«Потери и поддержка в семье». Иеромонах Макарий (Маркиш)

о. Макарий Маркиш

Гостем программы «Семейный час» был председатель епархиальной комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Иваново-Вознесенской епархии иеромонах Макарий (Маркиш).

Разговор шел о том, как членам семьи проходить через потери близких и как в этом помогают взаимная поддержка и молитва. Также с нашим гостем мы поговорили о том, как добрая воля — наше собственное движение к Богу — помогает выстоять перед лицом лишений и потерь, и как важно продолжать этот путь, несмотря на осознание собственной слабости и несовершенства.

Ведущая: Анна Леонтьева

---

Анна Леонтьева

— «Семейный час» на Радио ВЕРА, у микрофона Анна Леонтьева, и у нас в гостях председатель епархиальной комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Иваново-Вознесенской епархии, иеромонах Макарий Маркиш. Добрый вечер, отец Макарий!

отец Макарий

— Добрый вечер, дорогая Анна, уважаемые слушатели. Семейный час сегодня очень-очень актуально для каждого дня.

Анна Леонтьева

— Отец Макарий, вот почитала у вас на сайте, вернее, на сайте, наверное, Иваново-Вознесенской епархии, как вы отвечаете на вопросы, много-много, всяких, многоразличных вам вопросов задают.

отец Макарий

— Да-да-да.

Анна Леонтьева

— И прям кратко и чётко отвечаете на них и ...

отец Макарий

— Стараюсь. Это я воспринимаю как комплименты, как некую констатацию факта. Понимаете, если шофёр едет на машине и не ведёт её прямо, он едет обязательно куда-нибудь совсем куда не надо.

Анна Леонтьева

— Сегодня хотелось, знаете, поднять такую тему, она... такая и больная, и в то же время она очень актуальная, семейную тему потерь, преодолений, утешения и поддержки внутри семьи и вне семьи. И начать, знаете, с чего хотела? С далёкого 2014 года, когда муж ушёл из жизни, и первое утешение от ... как-то быстро эта весть распространилась. Первое утешение, которое я услышала от одного батюшки — это вспомним Книгу Иова. И знаете, отец Макарий, я это не восприняла как какое-то ну такое вот утешение. Почему? Потому что мы всё-таки даже те, кто её не читал, мы знаем краткое содержание Книги Иова и знаем, что всё закончилось, как говорится, всё-таки хэппи-эндом, да? Вот, но в то же время опять ...

отец Макарий

— В библейском контексте. (Смеется.)

Анна Леонтьева

— Ну да, да-да. (Смеется.) В таком библейском контексте, безусловно. И в то же время вот совсем недавно её перечитывала с замиранием сердца. Конечно, книга о чём-то таком огромном, непостижимом и устрашающем, и всё-таки утешающем! И хотелось вот с неё начать. Знаете, отец Макарий, вот она, наверное, одно из самых загадочных мест Библии. Потому что Господь предоставляет своего праведника вот таким вот, ну, в руки лукавого, насылает страдания, забирает там детей. Это, ну, первое, да, в то же время там очень много каких-то психологических моментов. Приходят друзья Иова, которые уже тоже имя нарицательное — «друзья» Иова.

отец Макарий

— Ну да.

Анна Леонтьева

— И начинают вроде хорошо. Семь дней там с ним плачут, да, семь ночей, потом. Начинаются вот эти вот то, что я называла после своей потери «утешалки». И «утешалки» у них какие-то ... то есть они как-то так разошлись, разошлись и пошли-пошли. И закончилось всем тем, что они, ну, прямо обвиняют его в чём-то, спорят с ним, причём уже какое-то ожесточение даже появляется.

отец Макарий

— Рассорились они с ним, сказать, так мне представляется, так по-простому. Начали, как говорится, если можно так выразиться, в данном случае, начали во здравие, кончили за упокой.

Анна Леонтьева

— Ну, это вот я как бы наблюдала реакцию окружающих, да? Все тоже хотели нас утешать, меня, детей, нашу семью. Очень часто она была неадекватной. Не потому, что люди как бы хотели что-то не то сказать, а потому что иногда люди не знают, что сказать.

отец Макарий

— Верно. Абсолютно так.

Анна Леонтьева

— Может, и с друзьями Иова так?

отец Макарий

— Потому что знание проходит через рассудок, а здесь сходится добрая воля и эмоциональное состояние, эмоциональный настрой. Вот две другие компоненты человеческой личности, оставляя в покое рассудок. Ну и да, действительно, именно так вот и есть. Так и должно быть. Вот, как сказать, наша добрая воля — это воля всё-таки в первую очередь христианская. И весь состав Книги Иова, начиная от такого, вероятно, иносказательного начала, где там Бог с сатаной что-то такое пытаются — какой-то договор заключить. Немножко странно звучит, но мы знаем, что это...Не всё надо воспринимать как полицейский протокол. И кончая самым окончанием, где может имеется даже намёк на то, что, мол, охватить это не можешь, но со временем ухватишь, где Господь говорит ему о том, что вот решение вопроса в будущем. А в будущем — это воплощение Бога. Это Бог, который становится человеком. Вот поверьте мне, священнику, естественно, очень-очень часто приходится быть в роли, я не могу сказать утешителя, потому что утешителем, утешителем. Утешителем мы называем самого Святого Духа.

Анна Леонтьева

— Да-да.

отец Макарий

— Параклитос! Интересно, что, может, кто не в курсе, слово «Параклитос» — греческое, но на латынь переводится другим словом, которое тоже вошло в русский язык — это адвокат. Как ни странно, адвокат — Параклитос. Значит, так вот священник — это переноситель утешений.

