отца Александра зазвали поговорить на тему Евангелия от Иоанна и чуть-чуть глубже соприкоснуться с этим текстом настолько, насколько нам могут позволить радийные эфиры. Ну, пусть этот наш цикл станет импульсом к тому, чтобы наши слушатели стали и более внимательными читателями. Если, может быть, кто-то для себя еще Евангелие от Иоанна не открывал, то сделает это наконец в первый раз, а кто открывал уже многажды, благодаря вам, я уверена, найдет для себя новые грани и смысл в этом изумительном тексте.

И, отец Александр, вот упомянутые вами особенности, связанные с символикой света, воды, связанные с присутствием Святого Духа, на страницах Евангелия от Иоанна особо, прямо особо отмечены. Почему для трех других евангелистов присутствие Святого Духа, отношения, опять же, между Сыном и Отцом, Богом-Сыном и Богом-Отцом — они, ну, может быть... я уж не знаю, как это правильно было бы сказать, ну, по количеству текста, может быть, менее существенны, чем вот непосредственно земная проповедь и учение Христа, а евангелист Иоанн именно их берет в фокус своего внимания?

Священник А. Прокопчук

— Ну, я уже привёл этот пример — чем мы дальше отходим от здания, тем лучше для нас оно видно. И Евангелие от Иоанна действительно написано уже на рубеже I и II веков, и, по сути, действительно является вершиной новозаветного богословия, в котором эта связь с Богом, о котором нам еще предстоит говорить, отмечена наибольшим образом — «Вначале было Слово, и Слово было с Богом, и Слово было Бог». Потому что действительно понимание личности Иисуса Христа — оно как бы является основной темой всех Евангелий, тоже приходилось нам об этом отчасти говорить. Кем был Иисус, кто Он такой? Этот вопрос задаётся, начиная с первых страниц Евангелия, и до последней — до Его смерти, когда оно звучит особенно остро, и при Воскресении. И вот мы понимаем, что богословие — оно тоже развивалось постепенно, поэтапно, и не сразу все формулировки были сделаны. Это можно увидеть и на последовательности Посланий апостола Павла, от послания к посланию, это можно и увидеть на протяжении других новозаветных текстов, сравнивая их. И вот уже спустя десятилетия после смерти Иисуса Христа и Воскресения, несколько десятилетий прошло после разрушения Иерусалима, евангелист Иоанн ставит как бы последнюю, вот верхнюю точку, и он действительно уже напрямую связывает Иисуса Христа с Богом, называет Его Богом. И это финал, когда Фома произносит свое знаменитое исповедание: «Господь мой, Бог мой!» И вот это отождествление, этот знак равенства — он, если в начале некоторых новозаветных книг довольно, можно сказать, робко, ну, как бы нечасто присутствует, то четвертый евангелист — он буквально как бы настаивает на этом. Он говорит о том, что действительно Иисус Христос нам являет Бога, и Бог являет Себя в Иисусе Христе. Поэтому всё, что Он говорил, все Его дела и вся история таким образом, как она развивалась, это есть деяния Бога. Это не просто совпадение каких-то случайностей, это не просто лишь какое-то стечение событий, а вот Бог захотел Себя открыть, явить нам таким образом. И, как я уже сказал, действительно от главы к главе этот замысел Божий раскрывается в различных его аспектах, высвечивается — либо в догматических, либо в теологических, то есть, история нашего спасения, либо еще каким-то образом. И действительно, в этих беседах, то есть, на самом деле, очень такое тоже яркое отличие — это то, что Евангелие состоит из таких пространных бесед. Либо Христос обращается к конкретным людям (Никодим, самарянка), либо Он обращается к жителям Иерусалима, либо к галилеянам, ну, и либо к своим ученикам. Самое интересно, что как раз обращение к ученикам стоит в конце, оно подводит как бы итог. До этого мы практически не встречаем этих обращений...

А. Митрофанова

— Беседа на Тайной Вечере.

Священник А. Прокопчук

— Беседа на Тайной Вечере, да, которая занимает с XIII, по сути, по XVII главу четвертого Евангелия и заключается такой прощальной молитвой в XVIII главе.

То есть, вот большие такие беседы, пространные, которые излагают уже не отрывочно как-то, не в отдельных каких-то кратких формулировках, а в таких вот объемных текстах смысл и назначение той Миссии, которой облечен Иисус Христос.

А. Митрофанова

— Сейчас слушаю вас и думаю: надо же, мне лично трудно представить Христа не Богом. А ведь это было время (евангельское), да и впоследствии тоже — какому количеству людей трудно было представить Христа Богом, осознать Его Богом!

