«Образ отца». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы - Радио ВЕРА
Москва - 100,9 FM

«Образ отца». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы

(08.08.2026)

Образ отца (08.08.2026)
Поделиться Поделиться
Священник Дмитрий Кузьмичев и его супруга Ника Кузьмичева в студии Радио ВЕРА

В программе «Семейный час» на Радио ВЕРА Анна Леонтьева беседует со священником Дмитрием Кузьмичёвым, настоятелем храма Воскресения Христова в Толстопальцево, и его супругой Никой.

Разговор посвящён образу отца и как отношения с папой земным влияют на отношения с Отцом Небесным.

Ведущая: Анна Леонтьева


А. Леонтьева

— «Семейный час» на Радио ВЕРА.

У микрофона — Анна Леонтьева, и у нас в гостях священник Дмитрий Кузьмичёв, настоятель храма Воскресения Христова в Толстопальцеве, и матушка Ника.

Добрый вечер, дорогие!

М. Ника

— Добрый вечер!

О. Дмитрий

— Добрый вечер!

А. Леонтьева

— Сегодня наша беседа будет строиться вокруг образа отца — как он важен. Причём, отца — и с маленькой, и с большой буквы.

Отец Дмитрий, наверное, тебе — слово. Потому, что... сам Бог велел!

О. Дмитрий

— Ну... мы можем сразу обратиться, во-первых, к Никео-Цареградскому Символу веры, который мы всё время возглашаем, поём на Божественной Литургии в православных храмах, когда весь народ поёт: «Верую во Единого Бога Отца, Вседержителя, Творца Небу и земли...» — и так далее, и так далее...

И, конечно же, не проходит дня, может быть... там... часа, когда мы не произносим молитву «Отче наш...», где, опять же, идёт отсылка к Отцу: «Отче наш, иже если на Небесех...»

И, далее, мы вспоминаем Евангелие от Иоанна, где идёт разговор Христа об Отце: «Я и Отец — одно...» — говорит Господь Иисус Христос.

То есть, всё время, красной линией, идёт — Отцовство.

То есть, «отцовство» — это не просто какая-то часть религиозная, часть богословская... это настолько объёмное понятие — и в богословии, и в жизни, что, конечно, о нём можно говорить не то, что часами, а — днями, и, за всю жизнь, можно, вообще, даже... так сказать...

А. Леонтьева

— ... не приблизиться...

О. Дмитрий

— ... да... не приблизиться к пониманию «отца».

И, конечно, в нашей жизни, мы должны понимать, что образ «отца» — это не образ папы, отца... там... мужа... это — не просто помощник мамы, это не просто добытчик, кормилец, или ещё что-то такое...

То есть, если, опять, брать, вот, это понятие метафизическое — оно должно распространяться на всё понимание отцовства, как таковое.

И, конечно, когда человек, рождающийся в мир, не знает, что такое любовь отца — вот, он одинок... мы к этому подойдём, почему так происходит... конечно, есть некая, такая, в человеческой жизни потом какая-то ущербность. Потому, что... мы знаем очень много примеров, когда, по каким-то причинам, или было отсутствие отца в жизни человека, или эти отношения не складывались с родным отцом, и, в том числе, оказывается, что человек уже не может произнести молитву «Отче наш...». А это, ведь... понятие «отца» — это есть понятие религиозное, прежде всего.

То есть, мы должны понимать, что назначение отца... мы обращаемся к Отцу Небесному. И, также мы... вот... евангельские слова: «Кто видел Сына, тот видел и Отца» — вот, насколько это очень важно, насколько мы должны в нашей жизни эти понятия как-то, вот, совместить. То есть, это — то, что нас относит к Небу, прежде всего.

Потому, что без отца... вы знаете, вот... без отца — очень сложно в этой жизни, оказывается.

М. Ника

— Да... я хочу ещё добавить, что, общаясь с детьми из Детского дома... для них очень важно, когда они узнают, что у них есть Отец Небесный — это для них, как бы, хорошее такое... хорошая опора.

А. Леонтьева

— Терапевтический эффект имеет, как говорят сейчас...

М. Ника

— Да... и, прям, опора. То есть, они понимают, что они в этой жизни не одиноки, что есть Тот, Кто всегда будет рядом. Он всегда есть, и всегда находится рядом.

А. Леонтьева

— И ты хочешь сказать, что они серьёзнее относятся...

М. Ника

— Ну... тех, кого я видела... вот, к нам приходит в храм девушка — она из Детдома — она очень трепетно относится к словам «Отче», «Отец Небесный»... очень трепетно относится к Божией Матери... и она, прям, чётко проговаривает, что она... ей это была подмога в жизни, когда она вышла уже из Детдома и стала жить среди людей. Вот, понимание, что она не одинока, что у неё, всё-таки, есть Те, к Кому она может прийти в храм — это ей было очень хорошим подспорьем.

А. Леонтьева

— Вы знаете, я вспоминаю трогательную историю, которая уже звучала, наверное, на Радио ВЕРА, но, всё же, её вспомню...

Мой друг, который вырос без отца, рассказывал о том, что, вообще, первый раз слово «отче» он произнёс на исповеди священнику, и это имело для него какой-то необыкновенный эффект. Он не ожидал, что столько чувств он испытает — потому, что, действительно... вот... он, как будто, обрёл что-то... какую-то опору. И это, конечно, вообще...

Он, как раз... тоже мы с ним об этом говорили, и я поняла, что сейчас, вот, разговор будет и о присутствующих отцах и отношении к ним и с ними, и об отсутствующих отцах — потому, что эта тема актуальна. То есть, отцы могли уйти, могли погибнуть... но, всё равно, об этом нужно поговорить.

М. Ника

— Ну, я хочу ещё, знаете, сказать о том, что в моей лично жизни мой папа — он огромную, такую... часть моей жизни связана с ним. И воспитательный момент — я помню, как он читал мне книги вслух с семилетнего возраста... он очень хотел, чтобы я много читала. И с 13 лет он уже занимался мной... я помню, как он приходил с утра в комнату и говорил мне: «Вставайте, граф, Вас ждут великие дела!»