Как бы правильная такая метафора — это почтальон. Который несёт людям письма или телеграммы. Не он их пишет, но он их отправляет. Ну, они благодарят почтальона, если он хорошие новости приносит. Так вот, всегда говорю людям одно и то же. И даже иногда немножко как бы сказать, неудачно. Видели икону Воскресения? Ну, это вот у нас сейчас Пасхальный период миновал, а так многие люди забывают. Вот что на иконе Воскресения? Ну, Христос воскресает. Не просто воскресает, Он, на такой классической иконе Воскресенье протягивает руки — либо одному человеку, либо двоим. Олицетворяется, значит, первый человек — Адам или Адам и Ева — не так важно. Важно — протягивает руки и их берёт за руки. И люди идут за Ним. Они идут за Ним, они идут своими ножками, эти люди, но Христос их вот ведёт. Ну, разные тут бывают оттенки на этих иконах, особенно на хороших иконах. Мы как-то пошли в нашу церковную лавку, где иконы. Икону Воскресенья не нашли. Ну вот нет, вот все разобрали, понятно, такой популярный сюжет. Они там уже кончились. Но эта икона Воскресения Христа — это в иконописном, так сказать, иконописным средством обозначено, что ну самый центр, прямая ось, главная всего христианства — Бог становится человеком, погибает от рук людей и воскресает ради людей. И воскресает ради человеческого спасения. Не просто Он воскресает, и чтобы вознестись, но, чтобы нас вознести. «... и яже на земли соединив с Небесным, воскрес еси во славе, Христе Боже наш»? Вот это соединение земного и небесного. Чего в Книге Иова мы, разумеется, не найдём. Но мы находим вот, как сказать, вот то, от чего нас вывел Господь. Ещё даже можно жёстче сказать, то, для чего Он пришёл в этот мир. Ну и в общем, это действительно утешение такое правильное совершенно, потому что оно, так сказать, взывает к вере человека. А вера — это есть добрая воля. Вот, ну, собственно, а дальше, дальше что? Дальше не так всё просто, понятно, потому что жизнь остаётся. Идти-то надо своими ногами. Или вот можно было представить себе. Есть икона, ну, другой сюжет библейский, это Добрый Пастырь, Который овцу нашёл, заблудшую овцу. А Он её берёт на плечи, овцу-то тащит, на то она и овца. А люди всё-таки тогда они люди, они идут своими ногами.

Анна Леонтьева

— Ну, иногда своими ногами, иногда всё-таки тащат.

отец Макарий

— Ну, верно, понятно, что притча об овце — это тоже притча о людях. Но основной, так сказать, основной пафос — это наше собственное движение с Ним и за Ним, и с ним. И к Нему! Вот так вот даже скажем.

Анна Леонтьева

— Вы знаете, в Книге Иова, ну, во-первых, вот это вот, наверное, всё-таки ветхозаветное, да, представление друзей о том, что такие страдания — это некое наказание.

отец Макарий

— Да, расчёт даже, за что-то возмездие, так сказать. Уточнить, потому что мы всё время говорим: «Наказание», — значит научение. Вот и приводим кучу примеров из священного Писания, где это слово употребляется чётко в смысле — дал какой-то учебный материал. А здесь возмездие по Иову — И видимо, ну, ветхозаветная, вообще-то говоря, ветхозаветный, так сказать, хмм, образ мышления, вот именно на этом строится. Ну да, как сказать, тут и из песни слова не выкинешь. Но это не главное слово в песне. По-моему, у Василия Великого — это простая очень триада мотиваций: мотивация раба, который вот именно боится возмездия. Делает то, что хозяин велит.

Анна Леонтьева

— Да-да.

отец Макарий

— Иначе он получит. Мотивация работника наёмного, который трудится и ожидает, что мне за это будет? В хорошем смысле, что мне за это будет? Но это предварительные, так сказать, ступени. Окончательная ступень — это мотивация сына или дочери, соответственно, которые не боятся возмездия, не стремятся к вознаграждению, хотя и то, и другое бывает. Они живут любовью. Они живут любовью. И, ну, вот это глубоко достаточно. И когда происходят беды, скорби и смерть, то спрашивается: «Ну а что ж, Господи, ты же меня... Ты, если ты меня любишь, то зачем же?» А вот это «зачем» уже выскакивает вот в эту третью компоненту, которую мы с вами отставили в сторону. Зачем это уже относится к рассудку.

Анна Леонтьева

— Угу.

отец Макарий

— Что делать, как помочь — это воля и чувства. Что делать, куда двигаться, там, как поддержать, как помочь — всё-всё на уровне доброй воли и добрых чувств. А зачем? Приходится говорить: «А почему думаете? Вот тут книга Иова. Вот вам книга Иова. Я говорю «нет». И нет ответа. И не ищите, и не пытайтесь. И не пытайтесь! Вам это... Не вашего ума дело! Так сказать, грубовато звучит, но в данном случае очень чётко. Вот эта фраза «не вашего ума дело», если отбросить эмоциональную нагрузку, получится правильная констатация факта. Это не ума и не нашего ума, и не нашего ума дело. Всё очень правильно.

Анна Леонтьева

— И как Иоанн Златоуст писал, да, что не испытывайте, не пытайте пути Господни, потому что они как бы это... Неполезно!

отец Макарий

— Ну, верно.

Анна Леонтьева

— Своими словами пересказала. (С улыбкой.)

отец Макарий

— Кое-что, понимаете, если ребёнок не слушается родителей, родители ему дали кхык (жест рукой), ребенок говорит: «За что?». Ну вот, что ты не слушался, вот ты получил. Такая совершенно примитивная картинка. Но чуть шире и чуть глубже уже мы вынуждены разводить руками, и это не в ..., как сказать, не от того, что мы такие глупенькие, или слабенькие, или плохенькие, а просто по принципу нашей человеческой природы. Есть инобытие, бытие Божье, есть бытие материальное, есть человеческое. Ну и так вот. Не всё-не всё раскрывается в человеческом бытии.

Анна Леонтьева

— Ну, вы знаете, вот когда я вот всё-таки решилась перечитать Книгу Иова, потому что вот такой у меня трепет, конечно, был — перечитывать её. Там много-много глав, значит, очень, с завидным красноречием друзья рассказывают Иова, что не может быть, чтобы праведник был так наказан или испытал такие вот страдания, как в Апостол Иову. И также удивительно, с каким рвением Иов говорит о своей праведности: не виноват я! Ничего плохого не сделал. Если что сделал плохое вот прямо, ну, скажите мне, да? И Господь, когда уже вмешивается в этот разговор. Он, конечно, посрамляет очень сильно и друзей Иова, и только по его молитвам Он как бы, да, обращает к ним своё лицо и в то же время Он так немножко Иова так ... показывает своё величие, да. Он говорит: Ты что можешь? Вот всё, что я могу ... Там рождать тучи. Ну, там несколько глав перечисляется, да, то, чего человек не может.

