«Тревоги за детей». Евгения Ульева

У нас в гостях была психолог, многодетная мама Евгения Ульева.

Разговор шел о тревогах родителей за детей и о том, как доверие Богу помогает их преодолеть. Мы говорили о тех переживаниях, которые могут сопровождать родителей и до рождения детей и в разные периоды жизни ребенка, с какими сложностями приходится в разных возрастах, как не бояться и помогать детям проходить свой путь.

Ведущая: Анна Леонтьева

---

А. Леонтьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У микрофона Анна Леонтьева. И у нас в гостях Евгения Ульева, психолог, богослов, мама восьмерых детей и бабушка девятерых внуков. Добрый вечер, Женечка.

Е. Ульева

— Добрый вечер.

А. Леонтьева

— Очень рада тебя сегодня видеть и слышать. И у нас с тобой сегодня тема, которая вот, которую ты очень любишь, так кратенько скажем, потому что уже в какой-то обиход, такой сленг Радио ВЕРА вошло твое выражение «тревожники вы мои», и тема наша про тревоги. Ну, конечно, это всеобъемлющая тема, поэтому мы поговорим про тревоги за детей. Постараемся пройтись по восходящей. И самая такая первая тревога, которую я тоже наблюдаю — это тревога за детей, еще которые не только не родились, они еще даже не в плане зачатия. Молодые женщины действительно очень много проверяют всего, очень высчитывают, как это все произойдет. Ну мы с тобой как-то немножко по-другому начинали, то ли молодые были очень, то ли время какое-то другое было.

К. Ульева

— У нас было безответственное материнство. Сейчас ответственное материнство, соответственно, осознанное. Ну у нас как бы было все естественным порядком.

А. Леонтьева

— Вот ты наблюдаешь это явление вообще?

Е. Ульева

— Да, да, да. Это вот сильное отличие от нашего времени, конечно, потому что мы, ну тогда было как-то естественно, да, Анют, выходить замуж и рожать детей. То есть это как-то социально было принято , никак не обсуждалось в обществе. Это казалось правильно: там молодой, познакомились, поженились, рожаем детей там, и так далее. Сейчас, конечно, абсолютно сменилась картинка, вот просто капитально. Как бы догнали в этом отношении западные страны. То, что очень долгий процесс обучения, очень длительный. У нас 11 классов, а не 10, как мы учились. Потом учеба там: там бакалавриат, магистратура. Практически все идут высшее образование получать, и так далее. И, естественно, очень сильное откладывание и браков, которых, к сожалению, гораздо меньше сейчас становится, и, соответственно, рождение детей — очень серьезный такой план. При чем сейчас, вот если мы возьмем 100% молодежи, то я бы сказала, что там 99 откладывают сознательно: мы не готовы, мы хотим пожить для себя, там мы еще не можем то или это. Потому, что мы тоже не имели финансовых возможностей и материальных, и метров квадратных было гораздо меньше, чем сейчас, понимаешь. Мы как-то не задумывались вообще об этом, слава Богу, и просто рожали. И Господь нас не посрамил в нашем этом уповании, потому что рождается, человек рождается в юдоли. Я абсолютно в этом убеждена, я это много-много раз видела в течении своей жизни. Сейчас, когда человек сам планирует, он каким-то образом как бы отодвигает Бога. То есть: я же сам все решаю, я вот сейчас принял решение. А когда мы убираем Бога, у нас получается, что, когда я все сам, я как бы должен держать все под контролем. А попытка все контролировать, она четко порождает тревогу, всегда. Потому, что: я это должен проверить, то, ко всему подготовиться, и так далее. А поскольку все-таки зачатие и рождение ребенка — это великое таинство, великое, как бы там кто, как бы там наука глубоко не погружалась в этот процесс, тем не менее таинственность остается. Никто не знает, как, почему. Есть какие-то схемы и в учебниках, и видео, но тем не менее эта тайна зачатия, она остается, слава Богу, с нами пока что, пока что, пока не пришло какое-то. Я думаю, что, к сожалению, последние времена будут вот как раз такая биотех, биотехнологии, они все-таки развиваются. Вот эта попытка в пробирке все сделать, и там задать генетические какие-то данные этому ребенку: пол, там какие-то, не знаю, убрать все наследственные заболевания, там какие-то генетические поломки, вот это. Ну хотят сделать, как лучше, а получится, как всегда, нарушая какие-то божественные законы, к сожалению, к огромному. И вот современные мамочки, они, конечно, начинают тревожится: а вот как процесс, как вот я готова забеременеть, не готова, и так далее. А это откладывание беременности, оно же тоже сказывается на мамочке будущей, потому что она своему организму несколько лет рассказывает, что не надо , я не хочу детей, я вот учусь, у меня путешествия, у меня там еще какие-то задачи. И организм как бы функционально отключается. То есть вроде бы все в порядке, но тем не менее зачатия не происходит. И потом, когда вот мы готовы, в этой готовности очень часто, я много общаюсь с молодыми людьми, все равно много страхов. Потому, что они как-то очень серьезно к этому относятся: вот а как будет, а что, а как это вот. Вроде бы они в учебнике все прочитали, и в книжках, и все подкасты послушали, но это же практику надо проходить. А в теории это невозможно понять: каково быть беременной, как это все получится. И поэтому, конечно, во время беременности много ожиданий, много переживаний. Потом сейчас современные технологии позволяют прям моментально отслеживать там уровень ХГЧ там, и так далее. То есть раньше там забеременел.

А. Леонтьева

— А ХГЧ — это что у нас?

Е. Ульева

— Ну это специальный такой уровень гормонов который показывает, что когда он меняется, то как бы состоялось зачатие. Но, опять же наше желание, так сказать, все проверять и все перепроверять, и все понимать. Все равно до конца мы не властны над этим. И получается, что там есть беременность, нет, лучилось оплодотворение, не случилось. Потому, что, к сожалению, сейчас есть такая штука, которую не все знают. Например, ее нельзя назвать ложной беременностью, но тем не менее все, все параметры за беременность. А через 5 — 6 недель выясняется, что пустое плодное яйцо, там нет эмбриона, например. Это для мамочки уже трагедия, потому что она уже настроилась на беременность, на все, а там ничего не получилось, и так далее. То есть всякие есть проблемы. Фертильное здоровье очень низкое. Это глобальная проблема всего западного мира, и наша, к сожалению, тоже, потому что ну как-то меньше двигаемся, не такой здоровый образ жизни, много страхов, переживаний, очень больные дети рождаются и растут. Потому, что на девочек ложится огромная нагрузка по учебе, они более ответственные, особенно, если девочка какая-то нервная там, с переживаниями, там отличница, или хочет там постараться, она, естественно, настолько выматывается вот в период обучения, что ей уже как бы иногда и не до детей уже, не до беременности. Потому, что она вся уже истощена вот этой бесконечной учебой, например. Это знают те, кто хорошо учится, например. Это знают те, кто учится на врачей. Огромное количество антидепрессантов, нервных срывов, там не могут закончить учебу или может там, например какие-то там потери веса может быть, расстройство пищевого поведения. То есть там масса всяких неприятных проблем в молодости у современных девушек. И к моменту, когда она наконец-то вышла замуж и наконец-то готова иметь ребенка, она довольно-таки уже, так сказать, изношена функционально и психически, я бы даже сказала. Она уже не очень такая здоровая. Это не то, что там какая-то крепкая, раньше там деревенская девушка там, вот она — яблочко наливное, деревня, кровь с молоком, вот она там вообще ни о чем не задумываясь, спокойно там выходит замуж, тут же рожает там мал-мала- меньше. И вот это совершенно другой, как сказать, другое время было, и все было по-другому. Сейчас изменилось прям вот диаметрально.

