«Движение юных ушаковцев и память о Гагарине». Марина Ганичева

В программе «Пайдейя» на Радио ВЕРА Кира Лаврентьева и Сергей Платонов беседуют с писателем, руководителем Движения юных ушаковцев Мариной Ганичевой.

Четверть века назад адмирал Фёдор Ушаков был прославлен как святой праведный воин, и в тот же день отец гостьи, писатель Валерий Ганичев, предложил создать детское движение. Марина Ганичева вспоминает, как это начиналось, и рассказывает, чем живут юные ушаковцы сегодня: летние сборы проходят от Рузы и Бородинского поля через Калугу и Рыбинск до родины адмирала на Волге, Белозерска и Вологды, с посещением монастырей и мест славы.

За две недели дети учат стихи, ставят сценки, поют и мастерят поделки. Гостья замечает, что главное — разговаривать с детьми по-взрослому, слушать их и быть вместе. Она вспоминает, что так было устроено и в её семье: отец всегда выслушивал детей и видел в каждом хорошее.

Отдельно Марина Ганичева делится детским воспоминанием о Юрии Гагарине, с семьёй которого дружили её родители. Ей запомнилась его простота: космонавт на отдыхе катал детей на лодке и, несмотря на усталость, ехал выступать перед пионерами. С тех пор, признаётся гостья, в минуты усталости она вспоминает его пример и находит силы не отказывать людям.

Ведущие: Кира Лаврентьева, Сергей Платонов

---

С. Платонов

— Дорогие друзья, здравствуйте. У микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева.

К. Лаврентьева

— Добрый вечер.

С. Платонов

— В эфире программа «Пайдея». Этим красивым словом греки называли целостный процесс образования и воспитания. О том, как образование может помочь человеку к достижению идеала и раскрытию образа Бога мы будем сегодня говорить. Напомню, что беседы мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория», который объединяет учителей, руководителей школ, детских садов, родителей, священников и всех тех, кто работает с детьми и занимается их духовным и нравственным развитием. Сегодня у нас в гостях Марина Валерьевна Ганичева, руководитель движения юных ушаковцев. Здравствуйте.

М. Ганичева

— Здравствуйте.

К. Лаврентьева

— Здравствуйте.

С. Платонов

— Рады вас приветствовать.

К. Лаврентьева

— Очень, очень рады.

С. Платонов

— Да. Мы вас очень долго ждали. Наконец-то мы встретились. И расскажите пожалуйста про ваше движение юных ушаковцев, которые уже 20 лет.

М. Ганичева

— Вообще говоря, движений, посвященных Ушакову и считающих своим примером, берущим Ушакова, их много, и они разного рода направлений. Вот мой отец, который 50 лет занимался Ушаковым.

К. Лаврентьева

— Легендарный.

М. Ганичева

— Да, Валерий Ганичев, он никогда между прочим, было много еще других людей, которые занимались под его руководством, и писали, и все, и он никогда между прочим не ревновал. Он говорил: «Хорошо. Чем больше, тем лучше.». Так и здесь. Мы считаем, что чем больше, тем лучше. Наше движение, оно духовно-нравственное, духовно-просветительское, так и называется «Центр Федора Ушакова, духовно-просветительский центр». Так оно было образовано как раз в тот год, в этом году 25 лет исполняется со дня прославления Федора Ушакова. Это будет 5 августа. И мы будем в Санакса́рском монастыре рядом с мощами Ушакова в этот день с нашими ушаковцами. И когда мы вышли: я была, второй руководитель движения Сережа КОТЬКАЛО, Союз писателей, тоже писатель и общественный деятель, и Валерий Николаевич был, и наши друзья были на этом прославлении. Когда мы вышли с прославления., Валерий Николаевич сразу нам сказал с Сережей: «Теперь надо делать юношеское, детское движение ушаковцев.». Я говорю: «Так, папа, побойся Бога, ну только что еще прославили. Уже что, надо все делать.». -: «Да, надо делать. Это очень важно, очень серьезно — нести весть об Ушакове, о святости. Это первый адмирал и вообще первый военный, который был прославлен, не считая князей, как святой праведный воин.». Это действительно было настолько знаменательное событие, что важность его осознаешь через много лет. Я, сейчас это может быть больше осознаю, чем тогда, когда присутствовала. И тогда Сережа КОТЬКАЛО мне как раз сказал, что: «Марин, смотри все. Потому, что может быть в твоей жизни это будет единственный раз, когда прославят святого, и ты увидишь, как это бывает.». Это действительно оказалось, что пока что это единственный раз, как я это видела. Это было незабываемо, конечно. Незабываемо во всех отношениях. И Небо этому способствовало. Мы приехали в пасмурный день, и все строили там сени рядом с храмом вечером. Приехали, день пасмурный, холодный. Мы купили по дороге носки шерстяные, потому что было очень холодно. И вот как-то много всяких было моментов: когда забыли, переносили мощи и забыли накрыть Андреевским флагом. И именно командующий Черноморским флотом схватил знамя, побежал и закрыл, когда несли из часовни в главный храм. Или вот начиналась эта церемония при полной пасмурности, и вот когда прославили, это невероятно, я видела это сама, своими глазами, начал раздвигаться небосвод, появилось солнце, и он раздвигался в виде креста сначала. И даже сфотографировали это в какой-то момент. А потом полностью, когда уже к концу подходила церемония, полностью небосвод раскрылся и стало очень светло, радостно, и очень тепло. Вот тогда много было, были, знаете, парсуны приехали, с парсунами очень красиво. Пришли мордовские крестьяне и бабушки в ярких халатах, в ярких каких-то платьях, потому что так принято в Мордовии. Ну очень много народу было. И вообще это такой был незабываемый. Мы еще под этим впечатлением, а Валерий Николаевич нам ставит задачу. Ну пришлось выполнять. Мы всегда выполняли его задачи. И он возглавил это движение тогда, а мы начали собирать ребятишек. Поскольку к этому времени мы уже проводили конкурс детский «Гренадеры, вперед!» при Союзе писателей и Всемирном русском народном соборе, то у нас уже был какой-то актив. И мы начали создавать какие-то центры Ушакова в разных местах. Их немного, но они есть и сейчас. Это центр ушаковского движения в Бийске на Алтае, где проводят региональные конкурсы, а потом присылают нам работы, и присылают ребят, которые приезжают на ушаковские сборы. Это Волгоград, там вот центр «Олимпия». Это Курск. Это теперь уже, вот например прекрасный и очень активный центр в Луганске Ушакова. И еще какие-то такие центры. Ну есть и без центров, когда ребята приезжают на конкурсы, они вот это что-то там слышат, видят, они не понимают, о чем это, но чувствуют, что это хорошо. Вот у нас была такая учительница, и есть она, Татьяна Медведева из Макеевки. У нее загорелись глаза, когда она приехала на конкурс и сказала: «Мы очень хотим.». И вот так каждый год. Это уже длится 8 лет. Она вырывает места для макеевских все время. Вот сегодня только позвонила и сказала: «И мы приедем еще раньше. И вот у нас еще 2 человека, ну можно, пожалуйста.». Вот так все хотят.