А. Леонтьева

— Но «граф»... а не «графиня», да?

М. Ника

— Да. Он очень хотел, чтобы у него был сын, а сына не было... было у него две девочки. Но... так, как я с 11 лет занималась конным спортом, то он понял, что... ну, лет в 13 я... так... за мальчика сойду. Он очень активно занимался моим физическим воспитанием — зарядка... отжиматься... приседать... учил не бояться... то есть, это...

И я помню, как я, когда рассказывала о своём отце в художественном училище, в котором я тогда училась, как внимательно, и даже с замиранием, слушали об этом ребята, которые тоже со мной учились, и у которых не было отца, которые росли одни, с мамой.

О. Дмитрий

— Это — мальчики, кстати, я узнавал...

М. Ника

— ... мальчики, да. Вот, для мальчиков это было очень, оказывается, важно, чтобы был отец. И они, прям, заслушивались! Они всегда садились рядом и слушали внимательно, как, вот, мы с отцом — куда-то ходили, что-то делали... для мальчиков это нужно и важно.

О. Дмитрий

— Да. Потому, что, на самом деле, именно, отец в семье — он, особенно для мальчика, задаёт тон, показывает, наверное, образ мужского, вообще, поведения.

Потому, что как бы женщина ни хотела, какая бы она ни была семи пядей во лбу, и даже... ну, вот... была бы сильной такой, как «коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт», всё равно — тип мужского поведения она не может преподать. Потому, что, в силу и онтологии, и психологии — она женщина. Она по-другому сотворена. У неё — другие задачи в мире сем.

А муж, отец... дедушка... старший в роде... он, именно, несёт, вот, этот образ преподавания мужского восприятия мира даже — потому, что мужчина, всё равно, действует по-другому.

Ну, и что касается отца... это очень... не то, что важная часть жизни поколения детей — это то, на что надо... он может опереться.

Потому, что... я даже про своего папу хочу сказать... мы с матушкой — из семей военнослужащих, кадровых офицеров, но с моим папой немножко посложнее было. Он ушёл из жизни, когда мне было 17 лет. Тоже, такая, судьба у военного непростая была... немощи были свои, болезни, и так далее... связанные, там, со многими историями.

Но, тем не менее, я сейчас вспоминаю... и у меня с ним были отношения, да, не всегда хорошие... и потом, уже когда я стал воцерковлённым человеком, верующим, начался церковный путь — насколько я потом переживал, что где-то... вот... знаете... я, по отношению к своему папе, вёл себя... его был недостоин... не как сын.

И, вот, хотелось бы... знаете, как... просить прощения за какие-то поступки, за которые он тоже, реально, переживал... такой сейчас возможности нету. Так... конечно... в молитве... понятно... просишь прощения... просишь Бога, чтоб простил мои грехи по отношению к отцу... Но, вот, с другой стороны... я, когда, тоже, общаюсь со своими сверстниками... сколько нам... по 55-56 лет... у которых не было отцов, я так думаю: как здорово... у меня, вот, даже был папа... ну, пускай, не всегда отношения строились хорошо, но у меня был отец! Я могу сказать, что я знаю, кто такой отец!

А. Леонтьева

— Ага... да, но я ещё...

О. Дмитрий

— Я — сын своего отца. Понимаете?

Вот, у меня сейчас есть, такая, поминальная тетрадь нашего рода — Кузьмичёвых, где предки расписаны с XVIII века, и у меня их есть возможность поминать. У нас в роду не было священников — я, наверное, первый в роду, который открывает священническую плеяду, и последним я понимаю... ну, сейчас уже мама ко Господу отошла... но я понимаю отца и маму.

И, представляете, вот, так, до XVIII века, я могу свой род весь поминать. И, оказывается, я вписан в этот род.

А. Леонтьева

— Как хорошо...

О. Дмитрий

— Да. И я тоже стал отцом, в своё время... сейчас я уже дедушка... и, значит, мой сын меня тоже будет как-то поминать, как отца.

Я сейчас не говорю об отношениях, как они складываются, вообще, насколько они должны быть... там... правильные или неправильные... но наличие отца — кровного твоего отца, которого ты знаешь, и который как-то тебя воспитал... он зачал тебя, дал тебе жизнь... и я думаю: так, вот, оказывается... я понимаю, насколько я счастливый человек! Ну, и матушка тоже это может сказать.

Потому, что мы выросли в семьях, где были отцы.

М. Ника

— Ну, я ещё хочу добавить, что мы с отцом Дмитрием-то — с 18 лет вместе, и получилось так, что, когда папа отца Дмитрия отошёл ко Господу, то мой отец стал той фигурой, на которую отец Дмитрий смог тоже опереться.

Я думаю, он об этом расскажет, но я хорошо запомнила, как, вот... он — переключился... то он меня всё, как мальчика, там: «Греби против...»

А. Леонтьева

— А тут он наконец-то обрёл сына!

М. Ника

— «Греби на лодке... там...»

О. Дмитрий

— «Греби против ветра!»

М. Ника

— Против ветра, да, чтоб лодку не захлёстывало... и с моста, там, прыгай...

А, здесь, он... он за ним сначала наблюдал внимательно, а потом, в какой-то момент, он сказал: «У меня теперь есть сын», — и, до конца своих дней, он приносил подарки... если куда-то ездил, он, в первую очередь, приносил подарки моему мужу. Он всегда приходил и говорил: «Это — Диме». Потом говорил: «Это — детям». А потом говорил: «Ну, иди... может, и тебе что-нибудь осталось!»

А. Леонтьева

— Травма, однако...

М. Ника

— Ну, нет... я, на самом деле, с удовольствием, с радостью наблюдала за этим... вот... потому, что это было... я своего папу очень любила, и мне было очень приятно, что мой папа полюбил моего мужа. Наверное, так. Вот.

А. Леонтьева

— Напомню, что сегодня у нас в гостях — священник Дмитрий Кузьмичёв, настоятель храма Воскресения Христова в Толстопальцеве, и матушка Ника.

Я, знаете, хотела поговорить о такой вещи, которая не всегда очевидна — о уважении к отцу. Присутствующему в жизни семьи. И как это важно не только для, собственно говоря, главы семьи, как отца, но как это важно и для детей и супруги.

М. Ника

— Я могу сразу сказать, что когда семья... ну, в семье-то разное случается... бывают и радости, и горести... вот, на самом деле, самое основное — это когда вдруг случились между супругами какие-то нестроения, конечно, хорошо было бы не выяснять отношения между детьми, но... если что-то произошло, то — такой совет, он нужный и важный: чтобы не было при детях, такого, упрёка друг другу, упрёка отцу. Чтобы дети видели, что есть уважение к отцу. Это важно. И это надо взращивать в детях с годами. Если даже какие-то уже возникли проблемы, это всё можно исправить.

Знаете, как говорил мой папа, опять-таки: «Нет выхода только из гроба». Когда пришёл к вере, сказал: «Ну, теперь я знаю, что и из гроба выход есть».

Вот, это, вот, уважение... когда ты понимаешь, что дети должны видеть уважение к отцу.

Я могу сказать, что я тоже к этому... ну, старалась, да... у меня, по молодости, это не всегда получалось... иногда, так, вспылишь, вскипишь... но дети должны видеть, что мы — помирились. Вот, это мы всегда делали.

То есть, я всегда, специально, чтоб дети видели, приходила, мирилась... там... как-то обнимала мужа, целовала — чтобы у детей складывался, вот, этот пазл, что — да, родители могут... всякое бывает... могут быть какие-то нестроения, но они — мирятся, они друг друга любят.

А. Леонтьева

— Это — вы такие мудрые были в таком юном возрасте, или у вас был хороший духовник?

М. Ника

— У нас был очень хороший духовник — отец Иоанн, оптинский монах...

О. Дмитрий

— Ну, он и сейчас есть, здравствует, слава Богу...

М. Ника

— Он и сейчас есть, да... сейчас он за нас молится больше, а тогда он, прям, присутствовал в нашей жизни, и он всегда говорил: «Вы должны привыкнуть всё решать мирным путём... стяжать дух мирен...» — и это, конечно, такой навык... приобретаемый, но очень сложно.

О. Дмитрий

— Ну, я, вообще, хочу сказать, что наша же молодость прошла под покровом Оптиной Пустыни. Подворье Оптиной Пустыни... я тогда на первом, в Останкино... и братия, которая туда приезжала — они тоже для нас были неким, таким, примером какой-то, вот, такой любви всепрощающей. Причём, потому, что они сами это транслировали в своём отношении к другим людям, и между собой.

Потому, что такое время какое-то было... не знаю... и как-то, вот, ты понимаешь, что нельзя жить в сообществе верующих людей — и не прощать. А, соответственно, если даже мы, в своих семьях, условно, не получили какого-то доброго примера, как вести себя по отношению друг ко другу, то, вот, именно, вот, эта заповедь о прощении — она потом легла в основу наших отношений всех, которые... и эти все вещи — они потом помогли нам... ну... укрепить... помогали сохранять наш брак в дальнейшем, и так далее. Потому, что мы понимали, что есть, ради чего... стоит, так сказать... ну... смириться... ради чего стоит простить... в конечном итоге, да? То есть, есть ценность, вот, этих... самого семейного очага, брака... вот... для нас очень было важно всегда.

Но, опять же... отцы духовные... да... можно сказать?

М. Ника

— Вот, я, как раз, стеснялась языка, да...

О. Дмитрий

— Они там — отцы, именно, духовные... вот, потому, что... почему я это говорю? Понятие «отец» — оно не влезает в какие-то рамки... нельзя их сужать в жизни. У человека всегда будет поиск какого-то отца, наставника.

Даже если человек не знает своего кровного отца... почему, вот, даже... в одной книге об отцовстве Андрея Лоргуса есть такие вещи, что... там... вот, почему, например, сын или дочь начинают поиски своего кровного отца? Если, вот, они выросли...

А. Леонтьева

— Я прочитала эту книгу про отцовство — замечательно...

О. Дмитрий

— ... да... и это очень важная вещь. Если мы это соединим с тем, что наш любимый Авдеенко Евгений Андреевич говорил про жизнь Авраама... вот, для меня рефреном стала его мысль основная, что мы должны всегда сохранять мир с породившими нас... всегда сохранять мир... и даже при том при всём, что, может быть, родители и не соответствуют каким-то критериям... там... праведности, и так далее. Тем не менее, вот, эти все истории — они должны в нас... ну... взращивать то чувство, что отношение к отцу — это отношение, прежде всего, к Богу. Ну, если мы говорим, как, всё-таки, верующие люди.

Вот. И, когда мы эти отношения выстраиваем в правильном направлении, то нам легче воспринимать Бога, как Отца Небесного, и, в конечном итоге, мы получаем путь ко спасению нашей души.

И, так же, мы это потом культивируем, транслируем все эти истории в наши семьи. Дальше. То есть, мы, как бы, всё-таки, являемся людьми, которые кого-то ещё чему-то учат — ну, хотя бы, своим примером... я думаю, что такая история — она очень глубокая и важная для, вот, этого восприятия всего...

А. Леонтьева

— Ты знаешь... ты вспомнил о наших духовных отцах — они же у нас... и у меня... из Оптиной Пустыни, и это совершенно удивительно. Потому, что это — монахи, которые давали очень тонкие, очень глубокие нам советы. И это, наверное, означает, что любовь — она одна. Она, просто, вот — любовь.

И очень много лет прошло с тех пор, как мне мой муж Олег назначил... в приказном порядке, я бы сказала так... шучу, конечно... в общем, назначил нам духовника — отца Даниила, благочинного ныне Ново-Иерусалимского монастыря... и, вот, сколько прошло лет, столько лет я, наверное... как-то... ну... не всегда слушалась отца Даниила... но сейчас это воспринимается уже, действительно, на уровне «отца». Это не то, что, вот, он... по-моему, он уже отчаялся что-то, вот, такое, вот... доказать... но я не могу к нему не ездить, не писать ему писем, не общаться... потому, что... ну, всё — мы, как будто, кровными узами связаны.

Это, кстати, очень хорошая мысль. Потому, что если семья верующая, и в ней нет, по каким-то причинам, отца, то, как раз, духовный отец — он, во многом, может помочь такой ситуации, и детям, в том числе... детям, оставленным без отца...

О. Дмитрий

— Да... безусловно, да.

А. Леонтьева

— Здорово, если они... как бы... останутся в Церкви...

О. Дмитрий

— По крайней мере, он определит какую-то правильную магистральную линию. Это не значит, что, конечно... мы, прям... будем ко всему прислушиваться — потому, что мы часто бываем дети непослушные, но... ведь... как Отец Небесный, так и отец-духовник, отец духовный, никогда не ломают волю своего чада...

М. Ника

— Да, это, кстати говоря... Вот, нам задают иногда вопрос: а как выбрать духовного отца? Вот, это — первое, что хотелось бы сказать. Что хороший духовник — он не ломает волю... он всегда оставляет право выбора за тобой. То есть: вот, я считаю так-то, но ты — выбирай сам. Ответственность за свою жизнь ты берёшь на себя. Я тебе могу, как духовный отец, подсказать, как сделать. Но ты должен, с полной ответственностью, понимать, что это — твой выбор. Поступить так, как тебе сказал духовник, или сделать по-своему и уже пожинать плоды... там... как и чего. Вот, хороший духовник — он даёт этот выбор. Потому, что нашу волю — даже Господь не нарушает, и мы имеем такой дар огромный от Бога — это наша свободная воля. И Он её не нарушает.

То есть, вот, об этом надо тоже не забывать.

А. Леонтьева

— Ну, вот, ты сказал, отец Дмитрий, что духовник даёт... такое... основную линию... но, на самом деле... я-то имела в виду, знаешь, что? Что дети могут прийти и поговорить с мужчиной — причём, духовным отцом. Понимаешь?

О. Дмитрий

— Да, это очень важно. Конечно, да. Потому, что... вот... отсутствие отца — вообще, какого-либо, особенно, своего кровного — оно, часто бывает, приводит к таким девиациям... даже, может быть, в какой-то степени, потом, и во время возрастания, например... того же, там... ну, в основном, если о мальчиках говорить... тоже, потом, и к психическим заболеваниям. Потому, что, вот, этот, вот... неудовлетворённый поиск отца... когда, вот, эти все желания — они не сбылись... и когда об отца говорят в каких-то уничижительных... ну... он уничижён в их глазах... и ему говорят, что, например, папа умер... или ещё что-то... потом он узнаёт, что не умер... вот, у нас на приходе есть такой молодой человек...

М. Ника

— Ну, да... это я хотела, как раз, рассказать... да...

Я думаю, что, вообще, для ребёнка... я, просто, наблюдаю, вот, даже за своими внуками... для ребёнка, отец и мать — это как земля и небо, они неразрывны.

Если происходит ситуация, когда, всё-таки, вот, у них на глазах это всё начинает рваться — ведь, рвётся всё внутри их сердца, фактически. У ребёнка — остаётся шрам. Раз и навсегда. И это, причём, не мои слова... а это — из тех свидетельств, которые говорят люди, у которых на глазах происходил развод родителей.

А у нас на приходе есть такой молодой человек, у которого... в 11 лет, у него на глазах, произошёл развод родителей, и мама себя повела очень неправильно, неверно. Она сначала сказала, что отец умер. А потом, через некоторое время... там... прошло года два или три... опять-таки, подчеркну — это переходный возраст у парня... она сказала, что — нет, отец твой не умер, но ты ему не нужен. И, наверное, это принесло ещё большую травму, чем если бы он так и думал, что папа — умер.

А. Леонтьева

— Ну, это она в сердцах сказала...

М. Ника

— Она сказала, скорее всего, в сердцах... а у мальчика начались подвижки в психике. И сейчас — это уже тяжело больной человек, который нуждается и в терапии, и так далее... а случилось всё — тогда. Слом произошёл — и всё... вся жизнь — она дала трещину.

И ещё, знаете... ведь, присутствие, например... когда заново выходит мама замуж, и присутствие отчима — оно тоже... не всегда так бывает, что, прям, отчим — это такой человек, который будет любить чужого ребёнка. Это ещё надо, как говорится...

О. Дмитрий

— Ну, да... слава Богу... хорошо, если, так сказать...

М. Ника

— ... постараться той же маме...

О. Дмитрий

— ... замена какая-то...

М. Ника

— ... чтобы она обратила внимание... если, вот, такая ситуация страшная произошла в семье, что... если появился в семье отчим — чтобы этот отчим, он... это, наверное, первостепенно — чтобы он видел ребёнка, как своего.

А. Леонтьева

— Да... мне кажется, вообще, знаете... вот... не знаю... очень важно, если женщина хочет выйти замуж — вот, вы можете прокомментировать — чтобы, в первую очередь, он нашёл контакт с ребёнком. Иначе, это будет... ну, просто... вот... такое... в классической литературе... Чарльз Диккенс какой-то...

О. Дмитрий

— ... взрывоопасная смесь постоянная... да... конфликт интересов и... вот, этих, вот, передёргиваний. И взаимоотношения... ну, часто бывает, что плохо выстраиваются — особенно... не знаю... если, может быть, во времена Диккенса ещё какие-то традиции держались... в нашей, там, стране... там... в XVIII-XIX века, и так далее... то... сколько в литературе читаешь... он говорит: «Не мой ребёнок — это не мой ребёнок», и он говорит, в конечном итоге: «Ты — не мой отец»... да? «И Вы мне не отец! Что Вы мне тут указываете?» — вот, этот вопрос, да. «Ты мне не отец. Что ты мне тут указываешь?» А чтоб стать отцом... ну... обычно, до конца, всё равно, эта замена не происходит, конечно... Где-то на глубинном уровне, всё равно, человек понимает, что — да, его родители воспитали... всё такое... но, вот... «тебя не могу до конца своим отцом назвать».

Ну... по-разному бывает... я не говорю, что это в 100% случаев...

М. Ника

— Бывают, да... бывают и счастливые, такие, моменты, когда что-то случилось с биологическим отцом, и, действительно, по Божией воле, приходит в семью человек, который заменяет отца и является, действительно, хорошим примером... это — дай-то Бог!

Ну, а... даже, вот...

А. Леонтьева

— Я знаю такие счастливые истории, к счастью...

М. Ника

— Да, слава Богу, они есть, и мы такие истории знаем. Слава Богу!

А. Леонтьева

— Я, просто, к тому это сказала, что на это, просто, очень важно обратить внимание.

М. Ника

— Да, особенно сейчас. Когда ситуация непростая...

О. Дмитрий

— Ещё такой момент... мы тоже много раз читали... и у матушки Елены Триандофиловой в книжках есть такие истории, что... прощение, да...

Что, вот, если, например, брак развалился, и остались дети у мамы — чтоб им жизнь не испортить... как она советует... маме, ни в коем случае, не надо уничижать и хулить отца их...

М. Ника

— Это Паисий Святогорец говорит в IV томе, кстати... о семейной жизни...

О. Дмитрий

— Да, матушка... Паисий Святогорец тоже об этом говорит... почему? Потому, что если супруга не простит — дети то чем виноваты, что они разошлись? Но она должна простить мужа своего, отца своих детей, ни в коем случае в их глазах не унижать его достоинства и не понижать его статус, как отца. Почему? Потому, что тогда они свою жизнь не выстроят точно так же. Они его будут осуждать. Вот, в чём дело. Они его будут осуждать за то, что он, там, маму бросил, ещё что-то... какие-то, вот, истории...

Или когда, там, мама говорит: «Ты такой, как твой отец...» — вот, это, вот, начинается...

А. Леонтьева

— Ну, вообще, тема прощения отца — я думаю, что мы её только начали. Продолжим её во второй части программы.

А сейчас я напомню радиослушателям, что у нас в гостях — священник Дмитрий Кузьмичёв, настоятель храма Воскресения Христова в Толстопальцеве, и матушка Ника.

У микрофона — Анна Леонтьева.

Мы вернёмся через минуту.

А. Леонтьева

— Продолжается «Семейный час» на Радио ВЕРА.

С нами и с вами — священник Дмитрий Кузьмичёв, настоятель храма Воскресения Христова в Толстопальцеве, и матушка Ника.

У микрофона — Анна Леонтьева.

Мы продолжаем тему прощения отца. Я помню даже... знаете... такой меня поразил момент в книге про отцовство, что... если уже даже отец лежит в могиле, уже отошёл ко Господу, то было бы хорошо для души найти эту могилу и, вот, там простить отца. Вот, такая, вот, душераздирающая, мне кажется, мысль...

М. Ника

— Да. Там — либо сходить на могилу поговорить, либо написать письмо отцу, если вы такой могилы не имеете — например, можно сесть и написать отцу письмо. И, именно, сказать ему то, что вы бы ему хотели сказать, вот, глядя в глаза. И это письмо прочитать, например, пред иконой Спасителя... сказать Богу, чтобы Господь... если отец уже ушёл в мир иной, чтобы Господь как-то передал эти все слова.

Потому, что Господь-то — Он каждое воздыхание наше слышит... но, вот, этот момент разговора с отцом — лучше в письме... это важно. Опять-таки, в письме можно подумать, что хочешь написать можно... писать письмо не единожды, не один раз. И если вдруг какие-то обиды — вот, хорошая есть техника матушки Елены Триандофиловой, и она говорит это в своей книжке «Радость прощения». Это — так и написать: «Господи, помоги мне простить отца моего ( назвать по имени ), — и, дальше, поговорить с Богом о том, что, конкретно... какая обида есть... и обязательно — обязательно — потом сказать: «Господи, я его прощаю» и благословить.

Вот, самое интересное, что даже и своих родителей мы можем благословить — и ещё живущих, и уже отшедших ко Господу... пожелать им что-то хорошее. Это, как раз, одна из частей прощения. И это очень важный момент жизни.

О. Дмитрий

— Я, вот, тоже... даже на исповеди... очень много говорят о том, что у них отношения с родителями не выстраиваются. Или кто-то переживает, что, например, обида — на уже умерших родителей.

Вот, после прочтения этих многих книг, и сам тоже побыв в этой истории — потому, что с отцом у меня не всегда были хорошие отношения, — я говорю: «Спешите сейчас примириться, пока они живы! Потом не будет этой возможности!»

Они говорят: «А, вот, у меня папа — ведёт себя так-то... сяк-то...» — а это, вообще, не твоя история. Вам надо... вообще, надо человеку замолкнуть, когда идёт обсуждение отца или матери. И, вообще, вот, эти темы — они должны быть для человека табуированы, всё. Всё — простить, всё, всё... Это — их жизнь. Это — их какие-то отношения... там... отца или мамы. По отношению к тебе — всё... вот... послушание.

Ты можешь так не делать, как тебе говорят родители — ты уже взрослый человек, твоя жизнь. Но, тем не менее, перечить уже тоже нельзя в каких-то вещах. Надо спокойно себя вести. Почему? Потому, что это — отношение с Богом уже, через них, выстраивается твоё. Ну, как-то, вот, так, вот... не знаю, насколько... может быть, не все со мной согласятся...

М. Ника

— Там даже такое пояснение: не то, что надо слушать, прям... а родители уже, особенно старенькие... ну... они могут дать совет, который ты не можешь выполнить по каким-то причинам...

А. Леонтьева

— Конечно...

М. Ника

— Но как-то их — успокоить, сказать им доброе слово... как-то сказать: «Ну, конечно... я подумаю над твоими словами...» — вот... помолиться за человека... как-то его утешить. Даже, если вы понимаете, что, всё равно, надо будет сделать по-другому, но... вот, именно... как-то оставить добрые какие-то отношения, оставить какой-то, такой, момент доброго и хорошего между вами. Это тоже — надо. И надо это выстраивать.

О. Дмитрий

— Почему, вот, это всё надо делать... потому, что мы окажемся тоже в таком же статусе.

М. Ника

— Рано или поздно.

О. Дмитрий

— То есть, вот, сейчас говорят: «Вот, у меня немощные родители — я на них раздражаюсь». А я потом говорю: «Да ты же сам такой станешь! Понимаешь, вот, сейчас ты это не пересилишь в себе, этот барьер... то есть, здесь не только любовь и почитание — тут всё вместе... то... мы же можем тоже в такое состояние прийти, и к нам будут точно такие же истории от наших детей и внуков, и они должны будут нас так же терпеть». Вон, какая история... А если мы не научимся, то какой пример тогда мы дальше дадим? И всё это — отношения с отцами... родителями.

А. Леонтьева

— Вот... мы начали... заканчивали первую часть, и ты начал тоже важную тему, что, даже когда отцы уходят, то нужно как-то так сделать, чтобы их простить женщине...

О. Дмитрий

— Да, обязательно.

А. Леонтьева

— ... и чтобы сохранить у детей статус отца. Ну, в хорошем варианте, наверное, надо, чтобы отец общался с детьми — что тоже не все могут перенести.

Я знаю, что... ну, как-то... я западные фильмы смотрю — там, обычно, в таких ситуациях, очень просто всё. Ну, вот, по крайней мере, в фильмах. Суд, и вот — в эти дни ты воспитываешь ребёнка, в эти дни — я. Вот, то, что я видела.

А то, что я наблюдаю у нас — это... всё-таки, нежелание матери, чтобы отец общался... очень частое явление.

М. Ника

— Там даже, знаете... вот, то, что мы знаем из опыта из своего — то, что мы видим: у ребёнка возникает обида.

А. Леонтьева

— Ну, потому, что он разделяет её с матерью.

М. Ника

— Да. Причём, если он помладше, то это может быть обида на отца — потому, что он остаётся с мамой, и он начинает обижаться серьёзно на отца, потому, что тот — ушёл. А если ребёнок постарше, то он может, вообще, обидеться на обоих родителей. Ну, в разводе, вообще, нету правых и виноватых... Развод — это всегда, как раз... такая... болезнь двоих. Раскол — двоих.

О. Дмитрий

— Ну, обычно всё... даже психологи говорят... по-моему, даже светские... не церковные... что развод родителей — уход отца или матери — он будет переживать всю свою оставшуюся жизнь. То есть, это будет рана — незаживающая... то есть, надо понимать...

М. Ника

— Мы с этого начали нашу передачу...

О. Дмитрий

— Она не заживёт никогда. Это очень... может быть, заживёт, но это... она будет всегда о себе напоминать. Это какая-то трагедия... она происходит на онтологическом уровне — этот разрыв... на духовном, прежде всего... когда люди разбегаются. А отсутствие отца — как мы сейчас, в нашей передаче, говорим — это очень большая трагедия, вообще, в семье. Потому, что через отца выстраиваются отношения с Богом. Вот. Очень важный момент. Через даже своего физического отца, биологического... как угодно это можно назвать... это — отношения ребёнка... мальчика или девочки... с Богом — всегда.

А. Леонтьева

— Но как же выстраивать отношения с Богом, в таком случае, тем, у кого отца, действительно, нет?

О. Дмитрий

— Опять же... вот, мы об этом и говорим — примириться со своим отцом.

М. Ника

— Ну, это первая ступенечка такая — чтоб поговорить с отцом напрямую, если есть возможность. Если нет возможности — написать ему письмо.

О. Дмитрий

— И даже если он уже умер, ушёл из жизни. Значит, найти какие-то способы — через родственников узнать, какой был отец... как... что... через бабушку-дедушку расспросить... каких-то, вот, ближайших... ну, вообще, то есть... Может быть, это не всегда удаётся, но, по крайней мере, как-то, вот... посыл такой: «Папа, я тебя прощаю. Чтоб у тебя там всё было хорошо...» — своими, может быть, словами... но, вот, это, вот, момент — очень важный. Это надо сделать в своей жизни.

То есть, сказать те... знаете, как... мы живём в некоей категории недосказанных слов, не сказанных слов — вот, очень такой момент хороший я услышал сегодня.

А. Леонтьева

— Да. Хорошее, такое, выражение...

О. Дмитрий

— У отца Андрея Ткачёва в передаче. Я услышал, что очень много несказанных слов в жизни — они...

М. Ника

— Важных слов.

О. Дмитрий

— ... важных слов... Вот, их надо бы, может быть, постскриптум, но сказать. Чтоб наша жизнь улучшилась, изменилась.

М. Ника

— Ну, а для семей, у которых отец есть, и присутствует, то, конечно, вот... У нас же — как? У нас очень долго была... такая... наверное, вот... мысль для всех семей, что дети — прежде всего.

Оказывается, нет. Оказывается...

А. Леонтьева

— Детям — самое лучшее...

М. Ника

— Детям — самое лучшее... да... Но это, наверное, отголоски послевоенного времени, когда отцов — не было просто, потому, что они не вернулись с фронта, и мать... даже есть плакат, где женщина поднимает на руке ребёнка... и, вот, мать старалась самое лучшее, самое хорошее...

Ну, что можно сказать... что, конечно же, если семья полная, и есть в семье папа, то надо мамам стараться, что первая ложка, например —отцу. Чай налили... папе, как главе семьи — в первую очередь.

Я ещё хочу, знаете, вспомнить. У нас такая была интересная ситуация. У нас собиралось очень много ребяток... опять-таки... вот, вспоминаю... их человек 18-20 собиралось, но, из них, было всего 4 девочки. Остальные-то были — пацаны. Такие, вот... до 21 года. И, среди них, большинство было, как раз, тех, у кого, по каким-то причинам, отца не было. И, вот, они тянулись к отцу Дмитрию, как к родному папе. Они старались от него почерпнуть.

И сейчас они уже имеют свои семьи, и, если что-то с нами случается, они впрямую говорят, что они переживают за нас, как за своих родителей. Мы это видим.

И, вот, был такой интересный случай. Когда они, вот, собирались все вместе, мы, например, садимся есть, и надо читать молитву перед едой. И, вот, им всегда объявляешь: «Так, читаем по старшинству!» — и, вот, они между собой — кто из них самый старший выбирают. И этот старший читал всегда... так... сразу приосанившись... читал эту молитву.

А потом, на 18 лет, один из них — женился. По возрасту, он, может быть, был не самым старшим. Но я помню, как Сергей пришёл, опять-таки, обедать, и надо было читать молитву «Отче наш...», и он встал и сказал: «А теперь — я буду читать! Потому, что я женат».

Вот. И, вот, это было так интересно со стороны наблюдать! Очень, так, трогательно...

А. Леонтьева

— Напомню, что сегодня у нас в гостях священник Дмитрий Кузьмичёв, настоятель храма Воскресения Христова в Толстопальцеве, и матушка Ника.

Отец Дмитрий... раз уж мы встали на тему уважения отца... ведь, наверное... не раскрывая, конечно, никаких тайн исповеди, ничего такого... но... Вот, мы, конечно, все — очень православные, но, мне кажется, всё равно... вот, мы — как воспитаны, так — воспитаны. То есть, мы можем над собою работать, но это... на это уходят десятилетия. Всё-таки, мы, немножко, воспитаны... в таком... феминизме, где женщина была... ну, если не равной, то... даже и главнее.

О. Дмитрий

— Ну... некой доминантой, всё-таки...

А. Леонтьева

— Доминантой, да... Вот, приходится как-то иметь с этим дело, как пастырю, тебе?

О. Дмитрий

— Конечно, приходится.

Дело в том, что все путают некоторые моменты. У всех людей получается... ну, у наших современников... некая... такая... знаете... страсть, что ли, превозношения друг над другом. Вот. И получается здесь... ведь, почему супруга должна почитать мужа и смиряться перед ним? В силу — чего? В силу того, что он есть образ Христа. По апостолу Павлу, да? «Жена да убоится своего мужа». Почему? Не потому, что он будет её бить... там... и всячески «смирять», а потому, что она в нём видит образ Христа и ему даёт послушание, как Богу мы послушание даём. Но это — при условии, что и над мужем главенствует — Кто? Христос Бог. То есть, Отец Небесный. Понимаете, в чём дело? То есть, это, как раз, образ отца очень важный.

А если, вот, эти у нас понятия — они сдвинуты... как бы, парадигма сдвинута... они другие совсем... сдвинуты со смысловых основ... то тогда получается, что никто никому ничем не обязан — ни послушанию, ни уважению, ни любви, и так далее... ничего мы не получаем.

И, поэтому, да... опять же... жена — когда будет почитать и уважать мужа? Когда муж будет её любить — ему же это вменено: «Мужья, любите своих жён...» — апостол Павел говорит. Как — что? «Как Христос возлюбил Церковь».

М. Ника

— Да. И надо ещё сразу сказать, что любовь — это не чувство. Это — действие, направленность воли. Это... знаете... как любить? Это значит, что надо проявлять как-то себя...

О. Дмитрий

— Да.

М. Ника

— Как, вообще, женщине понять, что её любят? Какие-то, значит, по отношению к ней должны быть действия... направленности... да?

О. Дмитрий

— Вот... и, поэтому, здесь очень... таких... много вопросов. Потому, что... то есть, это не решается росчерком пера, или, просто... так сказать: «Вот, сейчас я тебе буду... с этого дня мы начинаем жить по Евангелию». Нет, этого не будет. Но, опять же... об этом надо говорить и к этому надо стремиться.

Поэтому... ты, вот, сказала, Аня, что десятилетия на это уходят — да. На борьбу со страстями, вообще, вся жизнь уходит наша христианская...

А. Леонтьева

— Точно.

О. Дмитрий

— Но... если мы об этом говорим, и понимаем, где наша болевая точка, мы тогда понимаем, как её лечить, откуда... мы понимаем, как Авдеенко говорит, откуда Господу надо нас спасать, с какой глубины... правильно? То есть, где мы находимся, на какой глубине нас надо спасать. Откуда нас надо вытаскивать.

Но мы должны осознать сами, на какой мы глубине находимся. То есть, где в нас эта точка падения. И, поэтому, оттуда мы вытаскиваемся, да... потом опять откатываемся... опять вытаскиваемся... но если этой работы нету, то тогда... ну... под лежачий камень-то вода не потечёт. И всё.

М. Ника

— Да. Ещё, знаете... удивительно так... но это нужно сделать.

Вот, семья... у них же всегда в семье есть дедушки и бабушки, которые стоят до них, и дети. И, вот, дети — они хорошо очень воспринимают и видят, и запоминают, если родители с почтением относятся к дедушкам и бабушкам. Если они стараются с ними примириться, если они стараются как-то покрыть их немощи — а дети это запоминают. Это — очень хороший пример, урок... такой... действенный, на будущее. Потому, что когда-нибудь мы тоже станем совсем старыми, и, вот, это — то, что мы посеем, то мы потом и пожнём, мы это увидим в жизни, мы это увидим в действии.

А. Леонтьева

— Слушайте... у меня, напоследок, такая тема... даже не знаю... но, вот, рискну её, наверное, поднять.

Я читаю хорошую книжку... но я сейчас не буду её рекламировать, потому, что я её ещё не дочитала... я знаю её автора... направление мне нравится. Это — о том, что есть две крайности. Как человек представляет себе отца... некоторые, кстати, говорят, что это может быть мать... вот, фигура отца или фигура матери... не знаю... может быть, фигура отца, всё-таки. Они переносят это... вот, этот образ... на Бога. То есть, Отца, с большой буквы, как мы начали.

И, вот, есть такие крайности, значит. Одна крайность — если отец был очень суровый, то Господь... тоже...

М. Ника

— ... и Бога они воспринимают очень суровым.

А. Леонтьева

— Да. Что Он тоже может... если влево или вправо, то — сразу по башке...

О. Дмитрий

— «Наказатель» такой...

А. Леонтьева

— Да, да... Ну, и, конечно же, другая крайность — когда Бог... такой... всепрощающий, добренький... всё можно.

И мне как-то это всё очень отзывается. И я думаю: интересно, а как люди, вообще, могут... вот... корректировать, что ли... этот образ в себе? Потому, что, действительно, мы же имеем этот опыт в семье какой-то... или даже вообще его не имеем?

М. Ника

— Ну... знаете... вот, стазу, пока шёл разговор...

Во-первых, конечно же, чтение Евангелия внимательное. И хорошо, прям, карандашом подчеркивать слова Иисуса Христа. Потому, что, конечно, надо хорошо понимать, кто, вот, тот самый Отец, к которому мы каждый раз обращаемся.

То есть, наши земные отцы — они, всё-таки, земные, они люди. У них могут быть свои... там... сложности, свои трудности, свои какие-то «за» и «против»... у каждого человека они есть. А, вот, чтобы поднять глаза немножко и заглянуть: а кто такой — Христос? Потому, что мы образ Отца, всё равно, воспринимаем через Христа, и Христос говорит: «Я и Отец одно».

Что Он говорил в Евангелии? Как Он наставлял на эту нашу жизнь... что нам делать... там же всё очень хорошо сказано. Евангелие, с одной стороны — он написано очень просто. А, с другой стороны, там в каждой строке — очень глубокий смысл.

А. Леонтьева

— Отец Дмитрий, а я, знаешь, к тебе какой вопрос адресую?

Когда случились страшные жизненные обстоятельства, то образ Бога для меня окрасился в суровые очень тона. Вот, если так можно было со мной поступить, то... Бог очень суров. Я думаю, что я не одна, просто, в этом мироощущении была.

Ну, сейчас немножечко что-то изменилось... но, вот... я, наверное, к тебе этот вопрос...

О. Дмитрий

— Ну... дело в том, что... опять же... мы не понимаем одну такую вещь — что Господь... то есть, Господь Иисус Христос через Крест... через Своё воплощение, через Крестную смерть и Воскресение — Он вошёл полностью в жизнь человечества и в страдания человека. То есть, Господь в наших страданиях находится всегда вместе с нами. Почему? Потому, что Он пострадал, как Человек, на Кресте. То есть, надо понимать... да? Своею Плотью пречистою. То есть, Он испытал весь ужас страдания и смерти.

И, соответственно... мы-то думаем, что только мы страдаем... а Господь, в этот момент, страдает вместе с нами.

А почему, например, так... вот... случилось так или иначе? Ну, к этому привели какие-то многие обстоятельства, которые, опять, только Бог знает... внутри... почему так случилось. Но то, что Он, именно... как... и, в том числе, Он страдает... отцы же наши — тоже с нами как-то переживают и страдают... и Он тоже, как наш Отец Небесный, страдает вместе с нами. То есть, это надо понимать. Он в страданиях с нами находится.

А нам кажется, что, вот: где же был Бог, когда, вот...? А Он-то с нами — постоянно. Это надо понимать. И в страданиях — тоже.

М. Ника

— Господь — Он ближе, чем воздух.

О. Дмитрий

— Да. Но это мы начинаем понимать не в моменте — вот, что... в моменте это нам сложно. Ну, не знаю... это только...

А. Леонтьева

— ... да тут надо святым быть, да...

О. Дмитрий

— Да. Святые — они... и то они... так сказать...

М. Ника

— ... всё равно, и скорбели, и переживали... вот... если читаешь...

О. Дмитрий

— Вот, даже смотрите... Господь Иисус Христос возопил: «Или! Или! Лима савахфани?» — тоже Он почувствовал, что такое богооставленность... какая-то была секунда... момент... да? Как, вот, всё человечество, вместе с Ним, страдало, не зная Бога Истинного... да? Так и здесь, Господь на Кресте сказал: «Боже Мой! Боже Мой! Вскую Мя оставил еси?»

И, вот, это — крик, именно, Отцу: «Господи, где же Ты?» Так, вот, Отец — здесь. Он здесь. «Тихо, Я — здесь. Всё. Я здесь. Стою рядом». Но... в моменте, конечно, мы этого не осознаём. Да, или надо быть святым, уже готовым к этому.

М. Ника

— И, знаете... я ещё, сразу, вот, вспоминаю... конечно, пережить такое — это очень тяжело. И вспомнилась почему-то мне Ксения Петербуржская. В момент, когда ушёл ко Господу её любимый муж — любимый! — она же готова была умереть вместо него. И, конечно же, вот, эти вопрошания: «Господи, почему так, а не иначе?» — наверняка у неё были. И когда она пошла за... ей уже было, наверняка, всё равно — будет она жить... нет... когда она уходила молиться за город в любое время года... Питер... зима... там... и так далее...

Вот, знаете, когда... ведь, в любом случае, такой момент — он даёт, при правильном... как сказать... рассмотрении... он даёт огромный плюс. Есть замечательная книжка Сергия Баранова, она называется в одно слово — «Печалорадование». И, вот, интересно... когда мы её прочли недавно... он её написал после смерти своего любимого сына Кирилла. И, вот, он очень интересно объясняет, что, вот, такие, вот, тяжёлые печали, сильные очень испытания — они могут нам дать очень многое и многое и в этой жизни, и в будущей.

Вот, наверное... так.

А. Леонтьева

— Слушайте... спасибо огромное... потому, что... вот... это — уже не мой вопрос. Но мне кажется, что очень важно было его задать сегодня. Вот, именно, образ Отца, с большой буквы, про которого мы говорим «долготерпелив и многомилостив», и, при этом, как-то, вот... не всегда это чувствуем по отношению к Отцу Небесному...

Спасибо за этот разговор про отцовство, и про то, как важен образ отца — и с маленькой буквы, и духовного отца, и нашего Небесного Отца.

С нами и с вами были — священник Дмитрий Кузьмичёв, настоятель храма Воскресения Христова в Толстопальцеве, и матушка Ника.

У микрофона — Анна Леонтьева.

Всего доброго!

М. Ника

— До свидания!

О. Дмитрий

— До свидания!


Все выпуски программы Семейный час


Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Мы в соцсетях

Также рекомендуем