А. Леонтьева

— Давай перейдем к той части, когда, вот что, собственно, делать современной девушке? Вот ты рассказываешь, но это же объективная как бы: нагрузка по учебе, нагрузка по работе, вот это вот желание там реализоваться, и так далее. Но, как-то можно помочь в этой ситуации?

К. Ульева

— Ну я считаю, что все-таки задача родителей, мам, пап — все время как бы говорить о том, что все-таки семья — это важно, и дети — это гораздо важнее, чем учеба. А у нас естественный перекос: с детства оценки, оценки, пятерки, четверки, домашнее задание сделано — не сделано. И у девочки вот проблема с детьми. Ее как бы, и не ставится. Ну в школе вроде как странно об этом говорить. Хотя я знаю, что сейчас есть и программы специальные: и федеральные, и региональные, которые пытаются вот этим просвещать детей, в хорошем смысле: про материнство, про семью, про многодетность. Вот мы в таком проекте участвовали как раз «Семеро по лавкам», прекрасный проект. И там как раз вот была хорошая обратная связь. Там ведущие вот этого проекта, они один за другим стали жениться, выходить замуж. Там пришлось все время новых ведущих брать, потому что они под впечатлением от этих многодетных семей пошли, так сказать, выходить замуж, рожать, и так далее. То есть это пример должен быть хороший, заразительный такой, интересный, красивый, чтобы девочки там с мальчиками. Это же еще муж должен быть, чтобы им прям захотелось вот этих детей, и не было страха. Потому, что очень много страхов: а как, а что, а что с этим ребенком делать, а мы не справимся, нам денег не хватит, или мы не готовы. Переживательная такая история серьезная сейчас у современных молодых людей. И потом, когда уже беременность состоялась, там уже биологически у мамочки формируются тревожный фон, потому что огромная такая перестройка организма идет гормональная, и это просто, особенно первый триместр неиспытанные ей никогда ощущения, очень много гормонов выделяется, и очень часто мамочки не справляются. Особенно тревожные мамочки, которые были к этому предрасположены, уже такая более ответственная, прям такие отличницы, молодцы. Им просто, да, они пытаются быть идеальными, все правильно есть, пить, прислушиваться к каждому там звуку в своем теле, и так далее. А тут очень простой механизм: если я боюсь — это биологический механизм выделения кортизола, который порождает страх. А если у меня выделяется кортизол, я, уже от него от самого меня начинает трясти, в физическом прям смысле, потому что есть очень большой выброс, это кортизола, адреналин, от которого физически трясет. И если она, ни дай Бог, себе напридумывала каких-то страшных историй, а сейчас открываешь интернет и начинаешь это все, ни дай Бог, читать , и понимаете, как, «Трое в лодке, не считая собаки», когда он читал медицинский справочник и нашел все у себя, кроме родильной горячки. Вот тут как раз девочки начинают переживать, лазить по форумам, смотреть , с подружками советоваться, бояться всего, и очень переживать. 9 месяцев то надо носить ребеночка. Поэтому им надо, вот тут такой прямой совет, православный психолог: акафист Феодоровской Божий Матери обязательно. Вот я с ним не расставалась. Да, может быть там не каждый день, может быть не целиком акафист, хотя он очень хорошо читается, он очень легкий, красивый, прекрасная история этой иконы. Это покровительница царского дома Романовых была, Феодоровская икона, это их семейная была икона. Поэтому была Александра Федоровна, Елизавета Федоровна, они все были вот по этой иконе Федоровны, наши принцессы и царицы. И читать ее, хоть по чуть-чуть, этот акафист, там кусочками маленькими, он вас будет очень утешать. Потому, что молитва, как только вы начинаете молиться, если вы беременная, вы можете вполне сесть, не обязательно прям. Как-то у них это: «Нет, нет, я не могу», потому что, они почему-то представляют процесс молитвы как-то очень серьезно. Прям как-то так все.

А. Леонтьева

— Встал, как свечечка, да, и стоишь.

Е. Ульева

— Ну как-то все, убрать все телефоны, прям там встать. То есть это сейчас там несколько действий произвести, которые, как правило, неохота, лень, или ты действительно.

А. Леонтьева

— Нет, возможности, да.

Е. Ульева

— Да. Ну хоть в телефон себе, в телефон, мы не расстаемся сейчас все с телефонами, это наше продолжение. Открыли, вот чтобы у вас прям открывалось эта центральная страница на акафисте. Раз, глазами зацепился, ну что-то почитал, немножко успокоилась. И вы этот механизм прям будете чувствовать, что вы почитали, помолились, и вот этот уровень кортизола пошел вниз, беспокойство как бы утихомирилось, и вы уже продышались, погуляли, посмотрели на красивое. А мамочке беременной обязательно надо смотреть на красивое постоянно: красивая музыка, красивые картины, какие-то приличные фильмы хорошие, доброжелательные, которые вот, чтобы у нее вот этот мирный гормональный фон, такое мирное состояние души, и он прям был очень-очень как бы позитивный, спокойный, радостный, и так далее. Да, конечно, за 9 месяцев, понятно, что и заболеть, вот боятся там антибиотики пить: «Ой, как ж я заболел.». Я говорю: «Девочки, ну 9 месяцев, конечно, вы можете и заболеть, и простуда может быть. Ничего страшного. Все житейское история. И младенец достаточно там защищен. Тоже не надо прям бояться всего.». И потихонечку, с доверием к Богу, с любовью к Богу вот вымолить этого ребеночка. Вот эти 9 месяцев посвятить молитве. Тогда уже вот ваше, вы входите в образ, «Образ Небесного материнства» у нас есть молитва, когда мы говорим: вот мы входим в этот образ, и когда рождается ребеночек, опять же тоже очень много переживаний: как родился, где он спит, на каждый крик мамочка бежит. Мамочки, не бегите на каждый крик пожалуйста. Это не полезно ни вам, ни ребеночку. Ребеночку надо давать уметь потерпеть. Я знаю, что современная психология со мной не согласна, секулярная. Ну тут я прям как мама, которая вырастила и увидела много, понимаете, если откликаться на каждый звук своего ребенка, он же считает, что так и надо. У него же сформируется, у него же нет пока понимания, как вообще люди живут , да. Вот он родился, как Лунтик: «Я родился», а что там, как в мире он же не знает. И если моментальная мама, которая вот как служебный дух моментально возникает около ребенка 24 на 7, во-первых, это очень сильно изнашивает психику такой мамы. Там потом эти мамы-отличницы там через 10 месяцев — там самые стойкие 3 года держатся, но там потом уже все, там психиатры, антидепрессанты. То есть мама, выгоревшая вообще. Она не спит, она не ест , она не может нормально помыться, сходить в туалет, и так далее, потому что она полностью, вроде бы делала все правильно, как надо, а ребенок привык, что любой его звук порождает, так сказать, маму перед ним.