С. Платонов

— Что за конкурс, скажите пожалуйста?

М. Ганичева

— А конкурс «Гренадеры, вперед!» мы проводим Всемирным русским народным собором и Союзом писателей России, при журнале. У нас есть детский журнал «О, русская земля». Вот я его вам покажу.

С. Платонов

— Где дети пишут сочинения? Или что там?

М. Ганичева

— Там все. Там 6 номинаций: и «Добрый мастер родной земли», и фильмы снимает, и песни пишет, и стихи, и сочинения. 6 вот таких номинаций, «Письмо моему герою». Невероятно интересный конкурс. Он проходит у нас в ноябре. И победители с региональных конкурсов или просто вот какие-то ребята, где нет такого, допустим регионального, победители присылают свои работы нам. Мы из них выбираем там 70 — 80 работ, плачем, рыдаем, потому что это невозможно хорошо, это все там так здорово, что невозможно выбрать. Ну наконец выбираем, и эти ребята приезжают в Москву на 3 дня. Это в ноябре бывает на праздник Единства. Мы везем, во-первых, мы их награждаем, Союз писателей, во-вторых, мы везем их на Бородинское поле, показываем, многие, ну почти все из них, потому что это все какие-то станицы, маленькие городки, из Москвы и Питера есть у нас участники, но сказать, что это массово, совершенно это не надо ничего, потому что в Москве всего много, и в Питере всего много. А там вот в станице какой-нибудь, Ленинградской, например, Краснодарского края, там я все их знаю, никогда не была, но все знаю, потому что всегда участвуют. Вот Краснодарский край участвует. Волгоград участвует, вот Алтай совершенно потрясающие работы. Теперь участвует еще и Херсон, и Луганск, и вот Макеевка у нас там.

С. Платонов

— Донецк.

М. Ганичева

— Да, такой твердый центр. Вот тогда мы создали, теперь 25 лет этому движению ушаковскому. Оно имеет место быть во время учебного года. Мы участвуем в Рождественских чтениях, у нас специальная секция наших ушаковцев. Мы участвуем в каких-то делах, конференциях. Ребятишки приезжают, наш дом становится домом для всех. Там на раскладушках, на всем мы там вместе. Мы учим их дружить. Мы очень ставим главной задачей вот это — подружить, увидеть красоту своей земли. Мы очень много их возим. Вот сейчас у нас был маршрут, это каждый раз так, но в этом году прибавилась еще Калужская область. Нам зам губернатора помог и нас в Калужскую область свозил. И мы были, и в трех монастырях Калужской области: в Тихвиной пустыни.

К. Лаврентьева

— В Оптиной.

М. Ганичева

— В Георгиевском Мищевском монастыре и в Оптиной Введенский. И мы были на месте, где кончилось татаро-монгольское иго. Я сама мечтала побывать там, наконец я побывала. Там картина Рыженко, панорама. Спасибо пустыни. И мы были в музее космонавтики. Невероятно, я не ожидала, что это возможно, и что это так оптимистично. Потому, что я, как человек, который видел Гагарина, который им в детстве восхищался, маленькая девочка, и мы вместе отдыхали с родителями. Мои родители дружили. И я, конечно, грущу о том, что произошло с нашей космонавтикой. Но, были такие экскурсоводы, какие-то такие там открывались шире, что наши ребятишки загорелись глазами, потому что они рассказывали о перспективах, и что мы можем, в чем можем, могут поучаствовать сегодняшние выходящие школьники, в каких инженерных, в каких делах космических, это очень здорово. Я не ожидала.

К. Лаврентьева

— Ну о космонавтике мы сегодня обязательно поговорим, учитывая, что Марина Валерьевна лично знала Гагарина, а папа так вообще ваш дружил с ним и взаимодействовал очень тесно.

М. Ганичева

— Дружил, да.

К. Лаврентьева

— Это интереснейшая история. Но, давайте еще немного про Ушакова.

М. Ганичева

— Давайте, конечно, много про Ушакова.

К. Лаврентьева

— Много про Ушакова. Когда говорят про Ушакова и Суворова, конечно, сейчас больше обращают внимание на их незаурядные военные стратегии, на заслуги. Все-таки надо всегда помнить, что ни одного поражения ни у одного, ни у второго таких явных не наблюдалось. И как-то огромное внимание уделяется именно этому. Я даже была на лекции, по Суворову правда, у одного суворововеда, и он говорит о том, что: «Вот смотрите, давайте значит будем брать пример с его стратегического мышления.», значит он бизнесменов обучает.«. Я сидела, сидела, и подруга моя говорит: «А в чем же успех, как вы думаете? Столько сражений и как бы ни одного поражения. Так не бывает даже при супер идеальном мышлении. Ну не бывает так.». Ну он так значит туда-сюда, говорит: «Ну он был верующим человеком.». Как мне кажется, то, наверное, гвоздь, и не мне кажется, так и есть, что у Ушакова, что у Суворова есть одна общая черта.

М. Ганичева

— Одна общая черта. И, конечно, они были богохронимы, безусловно. Господь был очень милостив и к одному, и ко второму. Они потому что это прекрасно понимали, что это главное. И мы были, начинали наши ушаковские сборы как раз на Кинбурнской косе. Рядом плавал и воевал Ушаков, а здесь воевал Суворов. И на Кинбурнской у него была крепость, и брали отсюда они Очаков. А мы жили рядом с Церковью, в которую он ходил и молился. Это начинались так наши ушаковские сборы. Я один раз приехала туда с сестрой отдыхать, и мы поняли, что мы хотим сюда привести детей.

С. Платонов

— Кинбурнская коса и сегодня место воинской славы.

М. Ганичева

— Очень-очень тяжелой воинской славы, у нас приходящей. А мы несколько лет там жили. И у нас там начиналось все, как мы вот потом уже начали своим ушаковским движением действовать, там все закладывалось. Там нам Валерий Николаевич на берегу моря напротив Тендра, где воевал Ушаков, читал нам главы своей «Биографии». Вот рядом стоял. И те дети, которые это услышали, запомнили, ну практически из них нет сведомых , так вот, как мы. Это все наши дети, Они потом многие учились, с Украины которые, многие учились в Москве и в других городах по программе россотрудничества, и многие из них уже граждане России, вот это все дал им Ушаков: и вот это какое-то понимание. И уж по крайней мере никто из них практически, может быть пара человек, там сложные истории, но никто против нас не воевал, не делал что-то. Это сделал Ушаков, и это сделали эти. И вот эта церковь, где, когда вот 3 раза к Суворову скакал гонец и говорил: «Уже турки высаживаются, уже турки там это.», он говорил: «Мы отстоим до конца литургию и потом все будет.».

К. Лаврентьева

— Спокойно, спокойно.

М. Ганичева

— И этого никогда. Тоже самое было с Ушаковым, например на Корфу. Это просто воспоминания греков, что он все литургии воскресные всегда был со всеми своими офицерами, в белых мундирах, как это было всегда красиво. Офицеры и матросы стояли в храме Спиридона Тримифунтского. Потом несколько, поскольку он несколько лет провел на Корфу, вот он во время Пасхи со своими офицерами и матросами он нес мощи Спиридона. И сколько он всего сделал именно для Церкви Греческой, для восстановления митрополии на этих островах.

К. Лаврентьева

— Программа «Пайдея» на Радио ВЕРА. В студии у нас сегодня Марина Валерьевна Ганичева, писатель, руководитель движения юных ушаковцев. Ну Марина Валерьевна человек очень скромный, и она так себя скромно попросила представить. Но, я все-таки дерзну, дорогие наши слушатели, один раз, хотя бы один сказать вам, что Марина Валерьевна не только писатель и руководитель движения юных ушаковцев, но она еще и журналист, историк, является специалистом по русской консервативной журналистики, сопредседатель центра духовно-патриотического движения Отечеству имени святого праведного воина Федора Ушакова, как мы уже сказали, адмирала флота, главный редактор детского журнала «О, русская земля» и «Роман-журнала XXI век», удостоена ордена Русской Православной Церкви преподобной Ефросинии, великой княгини московской III степени. Уже второй.

М. Ганичева

— И «Ольги».

К. Лаврентьева

— И «Ольги», простите, вот добавляю, обновилась информация, княгини Ольги.

М. Ганичева

— Это старое все было. А этого всего очень много. Ну это не так значительно, кажется.

К. Лаврентьева

— Ну я решила, честь мундира.

М. Ганичева

— Это те большие нагрузки, которые у нас и у вас есть, и которые, как известно, безвозмездно исполняем вместе с вами.

К. Лаврентьева

— Хочется, конечно, поблагодарить вас за это. И я даже не спрашиваю: «Ах, зачем же нам сейчас значит популяризировать образ святого Федора или Александра Васильевича Суворова? Ах, зачем же нынешней молодежи это нужно?». Понятно, зачем нужно. У меня скорее вопрос: как реагируют они, вот особенно новенькие, которые приходят в движение?

М. Ганичева

— Во-первых, они слышат от своих товарищах, которые ездили, и у них. А передать в общем-то что происходит, это происходит какая-то химия, которая называется преображением, передать, что происходит за две недели с детьми совершенно невозможно. Это что-то нереальное. Это так радостно, что не то, чтобы нам деньги за это платили, а мы должны доплачивать, чтобы увидеть такой результат. Он очень приятный в наше время. И, конечно, это делает Ушаков, это не просто там то, что мы там за две недели что-то меняем. А вот они проникаются этим образом. Хотя вот мы живем в Переделкино, у нас там есть небольшой музейчик, мы сделали, ну не музейчик, а так как бы какие-то вещи и какие-то знаковые истории всякие, мы сделали такой центр Ушакова в Переделкино. Есть у нас центр вот этих работ. Приглашаю вас и всех приглашаю приехать, Серафимовича, 1 в Переделкино. У нас центр работ гренадерских на втором этаже. Это просто невозможно, как радует в наше тяжелое время что ребятишки вместе со своими учителями делают такие вещи: там, не знаю, иконы вышивают и гравюры делают, и выпиливают там дома Ушакова, и все там, что с ним связано, и картины пишут. Да, как помню, когда-то мы приехали на Алтай, и в «Культуро» там, мы с ней разговариваем, я говорю: «Ну как у вас?». Она говорит: «Ой, вы знаете, чем меньше денег, тем больше фестивалей, и все хотят всем заниматься.», понимаете. Так и здесь: чем меньше и вроде бы возможностей, тем больше этих работ с Луганска, с Донецка. Это невозможно просто смотреть, как люди пытаются вырваться из этого, как дети пытаются вырваться из какого-то кокона. Вот мы, например со своими детьми не говорим о войне с ними, мы с ними не говорим. Мы снимали, нас снимал режиссер в таком проекте «Слух», делает Харалампидис. И он из них начал вытягивать, просто была маленькая сценка, 3 коротких сюжета, и он из них начал вытягивать. И вдруг эти мальчишки 16-летние, они заплакали. Это невозможно было видеть, понимаете. Мы не хотим этого, мы наоборот их возвращаем к общей общероссийской какой-то вот светлой жизни. Все светлое: герои, места, красота мест, людей, которые помогают, чтобы это все прошло. Они все это видят, как кто-то привез котлеты, как кто-то привез печенье, как кто-то приехал и спел, просто не за деньги, а так. Это все видно, и они видят, что это искренне. К сожалению, нашим детям сегодня, но не только детям, очень много врут. Вранья очень много. Дети не переносят это. И вот если вот, мы говорили сегодня о том, что я читаю им за завтраком, за обедом, за ужином, это прекрасно воспринимается. Сами никто не берет книжки, к сожалению, только если им надо выполнить какое-то задание. Я им дам, они изучат. Но, к сожалению, да, это все сложности. Но, читать, ой, прекрасно, они бы часами сидели, я бы им читала там и рассказы, и жития, и то, и пятое-десятое. Вот мы говорили о том, что сам-то не знаешь каких-то слов: там овин какой-нибудь, или что-то там читаешь и сам не знаешь. М они говорят: «Ой, а что это?». Я никогда не говорю, если я не знаю, что я не начинаю выкручиваться и говорить, что.

С. Платонов

— Ну там в Yandex посмотрите сами.

М. Ганичева

— Я говорю: «Ну давайте вместе с вами посмотрим. Давайте вспомним: а где этот овин был, в каких еще произведениях.». И тогда это какой-то реальный. И они это все очень любят, если с ними по-взрослому, хорошо разговаривать.

К. Лаврентьева

— Честно.

М. Ганичева

— Вообще если разговариваешь, понимаете. Сегодня никто не разговаривает: ни родители, им некогда, ни в школе, потому что учителям тоже некогда.

С. Платонов

— Умная колонка чаще общается с ними, наверно, чем родители.

М. Ганичева

— Да, да.

С. Платонов

— К сожалению.

М. Ганичева

— Поэтому очень важно вот это. Мы разговариваем, мы костры, мы планы на будущее с ними обсуждаем, мы что-то такое с ними, какие-то их взгляды на то, что происходит, какие-то рассказы. Бежит вот Витька передо мной, а я иду впереди колоны, всегда должна, значит, я и Сережа идти впереди, а за нами знамена. У нас там много знамен, сейчас расскажу тоже. А он бежит впереди. Я говорю: «Вить, ну как тебе, — ну что, 15 лет там, 14, я говорю, — Вить, ну что ты вот бежишь, я должна первая быть. А что ты бежишь вот.». -: «Ну знаете, Марина Валерьевна, у нас никто не ходит спокойно в Макеевке. Надо бежать, и перебежать с одного на другой тротуар, потому что сейчас начнется обстрел, и надо вот.». И что я на это скажу. Конечно, да. Они нас многому учат на самом деле. Это дети, которые прошли, они и других детей, московских детей, которые совершенно особенные, понятно, это все сложно, но московских детей они тоже учат. И дети чувствуют эту искренность. Вот я еще говорила, что в нашем движении маленькие и большие вместе. У нас от пяти лет до двадцати лет. И это так прекрасно оказалось. Это случилось случайно. Потом уже я прочитала, что так Сухомлинский говорил о разновозрастном коллективе, как это очень важно. А у нас это случилось, и мы увидели, как они при малышах не могут не поругаться, ни чего-то такое некрасивое сделать. Они же знают, что это нехорошо. Но, когда между собой, они друг перед другом выпендриваются и значит вот это дело. А здесь малыши, они знают, что нехорошо. А те на них смотрят, открыв рот, цепляются, все время то на руках у них сидят, то еще что-то. И отсюда возникает вот эта семья. У нас семья. Это все наши дети говорят, что у нас Ушаковская семья. Это вот когда друг о друге заботятся и друг другу как-то помогают. И если кто-то выбивается из этого, ну может быть раза 2 за 20 лет было, 2 или 3 человека ну совсем никак не социализированные попали, ни какие-то, абсолютно не это. Но, все равно в каких-то местах все-таки переучиваются. Во всем, во всем. Приезжаем там, какой-то волгоградской ученый мамы сыночек, и она нам звонит, и говорит: «Что вы с ним сделали? Он теперь есть гречневую кашу. Он вообще в рот не брал.». То есть все, понимаете, все как-то преображается, когда вместе.

К. Лаврентьева

— Марина Валерьевна, ну нельзя не спросить, как попасть в движение Ушаковцев? Мы с Сережей, как родители: и я, и он.

М. Ганичева

— Если очень захотеть, то попадете. Я так не могу вам сказать, что это какое-то такое, поддерживаемое государством большое движение. Нет, оно небольшое. Каждый раз это 30 человек. Вот мы пока еще живы, у нас есть помощники, ну кроме того, что это наши друзья, которые там и финансово, и всяко помогают. Но, организационно это все лежит на.

К. Лаврентьева

— Ну естественно, абсолютно благотворительная история.

М. Ганичева

— Ну это очень тяжелая история.

С. Платонов

— И участвуют дети бесплатно, да, получается?

М. Ганичева

— Ну там 5000 или 6000 на транспорт, ну чисто символически, 7000 -максимум. Там до 10000 они дают. Потому, что мы покупаем билеты. Например, первый у нас был этап: мы покупали билеты. Во-первых, мы едем, транспорт — это ужасно. Самое дорогое — это транспорт. Котлет мы наделали, все у нас было, все, мы покормили, это не составляет никакой сложности, если это у нас. Мы начинаем наш первый этап обычно с нашей дачи в Рузе. Мы там базируемся. Сначала принимаем в Переделкино. Собираются люди: там какие-то капитаны, адмирал Касатонов приходит, еще кто-то, писатели-моренисты. И дальше едем в Рузу. В Рузе у нас хороший дом. И я не знала, как его применить, потому что некогда ездить на дачу, понимаете. А здесь мы его применили. Дети живут, у нас там 30 человек прекрасно. Мы собрали со всех постельное белье, с друзей, и все хорошо у нас там. Купили постепенно раскладушки. Это все несложно. Транспорт! Ну я вам по секрету скажу, что вот первый этап — это было полмиллиона. Это очень. Кто-то помог, кто-то, много помогают. Благодаря вот и движению, «Русский лад» нам помогает очень и еще там какие-то. Но, это каждый раз до последнего момента неизвестно: будет или нет. Вот в чем, вот в чем. Поэтому я ничего не могу сказать. Просто тот, кто захотел, всегда попадал, вот это я вам могу сказать.

К. Лаврентьева

— Ну дорогие слушатели, если среди вас есть какие-то благотворители, которые желают помочь и внести какую-то лепту, потому что, все-таки Марина Валерьевна с соратниками занимается молодым поколением, а это наше будущее. Поэтому мы не то, что просим, мы предлагаем вам сделать доброе дело.

М. Ганичева

— Они и есть будущее. Да, кто еще захотят.

К. Лаврентьева

— Марину Валерьевну найти и тоже какую-то лепту свою внести. Потому, что чем больше помощи, тем больше детей смогут побывать, во-первых. И во-вторых, опытом, конечно, Марина Валерьевна с нашим слушателем сейчас делится, а это очень важно.

М. Ганичева

— Мечтаю, что какой-то новый раздел новых ребят, людей, которые будут этим тоже заниматься. В каком смысле? Ну нам уже, мы тоже в возрасте, мы мечтаем.

К. Лаврентьева

— Передать традицию все-таки, конечно.

М. Ганичева

— Пока очень сложно. Хотя есть ребятишки, которые есть: и с того самого Николаева, из этого Кинбурна, еще несколько человек, которые нам помогают. Там в Орле помогает Настя. Ее девочка уже тоже ушаковец, представляете. Второе поколение пошло. Вот она там в палатке жила возле Суворовской церкви, а теперь еще ее девочка. Так что есть.

К. Лаврентьева

— Надежда есть.

М. Ганичева

— Но, очень тяжело, что им тоже надо как-то пробиваться в жизни и завоевывать. Поэтому им некогда вот этой вот благотворительностью заниматься.

С. Платонов

— Да, очень важно иметь какую-то поддержку, потому что тяжело. На энтузиазме долго не протянешь.

М. Ганичева

— Ну 20 лет протянули.

К. Лаврентьева

— С Божий помощью.

М. Ганичева

— С Божий помощью. Это чисто.

С. Платонов

— Из таких людей, как вы гвозди можно делать.

М. Ганичева

— Когда-то я святейшему говорила, мы дарили подарок от гренадеров, от ушаковцев, там произведения, которые ребятишки сделали. И я сказала, это было в позапрошлом году что ли, было совещание Бюро Всемирного русского народного собора, и вот в конце мы подарили это, и я сказала: «Ваше святейшество, мне кажется, что, каждый год мне кажется, что будет легче. Но, становится только тяжелее. И уже эта история 20 лет. Ну как-то это много, может быть уже как-то завершить это, и начать что-нибудь другое, или еще что-нибудь.». Он сказал: «Не благословляю. Благословляю продолжать.». И каждый раз теперь, когда видит меня где-то, всегда там спрашивает: «Ну как наши ушаковцы?». Я нашим ушаковцем передаю: «Святейший опять интересовался, как у вас дела. Я сказала, что все хорошо, мы двигаемся вперед.».

С. Платонов

— Программа «Пайдея» на Радио ВЕРА. У микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. У нас сегодня в гостях Марина Валерьевна Ганичева, писатель, руководитель движения юных ушаковцев. Вернемся к вам через несколько минут.

К. Лаврентьева

— Программа «Пайдея» на Радио ВЕРА продолжается. И с трепетной радостью напоминаем вам, дорогие наши слушатели, что в студии Светлого радио Марина Валерьевна Ганичева, писатель, руководитель движения юных ушаковцев. Еще много кто, Марина Валерьевна. Мы уже в первой части программы озвучивали.

М. Ганичева

— Да, все уже.

К. Лаврентьева

— А вы можете, дорогие наши слушатели, посмотреть все про Марину Валерьевну в интернете, и также про ее движение юных Ушаковцев, почитать ее рассказы. И не просто так сейчас говорю про рассказы. Позвольте маленький абзац зачитать из рассказа «Мой Гагарин». Совершенно меня он потряс и тронул.

С. Платонов

— Мы обещали сегодня поговорить на эту тему.

К. Лаврентьева

— И растопил сердце, да. Вот как раз хороший повод перейти к этой теме. «Вместе с Гагариным наша семья отдыхала рядом с „Артеком“ у подножия горы Аю-Даг. Нас было несколько семей, Гагарин хотел чуть-чуть отдохнуть от внимания всей планеты, побыть с женой, с дочками, с друзьями обыкновенным человеком. Таким я его увидела в своем детстве, — обыкновенным дядей Юрой, всегда улыбающимся, спортивным, добрым. Родители сидели на пляже и все время смеялись, играли в волейбол, катались на водных лыжах, они были молоды и радостны. Мы тоже возились где-то рядом, шныряли между ног, строили замки, грелись на солнце и грелись под взглядами родителей, которые тоже с нами бывали редко, все больше работали. А я вечно ждала папу с работы и не засыпала до двенадцати, потому что он всегда заходил в мою комнату поцеловать меня перед сном, рассказать какую-нибудь историю и положить под подушку какую-нибудь конфетку, которые отовсюду утаскивал для меня. И только в отпуске можно было быть с ними рядом, сколько захочешь, хотя и тогда папа все время что-то писал, читал и, как говорила мама, работал...». Вот вы знаете, я именно этот абзац взяла, потому что здесь очень много всего: и очень много разных чувств. И когда я его прочитала, вообще хотела плакать, он как-то, очень это трогательно. Марина Валерьевна, и прежде, чем мы к Гагарину перейдем, вот про родителей немножко. Ведь вы их очень мало видели. И о вашем личном опыте нельзя не спросить, потому что он у вас колоссальный. Можно сейчас сколько угодно говорить о детях, но без вашего личного опыта, без вашей харизмы, наверно, не получилось бы у вас так с детьми работать.

М. Ганичева

— Нет, конечно. Папа, во-первых, очень умел с детьми.

К. Лаврентьева

— Вот что важнее всего?

М. Ганичева

— Папа умел с детьми. И вот его последняя фраза, он уже не двигался, так тяжело, и все, и говорит мне: «Мариш, у хороших родителей всегда хорошие дети.». Я говорю: «Пап, ну что ты за ерунду придумываешь. Ну вот ты видишь там, — там как всегда жалуюсь на свою дочку, там на внуков, — вот ты видишь, ну как это, ну что хорошего.». Он так просто головой так это, машет и говорит: «Нет, Мариш, у хороших людей всегда хорошие дети.». Он всегда видел хорошее во всех детях вокруг: и во внуках, и в правнуках, это же у него две правнучки, и во мне он всегда видел хорошее. Он ни разу меня не поругал. Мама у нас для этого была. Она была очень строгая. Но, а его просто не было, он, как ангел спускался там вечером действительно. Расскажет какую-то историю, обязательно рассказывал какую-то историю. Обязательно посидит, обязательно это. И когда-то вот была такая, знаете, очень большое уважение было к детям вообще. Их очень выслушивали у нас, он всегда. Мне казалось, что у всех так. Потом я как-то увидела, что никто никого не слушает, там никаких детей, у них вообще не может быть мнения. Я была потрясена этим, потому что у нас обязательно выслушивалось мое мнение: и в 5 лет, и в 7, и в 12, и в 25. Это потрясающе было. Да, он всегда выслушивал. Вообще он хорошо слушал людей. Это, собственно, и дало ему возможность, видимо, быть руководителем, потому что это главное для руководителя качество, я считаю. И здесь он тоже очень хорошо слушал. И когда-то Юрий Серафимович Мелентьев, был такой министр культуры России, мы жили в одном доме, он пришел и жалуется на свою дочку что она там пятерку не получила: «А я ей сказал: „Ты дочь Мелентьева, должна учиться, как дочь Мелентьева.“.». А я стою в коридоре, жду, когда выйдет папа. А я не отличница, далеко не отличница. У меня там четверки, троечки. Я мечтательный человек, математика — это для меня это закрытая история. Я совсем не отличница стою. Папа выходит, я говорю: «Ну что, папа, а я тоже должна учиться, как Ганичева?», ну я его поддеваю. Ну папу, конечно, не возьмешь таким, он сказал: «Нет, Мариночка, ты должна думать, как Ганичевы. А учиться ты можешь для себя, как хочешь.». Это было. И я всю жизнь это помню, что я должна думать, как Ганичева.

К. Лаврентьева

— Шах и мат.

М. Ганичева

— Вот так он умел. Ну он как-то и так с детьми, как со взрослыми, с ними со всеми как-то, и все. И лишний раз мы, конечно, не поддеваем их, и мы видим все. У нас там мальчик один, в этот раз он, мы пишем Пушкинский диктант, а в этом году писали Гоголевский «Птицу тройку». И потом оказалось, я забыла, что мы в прошлом году тоже писали «Птицу тройку». Ну они мне говорят: «Ну это ничего, Марина Валерьевна, ошибки все те же.». Я говорю: «Ну хорошо, давайте тогда повторим.». Ну и мы значит с ними повторили. А один сдает мне, и я проверяю уже после, у меня не было сил там, и я проверяю после. Хохочу, не могу. Он открыл телефон и списал все. Ну потом мне сказали, что да, так и было. Но, я хохочу. Например, он не умеет еще и списывать. Он все авторские знаки препинания поставил авторскими, ну хоть парочку, понимаете. Вот какие-то эти вещи им тоже очень интересно, что такие же, я говорю: «Мы такие же, как вы были. Это мы помним прекрасно. Вы думаете, что вы можете нас обмануть. Да нет. Эта овсе мы проходили.». Ну, конечно, мы включаем доброго и злого следователя: то Сергей Иванович недобрый, а я добрая, то я недобрая, Сергей Иванович добрый. Ну специально как-то так, чтобы все разнообразить. Но, самое лучшее, конечно, из этого всего: и у нас было так дома, и здесь тоже — бесконечно все лето мы что-то, надо вот писать: какие-то рассказы, диктанты, стихи, решать математику, и все это, никакого лета обычно не было. Я только к бабушке уезжала, и мама не любила отправлять к бабушке, потому что у бабушке я лежала в кровати, она приносила мне оладушки, рядом стояли пионы, и я весь книжный шкаф прочитывала.

К. Лаврентьева

— Сказка.

М. Ганичева

— А она ей говорила: «Ты что, ты ее не заставляешь, ты на нее не это.». И здесь так в общем где-то. Ну они любят быть занятыми. У нас нет ни пяти минут времени свободного. И тогда нет телефона. Тогда нет телефона, понимаете. Просто тут надо репетировать сценку, тут надо выучить. Никто за 20 лет не отказался учить стихи. Мы всегда учим стихи. Сейчас вот были стихи только что ушедших прекрасных поэтов: и Виктора Верстакова, и Евгения Сенчева, отца Романа. Все они, каждая команда своего поэта и стихи его. И пели песни на стихи Ножкина тоже, все вот это, все это делается с большим удовольствием. Очень важна музыка. В этот раз наш музыкальный руководитель из Ельца, композитор и гармонист, баянист заболел. Это так тяжело. Ну хотя у нас были ребята, которые играли на гитаре, все. Мы вытянули эту историю. Но, когда есть вот Комаров Владимир Григорьевич, Боже мой, сколько мы поем, как они. Все они сначала говорят: «Не, мы не умеем петь. Мы не будем петь. Да это что такое, — мальчишки особенно, — Да как, это невозможно.». И потом в конце все поют. Вот сейчас, когда приехали, родители мне звонят: Ну это потрясающе, он пришел, он рассказал стихи, он спел. Мы вообще его никогда таким не видели. Понимаете, вот это все. Потом мы ставим сценки. В этом году это был Чехов, сейчас будет Ушаков и Суворов. Я сейчас должна еще написать на 3 команды 3 сцены: Ушаков и Суворов в детстве, Ушаков и Суворов, победа какая-то одна, и Ушаков и Суворов в старости. А это же тоже дворянские семьи две. В общем их путь, он одинаковый в это все. Представляете, вот это все они сейчас будут ставить. Дальше они делали квесты на таких холстах, квесты тоже детства Ушакова. Мы выступали там в Рыбинске в православной гимназии и там показывали детям. И дети там выигрывали призы, которые мы сделали сами из эпоксидной смолы. Как одна девочка написала из Луганска, поздравляя меня с днем рождения: «Марина Валерьевна, в своей жизни, — она филолог, теперь она учится, сейчас приедет тоже, — в своей жизни я столько поделок не сделала за всю жизнь, сколько я сделала на Ушаковских сборах.». Мы бесконечно делаем какие-то поделки. И я что-то должна это сочинять, все время надо что-то сочинять. И у них сразу загораются глаза. Ну я не могу каждый раз же одно и тоже. Вот надо все время, думаю: вешалку какую-то украшаем чем-то, то еще чего-то, этот квест первый раз сейчас сделали. Ну всегда присутствуют стихи и всегда присутствует песня. Особенно песня. К нам приезжала Татьяна Петровна на начало сборов, разучила с ними песню на стихи отца Романа. Приезжал там профессор Ипполитово-Иваново, гармонист тоже, баянист, который тоже с ними учил песни Ножкина, все эти: и «Последний бой», и «Я люблю тебя, Россия». И записали специальное сопровождение, потому что тяжеловато. Но, все справились. Любимая песня этого сезона, вот один был этим, «Давай, Кострома и Давай, Калуга», потому что мы в Калугу ехали, так вот эта песня «Давай веселей, Кострома! А ну-ка дай жизни, Калуга! — Давай веселей, Кострома!». У нас любимая песня о старце Амвросии, мы поем. Мы спели ее на ступеньках храмов Введенской Оптиной пустыни, спели людям и спели настоятелю.

С. Платонов

— Владыки Иосифу.

М. Ганичева

— Иосифу, да.

К. Лаврентьева

— Марина Валерьевна, если позволите, давайте про Юрия Алексеевича.

М. Ганичева

— Давайте вернемся к Юрию Алексеевичу.

К. Лаврентьева

— Что меня тронуло в вашем абзаце и в вашем вообще рассказе — это, конечно, простота Юрия Алексеевича, вот эта хорошая, правильная простота, которая говорит о внутренней культуре незаурядного человека. Несмотря на все его заслуги, он был простым нашим Юрой, и это, конечно, наверно, подкупало советскую молодежь.

М. Ганичева

— Да. Ну это от большой, между прочим, внутренней культуры.

К. Лаврентьева

— И от ума.

М. Ганичева

— И от ума, и от внутренней культуры. Мама была очень такая, папа тоже встречался. Она с помощью кого-то писала о нем книжку. А отец между прочим тоже как бы с нами как-то немножко связан. Моя свекровь была на переднем крае, фактически село в Смоленской губернии рядом с селом, где жили Гагарины. И у них во время войны, они в своем селе устраивали, ну молодые же, надо танцевать, петь и прочее. ИИ приходил отец Гагарина, играл на гармошке. И она вспоминала, какой он был хороший, замечательный человек. Вот так, вы представляете, как все связалось. Вот помню, когда мы отдыхали, здесь, собственно, один эпизод, я ничего не могу сказать такого исторического про Юрия Алексеевича. Я была ребенком, мне было 8 что ли, да, 8 лет в 68-м году, когда мы вместе отдыхали. Но, незабываемо. Вот то, что все родители спали, а он каждый день делал зарядку. У него четко там все, даже если он отдыхал. Они ночью сидят, там все это, у костра до утра. Потом там в бильярд играли. Он там любил в бильярд играть. А днем значит спят. А мы там где-то ходим, там дети, тыняемся, как говорят. И он делает зарядку. Он увидел, что мы тыняемся, он говорит: «А вы хотите крабов? Пойдем крабов ловить.». Нашел лодку, посадил нас всех, и вот к этому Аю-Дагу как раз подвез и научил нас ловить крабов. Сзади там все, и смеялся с нами, и разговаривал с нами какие-то вещи. Ну вот оно ему надо, вот понимаете. Вот такой. И я, здесь написано в этой книжке самое важное что в жизни. Когда я работаю там, а у меня вся работа связана с людьми, как редактора журнала и как вот эта работа, то-се, конечно, очень устаешь от людей. И в принципе у меня желание одно — куда-нибудь скрыться и молчать, пойти за грибами и молчать. Это мое главное желание. Ну когда я уже, когда устаешь и начинаешь немножечко там повышать голос, огрызаться вдруг на что-то, я сразу вспоминаю Юрия Алексеевича. Это потрясающе, как он выносил вот эту волну всеобщей. Это просто, вот это я помню, как сейчас, что мы сидим на берегу, и плывет из «Артека, это рядом с «Артеком» был маленький Дом отдыха ЦК комсомола, из «Артека» вокруг мола кто-то плывет. Плывет, плывет, плывет к нашему берегу. И выходит, и говорит: «Вот здравствуйте, Юрий Алексеевич, здравствуйте. Вот мы бы хотели пригласить в „Артек“ вас выступить сегодня вечером. У нас костер. И мы сделали еще пирог с яблоками.». Вот он такой. Он так слушает это все, понимаете. В какой-то момент я думаю: ну сейчас скажет, что: нет, ребята, извините, я отдыхаю, у меня 5 дней отдыха, я дальше поеду. Он так слушал, слушал: «Вот если пирог, надо ехать.», понимаете. И он едет, и там встречается. Это известная фотография, где он с ними встречается, потом приезжает. И я это вспоминаю, и думаю: а ты-то что, давай-ка и ты уже соберись. Людям надо, чтобы что-то им сказали, что-то им сделали хорошая. И это наша обязанность друг по отношению к другу. Вот он да, был такой человек.

С. Платонов

— Быть, как Гагарин быть, как Ушаков.

М. Ганичева

— Думаю, что да. Может быть так и будет когда-то, не знаю. Но, это зависит от воли Божий. Когда всегда говорили папе что: вот вы приняли участие, и вы прям способствовали прославлению Ушакова, как святого, он всегда отвечал, что: «Это была воля Божия, а потом уже.», просто его назначили на это, так получилось. Он приехал после Киевского университета в Николаев и увидел вот это творение. Вообще Новороссию. Он вообще-то написал книжку сначала о Новороссии «Рос непобедимый». Это особенно важно было и сегодня важно.

С. Платонов

— Программа «Пайдея» на Радио ВЕРА. У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. В гостях у нас Марина Валерьевна Ганичева, писатель, руководитель движения юных Ушаковцев. Вот Марина Валерьевна, действительно очень завороженно так слушал, так очень так проникновенно все это переживалось на самом деле, потому что я с самого детства очень активно интересовался на самом деле историей России. Конечно же, разные, допустим картины там баталий, также российского флота. Я помню, у меня был календарь, я их вырезал, расклеивал, у меня все было как-то. Откуда я это брал, я даже не совсем понимаю. Но, вот современное поколение, своих детей я вот не понимаю даже, как и чем их заинтересовать на самом деле.

М. Ганичева

— А вырежете с ним вместе, со своим ребенком. Может быть ему тоже интересно, но только вместе.

С. Платонов

— Надо где-то найти, распечатать. Да, вот как вот действительно воспитывать в наших молодых, там совсем маленьких даже, и там подростков вот действительно прививать эти ориентиры: будь, как Гагарин. Помнишь, у нас там был лидер движения суворовцев, будь, как Суворов. Вот он тоже какие-то такие, скажем так, очажок у него есть поддержки движения, работает тоже с подрастающим поколением. Получается то, что начинай сначала что ли? Вот вырос уже здоровый, вот родились дети, и пошел опять все заново: опять учить, вырезать, показывать.

М. Ганичева

— Ну конечно, каждый раз, во-первых, сначала. Во-вторых, с себя начинать. Да, вместе только, вместе. Это вот сегодня особенно важный принцип, потому что слишком много что хочет оторвать детей от родителей, очень много того, что отрывает детей. И здесь только вместе. Если вы будете занимать его, вот он, папа, между прочим, тоже, вот он напишет чего-то и значит: «Давайте все собирайтесь за столом.», и он будет нам читать. -: «Ну я не хочу, мне этого сейчас не хочется, потом.». Я теперь я это все вспоминаю: нет, нет, надо вот прочитать, обсудить, что-то там спросишь, что-то нет, вслушаешься. Я говорю, я полтора года читала своим внукам «Детские годы Боброва» Аксакова. Почему полтора? Они приезжали ко мне на субботу-воскресенье. Вот когда они вечером ложились спать с субботы на воскресенье, я им читала несколько глав. Прошло полтора года. Слушайте, они все помнят. И сначала это был такой противный, ну это же так, по сегодняшнему дню это так скучновато: ты-ты-ты, и монотонно, и всяко. Но, сначала они сопротивлялись как-то, потом даже и ждали, с удовольствием это слушали. Какая-то такая вот эта успокаивающая. Это лечительная между прочим функция русской литературы. Она лечительная, успокаивающая вот таких писателей, как Тургенев, Аксаков. Я ненавидела, когда мама мне в детстве читала описание природы из Тургенева, которого она очень любила. Но, это настолько легло, что я теперь это все вспоминаю. Хотя я сопротивлялась. И здесь было сначала. А потом такое умиротворение, и все. Потом, значит, месяц их нет, приезжают. Я уж не помню, в каком месте, я положила там закладочку, но я не помню, в каком месте. Они все помнят, понимаете, они все это. Дальше в моей жизни начался Аксаковский праздник. У родителей был сначала, они ездили туда. Тоже 30 лет идет Аксаковский праздник в Уфе. В национальной республике на уровне государственном принимается решение об Аксаковском празднике. В принципе каждый должен в стране это видеть и знать, как это проходит. Это потрясающий концерт, совершенно невероятный. Там в Большом театре такого не увидишь, да мы и в Большой театр теперь не можем сходить, это в принципе нереально. Это потрясающие народные праздники дружбы народов. Какая красота. Там и русские, и чуваши, и башкиры, и татары, там живет полно национальностей, каждый свой стол, каждый своей это. В усадьбе Аксакова подвижник такой, писатель Чванов это все проводит уже 33 года. И там восстановил усадьбу, и церковь, и посадили деревья маленькие. Теперь это огромные деревья и Валентина Распутина, и Валерия Ганичева, Василия Белова. Все можно сделать, если захотеть вообще-то все можно сделать. Ну просто надо хотеть. И немножечко, конечно, чтобы государство. Когда-то так спрашивали Николая Ивановича Рыжкова, который делал Прохоровское поле и все это спрашивал. Отец его спрашивал: «Ну как так, ну как вам удалось?». Ну это же была разруха, это 90-е годы все это было сделано, это полное. Надувшись он сказал: «А знаете, Валерий Николаевич, вот если в нашей стране что-то захотеть, да всем миром, да еще хотя бы немножко не воровать. Можно сделать все.». И это правда. Мы наблюдали.

С. Платонов

— Немножко.

М. Ганичева

— Немножко, хотя бы немножко не воровать. Не то, чтобы полностью, это понятно, что у хамов есть тоже свои традиции, но немножко. И так и здесь: можно все сделать. Вот просто совершенно из неоткуда вдруг появилась, тоже правда из детства, папин, сын и его одноклассник нас привел в Калужское представительство. Мы познакомились с зам губернатора, который очень сложную историю провел. 2 дня, он не знал, что это так сложно, но он это сделал, и мы ему очень благодарны, 2 дня в Калужской области, вот мы побывали в этих местах. А какой у нас маршрут? Я хоть хочу вам рассказать этот маршрут. Это вот Руза. Из Рузы в Можайск на Бородинское поле, на источник Ферапонта Можайского, где мы там окунаемся, нас кашей кормят солдатской. Дальше у нас была Калуга, вот 3 монастыря, как я сказала. После Оптиной пустыни приехали в Калугу в музей космонавтики. Дальше на следующий, через 2 дня поехали в Рыбинск. Рыбинск — родина адмирала. Там нас принимает владыка Вениамин. Всегда очень, мы благодарны. Третий год мы ездим. Все, там и институт этот авиотехнический, вот вы видите по всем нашим. Это 3 журнала путешествий, вообще у нас они всегда называются бортовые журналы, но в этом году было много путешествий, поэтому журнал путешествий. Дальше, после Рыбинска на родину адмирала. Просто берег Волги. И это просто рай, я вам скажу, это рай. Когда-то, 20 лет назад, а то и 25, нет, 20, наверно, вместе с владыкой Кириллом, который теперь в Казани мы были в этом месте, в Копылово. Это на острову монастырь, в котором крестили Ушакова. А рядом деревня Бурнаково, где он жил. И вот в этот монастырь мы приехали, ну мы несколько раз приезжали, там вот все было в дырах. Он проводил литургию, так на нас все лилось. И казалось, ну я всегда говорю, что папа мой был исторический оптимист, а я — исторический пессимист, и мне казалось, что это невозможно. Как, собственно, когда-то мне казалось, мы тоже присутствовали и начинали это, как просто простые люди, восстановить храм Христа Спасителя. Это на моих глазах, это вот такой вариант, такой вариант. Дальше «Литературная Россия», это писатели начали, по рублю собирала «Литературная Россия», потом только подключился Лужков, и все уже пошло. А вначале были разные варианты. Художник Юрий Селиверстов предлагал, считалось, что невозможно восстановить, но хотя бы этот бассейн закрыть. И он предлагал сделать каркас храма, чтобы было как бы ощущение что здесь был храм. Мы знаем, что он был, но это только каркас, потому что невозможно восстановить. Но, все оказалось возможно. Я вам говорю, видите. Так и здесь. И здесь мы приехали в Копылово сейчас, ну это белоснежные 2 храма, белоснежный братский корпус на берегу Волги. На берегу стоит памятник. В курсе, что, конечно, в курсе, и это для детей особая отметина, что в семье Ушаковых два Федора и два святых: преподобный Федор Санакса́рский, дядя его и он. И вот на берегу Волги стоит монах — это Федор Санакса́рский, рядом с ним мальчик, который держит корабль, памятник этот. А рядом памятный крест, который очень давно установили. Мы там всегда принимаем ребят в Ушаковцы, новых ребят, не всех, тех, кто едут, они Ушаковцы. И два храма. В дном иконостас алый, в другом иконостас, как цвет океана. Это все какое-то. Молитвослов нашили Ушакова, где написано «Мой Молитвослов». И это все дети видят. И главное, кстати, что они видят, это сделали там, возле храма — могилу родителей. Ее, конечно, там нельзя найти и нет, но они сделали такое место. И это прекрасно, что мы можем поклониться родителям. Ну они, конечно, здесь похоронены где-то, неизвестно где, погост здесь был. И мы можем поклониться. И мы приезжаем, мы в прошлом году оставили самодельный, мы с детьми делали венок туда. Мы приезжаем, он, как будто его вчера здесь положили. Ну год под снегом, под всем. А мы новый уже привезли, вот так вот. И дальше мы едем в Белозерск. Там на берегу Белого озера несколько дней. Мы ездим в Ферапонтов монастырь, в Кирилло-Белозерский монастырь. Мы заканчиваем все в Вологде. Вроде я ничего не забыла, Романо-Борисоглебск, и мы тоже там в храме, Воскресенском соборе, где огромный Спас там.

К. Лаврентьева

— Спасибо огромное, Марина Валерьевна.

М. Ганичева

— Не могу, сама даже устала от рассказов, как мы ездили.

К. Лаврентьева

— И нам не хочется завершать совсем.

С. Платонов

— А можно короткую реплику только. Вот я некий символизм вижу вот в вашей судьбе со знакомством с Юрием Алексеевичем Гагариным. Он же когда-то сказал про то, что нужно восстановить храм Христа Спасителя, есть такой.

К. Лаврентьева

— Это известный факт.

М. Ганичева

— Это конкретная тоже история с моим отцом была и с его друзьями. Попросили его об этом сказать. Он с удовольствием, вообще очень с большим интересом относился к русской истории. Ездил с ними по Золотому кольцу.

К. Лаврентьева

— И к православной.

С. Платонов

— Да, мы должны любить нашу историю, любить нашу страну, любить наших предков.

М. Ганичева

— У нас нет другого выхода.

С. Платонов

— И быть настоящими людьми.

К. Лаврентьева

— Точно. Аминь, да. Спасибо огромное, Марина Валерьевна. Дорогие друзья, напомню, что наши регулярные беседы об образовании мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория»«, которая собирает лучшие и самые интересные опыты работ в области образования и воспитания. Узнать подробнее об этом проекте, стать участником и поддержать его вы можете на сайте https://clever-lab.pro. А у нас в студии сегодня была Марина Валерьевна Ганичева, писатель, руководитель движения юных Ушаковцев. Р чем мы только и не поговорили: о детях, об Ушакове, о Суворове и об Юрии Алексеевиче Гагарине. Огромное спасибо, Марина Валерьевна. Мы вас всегда очень ждем в нашей студии. Спасибо вам огромное.

М. Ганичева

— Спасибо.

К. Лаврентьева

— У микрофонов были Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. Всего вам доброго и до свидания.

---

Все выпуски программы Пайдейя

• «Искусство и воспитание детей». Иван Горский
• «Как не заглушить свою совесть?» Священник Георгий Белькинд
• «Образовательные проекты КОД и ПАЗЛ». Алиса Гильдебрант