отец Макарий

— Кит там плавает. Ну так что ж, правильно совершенно. В ветхозаветном понимании вот какой-то вот этот вот баланс: ты мне, я тебе, я вот сделал всё хорошо, так давай мне тоже, чтобы было всё мне хорошо. И надо сказать пошире. Ведь смерть не 2 000 лет назад родилась. И если смотреть с вами, на мой взгляд, на самую замечательную, не обязательно на мой, это по факту жизни — Псалтирь, ветхозаветная книга, где, в общем, всё отражено. Говорят: «В Ветхом Завете нету идеи вечности, посмертного бытия». Почитайте Псалтирь. Ну, пишет псалмопевец: сколько я жил ... сколько ни проживи, не увидишь праведника, просящего хлеба. Всегда праведник получает своё что-то доброе. Это ж не так на самом деле. Дети знают, что это не так. Всем понятно, что это не так. Ну, говорят, это сказано вот, как это сказать, обобщённо, абстрактно, в переносном смысле. И куда этот смысл нас переносит? Ясно, что он переносит в более широкую перспективу. Более широкую перспективу, которая в ветхозаветные времена, до Христа была не очень ясна. Вот опять рассудочная сторона, но она была. И вот это соображение, оно очень-очень принципиально важное, особенно даже, может быть, в контексте цинику религиоведения. Не строго ветхозаветных исследований, там вот почему, как там, что, как евреи там толковали такие-то строки из Псалтири? А просто вся история религии, насколько я не учёный человек, но учебные пособие есть у нас по религиоведению. Насколько можно понять, вся религия была построена именно на этом. И религия исходная монотеистическая, которую мы знаем, что она предваряла язычество — политеизм. И потом политеизм, где они как-то, что-то пытались, какие-то, достаточно иногда даже смехотворные соображения с точки зрения современного человека, выступать с какими-то божествами со строчной буквой с маленькой буквы. И, конечно, и монотеизм сам по себе, и христианство, и ислам, кстати сказать, уже говоря о наших соседях, гораздо чётче и яснее указывает вот эту магистраль к вечности, к инобытию. Оно неотделимо. И небытие неотделимо от религиозного сознания. Ещё раз говорю, даже не от христианского, а просто от религиозного.

Анна Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами председатель епархиальной комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Иваново-Вознесенской епархии, иеромонах Макарий Маркиш. Отец Макарий, я вот почему всё-таки ещё раз вернусь к этому образу, да? Многострадального Иова, который говорит, что он праведник и доказывает это в этой Книге.

Знаете, я должна сказать, что вот сколько я сталкивалась с такими потерями, как потеря близких, а у Иова именно мы говорим про потерю близких, да, прежде всего об этом он скорбел не о своём, скажем, потерянных верблюдах. Всё-таки она... Мы не чувствуем себя такими праведниками. Потеря близких влечёт за собой очень сильное чувство вины.

отец Макарий

— Так правильно. А чувство вины...

Анна Леонтьева

— А что же правильно?

отец Макарий

— Аккуратненько. Чувство вины — опасная штука, если она не базируется на фактах. Вина не потому, что мне нужно, вот я перешёл не там, где надо, мне заплатить штраф, надо 500 рублей или сколько? А вина потому, что я не такой или не совсем такой, или даже может быть совсем не такой как мне надо быть?

Анна Леонтьева

— Угу!

отец Макарий

— Вина как указатель некой дороги. Помните, друзья мои, это очень простая фраза, которую мы знаем её прекрасно. Все про себя её знают, как сказать, но в дело применяют плохо. Жизнь — это не где, а куда! Жизнь — это не состояние, а процесс. И если бы жизнь была «где?». Вот я, опа! Не заплатил за газ, мне надо ещё теперь пени заплатить. Пошёл, расплатился, всё, ура, слава Богу, забыл и оставил. Но это не христианство. Это не христианство. Жизнь — это «куда»! Да, вины, в правильном понимании то, что мне предстоит сделать, то, чего мне не хватает. Каждому из нас не хватает. Каждому из нас чего-то не хватает. И потеря близких здесь нам, ну, как сказать, отрезвляет нас. Частый, частый вопрос. Вы знаете, вот, ну Фёдор Михайлович Достоевский не тем будет помянут, мы с ним спорить не будем, потому что он всё-таки не богослов, и, как сказать, он не учитель христианства и не учитель философии. Он свидетель. Хороший писатель и поэт, честный писатель и поэт. Это очень хороший, честный свидетель. И вот история Ивана Карамазова, значит, вот капелька — слезинка замученного ребёнка — за что? Ответ очень простой. «За что страдают?» —спрашивает священника. За что страдают дети?

Анна Леонтьева

— Да, самые-самые...

отец Макарий

— А вы за что страдаете? А взрослые за что? Значит, предполагается, что им-то правильно всем дают. Господь наказывает в таком смысле примитивном. Вот им-то хорошо, им так и надо, и там, и нашим, и вашим, и кому угодно. А детям вроде как не за что. Нет, это ахинея, это ересь, это ложь, это неправда.

Анна Леонтьева

— Ну, это самый частый вопрос атеиста, как бы, который считается, что вот сейчас спросишь, и вот «где ваш Бог, когда страдает ребёнок?» Ну, раз уж вы Карамазова вспомнили.

отец Макарий

— Так и надо ему отвечать: «А взрослый за что?» Когда говорят, знаете, когда-то такой вопрос был у меня, и вот тоже на сайте стоит у меня ответ: где был Бог, когда вот ребёнок страдал? — с ним, с ребёнком с этим вместе. Будь то ребеночек маленький, страдающий, умирающий в колыбельке или солдат с оружием в руках, который ведёт там, так сказать, прицельный огонь по противнику и получает тоже смертельные ранения. Бог всё равно с ним рядом.

Анна Леонтьева

— Вот про потерю близких ещё, знаете, вы сказали, что правильное чувство вины. Но есть такое вот уже изнуряющее чувство вины, да, и есть такие слёзы совести, да, что ли, которые, может быть, не нужно в себе заглушать: чего не сделал?

отец Макарий

— О, да. Да-да, это хорошо, что вы сказали. Правильно, что вы напомнили. И ответ опять-таки получается из такого обобщающего взгляда. Ну, не бывает такой смерти или даже просто такого, ну, именно смерти, пожалуй, будем говорить конкретно. Не бывает такой смерти, чтобы у тех, кто остался на этой Земле, не осталось, не прибыло, как сказать, не прилипло бы к ним, вот это вот осознание даже, не просто чувство, а осознание того: что я сделал неправильно? в чём я не прав? в чём я был неправ и чего не исправишь? Если я вас обидел, хорошо, приеду, позвоню, в ножки упаду, мы помиримся и всё будет в порядке. Смерть — как раз то, что подводит черту. И у меня уже нет такой возможности. Вот на меня оставшегося и того, кто или тех, кто скончался, такой возможности более нет. Ну вот как раз встать перед лицом Господа, признать этот факт. Слёзы пролить уже перед лицом Христа и продолжать своё движение к Нему в осознании своего несовершенства, своего недостоинства, своей слабости, да, своей вины, но в совершенно не юридическом, а жизненном, творческом смысле, если можно так выразиться. Или какой-нибудь философ скажет нам экзистенциальном.

Анна Леонтьева

— Отец Макарий, вот к вам, наверное, приходят люди всё-таки за утешением. Вы сказали, что вы как бы передаёте сообщение от Бога, да?

отец Макарий

— Разумеется.

Анна Леонтьева

— И наверняка даже вот родители, которые ушли там в преклонном возрасте и так далее, всё равно вот этот плач о том, чего не сделал для родителя, как вы отвечаете? Как вы утешаете его?

отец Макарий

— Ну, прежде всего, мы говорим о чём? Ваша мама там или бабушка скончалась, этими воротами проходят все. И я, и он, и она, и вы.

