Нашим собеседником был кандидат экономических наук, государственный советник, генеральный директор (АНО) НИИ «Стратегий развития образования» Михаил Федоренко.
Разговор шел о том, как связаны бизнес, предпринимательство и экономика с христианскими ценностями, что в себя включает Кодекс православного руководителя и предпринимателя и почему для успешного ведения бизнеса важно помнить про духовный аспект.
Ведущий: Константин Мацан
Константин Мацан
— Дорогие друзья, здравствуйте! У микрофона Константин Мацан в студии Радио ВЕРА прямо на площадке Петербургского международного экономического форума. Мы продолжаем беседовать с гостями форума о предпринимательстве, о бизнесе, о ценностях. Наш собеседник сейчас — Михаил Владимирович Федоренко, кандидат экономических наук, госсоветник, генеральный директор НИИ Стратегий развития образования. Здравствуйте!
Михаил Федоренко
— Здравствуйте.
Константин Мацан
— Перед нами на столе лежит текст под названием «Кодекс православного руководителя и предпринимателя». Я думаю, мы ещё не раз к этому тексту обратимся. В нём формулируется точка встречи бизнеса, предпринимательства, экономики и того, что мы называем христианскими ценностями. Вот одна из строчек в этом тексте: «Управление и предпринимательство — это зона особого нравственного риска». Вы с этим согласны? Как вы это понимаете?
Михаил Федоренко
— Поскольку моя жизнь была связана с госуправлением, да и до сих пор в бизнес-школе мы учим предпринимателей, я знаю, что любая система состоит из двух частей. С одной стороны — процессы, регламенты, всё прочее (то, что мы не очень любим), а с другой стороны — культура. Мы знаем корпоративные кодексы, корпоративную культуру и так далее. И вот когда спрашиваешь предпринимателей: «Что делает деньги?» — они отвечают: «Процессы, продукты и всё прочее». Я говорю: «А культура делает деньги или нет?» — «Ну не знаю, культура — это какие-то отношения». Я отвечаю: «Смотрите, если команда внутри проекта в конфликте, люди презирают друг друга, манипулируют — злоба, агрессия, это поможет деньгам?» — «Нет, скорее всего, потеряем». — «А культура поддержки, заботы, уважения лучше работает?» — «Так это команда мечты». — «Тогда получается, что культура является драйвером экономики?» — «Получается так». Тогда я спрашиваю: «А что мы знаем про ценности, про эту тему, кроме того, что мы сели и провели мозговой штурм: давайте обсудим, какие наши ценности?» И вот, понимаете, самый важный вопрос, который делает нас людьми и, кстати, формирует наше экономическое благо, — это ценности. Оказывается, мы о нём мало говорили. И то, что вы сейчас озвучили, — Кодекс именно православного руководителя. Надо осознавать следующее: у нас с вами в руках — особенно в России, православной стране по преимуществу, — наследие двух с лишним тысяч лет непрерывной работы именно с системой ценностей. И игнорировать этот огромный опыт и просто спустить всё на мозговой штурм с сотрудниками — это, мягко говоря, неумно. Вот я последние десять лет занимаюсь тем, что говорю: «Давайте читать, что до нас умные люди сформировали в ценностях». Вы представляете, парадоксальная вещь: спрашиваю: «Такая ценность, как уважение, нужна?» — «Нужна». — «Поддержка нужна?» — «Нужна». — «Дружба нужна?» — «Нужна». — «А есть слово над ними?» — «Какое слово?» И все постепенно приходят (вы уже догадались) к слову «любовь». Оказывается, уважение без любви не имеет значения, дружба без любви не имеет значения. Есть слово над всеми словами, есть ценность над всеми ценностями — любовь. Я говорю: «А как вы понимаете это слово?» — «Ну как понимаем: любовь — это забота, дружба...» — Я говорю: «Стоп-стоп, ребята. Давайте мы, люди с высшим образованием, на ходу придумаем определение того, что мы знаем методически точного о любви?» И эта фраза всех ставит в тупик. Оказывается, мы не занимались этим вопросом, мы не разбирались. Я говорю: «Найдите мне текст, в котором точно дано определение любви». Вот те, кто нас слышит или видит — зайдите в интернет и посмотрите, что вы увидите: солянку всего на свете. Будет фраза: «Любовь — это когда тебя понимают». Если хочешь разрушить жизнь и семью — пожалуйста, пользуйся этой фразой. Кто-то скажет наоборот: «Любовь — это когда ты понимаешь» — кстати, более ценная вещь. Я не праздно к этому подошёл, потому что всё-таки бизнес, надо отвечать за экономический результат. И парадокс: единственное место, где мы видим точное определение любви (я подчеркну ещё раз, это единственное место, у нас больше нет книг и источников), — это Новый Завет, Первое послание к Коринфянам апостола Павла. Оно даёт, как бы сказали в бизнесе, чек-лист любви. В Первом послании шестнадцать аспектов любви: «Любовь долготерпит, милосердствует, не ищет своего» и всё прочее. Вы знаете, я, как экономист, когда столкнулся с этим текстом, был в шоке. Во-первых, шестнадцать пунктов. И первая мысль моя, как математика: дай-ка проверю. Я начал раскладывать этот текст на тезисы и оказывается: восемь разрешительных тем и восемь запретительных — делай, не делай. Я потому и говорю «чек-лист», что бизнес и экономика заставляют превращать идеи и мысли в действия, и мы получаем чёткий путеводитель по действиям — что делать и чего не делать, чтобы у тебя были и поддержка, и дружба, и всё прочее. Математически точный текст. Я в каком-то смысле влюблён в апостола Павла; может быть, он тогда и не думал, что мы так будем копаться в его материале, но это действительно духопроникновенное изложение, потому что там, если углубляться, много всего. А сегодня это стало методической базой для работы с компаниями, корпорациями, малым и средним бизнесом. Я прямо даю этот блок, говорю: «Ребята, неважно, какого вы вероисповедания — верующий, неверующий, вы должны быть образованными людьми. Если вы хотите разобраться в этой теме, у вас не так много источников: раз — их надо читать, два — читать правильно, три — их нужно уметь соотносить с бизнесом. Вы же написали книжки о брендах любви, написали про чувственное восприятие рынка — так идите дальше, углубитесь и увидите, что Новый Завет опережает любую бизнес-литературу.
Константин Мацан
— Вот вы не случайно упомянули, что это некие универсальные правила даже для человека, может быть, неверующего — бери и пользуйся. Но тогда возникает вопрос: есть ли какая-то специфика в подходе к бизнесу со стороны именно верующего человека? Потому что такие вещи, как уважение, порядочность, совесть, любовь в конце концов сегодня мы можем назвать общечеловеческими. Получается, что то, о чём мы говорим применительно к кодексу, допустим, православного руководителя, до неразличимости сливается просто с этикой любого человека. Вот специфически христианского здесь для вас есть что-то?
Михаил Федоренко
— Скажу так: когда я стал углубляться и думать, есть ли эта самая специфика (вот мы её берём прямо из православия, она становится как бы священным жезлом, который мы ставим на пьедестал и идём к нему навстречу), я пришёл к следующему. Во-первых, православие всё-таки не только про ценности, это ещё и про экономику, я это подчеркну. Во-вторых, когда мы говорим «возлюби ближнего как самого себя», давайте спросим: что такое клиентоцентричное поведение в бизнесе? Сейчас все трубят налево и направо: «мы должны ориентироваться на клиента». Это когда другой — клиент — для тебя в каком-то смысле важнее, чем ты, когда ты живёшь его заботами, пытаешься в него вникнуть. В менеджменте есть понятие CustDev (Сustomer Development) — это серьёзное изучение того, как устроен твой клиент. И когда залезаешь в CustDev, оказывается, его главная идея — разобраться, как помочь человеку. И тут же у нас параллель — мы помним из Нового Завета притчу о том, как шёл человек, увидел избитого путника на дороге, поднял его, принёс в придорожный ресторан, дал денег на то, чтобы его обогрели, напоили, накормили и сказал: «Если издержишь больше, то на обратном пути я вернусь и отдам». А это разве не клиентоцентричное мышление? Это я для другого, я не ищу выгоды сейчас, я хочу искренне ему помочь. И когда я это понял, то осознал и то, что весь Новый Завет пропитан клиентоцентричной моделью. В экономике это назовём NPS — Net Promoter Score (лояльность, когда тебя рекомендуют), назовём клиентоориентированным поведением, удовлетворённостью клиента. Ребята, вы поймите, вся экономика на полторы тысячи лет позже Нового Завета, и она не на пустом месте возникла. Экономика — это концентрированное выражение ответа на вопрос, как работает материальный мир в глобальном смысле. Материальный мир — не отдельная субстанция. Знаете, есть такое заблуждение, что есть духовный мир, а есть материальный. Но если компания клиентоцентрична, она заработает больше денег. Клиентоцентричность — это духовное понятие, если хотите — православное понятие, и оно в православии раскрыто как нигде, потрясающе развёрнутым образом. Я стал дальше углубляться в эту тему и постоянно нахожу одно и то же. Во-первых, в Новом Завете много примеров, когда вокруг Христа были достаточно состоятельные люди, и они помогали, поддерживали. Там нигде не сказано: «Уйди от меня, состоятельный человек». И оказывается, мы как будто потеряли что-то, оформили своё православие в святость — это всё понятно, но экономика ушла в сторону. Однако есть ещё феномен: если вы посмотрите на тренд, который развивает сообщество православных предпринимателей, люди, близкие к предпринимательству и к православным ценностям, то обнаружите прецедент: в истории России более тридцати святых, которые в прошлом своей жизни были предпринимателями. Вы спросите: есть ли в мире похожая история? Какие‑то религии, конфессии, философии — у них в основе есть люди, которые прошли путь от предпринимательства к святости? Святость — это высшее состояние образа и подобия Божьего. И мы приходим к тому, что нет примеров. А в России есть такое феноменальное явление. У нас глубочайшая, сохранившаяся в своих истоках религиозно-философская парадигма в виде православия, которая вся пропитана человеколюбием, ценностями и при этом экономикой, как ни странно. У нас тридцать три православных предпринимателя, ставших святыми, которых мы не так много знаем. Кстати, Серафим Вырицкий — к этому же примеру, и отец Серафима Саровского был владельцем кирпичного завода. И преподобный Серафим с Мотовиловым общается, рассказывает на экономическом языке православные ценности (рекомендую почитать эту маленькую брошюру). И у нас десятки святых, и ещё купечество конца XIX века, которое было верующим и совершило переворот в экономике.
Константин Мацан
— Но вот всё-таки есть цитата в этом тексте, который мы обсуждаем: знаменитые слова из Евангелия от Луки о том, что «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Небесное». На фоне того, что вы сказали, как эти слова в вас отзываются? Как‑то их нужно, если угодно, не примирить (тут нет конфликта), но освоиться с ними и услышать их сквозь призму того, о чём вы говорите.
Михаил Федоренко
— Вы затронули один из самых важных вопросов. Когда человек прочитывает эту фразу, она отскакивает как теннисный мячик от стенки: «Ну что, я занимаюсь бизнесом — тут же сказано, ничего мне не светит, более того, я априори греховен». Но надо понимать, что мы только начинаем формировать богословие предпринимательства. Если мы пойдём в историю Христа, то увидим огромное количество примеров, где богатые люди рядом. Когда Он идёт к мытарю — и этот мытарь обретает святость, Христос говорит: «Ныне спасение дому твоему», — но не говорит о том, что ты должен остаться без денег. Мы помним, что богатый, влиятельный человек приходит к Понтию Пилату и решает вопрос, чтобы снять тело Христа и положить Его в свою гробницу. И оказывается, что само наличие денег — не греховность. Греховность — то, как ты ими распоряжаешься. И для чего деньги? XIX век показал феномен: произошёл всплеск новой экономики мировой, техническая революция, технологический переворот, появилось много новых богатых людей. И для них деньги нужны, чтобы было больше денег и власти. Но есть исключение — Россия. Вдруг оказалось, что в том же XIX веке в России тоже появляются богатые люди, которые формируют экономическое чудо, но они верующие. И когда ты читаешь их труды, видишь их поступки, то совершенно очевидно, что на вопрос: «Зачем вам деньги?» — они отвечают: «Деньги для служения человеку». Другая парадигма; у нас есть этот прецедент. И сегодня мы должны, осознав это, взяться за исследование вопроса. А вот такие краеугольные камни, которые, казалось бы, сразу разбивают все наши идеи, не оставляя возможности двигаться вперёд, мы должны осмыслять и давать здесь ответ.
Константин Мацан
— Ведь не сказано «невозможно богатому», а сказано «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие». То есть это тяжело, трудно, но не невозможно. Но в этой связи я возвращаюсь к тому вопросу, который уже начал: есть ли какие-то особенные риски и искушения у предпринимателя — такие, которых, может быть, нет у человека другой профессии, поэтому ему не так трудно войти в Царствие Небесное, как человеку, имеющему постоянную связь и отношение к накоплению, к деньгам и тратам?
Михаил Федоренко
— Вы верно заметили: предприниматель находится на стыке огромного количества процессов и искушений. С одной стороны, он берёт на себя ответственность за других людей, он должен уметь выстроить отношения на принципах любви («возлюби ближнего) и при этом не потерять экономику процессов. Но это же сложно, гораздо сложнее, чем просто заниматься профессией, где никто тебе не подчиняется. Поэтому тут, конечно, будет искушение, и будет вопрос для тебя лично: а ты вообще в состоянии сам, как личность, быть ориентиром, образом и подобием в каком-то смысле для этих людей? А у тебя ещё самый высокий ценз образа и подобия Божия — образ Христа перед тобой. Это невероятно сложно. Второе — это экономика, деньги, там масса финансовых искушений. Поэтому предпринимательство, конечно, под ударом — это раз. Второе: не так много информации, знаний, кто бы помог, поддержал, разъяснил, как действовать в той или иной ситуации — это два. С другой стороны, мы должны понимать, что именно предпринимательство — двигатель. Мы не умаляем ни органы власти, ни систему образования, ни другие замечательные профессии, но предприниматель — тот, кто соберёт всё в единую систему и превратит в новый финансовый результат. И для России сегодня два вопроса: мы должны быть страной с сильной созидающей верой, но мы должны быть и экономически сильными. Если у нас нет сильной экономики — извините, вопрос будет большой: сможем ли мы удержать веру? Поэтому сейчас это одна из самых актуальных тем. И вы правы: здесь нет запрета, но стоит задача: разъясни, пожалуйста.
Константин Мацан
— Ну что ж, спасибо огромное за этот недолгий, но очень глубокий разговор. Михаил Владимирович Федоренко — кандидат экономических наук, госсоветник, генеральный директор НИИ Стратегий развития образования, основатель бизнес-школы, был нашим собеседником в программе «Вера и дело». Я вас благодарю и отпускаю дальше на следующее мероприятие Петербургского международного экономического форума, в стенах которого мы эту беседу записывали.
Михаил Федоренко
— Спасибо.
Второе послание к Фессалоникийцам святого апостола Павла

Апостол Павел. Худ.: Джованни Франческо Барбьери
2 Сол., 274 зач. I, 10 - II, 2

Комментирует священник Стефан Домусчи.
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА, священник Стефан Домусчи. Может ли человек быть достоин Бога? Ответ на этот вопрос звучит в отрывке из 1-й и 2-й глав 2-го послания апостола Павла к Фесалоникийцам, который читается сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Глава 1.
10 когда Он приидет прославиться во святых Своих и явиться дивным в день оный во всех веровавших, так как вы поверили нашему свидетельству.
11 Для сего и молимся всегда за вас, чтобы Бог наш соделал вас достойными звания и совершил всякое благоволение благости и дело веры в силе,
12 да прославится имя Господа нашего Иисуса Христа в вас, и вы в Нем, по благодати Бога нашего и Господа Иисуса Христа.
Глава 2.
1 Молим вас, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа и нашем собрании к Нему,
2 не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами посланного, будто уже наступает день Христов.
Разговоры о достоинстве человеческой личности звучат в нашей речи довольно часто, хотя мы далеко не всегда это замечаем. Задумывается человек о том, что зарплата, которую он получает, не соответствует тому, сколько он трудится, и у него возникает мысль: «я достоин большего». Не нравится кому-нибудь дом, в котором он живёт, и он думает: «я достоин лучшего». И так со всем, вплоть до людей, с которыми мы соприкасаемся. Если мы присмотримся к своей жизни, мы увидим, что в нашем сознании всё время работают весы, с помощью которых мы взвешиваем всё, с чем сталкиваемся, всё, что входит в нашу жизнь. Но кто нам сказал, чего мы на самом деле достойны? Какими критериями мы пользуемся, чтобы это определить? Я понимаю, когда христиане говорят, что человек достоин чего-то высокого: они хотя бы верят, что он сотворён по образу Бога, а значит, стремится соответствовать не просто высокому, но высочайшему статусу. Однако, когда говорят, что человек появился в мире случайно и представляет собой чуть ли не особо адаптированную и мозговитую обезьяну, совершенно непонятно, чего он достоин. Жизни в саванне под деревом? Средневекового замка в горах или домика на 6 сотках? Каковы критерии? Поведение? Усилия? Кто может посчитать, как соотносятся ценности подвига и подвижничества? Кто каким наградам соответствует? В мире случайностей всё относительно.
В отрывке, который мы сегодня услышали, апостол Павел тоже говорит о достоинстве. Как человек верующий, он, конечно, говорит о христианском достоинстве учеников, то есть об их соответствии Христу. Именно Христос, Господь и Богочеловек, оказывается для верующего критерием достойной человеческой жизни. При этом апостол выражается удивительным образом. Он говорит, что Спаситель придёт прославиться во святых и явится дивным во всех уверовавших в Него. И здесь важно обратить внимание, что речь идёт не просто о прославлении святыми и верующими Того, Кто явился перед ними в виде какого-то объекта поклонения. Апостол пишет, что Господь прославится во святых и явится во всех уверовавших. Они в свою меру жили, как Христос, и во втором пришествии Он будет в них, их жизнь будет жизнью вместе с Ним и в Нём. Но разве может любой человек соответствовать Христу и быть достойным Бога? Думаю, ответ очевиден: нет. Сам человек никогда Богу соответствовать не может. Но Павел и не пишет об этом. Он говорит, что молится за фессалоникийцев, как и за всех верующих, конечно, чтобы Бог соделал их достойными, то есть соответствующими их призванию. Не они стали достойны, а Он соделал достойными их и, по выражению апостола, «совершил», то есть, говоря современным языком, «довел до совершенства» их благое и свободное стремление к добру и дело их веры, чтобы в итоге все исполнились славой и благодатью во Христе Иисусе. Что же во всей этой истории имеет отношение к современному верующему? На первый взгляд может показаться, что практически ничего, так далеки мы по своим ощущениям от апостола Павла и фессалоникийской общины. Но на самом деле всё, потому что, несмотря на без малого 2000 лет, которые нас разделяют, мы в той же Церкви, мы причастны тому же Господу Иисусу Христу и также надеемся, что Он соделает нас достойными нашего христианского призвания.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Псалом 56. Богослужебные чтения
Могут ли в жизни беда и хвала идти рука об руку? Кажется, что вроде бы как нет. Однако 56-й псалом Давида, который читается сегодня в храмах за богослужением, именно о том, что в жизни верного Богу человека — такой неожиданный «дуэт» совершенно возможен.
Псалом 56.
1 Начальнику хора. Не погуби. Писание Давида, когда он убежал от Саула в пещеру.
2 Помилуй меня, Боже, помилуй меня, ибо на Тебя уповает душа моя, и в тени́ крыл Твоих я укроюсь, доколе не пройдут беды.
3 Воззову к Богу Всевышнему, Богу, благодетельствующему мне;
4 Он пошлтё с небес и спасёт меня; посрамит ищущего поглотить меня; пошлёт Бог милость Свою и истину Свою.
5 Душа моя среди львов; я лежу среди дышущих пламенем, среди сынов человеческих, у которых зубы — копья и стрелы, и у которых язык — острый меч.
6 Будь превознесён выше небес, Боже, и над всею землею да будет слава Твоя!
7 Приготовили сеть ногам моим; душа моя поникла; выкопали предо мною яму, и сами упали в неё.
8 Готово сердце моё, Боже, готово сердце моё: буду петь и славить.
9 Воспрянь, слава моя, воспрянь, псалтирь и гусли! Я встану рано.
10 Буду славить Тебя, Господи, между народами; буду воспевать Тебя среди племён,
11 ибо до небес велика милость Твоя и до облаков истина Твоя.
12 Будь превознесён выше небес, Боже, и над всею землёю да будет слава Твоя!
Для начала вспомним контекст прозвучавшего псалма. Царь Саул ищет Давида, чтобы его убить. За царём — власть и отборное войско. У Давида тоже есть люди, но их жизнь проходит в бегстве, среди пустынных гор и временных убежищ. Пещера даёт им укрытие. И однажды именно в эту пещеру входит Саул. Теперь жизнь преследователя оказывается в руках преследуемого. Давиду предстоит решить: или убить Саула, и тем самым избавить себя от угрозы собственной жизни — или же великодушно даровать ему жизнь с надеждой, что Саул образумится и перестанет видеть в Давиде исключительно соперника, врага — каковым Давид, конечно же, не был. Давид решается на совершенно безумный с точки зрения житейской логики поступок: он... отрезает часть одежды Саула, чтобы тем самым показать ему, насколько он был близок, и... не трогает его, тем самым упуская уникальный шанс расквитаться с обидчиком.
Почему Давид так поступает? Он абсолютно, целиком доверяет Богу свою жизнь и все её обстоятельства — и учится, как бы сегодня сказали, «несимметричным ответам». Вместо мести — прощение, вместо обиды — великодушие. Оставляя в живых Саула, Давид тем самым его отдаёт на суд Божий — не дерзая самому становиться судьёй.
Что в итоге получает Давид? Это очень точно отражено в словах псалма: «готово сердце моё, Боже, готово сердце моё!» Что это означает? Великодушный поступок изымает Давида из привычной житейской повседневности; он словно бы «приподнимает» его от земли, от склок и наветов, от погони и преследования — словно бы он теперь смотрит на всё это с высоты, и перестаёт быть внутри человеческого мельтешения. Так же, как совершенно меняется восприятие окружающего мира, когда мы поднимаемся ввысь на самолёте, и мы понимаем, что нас там, на земле, теперь уже нет — мы в полёте, и можем спокойно наблюдать за происходящим внизу, словно за какой-то детской игрой, — так и Давид, уподобляясь Богу в милости, обретает возможность с распахнутым верой навстречу Господу сердцем быть внутренне свободным от обиды, злобы, гнева — всего того, чем одержим его противник.
Вот так и получается, что беда и хвала Богу в истории Давида оказались не просто переплетены воедино — но и действительно «шествуют неразлучной парой»! Так что, когда и в нашей жизни начинают сгущаться тучи, — самое время снова и снова читать 56-й псалом Давида и учиться у него, как саму безнадёжность можно переплавить верой в очень мощный и позитивный актив!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Николай Бердяев «Я и мир объектов»
В этом выпуске программы «Истоки» Константин Мацан и Максим Печенкин размышляли над смыслами философско-богословского труда выдающегося русского философа Николая Александровича Бердяева «Я и мир объектов. Опыт философии одиночества и общения», в котором автор рассматривает взаимодействие как бы двух миров: мира субъектов, связанного со свободой, духом и личностью, и мира объектов, т.е. мира вещей.
Ведущие: Константин Мацан, Максим Печенкин
Все выпуски программы Истоки
- Николай Бердяев «Я и мир объектов»
- «"Слово о законе и благодати" святителя Илариона Киевского»
- «Иван Ильин. „Аксиомы религиозного опыта“»
При грантовой поддержке международного грантового конкурса «Православная инициатива – 2026»