А. Леонтьева

— Изображение мамы.

Е. Ульева

— Да. А у него формируется еще такая, понимаете: то есть мама должна быть всегда рядом. То есть, если что, то я не могу без нее. То есть у него вот это чувство что: я без нее не могу. И когда меня спрашивают, говорят: «Как вы думаете, что же такое, вот девочке 8 лет, а мы не можем ее одну оставить? Мы все время были рядом, мы так о ней заботились. А вот мы все время держали прям ее около себя. Как же в 8 лет она не может нас отпустить?». Я говорю: «Ну как бы логика, вы себя слышите, понимаете, что если 8 лет ребенок привык, что мама всегда рядом, как она в 8 лет вас отпустит в магазин и останется в машине.». Нет, у нее мир, где мама всегда рядом. У нее, другого мира она не знает. Он очень опасный и страшный, когда нет мамы. Понимаете, не сформирован этот момент, когда я без мамы могу обходиться: 5 минут, потом 10 минут, а потом даже полчаса я могу без мамы обойтись, ничего страшного не случится. У меня иконочки висят. У меня ангел-хранитель есть, если крещен ребеночек. У меня может акафист рядом играет, какая-нибудь колыбельная чудесная, и так далее. То есть, есть масса возможностей, чтобы ребенок умел себя занимать обязательно. Конечно , он все время хочет быть с мамой. И современная психология, она вгоняет этих бедных мам в чувство вины невероятное, потому что у них какая-то иллюзия что: если она не прибежала сломя голову, то у него будет какая-то детская травма. Вот откуда это взялось, я примерно представляю, но это абсолютная ерунда. Никакой детской травмы не будет. Достаточно там 3 раза из десяти, если вы подошли, вот по современным замерам таким, тем же секулярным, формируется надежная привязанность. 3 из 10, 5 из 10 — супер вообще. Не надо 10 из 10 бегать к ребенку. Он должен формировать терпение и умение быть одному.

А. Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами Евгения Ульева, психолог, богослов, мама восьмерых детей, бабушка девятерых внуков, Вот эта вот тревожность , которая порождает постоянное как бы служение ребенку, это очень понятно. И даже мы с тобой говорили о том, что родительская любовь стала ассоциироваться, то есть родительская любовь ровняется тревожности.

Е. Ульева

— Да, если ты не тревожный, значит как бы ты не любишь.

А. Леонтьева

— Да, как будто ты такой равнодушный родитель.

Е. Ульева

— Равнодушный, да, да, да.

А. Леонтьева

— Смотри, идем дальше, вот какие тревоги у родителей, у которых ребенок родился, слава Богу, начинает расти? Мне кажется, что здесь вступают, я могу ошибаться, потому что у тебя большая практика, у тебя огромные аудитории в социальных сетях, и все это бурлит, и тебе задают очень много вопросов, у меня ощущение, что дальше идет такая тревога за то, что ребенок недостаточно будет развиваться и недостаточно будет социален. И ради этого развития тоже вот начинается такая загруженность. При чем ребенок, когда уже вот пребывает в таком состоянии постоянной организованности своей жизни вот с детства самого раннего, в какой-то момент, когда вот его уже не заставишь ничего сделать, можно просто, ну это уже сильно забегаю вперед, какой-то подростковый возраст, может просто.

Е. Ульева

— Сейчас они уже в первом-втором классе уже ничего не хотят. Потому, что, если за них захотели в 7 лет, в 8, получается внешнее воздействие, то есть он объект, а не субъект. То есть его, как мебель переставляют: туда поехали, сюда иди сюда, сиди здесь, делай так, вот развивашки, вот там это. То есть беспрерывная мама-аниматор, во-первых. Пожалуйста, я вас очень прошу, мои дорогие, не надо быть аниматорами своим детям. Есть такое английское выражение прекрасное: «In joy you self» — «Развлекай себя сам». Это нужно современным детям очень, потому что, когда формируется мозг ребенка, очень важно скука, очень важно, чтобы он побыл один. Это сейчас вот прям последние все исследования, я вам прям на пике науки рассказываю, что он должен, мозг развиваться, он не должен быть беспрерывно заполнен впечатлениями. И это современные детки, которые с планшетами, с телефонами, с бесконечно входящей информацией, мозг как бы, знаете, как, знаете, он нагружен какими-то знаниями внешними, но он сам не прикладывает усилий. То есть вот эти нейронные связи, которые должны создаваться, они из усилия делаются. Я вот вспоминаю малыша любого , он же очень любопытный, везде лезет, ему очень любознательно, ему надо вот сюда залезть, там горшок с цветами перевернуть, там муку рассыпать, все потрогать, взять все в рот. Постоянный исследовательский интерес, он заложен Господом Богом в каждого человека. И если этот интерес затыкается цифрой, развлечением, а развлечение, к сожалению, в последнее время все, что я вижу для детей — это пустота, потому что там нет сюжетов. Если раньше это те же мультики были там сюжет, герой, там какие-то звуки, интересно было, то сейчас какая-то полная бессмыслица. То есть очень много нейрослопа, так называемого, есть такое выражение, нейрослоп — это то, что генерирует искусственный интеллект. И вот эта вот история про то, что безумное количество картинок каких-то, видео, мультиков, которые не имеют смысла, в них не заложено добро. Раньше любая сказка, она все-таки «Сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок.», это очень важная функция сказки и рассказывания. И дети мало читали, может быть, 200 — 300 лет назад, или вообще не читали там в крестьянских домах, но тем не менее были сказочники, рассказчики, бабушка, которая там без конца, Арина Родионовна, и так далее. Здесь же современный ребенок, ему как бы, его мозг все время загружен очень яркими вот этими вспышками, картинками, звуками. Перегруженность идет нервной системы, которая в этот момент не развивается. Она просто перегружается и все. Поэтому вот те дети, которых я наблюдаю сейчас, очень нервные, очень крикливые, с ними очень трудно справляться. Воспитатели в детских садах, учителя в школах, они говорят: «Мы таких детей не видели.». Сейчас через 1 буквально идет, есть такое СДВГ, ну это не диагноз, это синдром — синдром дефицита внимания и гиперактивности. И вот практически, если раньше очень редкая была история, то сейчас просто вот через одного дети с СДВГ. И все не понимают, что с этим делать, потому что он совершенно не может внимания держать. Ему надо, понимаете, это такая гиперстимуляция идет мозга через внешние вот эти раздражители, что потом просто открыть ему книжку, там я не знаю, черно-белую, или просто что-то показать живое, ему уже просто неинтересно это.

А. Леонтьева

— Можно я зацеплюсь, вот немножко тебя перебью, за слово «скука». Потому, что это действительно интересный очень слово. И вспомнила эпизод из своей жизни детской. Я попала в санаторий и чем-то заболела. И в таких случаях ребенка помещали в бокс, как называлось.

Е. Ульева

— Изолятор или карантин.

А. Леонтьева

— Ну чтобы он не заражал других детей. По каким-то причинам мне не было книжек, потому что они, видимо, тоже могли быть заразными. И раз в 2 дня приходила докторша, очень красивая. Я такая, помню, я пыталась ее удержать всячески, потому что мне же нужно было общение.