Анна Леонтьева

— А я вот для неё того-того, того не сделала?

отец Макарий

— Согласен. И каждый из нас, вот как мы только что выяснили, всегда будет иметь какие-то воспоминания или даже прямые факты нашей вины, нашего несовершенства, наших грехов. Исповедуйте эти грехи перед Господом, покайтесь перед Ним, признайте своё несовершенство и продолжайте опять-таки вот это ни «где», а «куда». Продолжайте вашу молитву. Продолжайте молитву! Продолжайте вашу христианскую жизнь. Ведь очень важное соображение, которое опять-таки всем должно быть известно, как дважды два — четыре. И очень многие, едва ли не большинство, его упускают. Богу наша молитва не нужна. Почему Ему не нужна? Потому что Ему вообще ничего не нужно, потому что он самодостаточен. А чего ж молитва? А молитва нужна нам, вам, и нам всем — нашей Церкви. Церковь как сообщество людей, возглавляемое Христом — это то, что нужно нам, и в особенности вам, молящемуся человеку. То, что объединяет нас и ведёт нас к Нему. Наш голос нашего сердца — это наша вот протянутая рука ко Христу. Вот это опять-таки возвращаемся к иконе Воскресения. Это наша протянутая рука ко Христу. Протягивайте руку смелее — продолжайте вашу молитву. Ну и, так сказать, дальше уже практическая сторона идёт там, каждый день перед началом вечернего богослужения мы совершаем панихиду. Вот сплошь и рядом, записок, вот ... какая она здоровая стопка, а молящихся-то — раз два и обчёлся. Ну или даже всё равно, пускай их побольше будет, но большинство людей эту записку оставляют, а сами идут куда-то. (С сожалением.)

Анна Леонтьева

— Это, да, популярный вопрос: вот записки или сам молись...

отец Макарий

— Ну ты приди, вместе помолись любезный или любезная. И к сожалению, не все приходят, но, к счастью, довольно многие так будем говорить. И это очень хорошо и правильно.

Анна Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами председатель епархиальной комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Иваново-Вознесенской епархии, иеромонах Макарий Маркиш. У микрофона Анна Леонтьева, мы прервёмся на одну минуту.

Анна Леонтьева

— Продолжается «Семейный час» на Радио ВЕРА. С нами и с вами председатель епархиальной комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Иваново-Вознесенской епархии, иеромонах Макарий Маркиш. У микрофона Анна Леонтьева. Говорим о потерях, преодолении и поддержке в семье. Отец Макарий, вот важный, мне кажется, вывод из первой части нашей программы, что наша молитва, ну, так условно Богу не нужна, нужна нам! Да, и, наверное, очень нужна нашим ушедшим, потому что это тот случай, когда, в общем всё, что мы можем для них сейчас.

отец Макарий

— А мы вместе — мы составляем Церковь, и они, кто отошёл в иной мир, и мы, которые ещё не отошли составляем тело Церкви. Это наше общее дело. Только мы, люди, а Господь Бог — это Бог, это иное бытие. Ему... Он вот так вот сказать попросту: Он ничего не хочет от нас. Он хочет нас самих. Мы Ему нужны. Мы Ему нужны! И вот в этом движении к нему наша молитва едва ли не один из важнейших инструментов.

Анна Леонтьева

— Знаете, отец Макарий, хотела спросить, это относится, конечно, к такому немножко всё-таки вот этому самому подходу, о котором мы говорили в первой части программы, что всё за что-то, всё, что посылается тебе за что-то. И вот у меня есть знакомая, которая, ну, я просто хочу услышать ваше мнение. Это, на самом деле, может быть, не относится, но вот это шанс задать этот вопрос. Вот бывают люди очень хорошие, очень искренние, даже верующие, да, во Христа, но не исключающие как бы других понятий, как карма и таких эзотерических штук. Я говорю это сейчас без оценочно.

отец Макарий

— Ну что ж можно и оценочно?

Анна Леонтьева

— Да. (Смеется.)

отец Макарий

— Ну, ну, ну, ну, хорошо.

Анна Леонтьева

— И такая мысль прозвучала интересная, что нельзя... для женщин, нельзя ругать мужчин. Почему? Потому что Ева Адаму была в помощь создана, да, и что вот, будешь ругать мужчин, будешь отвечать за это. Отец Макарий, прокомментируйте.

отец Макарий

— Ложная мистика. Ложная мистика всегда во вред. Ложная мистика всегда во вред!

Анна Леонтьева

— Но ругать-то мужчин всё равно не надо.

отец Макарий

— Ругать? Ругать не надо никого, ни мужчин, ни женщин, ни стариков, ни старушек, ни мальчиков, ни девочек. Ну, как сказать, обличать, показывать ошибки, демонстрировать уклонение необходимо независимо от пола и возраста. Мало того, с точки, так сказать, в контексте гражданского или даже может уголовного процесса, тоже мы независимо от пола и возраста, отвечаем перед гражданским законом. И вот это, на самом деле, вот самая такая фраза, понимаете, верхушечка, вот говорят: «О, мужчин нельзя ругать, священников нельзя, дьяконов нельзя, ещё кого-то нельзя, ещё кого-то нельзя». И человек в результате уверенным шагом идёт в сумасшедший дом. Вот при таких вот понятиях. Ругать... Ну, слава Богу, ругать, действительно типичная фраза на исповеди: Батюшка, мы ругаемся. Часто, часто на исповеди слышишь эту фразу. И сразу даю ответ. Не даю особенно распространяться. Кто мы? Ну вот я и мой муж, моя мама, бабушка, там внук там, не знаю. Ну, ругателей, по крайней мере, два. Вам зачем нужно быть одним из них или одно из них? Если вторая сторона очень хочет ругаться, ну что делать, на чужой роток не накинешь платок? Но вы-то зачем? И люди, ну, нормальные люди задумываются сразу же. Вот и дальше, ну, какие-то уже там оправдания или что. Но вот этот принцип сам по себе, чтобы если меня оскорбляют, ругают там, не знаю, что. Мне там иногда говорят: «Доводят. Меня доводят». Вот один священник пожилой уже тоже скончался, цитировал Иоанна Златоуста. Я старался, но не нашёл этой цитаты, но она очень замечательная. Когда вас ругают, подумайте, ругают за дело или без дела? Если за дело, ну исправляйтесь. А если без дела — радуйтесь. Вот вам и вся логика ругательства.

Анна Леонтьева

— Исчерпывающая.

отец Макарий

— Да-да, совершенно, верно. Либо исправлять, и то, и другое — хорошо, потому что, ну, это ж тут всех подробностей мы не разберём за оставшееся время, но всё понятно совершенно. Поэтому ругать мужчин, вот это сразу пахнет какой-то ...

Анна Леонтьева

— Мистикой, да?

отец Макарий

— Ложной, совершенно нехристианской мистикой!

Анна Леонтьева

— Ну, отталкиваясь от того, что это уже, например, не мистика, а вот звонит тебе подруга.

отец Макарий

— Так.

Анна Леонтьева

— И у неё очень... ей очень тяжело на душе. Она, как вы уже сказали, поругалась с мужем. Он поступил, с её точки зрения неправильно там...

отец Макарий

— В самом деле неправильно поступил.

Анна Леонтьева

— Вполне возможно, накричал на детей.

отец Макарий

— Да-да.

Анна Леонтьева

— Не сдержался, и ну ещё что-то такое, да? Она тебе всё это рассказывает. Какой правильный способ поддержки подруги в этой ситуации?

отец Макарий

— Мы с вами немножко...

Анна Леонтьева

— Почему подруги, друга тоже можно.

отец Макарий

— В разных весовых категориях, если можно так выразиться. Священник может на себя взять вот такой ход конём, как я вам выразился. Вы ругались с мужем, а вы-то чего, зачем? Зачем же вы отвечаете?

Анна Леонтьева

— Ну да, я же не батюшка.

отец Макарий

— А вы вряд ли так можете сказать, потому что она это воспримет, как сказать, отстранение, поучение какое-то, да, недоброжелательность какую-то. Ну, тут сострадание работает. Тут работает просто прямое сострадание. И идея должна быть та же самая. Ну, постараемся сделать так, чтобы не подливать керосину в огонь. Слова апостола Павла, 12 глава к Римлянам: «Не давайте себя победить злу, но побеждайте зло добром». И это сразу добавить, это очень непросто. Но это если ваш муж, то это оптимальная ситуация, когда можно победить зло добром. Если на улице какой-нибудь хулиган вас ругает матюгами, вы не будете и побеждать ничего, просто пройдёте мимо и всё. А в семье вы можете принять меры к тому, чтобы это зло победить добром. Подумайте, как это можно сделать.

Анна Леонтьева

— Но, если ты будешь, я так условно сказала: подруга — это может быть и друг.

отец Макарий

— Да, кто угодно.

Анна Леонтьева

— Это не зависит от пола, просто говорят, что вот не нужно выносить сор из избы. Но если его не выносить, то может же накопиться. Иногда самому близкому человеку хочется, конечно же, рассказать всё. А если ты в состоянии аффекта, то с такими даже эпитетами всякими неприятными.

отец Макарий

— Ну, вам уже рассказывают, чего не надо делать, и чего священник нормальный никогда не сделает, и чего друг, либо там знакомый тоже, в общем, не сделает. Не говори, что знаешь, потом не надо: ни замолчи, ни говори — это очень некрасиво. Это психологически очень жёстко и вредоносно. Священник говорит, ну, опять я, я не знаю, все нормальные священники, у вас тут свобода слова. Пока если хвоста нет огромного, 50 человек не стоит в очереди на исповедь. Пожалуйста, расскажите, что у вас на сердце, скажите. Скажите, мы послушаем, постараемся вам помочь. И, как правило, в процессе этого разговора, по выражению лица священника человек понимает, что он может говорить лишнее уже тут. Ой, батюшка, я такая грешная, я такая грешница, у меня соседка такая мерзавка, она делает вот то, вот то, вот так, вот сяк, — я говорю: простите, кто соседка? А кто исповедуется у нас?

Анна Леонтьева

— Соседям грехи не отпускаем, да? (Смеется.)

отец Макарий

— Кто у нас на исповедь-то пришёл? Ну, так вот приблизительно. А в личном разговоре приходится выслушать. Приходится выслушать аккуратно, рефлексировать, не подливать в огонь масла, керосина и бензина там чего. Ну, посочувствовать, посочувствовать и вместе подумать, да, как это можно исправить. Как это можно исправить? Обычно, знаете, как вот как по болоту идут люди, если есть твёрдая какая-то почва, встаньте на эту твёрдую кочку и с неё дальше продолжайте двигаться. Потому что болото оно будет засасывать. Если он мерзавец, а ты такая...а я чем лучше. А если всё-таки я, это всё-таки мне муж или это мне всё-таки жена, ну давайте на этой, так сказать, позиции с неё пойдём дальше. Или мы там сын и дочь, всё остальное.

Анна Леонтьева

— Давайте пойдём дальше, отец Макарий, в смысле поддержки. Бывает такое, что мне пишут люди, ну, в основном, женщины, которые потеряли ребёнка. Это вот потери, которые я не переживала и не могу, так сказать, найти нужных, нужных интонаций. Да, я могу только поплакать вместе с.. какие могут быть вообще слова утешения? Вот вы как пастырь тоже, наверное, с этим сталкиваетесь?

отец Макарий

— По опыту, если мы погружаем эту печаль в общий контекст смертности человека. Оно, так сказать, становится как-то яснее. Как мы только что с вами говорили: за что Бог так вот этого ребёнка там забрал? А за что всех остальных? Кто прожил 19 лет, на линии огня погиб или там 29, или 49, или 99. Душа-то бессмертная. У души-то нет возраста. У души-то возраста-то нет как таковой. Есть какой-то опыт, который люди набирают в земной жизни. Но мы должны признать, что, судя по всему, душа живёт вне времени. Поэтому вот этот вот вопрос Ивана Карамазова и вообще людей, которые трезво смотрят на мир, о страданиях детей, он погружается очень чётко в вопрос о страданиях вообще. Ну, и дальше сострадание, мы говорим сострадания. Вот мы говорим: «Вот крест, да? А что такое крест? А вот крест». Это страшнейшее страдание Богочеловека. Это страшнейшее страдание. Вот я вспоминаю, конечно, к христианству отношения не имеет, но, по крайней мере, пока иллюстрирует, что такое Крест. По-моему, даже когда-то рассказывал в эфире этот эпизод. Юлия Цезаря очень вообще все хвалили, любили. И вот, значит, эпизод какой был. Его в молодости захватили пираты. И для чего они захватили? Выкуп получить. И он им сказал: Я вас распну. Как полагалось по законам Римской империи. Они над ним посмеялись: если тебя выкупят, то значит, будешь свободен, а нет — тебе же хуже, мы тебя прибьём. Его выкупили. Он организовал погоню за этими пиратами, он их схватил. Он сказал: я вас предупредил. Но по своей исключительной доброте и вообще состраданию, он их сначала зарезал и только потом распял.

Анна Леонтьева

— То есть проявил всё-таки сострадание?

отец Макарий

— Вот! Вот какого рода сострадания вообще, что касается распятия. Ну, это так уж просто, чтобы нам помнить, что такое крест. Что такое крест? Ну, раз так, у нас тоже этот крест тоже уже размыт бывает, относятся немножко к семейной жизни, когда уже мёртвый брак совершенно. Брак уже и не брак, брак скончался, брак умер. И вот несчастная женщина говорит: «Ну, мне же надо нести свой крест». Тут уже вспоминаешь другого рода казнь, турецкую, когда брали человека, повинного в смерти, и привязывали к трупу. И, так сказать, вот он там бедный погибал на этом.

Анна Леонтьева

— Ой, какой ужасный образ, но очень доходчивый.

отец Макарий

— Ну так не надо, так не надо изображать из себя такого, такую жертву. Если брак мёртвый, надо похоронить. Весь ответ.

Анна Леонтьева

— А что значит брак мёртвый, отец Макарий?

отец Макарий

— Простите, мы с вами взрослые люди.

Анна Леонтьева

— Какие критерии?

отец Макарий

— Молодым людям это обычно, когда те, кто вступают в брак, им об этом рассказывать не надо. Да, всё-таки они муж и жена, если они там начинают, что-то у них тёрки какие-то — брак живой, живой, слава Богу. Да, вот давайте лечите. Брак живой — его лечат, как человек живой. Небесный врач, и простой врач тоже лечит! Небесный врач лечит наши болезни нашей души. Но если больной умер. Доктор выписывает свидетельство о смерти, и дальше вступают в дело похоронщики. Но, а как это определить, кроме даже обычно одной стороны, иногда двух сторон, то есть мужа и жены, никто не определяет. Извне это не определяют. Но сплошь и рядом, как сказать, простые ответы на простые вопросы всё раскрывают. Батюшка, да, вот у меня муж такой... А что там? Да он уже три года живёт с любовницей. Ну так что, как он вам муж? Да вроде уже не муж. Ну, вроде, не вроде. Интимных отношений уже нету давным-давно. У него там на стороне, он что-то делает с одной, с другой. Почему называете его мужем? Ну вот обычно говорят: «Нас же венчали». Венчай-не венчай — это уже православное богословие, это римокатолики тут начинают что-то химичить, я про них ничего плохого сказать не могу.

У нас разные здесь богословия. Благодать, брак в данном случае, может быть изъята Господом от тех, кому она была дана. Она исчезает. Значит, брак мёртв. Раз мёртв, значит, погребение.

Анна Леонтьева

— Я помню, вам задавали вопрос, что-то он как-то звучал так, своими словами пересказывая, что говорят, что измена — это обоюдная как бы вина. И вы ответили, что не нужно путать жертву и палача,

отец Макарий

— Ну, смотря измены, понимаете, всё-таки мы говорим о семье, о семейной жизни, и тут ситуации-то уникальные. Бывает, что оба супруга ведут себя так, что печать ставить негде. Но бывает, а бывает ничего подобного. Бывает, что один из супругов, реже гораздо одна, чаще гораздо один убивает этот брак. Он убивает, убивает, он и убил. Может быть, он его, сказать, совсем, не знаю, неудачная, может быть, формулировка, не добил ещё, и может быть ещё можно восстановить. Ну, восстанавливайте. Бывает вот, в моей практике, один был случай, когда муж и жена. Муж и жена! Они были тогда старше меня, сейчас мне уже 70, а им тогда было, видимо, под 70, а я был моложе, соответственно на сколько-то лет. Они были разведены. Они, ну вот как-то эта фраза, значит, недобития, как-то тут работала. И, значит, может быть, воскрешение этого брака. Короче говоря, они были снова в ЗАГСе, получили печать второй раз. Обратились к архиерею за разрешением на Венчание.

Анна Леонтьева

— Вторичное?

отец Макарий

— Не были обвенчаны. Если б они были обвенчаны, вопрос уже был бы решён. Но они не были обвенчаны в перфекте, так сказать, прежней, в прошлой жизни не были обвенчаны. Но брак, они состояли в браке тем самым, втором уже друг с другом. И я их повенчал.

Анна Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами председатель епархиальной комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Иваново- Вознесенской епархии, иеромонах Макарий Маркиш. Отец Макарий, конечно, очень оптимистичная вот эта история, когда брак воскрес.

отец Макарий

— Ну, а что, в конце концов? Да, оптимистичная, но это трезвый совершенно. Опять, когда люди рассказывают о своих печальных обстоятельствах своего гибнущего или погибшего брака. Один из первых вопросов, который задаёшь: «А как вы смотрите на возможность восстановления этого брака?» И обычно, конечно, ответ «нет». Но иногда бывает, что да. Что-то в конце концов, вот он там что-то, не знаю, какие там... какие-то перспективы есть? Давайте, реализуйте!

Анна Леонтьева

— Отец Макарий, а вот есть такое мнение, что, я помню разговор тоже с подругой, и я это мнение придержала при себе. Что-то меня какое-то опасение взяло. У них брак иногда трещит, вот потрескивает по швам, да. Ну, пока, слава Богу, всё держится. Но она сказала, что предлагала мужу венчаться когда-то, но он, как человек нецерковный, или, может быть, не в том расположении духа был, да. Он ей отказал, и они не венчаны. И тут у меня, как у очень правильной православной христианки, уже почти сорвалось: ну так вот же в чём проблема! Скажите, вот как по вашему опыту, вот нужно такие фразы говорить? Это поддержка или это вот дерзость?

отец Макарий

— Вы знаете, можно сказать, с тем же концом по-другому месту. Так значит, ну, если ты мой муж, а я твоя жена, то что нам мешает повенчаться? Ну, если я не верю в Бога, ну там прости, дорогая, я тебя люблю и всё остальное, но в Бога я вот не верю. И не надо тогда эту тему педалировать, как говорят музыканты. Но если такая фраза не произносится или бывает человек, у нас в наше время действительно достаточно часто смешанные браки, мусульмане бывают. Вот была семья у меня знакомая, она была, есть, слава Богу. Но по прошествии достаточно большого количества лет жена, которой, ну, давно её не видел, мне говорит: «А всё, вот муж крещение принял». Он принял крещение, значит, можно повенчаться. И они повенчались, кажется, в результате, естественно. Пока он не принял крещение, не может повенчаться.

Анна Леонтьева

— Но вот сама вот эта фраза, вот посыл может исходить от, так сказать, не батюшки? Вот давайте повенчайтесь, и у вас все проблемы закончатся.

отец Макарий

— Ну вот вторая часть не очень хороша. Но первая часть: «Давайте повенчаемся», вполне может быть именно исходя из факта христианской веры обеих сторон. Если она имеется, ну зачем тогда её удерживать?

Анна Леонтьева

— Если обе стороны Бога всё-таки в помощь, да, призывают, когда вот этот треск слышится.

отец Макарий

— Ну конечно, просто они могут по-разному быть, и у нас такой простейший фактор, как религиозное невежество, прошу прощения, кого это может обидеть. Он тут какую-то роль может сыграть отрицательную. Но отец наш, знаменитый, Максим Козлов. в одной из своих бесед о браке, я вот запомнил такую хорошую его оценку ситуации. Иногда надо настаивать на том, чтобы мужчины и женщины, молодожёны, как правило, совершили церковное бракосочетание. Когда они уже имеют гражданское бракосочетание. Ну, начинает что-то крутить хвостом, говорить: ну, это такое большое ответственное дело. Они якобы верующие очень, но гражданское бракосочетание как будто, ну, не совсем что-то такое, как соглашение о намерениях, когда эту недвижимость покупают, а потом можно это намерение не реализовать. Что-то в таком духе. Нет! Нельзя! Неправда! Если вы вступили в брак, пускай он гражданский пока. Значит, вы вступили, и вы должны его зафиксировать, закрепить церковным венчанием. И наоборот, как отец Максим говорил, приходят молодожёны и говорят: «Батюшка, ну ты повенчай нас. Конечно, там, я не знаю, там этот Бог, Христос там, это всё дело чуждое. Но бабушка обещала помочь купить квартиру...».

Анна Леонтьева

— Если повенчаемся, да?

отец Макарий

— «Дело-то нужное, так что давай мы денежку заплатим». Вот тут Козлов, да, и говорил: «Нет, таких венчать не будем».

Анна Леонтьева

— Понятно. У нас последний кусочек программы нашей, и я хотела перейти к поддержке, вот любимая моя тема — к поддержке нашей самой уязвимой и самой неудобной категории семьи — наших подростков. С такой столкнулась ситуацией. Значит, в семье много детей, и все, как говорится, нормальные, благополучные, да, но семья потеряла отца, опять же вот такая тяжёлая потеря. И один из подростков начал такое агрессивно-депрессивное что ли поведение — стал уходить из семьи. И очень сложно вот поддержать мать, сказать ей какие-то правильные слова, вот как ей себя вести в этой ситуации. Понятно, что там уже что-то попробовал какие-то там ..., покурил, что-то ещё. Какие бы вы слова поддержки вот в данном случае нашли?

отец Макарий

— Мы очень правильную тему открыли, но одна осталась величина переменной, неопределённой. Подросток, мы говорим от 12, или там и до 18 — это всё подростки?

Анна Леонтьева

— Не до 18, отец Макарий, сейчас уже чуть ли не до 30. Но в данном случае мы говорим про 18.

отец Макарий

— Если 18, если уже часы тикнули, тогда, в общем, опора на самостоятельность! Если уже тикнули часы, если человек самостоятельный, взрослый, он, так сказать, как это, правоспособный, значит, на мой взгляд, по опыту разные тоже бывают люди, и девушки, и юноши, и особенно девушки, они хоть 18 уже исполнилось, всё равно ещё как-то пытаются что-то такое на домашней ниве какие-то урожаи собирать. Но в целом, особенно говорю, мужчины, молодые юноши, ну, привет, парень, ты всё уже, ты сам себе хозяин. А вот так! А вот Господь тебя вывел, вот 18 лет прошло. Это помогает не столько формально, сколько психологически, и даже в духовном смысле, восстановить, как сказать, утверждение фиксации его, вернее и её, человеческого достоинства.

Анна Леонтьева

— Достоинства. Хорошее слово, да.

отец Макарий

— Вот так вот. Ну и ... А, скажем, двигаясь вниз к более мелкому возрасту и, может быть, и касаясь ещё этого взрослого, такого уже совсем повзрослевших людей. Здесь вот правильное, правильное, так сказать, средства общения с этими молодыми людьми — искать посредника. Маму... Совершенно, пример очень характерный, не относящийся к нашей вот этой острой теме. Мама — преподаватель английского языка, прекрасный профессиональный человек. Спрашивает у меня, нет ли у меня знакомого преподавателя английского языка? Я говорю: зачем? Дочка у меня, надо её готовить к экзамену. Я говорю: а вы-то в чём? Ну, видите, батюшка, вот там авторитет. Нормальные отношения с дочерью, не то, что она какая-то там хулиганка или что-то в этом роде. Ну, авторитета нет, мама... Я ей про Фому, она про Ерёму — всё, и не получается, если это посторонний человек, то будет сделано, она исполняет. Ну, это психология этого подросткового возраста и может быть вообще любого возраста. Значит, со своей мамой не получается. Вот гораздо острее и серьёзнее те же самые дела с нравственном, религиозном отношениим. Поэтому, если кто-то, знаете, в обычных, ну, ситуациях часто бывает крёстный или крёстная — восприемник, восприемница. Где-то какой-то подъезд сделать. Иногда священник. Редко, к сожалению, но даже я вижу, приходят на исповедь эти подростки.

Анна Леонтьева

— Приходят?

отец Макарий

— Приходят не просто потому, что их бабушка за ушко ведёт. А вот самостоятельно. Бабушка дома осталась, а он пришел, и ведётся какой-то серьёзный разговор, и осознаёшь, что значит это самое... Наоборот, бывает, мама говорит там что-то, жалуется на дочку. Я говорю: «Ну, мне бы с ней поговорить». Она к вам не пойдёт, она знает, что вы ей будете... (Смеется.) Ну, я говорю, надеюсь.

Анна Леонтьева

— Поучения получать.

отец Макарий

— Ищите другого, которого она не знает.

Анна Леонтьева

— Ну да, потому что какая-то же связь с миром должна быть у ребёнка.

отец Макарий

— Вот именно это, ну, связь действительно с обществом. И вот кто будет представителем этого общества? Всё-таки, как правило, эти подростки учатся где-то в школе или там, как она называется, в техникуме. Быть может, там есть кто-то — авторитетный какой-то человек, которого они способны выслушать и с интересом к нему, как бы сказать, придут или обратятся. В отличие от родителей, от мамы той самой, к которой они уже привыкли, как это, как к комариному писку. Мама что-то слово говорит, у них уши трубочку скручиваются, они ничего не слушают. А кто-то скажет дорогая или дорогой, вот я знаю, там нелегко живётся, твоя мама непростой человек, но её надо жалеть. Ну что-в таком духе, и что-то получится.

Анна Леонтьева

— Вот возвращаясь к вашей мысли про восемнадцатилетнего, да, молодого человека и его достоинства. Вот в данном случае, если мама или, ну, давайте не будем вот такую крайнюю ситуацию брать, да, потеря отца в данном случае в семье, и мама, может быть, считает, что она за себя и за того парня, понимаете? И берёт как бы ситуацию под контроль. То есть, вызволяет, если попал в полицию. Но я, честно вам скажу, я бы тоже так сделала, отец Макарий. Я, наверное, гиперконтролирующий, да, человек?

отец Макарий

— Ну, вызволяет. Что значит вызволяет? Не протягивает ему там простыню, чтобы он вылез из окна. Пойдёт к этому инспектору, там что-то скажет. Ну почему нет, вызволяет.

Анна Леонтьева

— Ищет по городу, если уйдёт.

отец Макарий

— Ну, ищет — она обязана. У меня семья есть очень интересная, там несколько человек детей. Старшая дочь, сейчас уже, по-моему, это рассказывал в эфире. Старшая дочь ей за 20 уже основательно, она уже просто давно самостоятельная молодая женщина. А когда ей было, сколько там, 16 или сколько-то, мать старалась её контролировать. И немножко блефовала перед ней. Дочь спрашивает: «А чего ты меня? Вот почему ты в полицию звонил? Я не пришла там домой? А чего ты? Чего, тебе больше всех надо, что ли?» Она говорит: «Да». Почему мне больше всех надо? Потому что, если ты где-то там засветишься, я пойду в тюрьму. Это неправда, она не идёт в тюрьму, если дочь где-то засветится. Но ответственность есть. Дочь частично правоспособная. Она находится под контролем, под властью своей законной представительницы — мамы, в данном случае родителей. Ну вот, она ей какие-то юридические термины, значит, сыпала, и дочь вынуждена была подчиниться этому факту. Мама говорит: «Чисто формально я тебя контролирую, потому что с меня спросят». Без ссылок на Богословие.

Анна Леонтьева

— Перетянула на себя немножко, да?

отец Макарий

— Она, конечно, её немножко дурила, но дочь на это говорила: «Ну вот, мама, подожди, мне будет восемнадцать лет, вот вы у меня тут все запляшете, караси на сковородке». Но и Бог милостив, и факты ведут, если нормальная девчонка, ну она к восемнадцати годам, уже что-то у неё там вправилось, но она стала нормальной молодой женщиной.

Анна Леонтьева

— Знаете, я вспомнила такую ситуацию из своего детства. Я ещё не помню в каком, в четвёртом классе, вот самый такой какой-то возраст неказистый. Четвёртый, пятый-шестой, не помню класс, но я маме сказала, что я хочу сделать срочно операцию на нос, сделаю себе маленький нос. Мама сказала: хорошо, дочка, обязательно. Но ты знаешь, нельзя до восемнадцати, потому что он может заново вырасти. (Смеются.) А в восемнадцать, пожалуйста, иди.

отец Макарий

— Ну, правильно, тот же самый случай.

Анна Леонтьева

— Да. Тот же самый случай, да.

отец Макарий

— Вырастит. (С улыбкой.) Да. Ну вот, да, действительно, ваш такой шуточный пример говорит о чём? Все эти педагогические приёмы, они уникальны — индивидуальны.

Анна Леонтьева

— Да-да.

отец Макарий

— Одинаковых детей нет. Ещё раз цитирую Януша Корчака, я, по-моему, цитировал тут не раз. Детей нет, — пишет Януш Корчак в замечательной книге «Как любить ребёнка». Есть люди! Есть люди маленькие, средненькие, большенькие — это люди, каждый человек. Их надо уважать, видеть. Видеть их силы, слабости, видеть их пути и так далее.

Анна Леонтьева

— И уважать их достоинство.

отец Макарий

— Обязательно и развивать их достоинство. Потому что, честно говоря, вот восемнадцатилетний этот рубеж — это ненормально, нехорошо. Нормально — это не очень понятно, но это просто плохо, когда после восемнадцати лет эти молодые люди по-прежнему тянутся, значит, к маминой юбке или там чего-то. Особенно это будет погано, когда эти девушки вступают в брак. Или молодые люди вступают в брак и по-прежнему там руководящие органы откуда-то с другого места идут.

Анна Леонтьева

— Ну да, это такая классическая, классически неприятная ситуация.

отец Макарий

— У меня был вопрос очень интересный уже от кого-то из средств массовой информации. Что бы вы могли посоветовать по части снижения брачного возраста?

Анна Леонтьева.

— О, хороший вопрос.

отец Макарий

— Ну вот, я сказал.

Анна Леонтьева

— Это, наверное, актуальная тема.

отец Макарий

— Да, особенно у девушек, готовность к материнству, к деторождению, к интимной жизни наступает раньше, чем в 18 лет. Почему их надо как сказать, ограничивать. Но, как сказать, по юридической-то правоспособность наступает в 18 лет. Вот тут этот конфликт надо как-то разрулить.

Анна Леонтьева

— А я по-другому восприняла этот вопрос, что, если молодые люди очень долго не решаются вступить в брак, вот там 30 — 35 пошло дело. И как вот снизить этот возраст, в смысле, чтобы они побыстрее решили?

отец Макарий

— Нет, ну это патология. Это уже вопрос другой.

Анна Леонтьева

— Это не патология сейчас...

отец Макарий

— Это для психотерапевта или для священника. А я говорю про молодёжь. Представь себе, что парень и девушка... Ну ясно, там что у них что-то произошло. И если особенно этот мужчина уже, допустим, взрослый, ну, старше восемнадцати лет, он хочет на ней жениться. Он, по крайней мере, вот способен на ней жениться, и она готова к этому. Её надо эмансипировать. И это суд или служба опеки, как должна ходатайствовать перед судьёй, чтобы её эмансипировали. То есть, чтобы она перестала быть несовершеннолетней с точки зрения закона. И тогда она вступает в брак. И это, по-моему, было бы правильное совершенно. Ну, тут родители должны согласиться с этим, и это было бы правильной мерой. Ну, суть, тут служба опеки здесь выступает в качестве арбитра. Нужно это даже в каком-то смысле поддерживать. Это нормальные молодые люди, понимаешь? Мы столько...у нас этих действительно нравственно неполноценных молодых людей. Но если эти двое молодых людей хотят вступить в брак, они хотят там кое-чего иного. Ну, хорошо, правильно.

Анна Леонтьева

— Родители должны их поддержать.

отец Макарий

— Да, это если родители поддержат — прекрасно!

Анна Леонтьева

— Спасибо большое, на наши вопросы сегодня отвечал председатель епархиальной комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Иваново-Вознесенской епархии, иеромонах Макарий Маркиш. У микрофона была Анна Леонтьева. Спасибо, отец Макарий. Немножко так с разных сторон, но поговорили всё-таки о поддержке семьи и отдельных её, так сказать, членов.

отец Макарий

— Ну, так есть разные стороны и существенно важны для живой жизни.

Анна Леонтьева

— Для живой жизни.

отец Макарий

— Совершенно верно!

Анна Леонтьева

— Спасибо большое. Всего доброго.

отец Макарий

— Всего доброго.

---

Все выпуски программы Семейный час

• «Целомудрие». Протоиерей Федор Бородин
• «Образ отца». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы
• «Как избежать развода». Протоиерей Федор Бородин

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов