«Первая и вторая библейские заповеди». Священник Антоний Лакирев

У нас в студии был священник Антоний Лакирев, клирик храма Тихвинской иконы Божьей Матери в Троицке.

Мы говорили о двух первых заповедях, предписывающих чтить Единого Бога и не творить себе кумиров. Отец Анатолий ответил, какие «кумиры» могут быть у человека, а также о том, как соотносится почитание икон и заповедь о том, что Бога нельзя изображать.

Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных десяти Библейским заповедям.

Первая беседа со священником Антонием Лакиревым была посвящена истории появления библейских заповедей (эфир 27.07.2026)

Ведущая: Алла Митрофанова

---

Алла Митрофанова

— Светлый вечер на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте. Я Алла Митрофанова. В нашей студии священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка. Отец Антоний, приветствую вас.

Священник Антоний Лакирев

— Здравствуйте.

Алла Митрофанова

— И благодарю, что второй вечер подряд вы помогаете нам разбираться с десятью заповедями, данными Господом Моисею на горе Синай. Сегодня в фокусе нашего внимания окажутся заповедь номер 1 и заповедь номер 2. Те самые, содержание которых чаще всего мы вспоминаем лишь приблизительно. Чтобы нам с места в карьер исправить эту оплошность, давайте, прочту, насколько нашла максимально полный перевод. Если что, вы меня поправите. Как это звучит. Сегодня мы говорим про первую, вторую заповеди. Завтра в среду у нас речь пойдет про 3-ю, 4-ю, к нам придет отец Федор Бородин. Про пятую заповедь о почитании родителей мы решили поговорить отдельно тоже с отцом Федором Бородиным. И дальше с отцом Максимом Козловым мы поговорим про заповеди из второй части Декалога, с 6-й по 10-ю, как они проецируются на нашу жизнь. Мне кажется, что актуализация всех этих заповедей для нас сегодня принципиально важна, чтобы мы не воспринимали этот текст как что-то из области пыльной древности, не имеющей к нам никакого отношения. Декалог имеет к нам отношение самое прямое. Итак: «Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства; да не будет у тебя других богов пред лицем Моим». Это первая заповедь. Вторая: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои». Конец Цитаты. Собственно, это 20-я глава книги «Исход». Я сейчас прочитала первую и вторую заповеди Декалога. Давайте разбираться, отец Антоний.

Священник Антоний Лакирев

— Давайте.

Алла Митрофанова

— Кто такие другие боги? «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим». Казалось бы, Бог Един, Он один. Зачем упоминать других богов?

Священник Антоний Лакирев

— Во-первых, Господь обращается через Моисея к совершенно конкретным реальным людям, которые живут в реальном мире, как и мы сейчас. Вокруг этих людей существует куча разных культур и религий, которые поклоняются всякой дребедени. Они вышли из Египта, где под каждым кустом сидят какие-то своеобразные боги с песьими головами или с фигурой бегемота — все читали или смотрели какие-нибудь ужастики на эту тему. Они идут в Ханаан, где ничуть не лучше, где куча, между прочим, племенных богов. И как соотносятся эти племенные культы, особенно семитов Ханаана с тем, как будет формироваться культ, не вера, а религия будущих израильтян, это сложный вопрос. Итак, вот этот мир, где в меру своих фантазий люди выдумывают себе божества, как правило, много. Хотя заметим, что у семитских народов Ближнего Востока нередко в те времена был один бог, либо племенной либо территориальный, за которым была закреплена определенная территория. Так что это совсем не праздное требование. «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим». Как тебе не стыдно вообще всерьез рассуждать об этих, якобы, божествах. «Все боги народов идолы, — как говорит псалом. — Господь небеса сотворил». Есть конкретное чудо, исход из Египта, Я тебя вывел «рукою крепкою, мышцею простертую из Египта, из дома рабства». Я реальный, чтобы других у тебя не было. Не может быть, скажем так, никакого религиозного синкретизма, нет и всё тут. Никаких пантеонов, Бог один и Он единственный, больше никого не существует. Там есть исторические нюансы, конечно, потому что путь от представления о том, что единый Бог — наш племенной. И то там, историки говорят, что тоже не вот прямо сразу это представление единственности Бога сложилось у тех, кто потом выйдет из Египта. Там, как обычно это бывает, как теперь говорят, всё сложно. Но все-таки Он, Тот, Который обращается на горе Синай, Кто заключает Завет, один, Он единственный. И даже если эти люди сначала Его считают своим племенным Богом, а может быть, у других людей тоже есть свои боги, но они их племен, то в конечном итоге Господь говорит: Моя вся земля, вы будете у Меня царством священников и народом святым, ибо Моя вся земля. Это важно. В конце концов, Бог открывает Себя, и люди понимают, что Он один-единственный, владыка всей земли. Он говорит: не Я ли призвал филистимлян из Тира и египтян из Кавтора? Сейчас точно цитату не вспомню. Он говорит о том, что он владыка всех племен. Хотя, правда, народу Израилеву Он говорит тоже: «Только вас призвал Я из всех племен земли». От этого не легче, потому что дальше Он продолжает: «Потому и взыщу с вас за все беззакония ваши». Быть избранным народом — это ни разу не привилегия, а гигантская ответственность. Тем не менее, Да, в развитии богословской мысли или единственной практики этого народа постепенно, ни в одну секунду появляется понимание того, что Бог есть Бог всей земли, и Бог есть Бог всех народов. Но в Десяти заповедях мы застаем ключевой важнейший поворотный этап этого пути.

Алла Митрофанова

— Народ Израиля к моменту, когда Господь дает ему через Моисея 10 заповедей — это уже богоизбранный народ? Уже Господь решил, что именно с этим народом Я заключаю договор, и особые отношения у нас с ним?

Священник Антоний Лакирев

— Он же Аврааму обещал.

Алла Митрофанова

— У Авраама разные были сыновья.

Священник Антоний Лакирев

— Ну да, но, тем не менее, постепенно запоминая свою историю, отчасти запоминая, отчасти формулируя, нередко поэтически, эти люди воспринимают себя как потомков Авраама. И, в конце концов, действительно становятся единым народом.

Алла Митрофанова

— Я Господь Бог твой, говорит Господь. Твой — это Он обращается к народу, он обращается к Моисею или Он обращается к каждому еврею, которому эти заповеди адресованы?

Священник Антоний Лакирев

— И то, и другое, и третье.

Алла Митрофанова

— О как!

Священник Антоний Лакирев

— Да. Потому что Господь говорит это Моисею, но не Моисей имеется в виду. В конце концов, Моисею Он сказал, Я Бог отцов твоих Авраама, Исаака и Иакова. Главное, конечно, то, что Он через Моисея обращается ко всему народу, называя его на «ты», это стандартная парадигма ветхозаветного текста, когда народ Божий называется, ты, Израиль. К нему вот так Бог обращается, Я Бог твой, Израиль, можно было бы вставить в этот текст. Но формальность формальностью. Когда Иисус спрашивает в окрестностях Кесарии Филипповой своих учеников: а вы за кого почитаете Меня? — это вопрос, который этим 12-ти задан. Но каждый человек, даже не зная об Иисусе, перед своей совестью, различая добро и зло, вынужден, обязан ответить на этот вопрос. Так и здесь. Я Господь твой — конечно, Бог говорит всем, всем людям. 10 заповедей — это вызов каждому человеку. Ты не можешь уклониться, иначе ты просто не сформированная личность. Ты не можешь уклониться от ответа на этот экзистенциальный призыв: Я Господь Бог твой. И всё, что там дальше в 10-ти заповедях перечислено. Или ты, зная Ветхий Завет и Новый, не зная, перед своей совестью эту правду жизни принимаешь или нет. Так что, конечно, это обращено ко всем людям.

Алла Митрофанова

— Я почему еще об этом спрашиваю. Эти отношения с богоизбранным народом, который, как это можно прочитать, предопределен к какой-то роли в истории. На этом фоне, на фоне этих отношений Господа с народом отношения с Богом личные, человека с Богом, как будто бы, уходят на второй план. Тогда возникает вопрос, а чем это отличается от коллективизма, которого мы хлебнули по самые уши, например, в 20-м веке, когда твое личностное начало не имеет никакого значения. Ты имеешь значение лишь как винтик в определенной машине, социальной ли, государственной ли машине. Чем меньше в тебе личностного начала, чем серее ты, чем больше ты под общую гребенку подходишь, тем...

Священник Антоний Лакирев

— Винтик.

Алла Митрофанова

— Да. И здесь, в чем принципиальная разница между этим коллективизмом и отношением Господа с народом Израиля? Или там это личностное начало было важно?

Священник Антоний Лакирев

— Я думаю, что мы с вами должны посмотреть с другой стороны. Вот огромная — огромная, может быть, несколько тысяч человек — толпа людей, которые вышли из Египта, потому что Бог им сказал: Я дам вам свободу, Я дам вам землю, Я дам вам возможность там жить, не будучи рабами. И они подхватились счастливые (не знаю, насчет счастливые), пошли. Господь говорит: из вас Я сделаю народ, вы будете Моим народом, Я дам вам вот эту землю в удел, потому что Моя вся земля, но Я дам вам вот эту. И, в общем, это в каком-то смысле коллектив, каждый человек в котором поколение за поколением пытается исполнить заповеди, все 10, спотыкаясь кто на одном, кто на другом, пытаясь осознать себя. В какой-то момент думая о том, почему я должен нести ответственность за грехи соплеменников, или предков, или потомков. Почему, как себя осознать? Неужели Бог относится к нам всем, как к целому? Народ весь плохой, против него давайте введем санкции. Так думает Господь? И кто-то, один, другой начинает понимать, что вообще-то, зная Бога не дискурсивно, а просто сердцем понимая, каков Он, еще надеясь когда-то встретиться со Христом, говорит, не может такого быть. И вдруг после 10-ти заповедей едва ли не через тысячу лет, а то и 800, вдруг Иезекииль говорит: нет, кто согрешил, тот и умрет, никто не несет ответственности за грехи предков. Если отец праведник, сын грешник, отец спасется, сын погибнет. Если отец грешник, сын праведник, отец погибнет во грехе своем, сын спасется. Вот, нет этого, что теперь христианские богословы, западного толка в основном, измыслили в качестве первородного греха, нет этой переходящей ответственности. Но 800 лет, а то и тысяча, прошло от Исхода до Иезекииля. Конечно, до него тоже, по крайней мере, мы видим это в пророчествах, есть люди, которые понимают, что, наверное, каждый человек стоит перед Богом сам. Но чтобы решиться даже дать себе отчет в этом, требуется личностная зрелость, человеческое мужество, чтобы просто не струсить, сказать себе: я стою перед Богом и несу ответственность за свои поступки.

Алла Митрофанова

— Священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка, проводит с нами этот Светлый вечер. Мы продолжаем цикл бесед, посвященных Декалогу, 10-ти заповедям, данным Моисею Господом на горе Синай. Отец Антоний, сейчас сразу на вторую заповедь тогда перескочу. Здесь черным по-русски написано: «Я Господь Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои». Как это соотносится с тем, что если отец праведен, а сын преступник, то отец спасется, а к сыну будут вопросы, по меньшей мере, на Божьем Суде. Хотя, наверное, вопросы будут ко всем к нам, Но не суть. Как соединить одно и другое? Как соединить, что здесь Господь говорит то и другое, и то, что сын не отвечает за отца?

Священник Антоний Лакирев

— «Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя, то, как зверь, она завоет, то заплачет, как дитя». Она на самом деле воет как зверь? Она на самом деле плачет, как дитя? Ну, поэзию никто не отменял. А у тех людей, которые записывали эту традицию, дар поэтический был и темперамент, будь здоров. Однажды, если память мне не изменяет, через пророка Сафония Господь говорит про подобную ситуацию: когда Я мало прогневался, они усилили зло. Так бывает, когда люди понимают, что какие-то вещи недопустимы перед Богом, так нельзя, Бог этого не одобряет, но делают из этого такое заявление: наказывающий детей за грехи и наоборот награждающий до тысячи родов. Это поэтическое преувеличение, которое один человек сказал, а другие восприняли всерьез, не подумав о том, каково сердце Бога. Вот у нас есть Иисус, на Него смотрим. Можем себе представить Иисуса, наказывающего за провинности предков? Я не могу.

Алла Митрофанова

— Я тоже не могу, мне тоже это на голову не налазит.

Священник Антоний Лакирев

— Кто согрешил, он или родители его?

Алла Митрофанова

— «Не он, не родители его, но чтобы на нем явилась слава Божия».

Священник Антоний Лакирев

— От Иисуса всё отсчитываем. Мы христиане. Покрывало снимается Христом, как Павел говорит. Не могут христиане, да и все остальные люди тоже, по совести сказать, понять ветхий Завет, не опираясь, не держась за Иисуса. Поэтому, глядя на Иисуса, мы вполне вправе думать, что наказывающий или милующий — это поэтическая... Как это, вам лучше знать?

Алла Митрофанова

— Метафора, наверное.

Священник Антоний Лакирев

— Гипербола. Значит, суть там в том, что Я этого не терплю, Я не могу быть там, где идолы, Я ухожу в таком случае. Мы можем перефразировать: «Се, оставляется вам дом ваш пуст». И это хуже смерти. А Иезекиилю он прямо это сказал, Иезекииль сам был в шоке, потому что это же начало плена, условно между 586-м и 550-м до Рождества Христова. Иезекииль, наверное, думает и спрашивает Бога: как же так вышло, «отцы ели кислый виноград у детей на зубах оскомина»? Это слова Иеремии той же эпохи. Ну, как же, грешили одни, а в плен пошли другие? А среди них нормальные порядочные люди, он же их знает. Бог говорит: нет, каждый отвечает за себя. То, что Я делаю с пленными, Я их спасаю. Это очень важная вещь. Для того чтобы были явлены дела Божии. Так и с тем, что мы воспринимаем как Божье наказание. Да, Бог не постмодернист ни разу. Поэтому черное — это черное, белое — это белое. Есть то, что Бог одобряет, есть то, что Бог не терпит.

Алла Митрофанова

— Не убей. Точка.

Священник Антоний Лакирев

— Например, да, не убей и точка. Не прелюбодействуй и точка. Не завидуй и точка. Не ври. Не поклоняйся всякой чуши и не делай целью и мерилом своей жизни ничего, кроме Меня Самого, — говорит Бог. Медицинский термин — порок не совместимый с жизнью — говорит о том, что это бывает. Он говорит о том, что есть вещи, которые нельзя, иначе ты перестаешь быть человеком перед Богом. Ну, вот нельзя и всё, и никуда от этого не денешься.

Алла Митрофанова

— Отец Антоний, а нельзя ли первую заповедь прочесть в том ключе, что пусть у тебя конкретно других богов не будет, а у других людей, к которым я сейчас не обращаюсь, пусть будет всё, что угодно. Мы с вами вчера царя Хаммурапи вспоминали. Ну, пожалуйста, Вавилонское царство, кто у них там? Богиня Иштар, по-моему.

Священник Антоний Лакирев

— Син.

Алла Митрофанова

— Син, ну, пожалуйста. Или, допустим, Гор у египтян или, прости Господи, боги-олимпийцы, которые похлеще людей, бывает...

Священник Антоний Лакирев

— Да эти еще ничего.

Алла Митрофанова

— ...отношения между собой выясняют, и просто успевай только голову прятать, когда у них искры и молнии летят, потому что они там между собой дерутся, а рекошетит по людям. Может быть, эта заповедь в том ключе, что вот этих других оставь другим, а у тебя пусть буду только Я, говорит Господь? Или как это понимать? Странно, конечно, что там другие упоминаются боги, как будто бы допускается их реальность, их существование. А может быть, они действительно существуют? Не зря всем им молились, и как-то оно работало.

Священник Антоний Лакирев

— Если мы внимательно почитаем книгу «Иисус Навин» и книгу Судий, начало Хроник, ну да, поначалу, видимо, народу Божьему, по крайней мере большинству в нем, казалось, что там сказано нам, а про другие народы ничего не говорится. А потом Господь говорит: а вы Мне свидетели перед всей землей, что Я Бог, и Я верен, и Я не бросаю. Одни приходят и говорят, мы полагались на Бога, который вывел нас «рукою крепкою мышцею простертою» из Египта из дома рабства, и оказались правы. А другие приходят и говорят: мы к этому народу не принадлежали, мы поклонялись этому хмырю с крокодильей головой. Ну и дураки, и оказались не правы. Собственно, библейская культура именно это называет оправданием. Не то, что мы привыкли, что ты пришел на Суд, рассказываешь, как ты не ел майонеза и прочие глупости. Нет, я надеялся или мы надеялись на Отца Небесного и мы правы, и, значит, мы оправданы. Что значит надеялись? Старались исполнять всё, что Он говорит, всеми силами, на что не хватило, может, не хватило, будем каяться. Но всеми силами старались исполнять. А кто не надеялся, тот... Кто строил из соломы, у того сгорит, Павел говорит. Как раз в этой самой библейской парадигме.

Алла Митрофанова

— Не могу сказать, что очень обнадеживающе. Но все-таки, если человек из другой системы координат, из другой системы смыслов приходит, то засчитывается ему, что неравные стартовые возможности у того, кто с 10-ю заповедями рождается, и у того, кто, может быть, никогда в жизни о них не слышал.

Священник Антоний Лакирев

— Ничего никому не засчитывается, кроме одного.

Алла Митрофанова

— Научился любить или нет?

Священник Антоний Лакирев

— Угу. И приходишь на Суд, видишь Иисуса и говоришь: о, так вот оказывается, кто был Тот, что было для меня единственной и главной ценностью, ради чего я жил, под что свою личность и жизнь... Вот, оказывается, это Кто. И совершенно неважно, ты придешь христианин с православным бэкграундом многолетним и тоже удивишься. Множество вещей, которые, ты думал, судьбоносные, вообще не будет весить и значить ничего. Ты можешь прийти папуасом. Оказывается, это настоящее. Ах, это был Ты, Которого я пожалел? Это был Ты, Который меня пожалел в какой-то жизненной ситуации? Ничего никому не засчитывается, кроме знакомства с Иисусом, не обязательно формального. Но 10 заповедей, особенно первые две, о которых мы с вами сегодня говорим, это ступенька, которая очень сильно приближает тебя к этому. Ты встречаешь Иисуса, говоришь: ах, это Твой Отец открылся нам в Тебе? Это Твой Отец вывел нас к свободе? Это Он избавил нас от рабства выдумки? Он настоящий. Ведь имя Божие, вот это: Я есть Тот, Кто Я есть. Или Я, Который был и есть и грядет, как переводит его Кассиан, в Апокалипсисе. Это Тот, Кто приводит тебя и всю твою жизнь в реальность из выдумки из иллюзии, из удобных сказок в реальность.

Алла Митрофанова

— И знающий Меня знает Отца.

Священник Антоний Лакирев

— Аминь.

Алла Митрофанова

— Священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка, проводит с нами этот Светлый вечер. Мы на пару минут сейчас прервемся, а потом вернемся к разговору о первой-второй заповедях Декалога. Что значит, Бог-ревнитель, хотелось бы уточнить. Конечно, поговорить подробней о том, что значит, не сотвори себе кумира. Имеется ли здесь в виду только какой-нибудь деревянный, пластмассовый, или иной истукан? Или, может быть, еще вера в приметы, а может быть еще какая-нибудь прекрасная идея, которую мы то и дело норовим поставить на место Господа Бога, то светлое будущее, то светлое прошлое, то какие-нибудь еще цели и задачи и другие изумительные вещи?

Алла Митрофанова

— Светлый вечер на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка. Мы продолжаем разговор о первых двух заповедях из Декалога, то есть из тех 10-ти заповедей, которые Господь дал Моисею на горе Синай. Отец Антоний, давайте, сразу о том, что Господь говорит, «не сотвори себе кумира». Что здесь подразумевается? Кто такой этот кумир? Только ли истукан из любого природного или химического материала или что-то большее?

Священник Антоний Лакирев

— Заповедь дается в мире, где...

Алла Митрофанова

— Где Моисей на горе Синай, а у подножия горы евреи прыгают вокруг Золотого тельца.

Священник Антоний Лакирев

— Да, да. Где все пытаются изобразить что-то невидимое, а все обязательно нуждаются в чем-то осязаемом. Они могут с большим почтением относиться к святыне, им может быть даже знакомо почти настоящее благоговение, но оно должно быть осязаемо, его надо вообразить и изобразить.

Алла Митрофанова

— Подождите, подождите, это очень похоже на научное течение, появившееся в 19-м веке, которое мы называем позитивизмом. Это что, религиозный позитивизм такой?

Священник Антоний Лакирев

— Нет, скорее, религиозная интуиция. Причем, именно религиозная — магическая. Нужны магические артефакты, нужны обряды. Это идет из глубоких неандертальских пещер. Как мы призваны по капле выдавливать из себя раба, мы призваны по капле выдавливать из себя шамана. Это, прям, наше историческое призвание, на котором мы ломаемся, спотыкаемся постоянно. Люди вокруг все обязательно изображают в меру своей фантазии. Хорошо, если это та самая Венера, которой руки обломали.

Алла Митрофанова

— Она красивая.

Священник Антоний Лакирев

— Ничего так, да. А то это же может быть что-то совершенно чудовищное. Бог не вмещается. Первый шаг к пониманию того, что Бога не видел никто никогда, Бога невозможно изобразить. Невозможно, потому что Он бесконечно больше всего этого мира, Его невозможно описать. Бог невидим, непостижим, как говорит Иоанн Златоуст. Первый шаг к пониманию этого — это как раз отказ от попытки Бога изобразить. Отказ от попытки рассказать, как Он выглядит. Это очень трудно. Тогда это было страшно трудно, но это и сегодня людям очень трудно.

Алла Митрофанова

— Стоп. Как в этом смысле тогда относиться к иконам и иконописной традиции?

Священник Антоний Лакирев

— У нас, слава Богу, есть VII Вселенский Собор, который пытался доказать, что иконы почитать нужно, но не вышло. Они доказали, что иконы почитать можно. Одна простая мысль отцов Вселенского Собора: в Иисусе Христе Сын Божий истинно воплотился. Истинно, не кажимость, не что-то еще, а по-настоящему — «видевший Меня видел Отца». Поэтому в Господе Иисусе Христе мы действительно видим Бога телесно. Поэтому можно изображать. А изобразить Отца Небесного невозможно. И не зря Стоглавый Собор запретил вот это всё — новозаветную Троицу и так далее, не зря. Отцы Собора очень важную вещь обозначили, что до воплощения, до Рождества Христова одна ситуация — Бога не видел никто никогда и изобразить Его невозможно, любая попытка — грех и глупость. После Рождества Единородный Сын, сущий в недре Отчем, явил, мы изображаем Господа Иисуса. Так что с иконами вот так. Честно говоря, жалко, горько, что это вызвало такие долгие и кровавые споры. То, что они были кровавыми, не украшает ни ту, ни другую сторону.

Алла Митрофанова

— Отец Антоний, и в наше время тоже есть изображение Бога Отца вместе со Христом. Там иногда Всевидящее Око какое-нибудь нарисуют, это в православных храмах, и это сегодня. Получается, это изображение, которого лучше бы не было?

Священник Антоний Лакирев

— А вы думали, с нами уже всё в порядке?

Алла Митрофанова

— Нет, я таких иллюзий не испытываю изначально, нет, конечно.

Священник Антоний Лакирев

— Стоглавый Собор говорит, что лучше бы таких изображений не было. Ну, что сделаешь.

Алла Митрофанова

— Ну, бывает.

Священник Антоний Лакирев

— В конце концов, скользите взглядом и смотрите в другую сторону. Даже в нашей истории есть новомученики, которые и в этом отношении тоже чрезвычайно важный пример нам дают. Они в своих лагерях обходились без икон, и ничего, это не мешало им. Конечно, есть у тебя возможность, прекрасно. Занесло, нарисовал кто-то что-то неудобосказуемое, не смотри. Глазки закрой и молись Богу. «Помолись Отцу твоему, Который втайне», — говорит Господь. Не знаю, после Рождества Христова, еще раз, ссылаясь на отцов VII Вселенского Собора, я не вижу причин слишком ригористично относиться. Да, Бог запрещает изображать, потому что Он неизобразим. Но Он, приняв образ раба и по виду став как человек, Сам Себя изобразил. Всё остальное живопись.

Алла Митрофанова

— Живопись. «Троица» преподобного Андрея Рублева. Она же описывает эпизод Авраамова гостеприимства, когда к нему приходят три путника, три странника, он их принимает и в их лице принимает Господа. Мы икону Рублева воспринимаем как именно Троичное изображение. Тогда получается, это тоже нарушение? Или это гениальный художнический прорыв, который языком прикровенным о чем-то важном нам сообщает? Как к этому отнестись?

Священник Антоний Лакирев

— Такого рода изображения не претендуют на то, что они изображают Бога. Важно именно то, о чем вы сказали. Это изображение того, как в виде трех ангелов Бог явился Аврааму. Там обычно, у Рублева это не бросается в глаза, а на других иконах такого же рода это видно, там где-нибудь дуб, какие-нибудь слуги, еще Сара из палатки выглядывает.

Алла Митрофанова

— Дом, гора — важные элементы.

Священник Антоний Лакирев

— Это событие, во время которого Бог вот так явился Аврааму, в виде трех существ, в виде трех ангелов, хотя, насколько это были, как на иконах изображают с крыльями, тайна. У нас есть это описание, мы постарались это визуализировать. Это, может быть, на грани допустимого, но по моему ощущению он все-таки не претендует на то, чтобы изобразить Бога, как Он есть, потому что Бог неизобразим. Если кому-то кажется, что это слишком дерзновенная попытка — не молись перед иконой Троицы, возьми икону Пресвятой Богородицы с Младенцем, там всё понятно. Матерь Божья и Сын Божий воплотившийся, всё на своих местах. Если кого-то это не смущает, слава Богу, что есть икона Троицы, которая позволяет о чем-то задуматься. Заповедь про «не сотвори себе кумира», еще раз повторю, это первый шаг к тому, чтобы понять, постичь величие, непостижимость, неизобразимость Бога. Но это не последний шаг, потому что поклонение идолам, во-первых, это всегда корысть, которой не должно быть в отношениях с настоящим Богом. Не должно и всё. Как, что на это люди говорят? Мы же разве можем не просить здоровья? Или повышения зарплаты? Хорошо, Бог дает мудрость врачам, силу лекарствам — это всё, конечно, так. Да, мы не можем. Христос не зря говорит: знает Отец ваш Небесный, что вы имеете нужду во всем этом. Идолопоклонство — это, конечно, всегда корысть в отношении с Богом. И как бы нам ни было трудно, вторая заповедь предполагает, что мы будем с этим что-то делать.

Алла Митрофанова

— Священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка, проводит с нами этот Светлый вечер. Отец Антоний, «не сотвори себе кумира», не делай себе кумира — как проецируется еще, вполне возможно, на нашу жизнь. Вы подчеркнули критерий, мне кажется, очень важный, по которому можно проверить себя. Если мне что-то нужно от Бога, если у меня корыстные отношения с Богом, то вполне возможно, что я себе не Господа ставлю во главу угла своей жизни, а какие-то плюшки от Него и вообще волшебник в голубом вертолете и 500 эскимо, условно говоря.

Священник Антоний Лакирев

— Ну да, представляем себе Бога в виде решалы, который будет решать.

Алла Митрофанова

— Да, я тебе свечку, а ты мне по списку: зачетку, квартиру, или мужа, или что-нибудь еще. Есть еще одно измерение. Вот это «не сотвори себе кумира», как мне кажется, история 20-го века и нашего нас как будто подталкивает к тому, чтобы мы в этой заповеди увидели это измерение. Как любой грандиозный текст, Священное Писание это же не только богословие, это еще и метатекст с гиперссылками. У таких текстов есть свойства в разные времена раскрываться разными своими гранями. Что нам дает 20-й век? 20-й век нам дает такое творение кумира, которое может быть народу Израиля и в голову бы не пришло, когда они скитаются с Моисеем бездомные, с непонятным будущим, в этом подвешенном состоянии. Он нам дает сотворение кумира из Ленина, из Сталина. Он нам дает сотворение кумира из какого-то светлого будущего. Он нам дает сотворение кумира, прости Господи, из идеи патриотизма, которая сама по себе замечательная. Но только когда этот патриотизм начинают ставить выше любви к Богу, то начинаются такие страшные перекосы. Начинаются все эти лагеря, начинается диктатура, начинается тоталитарная власть. И все эти ужасы, через которые не только Россия в 20-м веке прошла, но и целый рад других стран. С этим-то измерением заповеди «не сотвори себе кумира» как быть? Как это отрефлексировать и какие выводы из этого можно сделать уже сегодня, спустя этот 20-й век, который, может быть, и не вполне еще закончился.

Священник Антоний Лакирев

— Да, было бы хорошо, если бы он, наконец, закончился. Ну, конечно, вы правы. Ужасно грустно, что 20-й век и сейчас уже и 21-й, опять мы просыпаемся под тем же самым деревом, и снова делаем себе кумира, идола, от которого мы чего-то ждем и которому посвящаем свою жизнь. Из чего-то, что не Бог. Вторая заповедь это категорически запрещает: нет ничего, кроме Бога, чему можно посвятить свою жизнь. В конце концов, хочешь чего-то хорошего, спроси у Бога, хочет ли Он этого для тебя. ведь ключевой вопрос всегда, или не вопрос: да будет воля Твоя. Мы можем служить верой и правдой ради Бога прекрасным, важным, замечательным вещам. И вообще говоря, это предполагается, от нас ожидается, только надо сначала спросить: да будет воля Твоя, хочешь ли Ты этого от меня. И если нет, то нет. Еще очень важно, что такое идолы? Это то, чему приносят жертвы. Чужую жизнь, хоть баранью, хоть, не приведи Господь, человеческую.

Алла Митрофанова

— Во имя, например, какой-нибудь великой идеи, арийской расы, скажем.

Священник Антоний Лакирев

— Во имя идеи, во имя чего угодно. Вот принести жертвы. Нет, не поклоняйся и не служи им. Это значит, помимо всего прочего, не только не делай это мерилом своих ценностей или целью и задачей своей жизни, ничего не может служить оправданием принесения в жертву других людей, других жизней. Нам это ужасно не нравится. Нам это страшно трудно, и всю человеческую историю мы все это нарушаем и еще пытаемся это оправдать, что уж совсем некрасиво.

Алла Митрофанова

— Причем, зачастую даже Священным Писанием пытаемся оправдать. Это уж совсем нехорошо.

Священник Антоний Лакирев

— Это в основном, конечно, невежество. «Я Господь Бог твой», Он Господь Бог наш, и мы стараемся ко всему относиться так, как Он относится. Вот у нас есть история про жертвоприношение Авраама, когда Авраам пытался... Как все. Все окружающие Авраама народы так делают.

Алла Митрофанова

— Приносят в жертву своих первенцев.

Священник Антоний Лакирев

— Приносят в жертву первенцев, всё прекрасно. И Авраам тоже почти, понимая, что ему даже показалось, вероятно, что это Бог ему говорит, как он себе понимает почитание. Слава Богу, ангел Господень явился ему и сказал: ты вообще в своем уме? Ты кому собираешься такую жертву приносить? И дальше долгая эволюция заместительных жертвоприношений, пока, в конце концов, не станет понятным, что Бог Своей жизнью и Своей кровью искупает нас из рабства.

Алла Митрофанова

— Себя приносит в жертву.

Священник Антоний Лакирев

— Да.

Алла Митрофанова

— Да, уход от человеческих жертвоприношений, в итоге мы видим весь Ветхий Завет животные в жертву приносятся, зверушек тоже, «Господь и скоти милует», поэтому и их тоже жалко и тоже не очень понятен этот момент. Из Ветхого Завета шаг в Новый. Хотелось бы сказать, христианизация человеческой истории, но порой хочется за голову схватиться, чтобы хоть как-то эмоционально отреагировать на то, как мы, по идее, призванные уже жить в Новом Завете, но такое ощущение, что местами с трудом до Ветхого дотягиваем.

Священник Антоний Лакирев

— А точно ли наша с вами ответственность мерить, где на этом пути находится человечество?

Алла Митрофанова

— Слава Тебе, Господи, нет, это не наше дело.

Священник Антоний Лакирев

— Где на этом пути перед Богом находится каждый из нас, насколько ты в правде стоишь перед Богом и не делаешь ли ты идола — это да, это наша ответственность.

Алла Митрофанова

— Конкретно про себя.

Священник Антоний Лакирев

— А что дальше, что делать со всем остальным человечеством, надо Бога спрашивать, Он каждого призывает по-своему.

Алла Митрофанова

— Опять же, каждого по-своему, мне порой кажется, что эта идея богоизбранного народа по-прежнему где-то в воздухе витает и проскакивает то здесь, то там. Мы по национальности такие-то, значит, с нами Бог. Мне каждый раз кажется, что это тоже, когда человек допускает в себя такую мысль, он как будто нарушает даже первую заповедь. Потому что Господь говорит: Я Господь Бог твой, обращаясь к народу Израиля, может быть, коллективно, но и к каждому человеку. Ответ-то мы держать будем не коллективно. Мы же не скажем на Страшном Суде, я не скажу: Господи, я же русская, значит, меня обязательно надо спасти, в силу того, что я принадлежу вот этому народу. Нет, мое спасение будет зависеть от того, где, как я накосячила и как попыталась эти косяки исправить, свои ошибки выпрямить, удалось ли мне хоть немножечко чего-то хорошего в этом мире сделать или нет, сердечную мышцу прокачать. А не от моей национальности.

Священник Антоний Лакирев

— Конечно, каждый народ — народ-богоносец, без сомнения. Еще раз повторим, что Бог говорит избранному народу: только вас призвал Я из всех племен земли, потому взыщу с вас за все беззакония ваши, и вы будете Мне свидетелями, что Я, несмотря ни на что, не бросаю и спасаю, и не брошу и приду к вам. Вот собственно, что означает избранность. И это в Новом Завете можно сказать про всех людей. Мы все свидетели Отцу.

Алла Митрофанова

— И, получается отсюда, моя личная ответственность за свою жизнь и мой личный ответ перед Богом, вне зависимости от того, в какое время я жила, кто мне что сказал делать, какие мне приказы отдавали — личная ответственность.

Священник Антоний Лакирев

— Да. Другой скажет, что мы никто не свободный от контекста, и многие вещи понимаем плохо, чего-то не знаем, с ошибками, но до чего вы достигли, так и должны мыслить и по тому правилу жить, говорит Павел. Поняли вы какие-то вещи, этого держитесь. А если вы о чем иначе мыслите, и это вам Бог откроет. Мы же никто еще не в конце своего пути.

Алла Митрофанова

— Как знать.

Священник Антоний Лакирев

— То есть мы все в конце с этой точки зрения, да, конечно. Но нет-нет, у нас еще бесконечный путь приближения ко Христу.

Алла Митрофанова

— А в этом смысле, да. Отец Антоний, что такое Бог-ревнитель? Что это значит? Почему Господь о Себе говорит: я Бог-ревнитель? Или это перевод такой или что?

Священник Антоний Лакирев

— Перевод там нормальный.

Алла Митрофанова

— Бог-ревнитель, наказывающий детей.

Священник Антоний Лакирев

— Это страшно радостная весть, которой мы не умеем радоваться и, кроме того, мы малость трусоваты, поэтому понимаем мы это в самом пугающем смысле. О чем говорит слово Божье? Богу не все равно, Бог не соглашается, чтобы ты пропал, Бог не соглашается, чтобы ты тонул в этом постмодернизме, где 50 оттенков серого и все коричневые, как собачье вот это вот. Нет, Бог не соглашается. Ты в этом всем тонешь и думаешь, никто тебе не поможет, никому нет дела, и только Бог говорит: нет, не согласен. В раннем средневековье была такая история в византийской богословской традиции. Одни говорили, что Бог бесстрастен, представляли себе такого Будду или Бодхисаттву, на кругленьком животике ручки сложившего, скульптурку такую. Да, вот Он Божественная апатия. Фигушки. Богу не все равно, Бог — ревнитель. И это так радостно, мы можем быть просто счастливы от того, что Бог не соглашается на твою гибель. «Нет воли Отца Моего, чтобы погиб один из малых сих». Это праздник, Бог-ревнитель. Ты идешь по наклонной плоскости прямой дорогой в ад, и там каменной стеной перед тобой встает Бог, ты будешь об нее биться, тебе будет больно, обидно.

Алла Митрофанова

— А Бог говорит, не ходи сюда.

Священник Антоний Лакирев

— Но Бог не согласен, чтобы ты погиб. «Вот Я стою у двери и стучу». Там люди иногда, не знаю, часто или не часто, но иногда отказываются от этого. Ну да, так бывает. Но все равно Бог не согласен и он нисходит во ад. Бог-ревнитель изображен на иконе «Сошествие во ад», где Иисус, Который мог бы там же в пещере воскреснуть, выйти к Марии Магдалине, к Петру. А Он говорит: нет, я не хочу, чтобы они там остались.

Алла Митрофанова

— Сначала в ад? Забрать?

Священник Антоний Лакирев

— Идет и забирает. Вот что значит, Бог-ревнитель. Когда мы читаем эти слова, надо представлять себе Иисуса, нисходящего во ад и за руки оттуда вытаскивающего.

Алла Митрофанова

— Усилием, причем, движение с усилием. Усильем Воскресенья это. Отец Антоний, спасибо вам огромное. Ставим многоточие, потому что о первых двух заповедях говорить можно бесконечно. Я вам очень благодарна за то, что вы и вчера и сегодня согласились к нам прийти и подарить нам ваше время. Священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка, был в нашей студии. Я Алла Митрофанова. Мы продолжим в течение этой недели, завтра, послезавтра, говорить о других заповедях Декалога, то есть о заповедях, которые Господь дал Моисею на горе Синай. Оставайтесь с нами. Постараемся копнуть поглубже. Спасибо.

Священник Антоний Лакирев

— Слава Богу. Спасибо.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Русская Зарубежная Церковь в первые годы эмиграции». Андрей Кострюков
• «Ко дню рождения Радио ВЕРА». Роман Торгашин, Илья Кузьменков
• «Писатели-фантасты и трагические события начала ХХ века». Александр Музафаров