Священник А. Прокопчук

— Да...

А. Митрофанова

— Отсюда и Ренан, и Толстой — ну, короче, там длинный список людей.

Священник А. Прокопчук

— Да, эта полемика, это недопонимание — оно ведь сохраняется, оно даже сквозит на страницах четвертого Евангелия, и, собственно, Его за это и распинают. Он, будучи человеком, говорят первосвященники, Он сделал из Себя Сына Божьего, сделал Себя Богом. У Пилата это вызывает суеверный страх, но первосвященников это не останавливает, и они всё равно настаивают на своём.

А. Митрофанова

— Суеверный страх.

Священник А. Прокопчук

— Да, он... Он да... Вот он пытается что-то ещё сделать...

А. Митрофанова

— На всякий случай.

Священник А. Прокопчук

— Спрашивает, да, «откуда ты?», вот. Он боится, он как-то, да, не хочет, если Он действительно от Бога пришёл, не хочет как-то портить с ним отношения.

А. Митрофанова

— А я все-таки надеялась, что, может быть, Пилат там как-то в глубине души видел, что Истина перед ним... Ну, задавал, конечно, свои такие глупые вопросы, но видел, что Истина-то — вот она, перед ним.

Священник А. Прокопчук

— Он что-то понимает. Более того, есть тут тоже такая интересная особенность. Если рассмотрение дела Пилатом не играет особой роли у первых двух евангелистов; Лука — действительно уделяется ему больше внимания (Пилат хочет себя... это сделать, он отсылает Иисуса Христа к Ироду, Антипе, который против Галилеи, потому что он подчинял Галилею, значит, вот это его подчиненный, то есть, он пытается каким-то образом отыграться...)...

А. Митрофанова

— И не взять на себя...

Священник А. Прокопчук

— ...да, ответственность как бы, и, может быть, в этом ему и его Ирод-то присылает в белых одеждах, одеждах невиновности, чистоты. И они подружились из-за этого, дальше говорится, вот они сделали Ему эту услугу. Вот. Но это не спасает ситуацию, всё равно Пилат вынужден уступить.

А здесь, в Евангелии от Иоанна, суд у Пилата занимает половину повествования Страстей. То есть, если мы посчитаем стихи XVIII — XIX главы, их восемьдесят один, сорок стихов — это суд у Пилата. То есть, этому суду евангелист уделяет особое значение. Это при том, вот я уже сказал, суд у синедриона отсутствует, его нет, потому что суд — он как бы распределен, разбит по предыдущим главам. По сути, он уже завершился, решение уже вынесено после воскрешения Лазаря, когда Кайафа говорит, что должен один человек умереть за народ, вот, и поэтому Пилат и говорит: «Возьмите вы его судить». Но все равно первосвященники настаивают на том, чтобы Пилат осудил, и вот это долгое разбирательство, которое состоит из семи частей, когда Пилат то заходит в преторий, то выходит, оно занимает такую большую половину всего рассказа о Страстях у четвертого евангелиста. То есть, он как бы тоже немножко по-другому, мы видим, совершенно по-другому представляет эту историю. И действительно, в процессе этого расследования Христос очень многое говорит о Себе, в том числе, что «Я пришёл свидетельствовать об Истине», и Пилат: «Что есть Истина?», а ему это, может быть, и так интересно. Но он как-то тоже меняется. Это видно — что если поначалу он смотрит на Иисуса Христа как на просто политического какого-то активиста, то в конце он даже те слова, которые говорит в начале, «ты — царь Иудейский», выносит на табличку. Хотя «царь Иудейский» его просит не писать, что Он царь...

А. Митрофанова

— «Еже писах, писах»...

Священник А. Прокопчук

— ...(нрзб.)... Для него это уже не политическое обвинение, а для него это реальность. То есть, он понимает, Кто перед ним.

А. Митрофанова

— Как это страшно все-таки... Понимая...

Священник А. Прокопчук

— Да, понимая, и вынужден уступить, потому что боится доносов.

А. Митрофанова

— Ой-ёй-ёй... Да... Человеческое всё, слишком человеческое... Как мы узнаём себя в веках, как это всё, да, к сожалению, не меняется... Но теперь и супруга его прислала к нему — простите, уж раз о Пилате заговорили... У кого из евангелистов, кстати, об этом сказано — что «жена его прислала»?..

Священник А. Прокопчук

— У Матфея.

А. Митрофанова

— Матфею, да. ...Пилату свою просьбу: «Не делай ничего праведнику сему, потому что я сегодня во сне много пострадала за Него». То есть, у неё сон какой-то пророческий был, по всей видимости, о Спасителе, и она просила, ходатайствовала перед мужем. То есть, там не только Пилат догадывался о чем-то, но и супруга с ним тоже рядом, вообще-то. И... И при всём при том — ах...

Священник А. Прокопчук

— И вот Евангелие как раз и подчеркивает: когда Пилат понимает, что, вообще-то, может быть, надо и развернуть события в другую сторону, и спрашивает: «Почему же ты молчишь, почему ты ничего не отвечаешь, почему ты не говоришь ничего в свою защиту? Не знаешь, что я могу распять и могу отпустить?», и Христос ему говорит: «Ты не имеешь надо мной никакой власти, если не дано тебе Свыше». То есть, мы подчиняемся вот ходу событий надмирному, который предопределён Богом. И отчасти Пилат сам с этим соглашается и уступает этому. И вот здесь как бы, оказывается, уже сделать ничего нельзя, потому что это не только выбор Пилата, не только выбор первосвященников, которые добиваются смерти Спасителя, — это выбор Бога.

А. Митрофанова

— Протоиерей Александр Прокопчук, преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, проводит с нами этот «Светлый вечер». Отец Александр, ну, основная тема нашего разговора — конечно же, это Евангелие от Иоанна, но не могу не спросить у вас: уже второй раз за сегодня звучит тема предопределения, предопределенности определенных событий. Как так? Если есть предопределение, то каково место тогда свободной воли человека? Или прав был Лев Николаевич Толстой в «Войне и Мире», когда говорил, что «скорее человек откажется от того, что у него есть хоть какая-то свобода воли, тем лучше для человека».

Священник А. Прокопчук

— Давайте мы оставим эту интригу для нашей последней встречи...

А. Митрофанова

— О как!

Священник А. Прокопчук

— Я выбрал тему предопределения для последней беседы. Я обязательно об этом расскажу. И, тем не менее, хочу сказать, что здесь как бы предопределение... Даже вот мы сейчас говорили о Пилате — его нельзя понимать как какая-то обреченность. Мы сейчас говорили о том, что отношение Пилата в процессе того, как он вынужден как бы пытаться оспорить Христа, оно меняется, и это видно. Точно так же меняется и взгляд на Христа у многих участников евангельской истории — Никодима, который приходит ко Христу ночью, а потом начинает бесстрашно Его защищать в синедрионе и, наконец, участвовать в Его погребении; и самарянки, которая начинает просто с простой просьбы о воде, а потом приводит вслед за собой людей, говоря о том, что «не Он ли Христос?». И многих других людей — там, в Иерусалиме, которые действительно меняются. То есть, предопределение — это ещё не означает то, что всё уже расписано и ничего изменить нельзя. Но действительно, как бы еще раз повторюсь, что крест не является цепочкой каких-то случайных событий и какой-то, может быть, несправедливости, зависти, соперничества, желания сохранить свою власть. За этим накалом человеческих страстей всё равно стоит Бог. Вот. И вот об этом говорит евангелист Иоанн, и уже как бы задним числом, как мы говорим сегодня, он пытается объяснить, почему так, а не иначе, почему Бог делает этот выбор, какие последствия предусмотрены заранее, вот именно так; что передача жизни (о чем мы тоже будем еще говорить) осуществляется через смерть. Христос пришел для того, чтобы отдать Свою жизнь, чтобы «жизнь имели, и избытком имели». И Он эту жизнь отдаёт вот таким, может быть, не до конца нам понятным способом. Она покидает его через смерть, через Распятие, но благодаря этому эта жизнь становится достоянием человечества, всех, кто поверит в Него.

И это, собственно говоря, и тоже основная тема. Евангелие заканчивалось словами: «Чтобы вы веровали» (это написано), и «Вера», «и имели Жизнь во имя Его». То есть, вот эта тема — жизнь через смерть — тоже является одной из ключевых, о чем мы еще будем говорить.

А. Митрофанова

— Давайте от последних слов теперь обратимся к самым первым. У нас же сегодня первая программа, посвященная Евангелию от Иоанна... Слова, наверное, которые многие знают наизусть: «Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Всё через него начало быть, и без него ничто не начало быть, что начало быть. В нём была жизнь, и жизнь была — свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его», — конец цитаты. Вот я с I по V стих прочитала — это действительно читается как какая-то высокая поэзия. Евангелие от Иоанна вообще, мне кажется, поэтично. Вот Евангелие от Луки — оно в литературном плане — какой-то выдающийся текст. Евангелие от Иоанна — оно тоже поэтичное, но вот эти вот первые пять стихов — по-моему, это вообще какой-то прорыв. С точки зрения, знаете... с точки зрения именно литературы.

Священник А. Прокопчук

— Вот оно как раз и отвечает на тот вопрос, который мы уже ставили, и неоднократно — то есть, это новый взгляд на Христа, который не просто, в отличие от предыдущих, наделяется какими-то божественными прерогативами, а который прямо приравнивается к Богу. И это является темой следующей нашей встречи — мы поговорим о Боге. Но очень это важно — что евангелист как бы сразу расширяет угол, он говорит, что Бог никогда не был одинок, что всегда у Него было Слово, притом, это Слово — оно было равно Богу. И это на самом-то деле действительно вводит какие-то и не до конца, может быть, понятные, потому что тайна троичности — она все равно остается тайной, нам всё равно сложно себе представить, как это всё может быть в реальности, но важно то, что Бог вот как бы — Он не одинок, внутри Бога тоже тема троичности — одна из ключевых. Мы говорили об упоминании Святого Духа неоднократно в этом Евангелии, и даже говорится о творении. И это тоже очень важная тема, потому что как бы эта тема — она дальше продолжается. Иисус Христос, когда исцеляет расслабленного, Он говорит: «Отец Мой делает доныне — и Я делаю». То есть, творение — оно не закончилось, не завершилось тогда, когда мёртвый был создан, Бог продолжает Свою творческую деятельность, и первые строки Евангелия от Иоанна — они отсылают нас, по сути, к началу Библии, к теме творения мира, и Бог вот продолжает Свою творческую деятельность, и, по сути, это тема нового творения. Вот Он сотворил этот мир через Слово, и теперь Слово — воплотившееся, Слово стало плотью. Это самое Слово, Которое создало этот мир, оно обращается к людям, и мы помним, что там же зафиксировано это неприятие — пришёл к своим, и свои Его не приняли. Вот эта трагедия отвержения Бога — она тоже является предметом осмысления четвертого евангелиста уже вот в контексте разрушения Иерусалима, о котором мы говорили. Что же произошло? Неужели эта деятельность Бога на протяжении столетий, а даже тысячелетий, Который связал Себя с этим народом, со «своими», она потерпела фиаско? Что всё, что было до этого, оно как бы лишилось своего предназначения? И вот тоже Евангелие от Иоанна даёт один из этих ответов, когда связывает Иисуса Христа с Иерусалимом, с ветхозаветным наследием, с иудейским культом. И, конечно, всё это делается в такой действительно возвышенной форме. И, опять же, это неслучайно. Неслучайно, потому что, ну, как бы важны некие формулировки, понимаете? Вот такие формулировки — они встречаются в Посланиях апостола Павла, в каких-то других текстах. И в (нрзб.) Послании к Евреям говорится об неких исповеданиях, которые существовали. И это текст, конечно, он действительно, хотя в нем и не говорится о воскресении... Во вступлении Евангелия от Иоанна о воскресении нет ни слова. Но, тем не менее, этот текст выбран в качестве пасхального чтения Православной церкви. Это, конечно. связано с темой катехизации, потому что крестили оглашенных, но в то же время это очень какой-то победный текст. Он прямо звучит действительно так... И слова апостола Павла, которые цитирует Иоанн Златоуст, читаются: «Смерть, где твоя победа?» Вот жизнь победила, Бог победил, и как бы эта победа Бога — она обозначена в этом вступлении, и как бы вот как победная увертюра перед оперой, а потом уже раскрывается то, о чем евангелист в начале, вот эти вводные. Потому что все эти темы — они дальше потом находят свое отражение в последующем тексте Евангелия от Иоанна.

А. Митрофанова

— Кстати, в свое время тоже спрашивала: а почему, действительно, в Пасхальную ночь на литургии читается начало Евангелия от Иоанна, которое мы все так любим, естественно? Да, это гениальный текст, и вообще, ну, и смысловая его глубина — она ну просто бесконечна, это бездонный, бездонный текст. Но там ни слова о Воскресении Христовом. А потому что — потом до меня дошло — ведь в Великую Субботу на литургии читается как раз о Воскресении Христовом, потому что Великая Суббота — это уже служба, по сути, Воскресения Христова!

Священник А. Прокопчук

— Это исторически было до Х века — служилась именно литургия Василия Великого, и просто ее вытеснила пасхальная заутреня на Великую Субботу, и там читается действительно Евангелие как раз, которое больше никогда не читается. Начало — полностью Евангелие от Матфея, потому что о встрече жен-мироносиц с воскресшим Христом почему-то мы на протяжении даже церковного года не слышим. Это явление воскресшего Христа — оно как-то затёрто. А вот в этой службе мы действительно слышим полностью текст ХXVIII, последней главы Евангелия от Матфея.

А. Митрофанова

— «Иисуса ищете распятого? Его нет здесь! Он воскрес!» Ой, вообще, да...

Священник А. Прокопчук

— Да. Вот... То есть, вот так вот как бы... Так получилось... ну, исторически получилось, да. Потому что в древней практике еще читалось Евангелие от Марка — так оно читается в (нрзб.) древних церквях.

А. Митрофанова

— Отец Александр, ну вот смотрите, правилььно ли я понимаю, что в Евангелии от Иоанна постепенно раскрывается, насколько это возможно вообще, в принципе, вместить в человеческое сознание, вот эта вот природа троичности Бога? В начальных строчках мы видим соприсутствие, сотворчество Бога-Отца и Бога-Слова, то есть, Бога-Сына. Потом у нас появляется еще и Святой Дух. То есть, вот как бы усложняется и усложняется вот эта вот в глазах человека божественная природа. Но ведь получается, что апостол-евангелист Иоанн — он это понимал, а люди до него — они этого не понимали?

Священник А. Прокопчук

— Нет, они понимали, но мы с вами как-то уже говорили о таком момент, который связан с тем, с чего Евангелие начинается, да? В Евангелии от Марка, которое написано первое по времени, оно никаких вступлений не имеет. Оно начинается сразу с проповеди Иоанна Крестителя, да?..

А. Митрофанова

— С места в карьер.

Священник А. Прокопчук

— ...и вот да, с того, что неизвестный человек, непонятно, откуда пришедший, вдруг на него сходит Святой Дух, и дальше начинается то, о чем рассказывает евангелист. Евангелист Матфей говорит: «Нет, вначале было немножко по-другому. С самого момента рождения Иисус Христос уже имел божественное предназначение — Он Еммануил («с нами бог»). Евангелист Лука раскрывает это, сравнивая между собой Иоанна Крестителя и Иисуса Христа. Да, вот эта параллельная история детства — она таким образом оттеняет и тоже является своего рода презентацией, Кем был Иисус с момента рождения. То есть, идет немножко дальше даже. А евангелист Иоанн — он вообще как бы забегает за границы человеческой истории, за границы времени. Он говорит о предсуществовании Божественного Слова, Логоса. То есть, вот, на самом-то деле, это некое такое первичное знакомство — о Ком будет идти речь, Кем является Иисус Христос. И действительно, это происходило поэтапно, постепенно. То есть, как бы, я уже говорил об этом, и это отражено и в Посланиях апостола Павла, и это видно, и, конечно, как и многие события, личность Иисуса Христа — она тоже постепенно осмысливалась. Нас же удивляет то, что между Первым и Вторым Вселенскими соборами было больше пятидесяти лет, когда люди просто друг друга отлучали, там, и всё такое, потому что они не могли признать второе лицо Святой Троицы, назвать Его Богом. А третье лицо так у нас не названо в «Символе Веры». Иисус Святой Дух назван не Богом, а Господом. То есть, это была действительно проблема. И понадобился этот период, понадобился вклад отцов-каппадокийцев — Василия Великого, Григория Богослова, который позволил найти те формулировки, которые наконец-то Церковью были приняты и зафиксированы уже на Втором Вселенском соборе между 335-м и 381-м. И поэтому естественно, что как бы здесь нечему удивляться. Действительно, это настолько необычно — тайна троичности, что до конца ее понять, принять и даже сформулировать оказывается совсем непросто. Поэтому нет ничего удивительного в том, что лишь вот евангелисту Иоанну, свидетелю Иисуса Христа, любимому ученику, уже в конце жизни удалось найти те формулировки, которые вдохновляют нас и по сей день.

А. Митрофанова

— Завтра поговорим с вами об отношениях с Богом-Отцом — отношениях Бога-Сына с Богом-Отцом, людей с Богом-Отцом, и вообще, что для нас значит Его присутствие в нашей жизни. Протоиерей Александр Прокопчук, преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, был в нашей студии. И этот цикл бесед, посвященных Евангелию от Иоанна, поскольку мы заполучили отца Александра, создавшего целый цикл лекций в Свято-Тихоновском университете для студентом, об этом удивительном тексте, мы подумали: а почему бы нам тоже не присоединиться к этому процессу? Так что вот у нас цикл бесед такой, и, отец Александр, спасибо вам огромное. И до завтра!

Священник А. Прокопчук

— Всего доброго!

А. Митрофанова

— Я, Алла Митрофанова, прощаюсь с вами, до свидания!


Все выпуски программы Светлый вечер

Мы в соцсетях

Также рекомендуем