Е. Ульева

— А сколько тебе было лет?

А. Леонтьева

— Мне было, наверно, я была во втором, может быть, классе. И я рассказывала, что палец на ноге почему-то очень болит, вот что бы она посмотрела мне палец.

Е. Ульева

— Пыталась привлечь внимание.

А. Леонтьева

— Да. И хоть еще на 5 минут задержалась в моем этом боксе. И единственными моими собеседниками, то есть у меня их не было вообще. Нет книг, естественно, никаких гаджетов тогда не было, нет людей, только приносят еду. И моими собеседниками стали рыжие муравьи, которые проникли, сначала несколько на подоконник. И поскольку мне отчаянно хотелось общения какого-то, движухи, как говорят.

Е. Ульева

— Ну надо же себя развлекать чем-то, скучно же.

А. Леонтьева

— Я размешала сладкий чай и стала делать им такие дорожки ложечкой. И они пришли все.

Е. Ульева

— Смотри, твой мозг хорошо сработал. То есть ты подумала, что муравьи любят сладкое. Ты то вспомнила наверняка. Придумала где-то сладкое взять, придумала эти дорожки. То есть это, понимаешь, функционально насколько много ты действий интересных сделала, понимаешь.

А. Леонтьева

— И, соответственно, я придумывала про них сказки.

Е. Ульева

— И какой опыт у тебя остался. Ты помнишь про этих муравьев. И я уверена, что ты изучала, как они идут, как они взаимодействуют . У тебя целый там открылся мир. Вот несколько муравьев, и у тебя уже целый мир насекомых, которые для тебя открылся: усики, лапки, как они друг с другом взаимодействуют. Я тоже помню свое детство. Выходишь во двор, например никого нету во дворе. И тебе надо вот эту травку рассмотреть, до этих скучных, сейчас очень интересные площадки детские, а раньше они довольно примитивные были.

А. Леонтьева

— Если были.

Е. Ульева

— Если были, да. И ты там каждую травинку изучишь, каждый цветочек. Я помню хорошо, что одуванчики, и ты сейчас это помнишь, это был целый мир. Мы делали из них чудесных куколок. Мы делали венки. В луже можно было сделать завивку девочке-одуванчику. То есть понимаешь, у нас был целый мир. Когда я попыталась этих одуванчиков показывать своим детям: «Смотрите, это же так интересно.», на меня смотрели, говорили: «Мам, ты это, и что тут интересного, мы не поняли? Вообще, как можно играть с одуванчиками.». А у нас с тобой был целый мир , понимаешь. У нас это были и овощи, и фрукты, и огурчики, и магазин, вспоминаем. А сейчас мы пришли к выводу, когда стали изучать детей. И Ну сейчас серьезные исследования ведутся. И вот этот игровой мир дошкольный настолько важен, потому что именно в игровой форме настолько интересные функции развиваются у мозга ребенка. А есть такая вещь: где=-то примерно в 7 — в 8 лет в мозгу происходит такая зачистка, потому что мы же биологическая система, она такая, знаешь, она не любит лишнего. То есть то, что не используем, оно просто разрушается. Вот эти нейронные связи, которые не понадобились, они просто, как ненужные удаляются, и все.

А. Леонтьева

— Мы уже все знаем.

Е. Ульева

— И понимаешь, и современный ребенок, когда с ним общаешься, у меня иногда чувство, как будто у меня тефлоновая сковородка, к которой ничего не прилипает. Ты ему и так, и сяк, и сказку, и какой-то сюжет, а ничего не цепляется, в мозгу там не откликается ничего. Он не понимает, о чем ты говоришь. Вот это меня пугает, честно говоря, потому что какой-то примитивное восприятие у детей очень, современных.

А. Леонтьева

— Ну давай вот все-таки представим себе, как при таком количестве информации детям создать вот эту скуку? Ну ты, как мать и бабушка, наверно, знаешь какие-то.

Е. Ульева

— Я думаю, что все-таки с рождения вот прям начинать по чуть-чуть, опять я вот вернусь к тому, потому что это очень прям больная тема сейчас, я знаю, что там будут, кто-то может меня начать ругать, но я хочу свою мысль просто донести. Смотрите, вот если ребенок с рождения привыкает по чуть-чуть бывать один: 5 минут, 10, 15, полчаса, не важно, он выживает. Он лежит в кроватке, у вас есть камера, вы можете за ним смотреть, если вы очень беспокоитесь. Но, ему надо развиваться. Понимаете, осматривать вокруг себя все, использовать предметы, которые рядом, самого себя пытаться вот как-то занять. Это очень важно для детского мозга: что я могу этот мир, который есть вокруг меня, использовать для того, чтобы как-то его изучать, быть с ним. Потому, что, если беспрерывная мама, постоянно, то фокус только на маму. Я мир не изучаю, я только на маму смотрю, и слежу только за мамой, вот так вот. И как подсолнечник, вот за солнышком подсолнух вырастает, и вот у него головка крутится все время туда-сюда. А ребенку надо развиваться. Ребенку надо покопаться, похулиганить, там разобрать- собрать . это очень важная функция, которой современный ребенок лишился. Поиграть, например, научиться играть, занять себя. Мама-аниматор, она не дает развиваться ребенку.

А. Леонтьева

— Продолжим этот разговор. На этой точке мы как бы остановились. Напомню, что сегодня с нами и с вами Евгения Ульева, психолог, богослов, мама восьмерых детей, бабушка девятерых внуков. У микрофона Анна Леонтьева. Мы вернемся к вам через минуту.

А. Леонтьева

— Продолжим разговор о тревогах в «Светлом вечере» на Радио ВЕРА. У микрофона Анна Леонтьева. И у нас в гостях Евгения Ульева, психолог, богослов, мама восьмерых детей, бабушка девятерых внуков. Вот мы в первой части вот это важное слово «скука» подняли, как ни странно, важное слово «скука» в воспитании ребенка.

Е. Ульева

— Это прям, это я говорю сейчас по современные исследования, они говорят, что это очень важно. Современный ребёнок лишен скуки, а это важно для развития.

А. Леонтьева

— Ну вот смотри, ребенок уже вошел в тот возраст, когда он может держать в руке этот самый гаджет, когда уже.

Е. Ульева

— Чем позже, тем лучше, мои дорогие родители. Я вам тут могу дать только один совет: максимально, сколько можно держаться без телефона. Да, понятно, что хочется и мультики показать, и всею. Но, хотя бы, чтобы это не его личный был гаджет, хотя бы, чтобы это был там ваш, и вы дали, и забрали. То есть вы хозяин этого гаджета, от это важный момент. Потому, что ребенку вроде бы из любви покупается, бабушки, дедушки дарят там, и так далее, и потом не могут отобрать, потому что, понимаете, в телефоне в современном настолько заряжена эта система привлечения внимания, развлечений, там такой огромный выброс дофамина идет в мозгу у взрослых, по себе посмотрите. Мы не можем без телефона, взрослые. При том, что мы все умеем, понимаем и знаем. И мы, нам очень тяжело телефон отложить в сторону. А у малыша и маленького ребенка, у него вообще волевая сфера еще не развита. И вот это «отложи телефон», для него как бы, понимаете, это выше его сил просто, и все. Поэтому это соблазн слишком большой. Потому максимально вот чужое это должно быть: папино, мамино, может быть старших там, если взрослые дети есть в семье, старших братьев и сестер, но не его личная это вещь должна быть, точно, которая отбирается. То есть посмотрел свой мультик там сколько-то времени, я не против, я понимаю, что очень удобно. Хотя бы мама может поесть поседеть спокойно. Потому, что чувство вины огромное, которое эти бедные мамы, тревожные, загруженные, что: ой, он посмотрел мультик, какой ужас. Нет, нет, я вас не запугиваю ни в коем случае. Понятно, что гаджеты мы используем, и аудио можно, сказки. Понимаете, вот аудио лучше, потому что хотя бы глаза в этот момент у него смотрят по сторонам, он может хотя бы воображать, хотя бы мы начинаем фантазию развивать.

А. Леонтьева

— Аудио лучше, чем видео.

Е. Ульева

— Конечно. Ушки услышали сказку, или очень хорошие посмотрите радиоспектакли. Они записаны, огромное количество записей, где прям по ролям и какие-то сказки читаются. И так далее. У нас огромный фонд, слава Богу, за XX век записали лучшие актеры. Все это записывали, используйте это обязательно, чтобы ребеночек все это слушал и как бы этим проникался. Он мог в этот момент что-то играть, что-то делать, там себя чем-то занимать. Потому, что ребенку очень тяжело. Вот если и звук, и ушки, и звук, и глаза, и видео, аудио, он тогда неподвижен, обездвиженный. Он как бы прилипает к какой-то там картинке, и все. И не может отлипнуть. А когда глаза все-таки заняты тем, что вокруг, он может в это время и кубики собирать там, и за куколки какие-то, у него будут в руках, там все, что угодно, «Лего». Он через ушки потребляет информацию, что-то у него там оседает в мозгу, что-то он воображает себе, может чем-то еще занят. Это абсолютно нормально, это не так опасно. А когда очень сильно, понимаете, вот это от, я знаю, что ставят, например планшет с мультиками, чтобы ребеночек покушал. Не надо, мои хорошие, не надо. Еда — такая штука, которая, которая как бы, голодный всегда поест. И вот эти переживания, мне когда тревожная мама рассказывает: «У меня вот мой ребеночек плохо кушает, уже и так, и сяк.». Я говорю: «Давайте дневник, снимите мне фотографию, сколько ребенок ест в день. Какой вес.». Это же очень легко проверить: вес, рост, таблица, соответствует ли возрастным нормам. Если у него все по норме, все, можете не переживать, значит он потребляет нужное количество калорий.

А. Леонтьева

— У меня была такая тревога на третьем ребенке. Он был такой монокашник. Он ел кашу гречневую и крошил туда помидор. И мне казалось, что ничего не ест. Я пришла к нашему доктору и говорю, к доктору семейному: «Ничего не ест.». Он говорит: «Ну давайте запишите, что вы к этой каше.». Оказалось, что там какое-то яйцо он съел, там кусок курицы, и в общем все нормально.

Е. Ульева

— Ну они же нормально, масло в кашу положили, там сметанке к этому помидорчику, тут сладенькое перехватил. То есть абсолютно нормально. Сейчас, знаете, такое количество еды, ну вот избыточное, избыточный вес у детей, и так далее. Ни в коем случае не накармливайте, не закармливайте, не ставьте планшет со сказками, чтобы съел. Это очень вредно, это не нужно абсолютно. Я даже попугаю немножко. Был такой схиархимандрит Власий в Боровском монастыре, и он многим людям говорил, тем, кто, он же много лет там болел онкологией, и к нему, естественно, с онкологией ехали, спрашивали. Вот у меня одна приятельница тяжело болела, и она к нему приехала, а он сказал: «А ты смотрела телевизор, когда ела?». Она говорила: «Да, у нас на кухне телевизор.». Он говорит: «Ну вот, к сожалению, не надо было этого делать.». Он многим так говорил, что вот какой-то визуал, телевизор включенный и еда, вот почему-то, я не знаю, но я вот пересказываю то, что я сама слышала, почему-то он это связывал с онкологией. Хотя, конечно, доказать это невозможно, и онкология более сложным образом появляется, но, тем не менее, вот я вот тут к старцам прислушивалась. Понимаете, да, лучше убрать этот планшет, или телевизор. И ребенок, когда он ест, он же тоже смотрит на цвет еды, фактуру. Он тоже же должен же это изучать, как он потребляет, а не зависать в каком-то мультфильме, и вы его, как бы знаете, как принудительно фактически. Он рот открывает, вы заталкиваете ложку, это тоже неправильно. Потому, то, вот например к вопросу о тревожности: что делать. Вот один из таких самых простых советов: и для больших, и для маленьких наших слушателей, вот если вы тревожны, если вы переживательны, естественно, у вас начинается проблемы с засыпанием, как правило, бывают. Там вот этот выброс очень большой кортизола. Начинаем с очень простых техник. Например: если мы идем по улице, то мы внимательно начинаем смотреть по сторонам, и смотрим: какого цвета небо, какие там листочки, если там новые цветочки, какая травка, постригли травку. Если ее постригли, можно понюхать, как вкусно пахнет стриженной травкой. Если там дождик собирается, соответственно, тоже самое. То ест здесь обязательно.

А. Леонтьева

— Начинаем присматриваться к Божиему миру.

Е. Ульева

— Да, обязательно. Это для мозга очень классное переключение что: я вижу, я вот не просто бегу-бегу, и несусь со своими мыслями и тревогами, а я вижу Божий мир вокруг. Я его впитываю, вдыхаю , любуюсь этим миром здесь и сейчас. Второй момент, например во время еды. Вот вы поставили тарелку перед собой и чашку, вы можете очень внимательно, спокойно есть, прям внимательно прожевывая: а это какой вкус, а это соленое, а это сладкое, а это гладкое, а это вот немножко там, знаете, вот вкусовые ощущения себе вернуть, вот это вот понимание что я сейчас ем, и как я сейчас ем, и так далее. Это очень важный момент. Тоже самое, в душ вы пошли мыться, вы можете думать: ага, вода течет, она вот такой температуры, такой,. Поигрались, да: похолоднее, погорячее, там и так далее. Вот когда возвращаете себя в «здесь и сейчас», у мозга приходит вот это понимание, что вокруг меня мир, он безопасный, я его контролирую, потому что я могу температуру поменять, я могу там в еду себе, посолить еду, или наоборот там сладкий чай себе сделать. Я управляю тем, что вокруг меня, и мир вокруг меня хороший, и безопасный. Или я сижу в телефоне, листаю ленту новостей и накачиваюсь вот этим кортизолом: ой, тут взорвали, тут что-то случилось, ой, бензин кончился, вот эта вся ерунда.

А. Леонтьева

— Кстати, вот, ну может меньше относится к нашей теме сегодняшней, но это тоже относится к теме тревоги за детей. Когда-то, несколько лет назад я как раз скролила все эти новости, и я поняла в какую-то секунду, что я сейчас сойду с ума. Я выскочила на набережную, где было озеро и небо, и позвонила Жене Ульевой, и сказала: «Женя, поговори со мной.». И мы с тобой час ходили и разговаривали.

Е. Ульева

— Конечно, конечно. Потому, что все, что, вот понимаете, все, что идет в новостной ленте, идет сейчас огромная такая борьба за внимание человека. Это новая валюта — ваше внимание. Эти минуты драгоценные, которые Господом Богом даны каждому человеку, и она не возвратно. Это валюта, которую нельзя вернуть. Вот сколько вам выдали минут, секунд в этой жизни, каждая минута, она неповторима. Вот она прошла, больше она не вернется. И идет огромная борьба за наше внимание, чтобы мы в эту ленту новостей заглянули, нажали на канал, посмотрели видео до конца, подписались, ну вот все, понимаешь, на канал, и так далее. М в этот момент мы там уже головой в этих новостях, еще где-то. И чтобы наше внимание зацепить, естественно цепляют страх, переживания, или какая-то, ну бывают нехорошие какие-то вещи, но страх — это один из таких базовых крючков, на которое цепляется внимание обязательно. Какие-нибудь кричащие заголовки, какие-то страсти, потому что мы так устроены, что: я должен посмотреть, чтобы все проверить. Ну как мне говорят: «Ну я тревожусь, поэтому я сейчас почитаю, успокоюсь.». Ну, к сожалению, это не успокаивает,, вот из моего опыта. Успокаивает «здесь и сейчас»: вот я оглянулся, на все посмотрел, «Я оглянулся посмотреть не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я.». Вот потихонечку смотрим на Божий мир, видим, что с ним все в порядке, что вокруг нас все хорошо, что там цветочки цветут, там дождик капает, там люди красивые вокруг, вот идут такие милые, хорошие. У нас очень красивая страна, невероятно красивая, вот только успевай голову поворачивать: в каком месте какое новое, что-то красивое построили, какой-то новый, засадили сады какие-то, и так далее, лавочки красивые, какие-то набережные открываются, в маленьких городах какие-то ремонты очень красивые делаются. У нас же невероятно красивая страна. Изучайте, любите и успокаивайтесь через это.

А. Леонтьева

— Спасибо. На самом деле очень серьезный такой, помощь серьезная, о которой ты сейчас сказала, потому что это прям можно применять сразу. А у меня следующий вопрос о тревоге — это тревога за то, что дети не получат чего-то, чего мы не получали в детстве, и не исполнят какие-то свои желания. То есть что-то у них будет не так, как вот мы представляем себе в хорошей жизни.

Е. Ульева

— Хорошая выгода, знаешь,, есть такое новое выражение. Упущенная выгода — это то, что я не увидел или не узнал. Есть даже такой страх.

А. Леонтьева

— Ну вот мы с тобой видели сами такие ситуации, когда дети вырастают, полностью обеспеченные, полностью каждый шаг просчитан вперед, ни дай Бог, там шаг влево-шаг вправо. И они начинают болеть просто от того, что все всегда вот очень хорошо.

Е. Ульева

— Да, да, есть такой синдром, «ровной дороги» он называется, когда не было стресса. Мама с папой, ну мама, как правило, ограждала очень серьезно от стресса ребенка. А наш все-таки мозг, и наша нервная система, она нуждается в дистрессе. То есть не стресс плохой, который там, что-то ужасное случилось. Но, дистресс нужен. То есть нужно постоянно здесь такой вот, зона ближайшего развития это называется. Вот есть зона комфорта, в которой мы находимся, и нам там очень хорошо, мозг наш очень это любит. Но, есть еще зона ближайшего развития, куда надо вот этот шажок сделать . Там немножко из зоны комфорта выйти, там, например что-то новое посмотреть, там какую-то новую одежду купить неожиданно. Вот я такой цвет не покупала, может быть я такой могу цвет закупить. Или какой-то новый продукт попробовать. Опять же борьба с той же там Альцгеймером, деменцией. Просто наши детки потом, они же будут, с тревожными жить. Там тревожимся всю жизнь за них, потом сходим с ума в старости, и им, бедным, приходится тревожится за нас потом, за наше безумие, ни дай Бог никому. Поэтому тут вот, чтобы мозг развивался, новые вкусы, новая дорога, которой вы ходите. Не надо одной и той же дорогой ходить. Мозг любит автоматизацию. Он хитренький, ему как бы чем проще, тем лучше. А вы его мучаете: туда пойди, сюда пойди, там по правой стороне, по левой, по бордюрчику пройдите. Помните, в детстве мы так делали. Идешь по бордюрчику. Это очень полезное, между прочим, упражнение: так ножками топать, чтобы ты там аккуратненько баланс держал, и так далее. Пусть такая обувь, сякая. То есть меняйте вот это все. Это очень полезно для мозга.

А. Леонтьева

— А как вот в отношении наших детей, вот то, о чем я спросила, что мы очень боимся, что что-то у них пойдет вот не так.

Е. Ульева

— У них точно пойдет все не так, Ань, потому что, мы не можем знать будущее. Вот это надо прям себе прям уяснить, что: что будет завтра, послезавтра, через 10 лет не скажет никто, вот вообще никто. Даже если придет прозорливый старец и нам с тобой что-то расскажет, ты знаешь все прозорливые предсказания, ты их понимаешь, только когда они сбываются. В тот момент, когда тебе их говорят, ты не понимаешь о чем речь, или неправильно это воспринимаешь. А когда уже сбылось, думаешь: а, это же точно, мне это же вот батюшка предсказывал. Но, это тебе нужно для того, чтобы в тот момент ты понял, что это от Бога. Что ты не бойся, тебе уже предсказали, что так будет, ну вот так будет, значит принимай, как из Божий руки все. И поэтому вот этот момент, что мы что-то недоделаем детям, недодадим, да, мы недодадим, мы недоделаем, мы упустим, это нормально абсолютно, потому что ну мы не боги, это невозможно. И вот этот стресс ребенку, он необходим обязательно. он должен сам пытаться, сам делать, спрыгнуть с этого дивана, когда он маленький. Вот обратите внимание, малыш залезает, прыгает, этот стул там, миллион всяких действий пытается дотянуться до чего-то. Он упадет, синяки свои набьет. Обратите внимание, что каждый ребенок вырастает с синяками. Как бы вот наши царские мученики, вот абсолютно страшная история с царевичем Алексеем,, когда нельзя было этот синяк получать, потому что это колоссальные были, тяжелейшие последствия для его здоровья. И не могли уберечь. Царский ребенок, ходили за ним, на руках его носил этот матрос Деревянко тогда, но все равно не могли уберечь. Поэтому тут надо относиться со здоровым таким пониманием, что точно набьют шишки, точно наедятся какой-то ерунды, там еще что-то не так сделают, но это тоже важно для развития, для понимания: хорошо — плохо, вкусно- не вкусно. Там ребенку обязательно надо развиваться. Потому, что вот эта инфантильность, которую я сейчас вижу уже, такие вот эти 25-летние , 30-летние детки , которые ни к чему непригодны вообще. У Паисия Святогорца очень хорошее такое сравнение, мне понравилось, он говорил про рассаду помидоров, которую он сажал. И он говорил, что он в какой-то момент переставал их поливать, чтобы корни пошли вглубь и получили вещества. Он говорил: «Если я буду их заливать водой, они дадут много зелени, но не будет помидора, не сформируется помидор.».

А. Леонтьева

— Да, хороший образ.

Е. Ульева

— Да, прекрасный образ. Вот это очень важно , для современных детей очень важно: иди, давай, прыгай, сам прыгай, сам подойди спроси. Современному ребенку очень трудно коммуницировать, потому что родители в телефонах, все вокруг в телефонах. Очень снизилось количество звуков и слов, которые слышат ребенок. Обращенной речи очень мало стало. У них очень бедная стала речь, у современных детей, потому что они как бы зависают, залипают. Все время вот это состояние: что-то разглядывают, но не то, что нужно, понимаешь, да, Им надо общаться, коммуницировать, отправлять там его: «Подойди, сам спроси, узнай.». То есть этому надо учить. Да, он боится из зоны комфорта выходить: «Мам, ну ты спроси.». -: «Нет, солнышко, ты подойдешь, давай подойти и скажи: «Можно я это сделаю? А сколько это стоит?», итак далее. Вот давать ему эту возможность развиваться, спрашивать , идти самому и хвалить, когда он это сделал, вернулся: «Мам, я там сделал.».. -: «Ой, ну молодец. Видишь, получилось же. Ничего страшного.».

А. Леонтьева

— Напомню, что сегодня у нас в гостях Евгения Ульева, психолог, богослов, мама восьмерых детей. Ты знаешь, вот продолжая эту мысль, дети наши вырастают. И если мы сначала боимся, что они упадут с каких-то качелей, то дальше то больше, понимаешь. Они начинают, А -водить машины, там какие-то.

Е. Ульева

— Летать на самолетах, ездить на поездах, переходить дорогу на зеленый свет.

А. Леонтьева

— ну я вот поделюсь личным опытом. Самая для меня была такая тревожная поездка — это когда старший сын купил себе машину, вот заработал, купил, такую малюську, но все-таки машину. Я села справа, и как же я себя сдерживала, чтобы вот каждую секунду, понимаешь, не говорить, что нужно ему, куда повернуть.

Е. Ульева

— Я сегодня так ездила со своим сыном. Господи, прости, у меня тоже самое, в каждом повороте.

А. Леонтьева

— Ну вот.

Е. Ульева

— Ой, ну это невыносимо, невозможно. Простите, дорогие наши взрослые дети, ну очень трудно себя сдерживать. Это прям молитву только читать с утра до ночи, чтобы не лезть к взрослому. А ему так неприятно, он уже взрослый, он уже сам большой за рулем, да. М сидишь, ему что-то там команды подаешь: вправо, влево, так.

А. Леонтьева

— Ну да. И как-то замаскировать это очень сложно. Ну это именно, наверно, мам касается, мне кажется. Муж мой.

Е. Ульева

— Нет, ну отцы тоже. Ну все зависит от характера, какой папа. Есть такой авторитарный, жесткий, там тоже будет командовать, конечно. Ребенку тяжело, я понимаю детей, потому что у ребенка в этот момент, то есть у него уходят все его умения, он начинает тоже нервничать, что мама нервничает, он нервничает. И он начинает тоже даже ошибаться из-за этого, потому что он тоже в напряжении, в этой тревоги, которая мешает. Почему мешает тревога? Когда идет вот этот заброс кортизола, у нас активизируется амигдала — такое миндалевидное тело в мозгу, и кора головного мозга в этот момент хуже функционирует, потому что мы в эмоциональный контур заходим, а думать головой — это немножко другое, понимаете. Поэтому мы спокойно можем, вот если мы спокойны, мы спокойно решаем задачку, все видим. А если мы перенервничали, мы даже иногда текст не можем прочитать. Вот высшая степень тревоги — когда ты смотришь в книгу, видишь фигу. То есть ты не понимаешь русский язык. Ты пытаешься какой-нибудь там абзац прочесть, но ты весь переполнен эмоциями и переживаниями, и ты не понимаешь текст. Это каждый из нас проходил такую ситуацию, понимаешь. Вот экзамен, например какой-нибудь там, или еще что-то, классическая история. В этот момент надо дышать, успокаиваться и переводить себя вот в этот контур, когда кортизол перестает вырабатываться, и ты начинаешь уже понимать, что написано, и что надо делать там на экзамене, и так далее. Очень важный момент — вот это переключения из нервного такого возбуждения эмоционального в спокойное такое трезвомыслие. Очень помогает молитва. Молитва именно такая внутренняя, спокойная, постоянная. Поэтому хорошо четки, потому что четки нам, как бы держим в руках, правая, особенно, если рука — это вот мелкая моторика, это в мозг идет сигнал, и тебе как бы напоминание, что: перебирай, перебирай четочки и говори там любую молитву. Ту же Иисусову молитву мирянам вполне благословляют, то, что мы не идем в какие-то супер состояния, исихазма. Исихастов на Афоне — это совершенно другая история с Иисусовой молитвой. А такая вот бытовая Иисусова молитва, когда вы просто ее повторяете, так сказать, не ожидая никаких состояний, а просто успокаиваясь, вспоминая Христа, вспоминая там , что все под Его, так сказать, покровительством, покровом, Он всем управляет. И Это нас возвращает как раз в это спокойное состояние, в котором мы уже в общем начинаем хорошо соображать и решать проблемы.

А. Леонтьева

— Ты знаешь, я как человек тревожный, вообще мне иногда думается, что я гораздо меньше бы молилась, если бы дети не росли, и не начинался вот это: старший сын купил себе велосипед и хочет на работу в Москве ездить на велосипеде, а у него одна рука, понимаешь. Вот справляться с этим абсолютно невозможно без молитвы.

Е. Ульева

— Ну тут благословляй, просто крести даже мысленно, даже если он уже ушел. Я все время, когда у меня, поскольку у меня все-таки 8 детей, 9 внуков и там 10 крестников, у меня как бы есть за кого помолиться все время. М у меня получается, знаете как, я вот прям, как только я чувствую тревогу, я просто привыкла уже в таком трезвении быть, такая натренированность у меня годами. И как только я чувствую, распознаю вот это вот состояние какого-то, суеты, вот этой боязливости — это кортизол, это прям приход кортизола, его надо прям чувствовать, что он опять пошел. И я думаю: так, стоп, стоп, дыши, молись, потому уже все, принимай решение. Подожди, ты не можешь ни на что повлиять, он уже уехал на своем велосипеде. Господи, в Твои руки предаю дитя мое. Перекрестили, помолились в любой ситуации. Для молитвы же нет ни расстояния, ни времени, ничего. Например, вот по ночам мамочки любят просыпаться, беспокоится. Там ребенок вернулся поздно, ну взрослые дети, вернулся — не вернулся.

А. Леонтьева

— Да, это тоже одна из тревог.

Е. Ульева

— Ужасно, ни дай Бог никому вот эти вот тревоги, что он там не пришел, он пришел. И мама себя доводит до «Скорой помощи», до состояния уже там какого-нибудь гипертонического криза, ни дай Бог там, и так далее. И тут обязательно молитва, молитва, молитва. Все. Господи, все, он где-то едет, все с ним будет хорошо, Господь все видит. Как только мы на Бога перекладываем свою вот эту надежду, нам сразу намного легче. И тут же этот ребенок звонит, и тут же он объявляется. То есть это же прям, каждая мама это знает. Как только она успокоилась, как только она помолилась, каким-то чудесным образом Господь дает весточку: тут хорошо, тут он появился, или: мам, да я просто телефон выключил, там батарейка сел, или еще что-то. Поэтому не надо, мои хорошие. Будьте очень осторожны вот с этими состояниями, потому что с возрастом мы не молодеем, а нервная система расшатывается, и если все время в этих тревогах быть, то уже в 40 — 50 лет вы полностью изношены будете. Потому, что надпочечники, которые вырабатывают кортизол, они просто изнашиваются. Они потребляют огромное количество энергии. Почему мамочки любят заедать, много есть сладкого? Потому, что огромный выброс вот этого, когда идет стресс, там клетки очень много потребляют глюкозы, и поэтому хочется это заесть быстренько потом, этот тортик съесть, или еще что-то. Поэтому осторожно, мои хорошие, осторожно. Дышите, молитесь, в окошечко посмотрели, поклончики кладите. Очень хорошее, эффективное средство. Прям запереживала, всю тревогу в поклоны. Потому, что это тоже физическая активность. Это опять же к Господу Богу обращение. И это как бы, понимаете, вот вы кладете поклоны, а в духовном мире, там ангел-хранитель уже пришел, там вы задействовали тяжелую артиллерию, архистратига Божиих сил, понимаете, Михаила и всех. И там уже прилетят, все сделают. По крайней мере мне мои взрослые дети потом рассказывали, что: «Мам, вот я чувствовал, что что-то. Ты помолилась что ли? Вот раз и отошло. Вот как ты говоришь: там раз, и только что была какая-то опасность., и раз, ее нету.». Там прошла стороной эта опасность, и так далее. Эта молитва мамы со дна моря достает. Всю тревогу.

А. Леонтьева

— И папы.

Е. Ульева

— Папы, очень важно отцовское благословение, отцовские молитвы, конечно, обязательно. Папочки, дорогие, не забывайте. На вас тоже все держится, как на мамах.

А. Леонтьева

— Знаешь, недавно вела для журнала «Фома» такой прямой эфир про как раз тревогу. И один вопрос меня очень зацепил, и вот очень хотелось тебе его задать. Мама спросила: «Как не тревожится за сына, которого призвали в армию?». Потому, что мы знаем, что это сейчас может значить. Вот как с такой довольно тяжелой ситуацией справляться?

Е. Ульева

— У меня был сын в армии, десантник, ВДВ. То есть я это пережила, как мама сама. Поэтому я постоянно как бы, вот как бы мысленно он у меня все время был, как сказать, в окружении ангельских сил все время. ЧЯ говорю: «Господи!», представляешь, прыжки с парашютом, Ань, просто ВДВ что такое? Это прыжки с парашютом. А он мне там еще видео присылал с этими прыжками, счастливый, довольный. А при том, что я вот поделюсь своим личным опытом, он такой очень спокойный всегда был парень, такой вот хороший мальчик из очень хорошей семьи. И он как-то никогда не вязался у меня ни с армией, ни с каким-то там оружием, ни с прыжками с парашюта. Я почему-то считала, что, ну простите, кишка тонка, вот честно. Вот я прям так грубо скажу, то есть я вот как мать не считала, что мой сын справится. Мне казалось, что он такой нежный, он такой ласковый, нежный, такой вот мальчик-мальчик, любящий мамочку. И вот как-то мне как-то ВДВ и вот эти все тельняшки, если бы мне кто-то показал, я бы даже не поверила. А он сам захотел, сам выбрал, сам попросился, пришел в военкомат. Значит выдали ему там всю эту форму. И потом, когда пошли вот эти прыжки, и он мне присылал, я говорю: «Сынок, страшно?». Он говорит: «Ну, конечно, страшно.». И мы так с мужем, я говорю: «Слушай, с парашютом, я бы умерла со страху.». Ну вот прыгнул и несколько раз. И потом они уже говорят: «Да там низко, километр всего, надо вот выше.», там у них уже свое. Ну мозг человеческий, он так устроен интересно. То есть там же тоже адреналина очень много, когда человек прыгает с парашютом.

А. Леонтьева

— Да, мужчинам нужен адреналин, как выясняется.

Е. Ульева

— Да, да. И поэтому, конечно, дорогие мои мамочки, все, кто жены, мамы и сестры, и все бабушки, все, кто мы ждем ребят, которые и служат, и в зоне специальной военной операции, только Богу предаем, потому что я столько слышала чудесных историй, вот невероятных чудес, когда там боеприпас не взорвался, там дрон улетел, который должен был добить этого раненного воина, и так далее. То есть чудеса просто невероятные на войне, и они, все наши молитвы двигаются, даже самая маленькая, даже самая слабенькая. Говорят: Да я плохой молитвенник. Ничего, к точке нашей молитвы Господь может приложить рычаг своего всемогущества. Помните об этом всегда.

А. Леонтьева

— Хорошее выражение.

Е. Ульева

— Дорогие мамочки, бабушки, и папы, и дедушки, и все, кто ждет. Вас тоже разрывает невероятная тревога всегда. И очень страшно, да. Помните, что на этом всегда паразитирует нечистая сила. То есть к вашей тревоге обычной, такой человеческой всегда примешиваются страшные сны, страшные видения, какие-то жуткие мысли, которые к вам приходят, особенно, если вы, ни дай Бог, смотрите соцсети, всякие видео. Не смотрите, потому что есть такая штука, называется травмосвидетели. Это все очень неполезно смотреть. Психика разрушается. Господь Бог нас специально ограждает от этого всего. Мы не должны это видеть, понимаете. Поэтому берегите себя. В молитве, в доверии к Богу тоже сохраняйте пожалуйста свою психику, потому что она вам понадобится, когда ваш любимый вернется, вы должны быть в трезвомыслии, в здравии, и в таком уже навыке молитвы. Потому, что мужество — это прекрасная добродетель христианская, она вырабатывается только терпением и молитвой. По-другому не получится быть мужественным. А нам сейчас всем надо быть мужественными, такими, знаете, здоровыми психически и физически. А тревога разрушает это все. Поэтому это наш такой враг, который, мы вот должны его, эти беспилотники, которые летят в нашу голову, эти помыслы, мы их сбиваем ПВО — молитвой: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя.».

А, Леонтьева

— Ой, Жень, спасибо большое за этот разговор. Поговорили о тревогах за детей в разные периоды их жизни. И у нас в гостях Евгения Ульева, психолог, богослов, мама восьмерых детей, бабушка девятерых внуков. У микрофона Анна Леонтьева. Жень, спасибо за такие конкретные и полезные советы. Они вроде такие простые.

Е. Ульева

— Но, они работают прекрасно.

А. Леонтьева

— А на самом деле очень действенные.

Е. Ульева

— да, попробуйте, у вас тоже получится.

А. Леонтьева

— Спасибо.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Русская Зарубежная Церковь во второй половине XX века». Андрей Кострюков
• «Путь к вере и священству». Игумен Филарет (Тамбовский)
• «Русская Зарубежная Церковь в первые годы эмиграции». Андрей Кострюков

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов