Поделиться
У нас в студии была кандидат филологических наук, доцент историко-филологического факультета Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного университета Ирина Мелентьева.
Разговор шел о женских образах в произведениях Антона Павловича Чехова, в частности, об Ольге Племянниковой из рассказа «Душечка», об Ариадне из рассказа «Ариадна», об Ольге Дымовой из рассказа «Попрыгунья», об Анне Сергеевне фон Дидериц из рассказа «Дама с собачкой», а также об Анне из рассказа «Анна на шее». Мы размышляли, почему в творчестве Чехова много скорее отрицательных примеров поведения героев — и какие выводы из этого может сделать современный читатель.
Этой программой мы завершаем цикл из пяти бесед, посвященных образам женщин в Священном Писании и русской литературе.
Первая беседа с архим. Симеоном (Томачинским) была посвящена образам женщин в Евангелии (эфир 04.05.2026)
Вторая беседа с Алексеем Варламовым была посвящена образам женщин в творчестве А.С. Пушкина (эфир 05.05.2026)
Третья беседа с Ириной Мелентьевой была посвящена образам женщин в творчестве И.С. Тургенева (эфир 06.05.2026)
Четвертая беседа с Ириной Мелентьевой была посвящена образам женщин в творчестве Н.С. Лескова (эфир 07.05.2026)
Ведущая: Алла Митрофанова
Алла Митрофанова
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, дорогие друзья, здравствуйте. Продолжается цикл бесед, посвященных женщинам в классической русской литературе, женским образам.
Сегодня в фокусе внимания у нас будут героини Антона Павловича Чехова. В нашей студии Ирина Евгеньевна Мелентьева — доцент Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета и Государственного Института Русского Языка имени А.С.Пушкина. Ирина Евгеньевна, здравствуйте.
Ирина Мелентьева
— Здравствуйте, я очень рада снова быть здесь.
Алла Митрофанова
— Я как рада тоже нашему марафону, мини-марафону. Вы знаете, поскольку мы с Вами поговорили о Тургеневе, о Лескове, о Чехове, до этого с Алексеем Николаевичем Варламовым поговорили о Пушкине, его героинях.
И, конечно же, тема-то женская этим не исчерпывается, совершенно. Я уже предвкушаю, что мы сегодня ставим многоточие, а потом как-нибудь подхватимся.
Ирина Мелентьева
— Еще соберемся на большой марафон.
Алла Митрофанова
— На большой марафон с гигантами уровня Льва Николаевича Толстого. Вот когда будет нам «весело».
Ирина Мелентьева
— Я думаю, мы сегодня все-таки Толстого «царапнем».
Алла Митрофанова
— Вы знаете, героини Чехова, в частности, Вами предложенные для обсуждения — Душечка, Ариадна, Попрыгунья, Дама с собачкой, может быть, за исключением «Дамы с собачкой» — когда читаешь эти рассказы, повести, иногда посещает ощущение, что Чехов, Толстым «укушенный», пишет, либо ты внутри какой-то программы «В мире животных». ..
Ирина Мелентьева
— А еще Лесковым и Тургеневым.
Алла Митрофанова
— А еще Лесковым тоже, да. И Тургеневым. Но при этом мы понимаем, что Чехов — это очень сложно организованный автор. У него очень сложно и многослойно организованный текст. И то, что на поверхности кажется таким простым, казалось бы, легко воспринимаемым, на поверку оказывается надводной частью айсберга. А там под водой столько всего! Телеграфный стиль Хэмингуэя сразу приходит на ум, когда, казалось бы, там просто перебрасываются люди какими-то репликами. Люди просто сидят, пьют чай, и в этот момент рушится их судьба.
Но Чехов не только про то, как судьбы рушатся. Чехов во многом про то, к чему мы призваны, Господом Богом призваны. Вот по факту рождения в человеческой природе. И как мы эти дарования можем сами загасить. И как следствие, дальше уже ваша читательская работа: что предпринять, чтобы этого не случилось? И все эти повести, все эти рассказы, мне кажется, отчасти на это указывают: какое богатство — женская природа, быть женщиной — великий шаг. С одной стороны. А с другой стороны, как мы порой этим богатством, разбазариваясь...
Ирина Мелентьева
— И это сводить с ума оказывается не геройством, а какой-то пошлостью.
Алла Митрофанова
— Вот именно. Во что это может вырождаться, когда лишено вот этого божественного начала. Так что разговор о Чехове — разговор непростой. Но читать всё это подряд, должна я Вам сказать. ..Сидела, когда готовилась к нашей встрече, естественно, подряд. У меня были «Душечка», «Ариадна», «Попрыгунья», «Анна на шее» там же. Читать всё это подряд — это как смотреть «В мире животных». Думаешь: «Господи, неужели я, правда, такая?»
Ирина Мелентьева
— Да, очень интересно. Я вспоминаю одну реплику, давно-давно, ещё в начале 2000-х годов, одной студентки Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета, когда она прочитала весь этот ряд, там что-то ещё было. И я спросила, что объединяет всех этих женских персонажей? И одна очень хорошая девочка сказала, что они все падшие. Я не ожидала. Но это ж правда, да? То есть один из вариантов прочтения. С точки зрения житейской логики...
Алла Митрофанова
— «Падшие» — она имела в виду?
Ирина Мелентьева
— Что всё это женщины, которые изменили мужу или согрешили, причём грубо телесно.
Алла Митрофанова
— Я-то как раз другое себе сразу представила и подумала, какой интересный ответ порой ребёнок может дать. «Падшие» — в смысле: какой может стать женская природа в результате грехопадения, если с последствиями грехопадения мы ничего не пытаемся предпринять. И вот тогда и получаются у нас и Душечка, и Ариадна, и Попрыгунья. И Анна на шее, казалось бы, изначально светлая и возвышенная, а потом начинает очень хорошо понимать, разбираться, как ей мужа своего использовать. Это не значит, что муж у неё прекрасный, хороший. Нет, ни в коем случае. Он там омерзительным типом вообще написан.
Ирина Мелентьева
— Получается, сломали.
Алла Митрофанова
— Да, как люди используют друг друга. Понимаете, ни о какой любви уже там речи быть не может.
Ирина Мелентьева
— Причём никому. Она же выходила замуж, чтобы помочь отцу и братьям, и в итоге — нет. То есть, вроде бы, доброе намерение: она предаёт себя, и будет польза её семье — и ничего не получилось.
Алла Митрофанова
— Давайте-ка мы, обращаясь к каждому из этих текстов, будем напоминать, о чём речь, фабулу, чтобы нашим слушателям было проще. Потому что наверняка не у всех в оперативной памяти эти тексты лежат.
Ирина Мелентьева
— Конечно, конечно. Я бы начала с «Душечки». Тем более вчера, Алла Сергеевна, Вы очень хорошо назвали одного из персонажей Лескова, причём мужского персонажа, «Душечка какая-то». Это у нас Нестор Долинский, который «скитался» по женщинам — от одной перекидывался к другой.
«Душечка» — это рассказ очень небольшой. Его проходят в школе, буквально, несколько страниц. Её написал в 1898 году Чехов. Опубликована в 1899 году. То есть рубеж веков. Краткое содержание. Девушка Оленька Племянникова живёт жизнью сердца. Только сердца. И она всегда кого-либо любит. До того, как она встретила своего первого мужа, она любила тётю, учителя, папашу, ещё что-то. И вот как-то она их любила. Они были её кумирами. Ну, и потом от этой любви ничего не оставалось. И вот она встречает человека по смешной фамилии Кукин. Это театральный деятель. Говоря по-русски, «антрепренёр». Именно это слово употребляет Чехов в этом рассказе. И этот антрепренёр рассказывает, что он ставит в театре. И говорит о высоком искусстве. При этом говорит о том, что ставит оперетку. И говорит: «Это прекрасное высокое искусство, а люди любят одну пошлость».
Алла Митрофанова
— Читатели уже хихикают.
Ирина Мелентьева
— Читатели уже хихикают. «Фауст наизнанку». «Приходите к нам. Мы ставим сегодня „Фауст наизнанку“. А не всю эту пошлость». И Оленька становится... Причём у этой Оленьки есть суперспособность: на всех, кто на неё смотрит, она производит неизгладимое впечатление. Они говорят: «Милая, душечка». А мы уже с Вами знаем, что слово «милая» — это жаргон сентименталистский. И вот это мягкое, детское, такое приятное, женственное — «милая». Мы вчера-позавчера говорили о Фенечке — героине романа «Отцы и дети». Вчера, по-моему, про сентиментализм мы не говорили. Но неважно.
И здесь этот образ вполне простой женщины, простой девушки, на которую очень приятно смотреть. Душечка — милая, приятная, полненькая, привлекающая внимание. И особенно она расцветает, сияет, когда кого-то любит. А любит она беспрестанно, поэтому постоянно сияет. В общем, такое вот, вполне себе, качество.
Алла Митрофанова
— Два раза она выходила замуж, дважды перенимала интересы всех её мужей. А мужья очень разные. Первый, уже упомянутый Вами, антрепренер. Второй лесоторговец.
Потом у неё будут романтические отношения с ветеринаром.
И вот она последовательно и всем сердцем отдаётся. Сначала антрепризе, потом лесозаготовкам, потом, соответственно, ветеринарному мастерству, служению.
Ирина Мелентьева
— «Чума на рогатом скоте».
Алла Митрофанова
— Да, да, да. Причём настолько беззастенчиво она меняет вектор своих интересов вслед за тем, как приходят в её жизнь эти новые люди.
Ирина Мелентьева
— Да, ей совершенно не стыдно.
Алла Митрофанова
— Читатели буквально с первой же страницы задаются вопросом: а она-то сама где здесь, в этом во всём? Эмпатия — замечательное свойство. Уметь сопереживать, входить в жизнь другого человека, входить в его интересы, чувствовать его интересы как свои — замечательно, очень хорошо, но ты-то здесь в чём?
И вот получается, когда она остаётся одна, как «Сбежавшая невеста» — был такой фильм.
Ирина Мелентьева
— Её нет.
Алла Митрофанова
— Да, её самой нет. Она не знает, что она хочет, чего она не хочет. Она не умеет сама думать. Чехов об этом пишет, в общем, открытым текстом. То есть она умеет только об кого-то...
Ирина Мелентьева
— Загораться.
Алла Митрофанова
— Загораться. А сама по себе, как человек, не актуализирована. И вот это, на самом деле, страшно.
Ирина Мелентьева
— Да, да. Абсолютная пустота. И мало того, время перестаёт течь в её жизни без того, чтобы... Ну, когда она никого не любит, а у неё это случилось однажды, время перестаёт течь. Она не только ничего не хочет, а ещё и время просто уже не существует. Она никто, времени нет.
Алла Митрофанова
— Но только это не та вечность, где Господь...
Ирина Мелентьева
— А это дурная бесконечность.
И рассказ с открытым финалом. И последняя любовь, о которой мы узнаём, отличается от всех «любвей» предыдущих. Это любовь материнская. У неё на руках оказывается сын ветеринара, о котором некому заботиться.
Там мать как-то... Обратите внимание, мать-то «худая, стриженая, некрасивая женщина». А стриженая-то у нас нигилистка. Какая-то эмансипе кинула ребёночка и исчезла в неизвестном направлении. И «Душечка» эта, Оленька, начинает заботиться об этом мальчике. Мальчика зовут Саша. Саша идёт в гимназию. И наконец-то у неё появилось своё мнение, как опять появилось своё мнение. Она начинает транслировать то, что говорит и думает Саша. И совершенно замечательно идёт за ним. И опять она высокая и полная, она перестаёт быть худой, что в этой системе координат плохо. И единственный страх, который у неё есть, что этого ребёночка отнимут. Она постоянно ждёт какого-то известия.
В материнской любви она расцветает. И тут интересный такой момент. Конфликт интерпретаций. Чехов — это тончайшая материя, которой коснёшься — порвётся. Чехов — это тот автор, которого нельзя разложить в табличку. То есть разложи, только это не Чехов уже будет. Это будет кто-то, это будет табличка. Это будет не Чехов. И он весь на каких-то нюансах, нюансиках. И неоднозначный писатель. Многозначный. Он требует комплексного подход и с разных сторон. Как такой стереоскопический взгляд. И он сам очень не любил, когда интерпретировали его тексты однозначно. Вот конкретно «Душечка» — действительно, очень знаковый текст. Это тот текст, который весь XX век, весь XXI век изучали в школе. И мало того, фактически весь XX век изучали с точки зрения Владимира Ильича Ленина.
Почему Ленин? Почему вообще его интерпретация так важна для XX века? Дело в том, что фактически весь XX век, то есть с 20-х годов до 90-х — 70 лет — это очень много, много поколений воспитано. В школе всё давалось через Ленина.
Алла Митрофанова
— Через призму классовой борьбы.
Ирина Мелентьева
— Тексты Ленина «канонизировались», и если он про кого-то что-то сказал, так оно и следует.
Алла Митрофанова
— Вы знаете, ужас в том, что следы этой «канонизации» обнаруживаются и сейчас в сознании уже современных студентов.
Ирина Мелентьева
— Только они канонизируют кого-то ещё.
Алла Митрофанова
— Ну, у них Белинский там канонизирован. Они даже не знают, чьими лозунгами они говорят. И любая попытка сдвинуть их с заранее проложенных рельс известных ответов на любые вопросы, к сожалению, оказывается провальной, потому что ...
Ирина Мелентьева
— Удобно.
Алла Митрофанова
— Да, удобно, что вот здесь у нас «лишний человек», здесь у нас «маленький человек», здесь кто-то ещё — заранее готовые шаблоны у людей сложены в голове. И, да, это беда. Я говорю: «Подождите, а сами-то вы что думаете? А сами-то включите в мозгу критическое мышление, прокачайте».
Ирина Мелентьева
— «Я, — говорит, — об этом не думаю».
И у Ленина было два знаковых произведения Чехова, о которых он сказал — это «Душечка» и «Ионыч». Они давались 100% по-ленински.
«Душечка» — это символ пошлости. И всегда, когда говорилось в школе о «Душечке» Чехова, сначала шёл Ленин, и ты-школьник, не мог, ты-учитель не мог, преподаватель ВУЗа, студент, исследователь — не мог выйти за Ленина. Ты должен был сказать: «Великий Ленин сказал то-то». И дальше под его концепцию всё это выстраивать.
И «Душечка» в школе давалась только как пустое, однозначно пустое существо, которое не наполнено содержанием и вращает головой туда-сюда, потому что она глупа. «Душечка» — это клеймо, потому что так сказал Ленин.
Что же говорил Чехов и наш «друг» Лев Толстой? Так, Максим Горький вспоминал, как Лев Толстой, по-моему, это был Крым, по-моему, это была Гаспра — это было то время, когда Лев Толстой сильно заболел, и как-то все русские писатели там случайно-неслучайно оказались рядом с ним и сидели у его постели, и даже Чехов, который тоже, собственно, был больной человек, и все очень переживали, что Лев Толстой сейчас умрёт, а они останутся. Ну, Толстой выжил, Чехова пережил.
Алла Митрофанова
— Прожил ещё несколько лет, 1902-й, что ли, год, я помню.
Ирина Мелентьева
— «Душечка» уже написана, все её обсуждают, и Толстой вот в этой компании, такой тёплой компании писателей — там Горький, Чехов, Толстой и другие — Толстой хвалит «Душечку» и говорит примерно так: «Как прекрасно Вы, Антон Павлович, изобразили идеал женщины», а Горький записывает. У Чехова в тот день была температура, у него были красные щёки, опять же, румянец этот красный, и это тоже момент: от температуры или от чего-то другого — уже вопрос. И Чехов как-то мялся, ему не нравилось то, что говорит Толстой, и он говорил: «Там опечатки, там опечатки».
Итак, вот мы видим два полярных мнения — товарищ Ленин и...
Алла Митрофанова
— ...граф Лев Николаевич Толстой.
Ирина Мелентьева
— Лев Толстой — «идеал», Ленин говорит о том, что это «фу», и абсолютная пустота, и символ пошлости. И Горький, как наблюдатель за ситуацией. Но Толстой не был бы Толстым, если бы не оставил сам письменных текстов.
Когда Чехов умер, а Чехов умер, напомню, в 1904 году, Толстой сделал такой сборник, который назывался «Круг чтения». Типа «Четьи миней» — годовой круг на каждый день года, какое-то произведение, по каким-то принципам отобранное. И так как Толстому очень нравилась «Душечка», то он включил туда и «Душечку». Но он же понимает — текст неоднозначный. И для того чтобы все понимали, как нужно интерпретировать, он написал послесловие. И в 1906 году выходит этот «Круг чтения» с этим самым послесловием Толстого к «Душечке». И это послесловие совершенно невероятное.
И сейчас я расскажу, что там было. Тоже несколько страниц. Причем, конечно же, это и о Чехове, и о Толстом, и вообще о жизни. Толстой сразу говорит о том, что Чехов, как библейский пророк Валаам, хотел проклясть, но благословил. И эту библейскую ситуацию, как пророк, хочет проклясть, потому что ему заплатили, но он вынужден благословить, потому что такова воля Божия.
И далее обращение к высокому авторитету — Библии. Значит, он свое мнение высоким авторитетом Библии припечатывает. Второе. Очень интересный момент, как раз связанный со временем создания — интерес к бессознательному, интерес к творчеству, сделанному бессознательным. Толстой пишет: «Рассказ этот такой прекрасный, потому что вышел бессознательно». Ну хорошо, Чехов уже умер, уже говори все, что хочешь. Причем, опять же, мы же сейчас так согласимся с этим, что творчество в каком-то смысле бессознательно. Ты хотел сказать одно, а что сказалось... Несколько дней назад мы говорили о Тургеневе, который хотел сказать одно...
Алла Митрофанова
— ...«Я атеист». И пишет «Живые мощи» — абсолютно святочную историю.
Ирина Мелентьева
— Опять же, здесь Толстой прав. Гений. Гений-«душнила», ничего не поделаешь. Мы с Вами к нему именно так относимся. Он и гений, и «душнила».
Алла Митрофанова
— И мы его любим.
Ирина Мелентьева
— Мы и восторгаемся, и плачем, тут масса всего. Так вот, Толстой говорит о том, что «Душечка» — это идеал женщины, обратите внимание, не человека.
Алла Митрофанова
— Для Толстого это, кстати, принципиальный момент. Он в эпилоге к «Войне и миру» акцентирует внимание на том, что «Наташа стала плодовитой самкой». Это цитата.
Ирина Мелентьева
— Это здорово, это хорошо.
Алла Митрофанова
— Да, и с его точки зрения, это замечательно, потому что, наконец-то она начала выполнять свое предназначение.
Ирина Мелентьева
— И это ее хорошо характеризует.
Алла Митрофанова
— Да, хорошо характеризует. Дело в том, что там у Толстого вообще очень сложный философский заход, по-моему, на Шопенгауэра замешанный в «Войне и мире», где он объясняет, что у человека нет никакой свободной воли, что все предначертано, все уже предписано, все уже, так сказать, за нас кем-то продумано, и наша задача просто попадать в правильное время, в правильные места, и делать то, что соответствовало бы предписанным для нас вот этим самым шагам, а не дурить от своей головы.
Ирина Мелентьева
— Предопределенность такая.
Алла Митрофанова
— Да, предопределенность. Чем раньше человек поймет, что нет у него никакой свободной воли, тем лучше будет для него.
И, соответственно, ни Наполеон у него, ни один преступник ответственности, получается, за свои действия не несет, потому что он просто вписывался неким абстрактным Абсолютом, который заменяет место Бога в этой системе координат, предписанные действия. И Наташа — ее задача быть самкой.
Ирина Мелентьева
— Она там, помните, «она не удостаивает быть умной» — это, опять же, ее хорошо характеризует.
Алла Митрофанова
— Да, а потом еще в конце четвертого тома, перед эпилогом, но в конце четвертого тома: «Наташа слушала Пьера как настоящая женщина». В скобках он поясняет — «Не как умная женщина, а как настоящая женщина». Это к слову о том, почему Толстой, вполне возможно, так Душечку характеризует.
Ирина Мелентьева
— Так вот, и он что выделяет? Выделяет ее способность любить. Любить — это самое главное в женщине. «Мы обойдемся, — пишет Толстой, — без женщин-телеграфисток, без женщин-писательниц, и так далее. Но без женщин, которые любят, мы не сможем обойтись. Ни один мужчина этого не может. Ни один», — пишет Толстой. И таким образом, женщина выше мужчины, потому что в ней огромное богатство любви закладывается.
И еще забавный такой момент. Толстой еще раз возвращается к тому, почему же у Чехова так все получилось. Почему он думал об одном...
Алла Митрофанова
— А Толстой-то лучше знает, что Чехов думал!
Ирина Мелентьева
— Естественно, мне тоже так кажется.
Так вот, и Толстой говорит, что Чехов сфокусировался на чем-то одном, и в итоге он в него и попал. Он хотел показать женщину именно с тем, что она все время любит, но он хотел сказать об этом как о негативном качестве, а получилось сказать как о самом прекрасном, по мнению Толстого. И Толстой приводит пример из собственной жизни. И этим, собственно, завершается этот маленький текст. Толстой рассказывает, как он учился кататься на велосипеде.
Алла Митрофанова
— И вот так получается, что «Душечка» у нас вырастает в настоящий архетип.
Ирина Мелентьева
— Так и есть.
Алла Митрофанова
— И Лев Николаевич Толстой говорит о том, что она как раз идеал женщины, и вспоминает, чтобы подкрепить свой тезис, случай из собственной жизни.
Ирина Мелентьева
— Но сначала я вспомню один рассказ, в котором Чехов говорит о том, как возмущает «человека в футляре», учителя такого зашоренного, что женщина катается на велосипеде. Помните, да, «человек в футляре» видит, как предполагаемая его невеста катается на велосипеде — его это страшно возмущает? Это как раз к тому, что велосипед, вполне себе, такое модное увлечение. Ну, с чем сейчас можно сравнить? С электросамокатами?
Алла Митрофанова
— Вполне. Скейтборд, наверное, пройденный этап.
Ирина Мелентьева
— Моноколесо все-таки.
Алла Митрофанова
— Да, пожалуй.
Ирина Мелентьева
— Толстому уже было много лет, когда он учился кататься на велосипеде. (Велосипед стоит в музее в Хамовниках. Можно прийти посмотреть, убедиться, что Толстой и велосипед — это не фантазии).
Алла Митрофанова
— Там он тоже учился, и там он тоже врезался в людей. Это вообще...
Ирина Мелентьева
— Причём велосипед такой, мы бы сейчас сказали: «О, это спортивный велосипед, он такой узкий!» Ну, в общем, приходите в музей в Хамовниках.
И Толстой рассказывает о том, как он пошёл в специальный манеж, в котором учился кататься. И в этом манеже был только он и одна дама. Представьте пустой манеж. И Толстой, так как он ещё плоховато владел машиной, смотрел на эту женщину и думал: «Вот бы не задавить. Вот бы не задавить».
Ну, и так он долго думал, представьте себе, она была совершенно на другом конце, так он её догнал и сбил. Толстой, который сбивает дам на велосипеде в манеже! Это не совсем Хармс, да, Лев Толстой сбивал женщин? Но похоже. В принципе, Лев Толстой даёт основания Хармсу для того, чтобы рассказывать интересные истории. Ну вот, и Толстой говорит, что фокус внимания был направлен на это. Он хотел «не», и в итоге сбил. То есть хотел сказать, что это не идеал, а в итоге показал, что идеал. И в кругу Толстого как раз и рассуждали о двух текстах Чехова — противоположных.
«Душечка», как идеальная женщина, и Толстой так всё завернул, что все женщины вокруг Толстого хотели быть «душечками», в общем, милашки. А в противовес была «Ариадна». И существуют всякие разные письма: «Ах, как я хочу быть „душечкой“, но я настоящая Ариадна, ха-ха».
Алла Митрофанова
— Здесь, Ирина Евгеньевна, нам нужно с Вами пояснить, о каком персонаже идёт речь. Ариадна — это, собственно, заглавная героиня другого рассказа Антона Павловича Чехова.
Ирина Мелентьева
— Это 1895 год, чуть более ранний год. Женщина, которая «поедает» мужчин.
Алла Митрофанова
— Да, причём начало, вступление настолько женоненавистническое. Один из героев откровенный женоненавистник. А дальше рассказывается его история, и читателю становится понятно, почему. То есть там вот эти качели: от какого-то неприятия его базовых тезисов мы в итоге переходим к сочувствию этому герою, потому что видим, что с ним сделала женщина, которая стала его избранницей. И сделала она с ним действительно страшные вещи.
Ирина Мелентьева
— Высосала из него все силы, все деньги, даже больше, чем он мог дать. И это, действительно, такая женщина «пожирательница» мужчин. Причём главная её характеристика — она необыкновенной красоты. Чехов даёт нам понять, что это такая красота, которая бывает редко-редко, исключительно. Хорошо в ней внешне абсолютно всё. Но насколько она хороша внешне, настолько она ужасна внутри. Она пустая, там постоянно подчёркивается: она не может любить. Она бы даже хотела, ей бы это даже было интересно. Она даже пытается, она пытается как-то поцеловать этого героя, когда они ещё не близки. А он чувствует, что это без любви. И говорит: «Нет, мне ласки без любви не нужны». И он видит, что ей интересно: «А как это — полюбить?» И она не может, она может только пользоваться. И она пользуется одним мужчиной, другим, третьим. Опять же, открытый финал, скорее всего, она выйдет замуж ещё за кого-нибудь.
Алла Митрофанова
— И вздохнёт с облегчением тот герой, который является рассказчиком всей этой трагической истории собственной жизни.
Ирина Мелентьева
— Причём, опять же, Чехов как конструирует этот образ: он говорит о её красоте, и это постоянно-постоянно-постоянно педалируется. То есть эта красота неизменна, что бы она ни делала. В то же время, удивительный такой момент. Я не случайно сказала — «пожирательница» мужчин — она всё время ест.
Алла Митрофанова
— Причём ест какими-то немыслимыми порциями. Даже среди ночи она просыпается и требует еды.
Ирина Мелентьева
— Причём, там прямо описывается, что она ест очень-очень подробно. То есть всё время она хочет есть.
А помните, какой герой Толстого разлюбил свою жену? Ему не нравилось, как она ела. И мы видим, что Чехов показывает, что она всё время ест, очень много, очень обильно. И как вмещается в неё — в тонкую, изящную, необыкновенно красивую, такое количество еды — совершенно непонятно. То есть это что-то такое, какая-то прорва. И таким образом, метафора того, как она съедает людей.
Она пустая, вот кто пустой-то! И ей нужно наполниться, получается так. Причём ест она неприятно. Перечисляется это огромное количество еды, и это действительно ужасно. Ариадна — это однозначно отрицательный персонаж. При этом Чехов задаётся таким вопросом: но ведь для чего-то дана была эта красота? Что-то было, какая-то была высшая задумка в этой красоте. Почему она так прекрасна? Почему она так привлекательна? Почему любой, кто на неё смотрит, сразу видит эту красоту и тянется к ней? Что это? И вот такая неразгаданная загадка. И в этом Чехов. И опять же, сказать, что Чехов ненавидит женщин? Нет. Чехов не любит красавиц? Нет.
А вот что? Вопрос. И дальше читатель должен думать. «Так-не так? Эдак-не эдак? А кто я? Что ем я?»
Алла Митрофанова
— Вот именно. Мне кажется, что читательский основной рефлекс после того, как ты закрываешь «Душечку», «Ариадну», «Попрыгунью», «Анну на шее»: «А я-то что ем? И как я ем? Не ем ли я случайно людей?» И это же не только эти чеховские тексты так работают. Так работает «Вишнёвый сад», так работают «Три сестры».
Они нас побуждают вглядываться в себя: не обнаружу ли я в себе вот это инфантильное существо, настроенное на потребление, на загребание, на хватательный рефлекс, на что угодно, но не способное отдавать? Или существо, у которого, как Лев Николаевич Толстой про душечку говорил, но есть заповедь «возлюби ближнего как себя»: ты можешь в полноте воспринять и полюбить человека во всей его уникальности, когда ты знаешь, кто ты, или, во всяком случае, стремишься это узнать, потому что во всей полноте тоже как ты познаешь? В каждом человеке есть образ Божий, включая меня. И как я могу это, то, что, по определению, не познаваемо до конца, как я могу это познать, но хотя бы лежать в эту сторону, хотя бы стремиться это сделать! А если ты этого не делаешь, то как же тогда ты будешь врастать или срастаться с другим человеком? Вот тогда и получается, что, кто бы ни оказался на этом месте, тебе будет всё равно, кто это, лишь бы было, кого любить.
Ирина Мелентьева
— Вот, Алла Сергеевна, обратите внимание, насколько «Душечка» сейчас актуальна, особенно условно последние психологические представления о том, какова должна быть семья, что не должно быть полного слияния: я — это я, ты — это ты. Но есть мы. При этом я остаюсь собой, и ты остаёшься собой. И нельзя никого «съесть».
Алла Митрофанова
— Так вот, семья, в идеале — образ отношений внутри Лиц Пресвятой Троицы, где Они Нераздельны и Неслиянны. И какая тут душечка, которая... «Дайте мне человека, чтобы он стал моим смыслом жизни».
Ирина Мелентьева
— Чехов — это такой путь рассуждения. И вот есть душечка, а вот есть Ариадна.
Алла Митрофанова
— А вот есть ещё попрыгунья.
Ирина Мелентьева
— Удивительно, мы стали говорить про еду, и я вспомнила... Почему-то на этом тоже так фиксирована — это тоже интересно — на то, кто как ест в литературе. И что мы видим? Ольга Ивановна отбирает у своего мужа Осипа Дымова еду.
Вы помните? Два эпизода, как минимум.
Алла Митрофанова
— Когда он ужасно голодный, и он надеется, что сейчас он придёт домой. Принёс еду, ко всему прочему. Поужинает с женой.
Ирина Мелентьева
— И отказывается от чая без неё. Несмотря на то что у него голод, несмотря на то что он устал, он отказывается от чая, который предлагают чужие люди, которые думают, что он какой-то посетитель. Тоже это Оленька, посмотрите, и тоже шастают внутри её души какие-то персонажи.
Алла Митрофанова
— Проходимцы.
Ирина Мелентьева
— Да, проходимцы. И она говорит: «Ах, Дымов, как хорошо, что ты приехал, ты сейчас меня выручишь, ну-ка, давай, вот отправься».
Алла Митрофанова
— Это ужасно вообще!
Ирина Мелентьева
— И он наскоро выпил чашку чая, взял какую-то баранку или бублик и пошёл обратно в город...
Алла Митрофанова
— ...чтобы привезти ей платье, чтобы она завтра смогла поехать к кому-то на венчание. Это ужасно.
Ирина Мелентьева
— И ещё один эпизод, это кроме того, что он готовит стол для её гостей, она умиляется талантами своих гостей, а муж её готовит стол и в какой-то момент открывает дверь и говорит: «Пожалуйте закусить». И вот тут она говорит: «О, Дымов, дай я пожму твою честную руку, посмотрите, господа!» (На него, как на собачку какую-то. Посмотрите, а вот у меня пудель какой красивый).
И ещё один эпизод, когда она возвращается после поездки с художником Рябовским.
Алла Митрофанова
— С которым она в итоге изменяет своему мужу.
Ирина Мелентьева
— И она хочет мужу рассказать об этом. Причём, как мы понимаем, это тоже что-то очень литературное и искусственное.
Алла Митрофанова
— Ах, вот она кающаяся грешница!
Ирина Мелентьева
— Что-то в этом роде. И она приходит как раз вовремя — обед.
Он сидит, и Чехов там очень колоритно говорит о том, что «точит нож о вилку». Видно, он голодный, и вот он в предвкушении — стоит рябчик. И тут эта женщина — жена — приезжает, смотрит на него, и он говорит: «Ты, наверное, голодна, вот, пожалуйста». И он отдаёт, любуется, как она ест.
Алла Митрофанова
— Вы знаете, Ирина Евгеньевна, Попрыгунья — это же вообще апогей потребительства, с одной стороны, хотя и Ариадна тоже, и в каком-то смысле, даже и Душечка.
Но ведь это же очень страшная история про то, как Господь тебе даёт сокровище, а ты можешь его прозевать, проглядеть, слить.
Ирина Мелентьева
— Растранжирить.
Алла Митрофанова
— Талант, данный тебе — это настоящее сокровище, вы поженились, это не значит, что вам повезло — и вы друг другу подошли, или вам не повезло — и вы друг другу не подошли. Нет, мы же понимаем, что отношения между мужчиной и женщиной — это труд. Умножение любви — это труд. Это когда мы друг в друга вкладываемся, вкладываемся, вообще, постоянно. Когда у нас есть человек, который только умеет потреблять, и другой, который себя ему отдаёт, отдаёт, отдаёт, с ним в итоге может случиться то, что случилось вот с этим самым мужем Попрыгуньи, Дымовым, который, она же считает, что он...
Ирина Мелентьева
— «Попрыгунья-стрекоза».
Алла Митрофанова
— Да, она считает, что он человек ординарный, а ей важно, чтобы в её гостиной была некая коллекция уникальных людей, разных знаменитостей, художников, музыкантов, кого-то ещё. И она весь круг своего общения составляет именно из таких людей.
Ирина Мелентьева
— А он существует для её удобства.
Алла Митрофанова
— А он для её удобства, чтобы это всё обслуживать, чтобы это всё кормить. И там, опять же, сердце пополам, когда читаешь, как он, уже зная, что она ему изменяла, и он всё ей готов простить, если она с ним сейчас... У него такая радость. Он приходит и говорит, что защитил диссертацию.
Ирина Мелентьева
— Причём он красив в этот момент — он одет особым образом. Он одет так, как одеваются в театре.
Алла Митрофанова
— И его переполняет радость. Он хочет с нею поделиться как с человеком, с которым он живёт под одной крышей. Она ему дорога, он её любит: «Послушай, я защитил диссертацию». «Да? и как там?» — она шпильки в этот момент составляет. И он ей готов рассказать этот момент.
Ирина Мелентьева
— И Чехов пишет, что он бы всё простил, если бы она в этот момент была.
Алла Митрофанова
— Но ей было не до того, потому что она где-то оставила шляпку, и потом, она опаздывала в театр.
Секундочку! В жизни твоего супруга произошло такое грандиозное событие! Он, оказывается... Мы же видели его её глазами всё это время. А он, оказывается, светило медицины! Который вынужден убиваться на трёх работах, чтобы обеспечивать ей эти все шляпки и капризы.
Ирина Мелентьева
— Обратите внимание, мы видим, что это какой-то вариант Базарова другой эпохи. Он там и трупы вскрывает — мы вначале это видели.
Алла Митрофанова
— Он дифтеритную плёнку отсасывает и заражается.
Ирина Мелентьева
— И Чехов, конечно, как наследник Тургенева, об этом тоже не забывает.
Алла Митрофанова
— И как Базаров... Ведь он же там, когда заражается, сознательно себе прививку не ставит. Так и здесь. Мы не знаем. Он, может быть, себе поставил что-то или не поставил. Но просто...
Ирина Мелентьева
— А там, по-моему, это было бесполезно.
Алла Митрофанова
— Там такая форма была, что уже да. Смысл в том, что человек... Как сказать? Человек ведь не умирает, когда он подхватывает какой-то вирус. Организм может сопротивляться.
Ирина Мелентьева
— У него смысла не было жизни.
Алла Митрофанова
— Да, но человек может умереть, когда у него отобрали смысл жизни. И здесь он видит... На протяжении всех лет супружества с этой женщиной его последовательно «стирают». (Это модное нынче слово, я его не люблю, но тут по-другому не скажешь).
Ирина Мелентьева
— Обесценивают. Но здесь Чехов абсолютно актуален в этом смысле. Прямо пример.
Алла Митрофанова
— И он из этих отношений выйти не может, потому что он женат. Это навсегда.
В то время это навсегда.
Ирина Мелентьева
— Это роковое обстоятельство.
Алла Митрофанова
— И жить в этом во всём и тянуть это всё... Это же постоянное унижение. Он тоже дальше не может.
Ирина Мелентьева
— Умный человек — он всё видит.
Алла Митрофанова
— Да, она та, кто в поисках этих уникальных личностей выбила табуретку из-под ног единственного уникального человека, который Господом Богом ей был. Страшное дело вообще.
Ирина Мелентьева
— Как там скажет потом другой человек — «Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянье».
Алла Митрофанова
— И опять же, Чехов, мне кажется, в этом во всём абсолютно, не становясь ни на какие табуретки, не надевая белое пальто, как Лев Николаевич Толстой иногда любит делать: «Сейчас объясню, как жить». А Чехов нет. Но это работает так, что ты начинаешь как читатель вообще всю свою жизнь пересматривать на рентгене, под рентгеновскими лучами: не допустила ли я где-то подобного же обесценивания, не приведи Бог? Со мной поделились чем-то важным мои близкие, а я отмахнулась, потому что в этот момент опаздывала куда-то — это страшные вещи. И Чехов эти процессы как раз читателю запускает.
Ирина Мелентьева
— Ещё обратите внимание, Чехов пишет маленькие тексты: «Душечка», «Ариадна», «Попрыгунья», «Дама с собачкой», «Анна на шее».
Они все маленькие, но содержание в них — романное. «Душечка», что — не «Анна Каренина»? Не тянет на «Анну Каренину»? Абсолютно. Можно было распространить, сделать... То есть там такой накал страстей, там такая плотность и мысли, и действия, и описаний. Вполне тянет на роман.
«Попрыгунья» — целая жизнь за несколько страниц. Это было то время, когда он начинал, от него ждали романа, потому что нормальные писатели те, кто пишут романы. А если ты пишешь вот такое — ну, это каждый может, я тоже могу сильно написать. Десять страниц, говоришь? Да я сейчас десять страниц...
Алла Митрофанова
— Поэта Рюхина сразу вспоминаю из «Мастера и Маргариты», который, глядя на памятник Пушкину, думал: «Ну, что в нём особенного, ему просто повезло. „Буря мглою небо кроет“ — я бы тоже так написал, но он меня опередил»
Ирина Мелентьева
— И Чехова, которого всё время тыкали, что он не пишет большие тексты, а он идёт своим путём, как слон, «Слон и моська», «отбрюхивается» как-то, но идёт и идёт, и его ведёт его талант, его логика, его жизнь. И он пишет то, что становится новой традицией. То есть он закладывает новую традицию. Он, Гаршин... И вдруг оказывается, что это очень здорово — писать маленькие тексты: «А, большой текст кто угодно может написать!» Чехов — человек переходной эпохи, писатель переходной эпохи, с одной стороны, абсолютно укоренён в предшествующей традиции, а с другой стороны, он такой новатор, что закладывает новую традицию, то, что идёт вперёд, какие-то отблески уже будут тогда, когда самого писателя не будет на свете.
Алла Митрофанова
— Абсолютно точно. И он же запускает тренд на краткость — сестру...
Ирина Мелентьева
— И уже мы знаем, что «краткость сестра таланта». Когда Чехов жил, это было совершенно неочевидно.
Алла Митрофанова
— «Дама с собачкой». Ещё одно совсем небольшое по объёму произведение, и при этом начинается оно, как повествование от лица женоненавистника, и внезапно человек оказывается в ситуации, когда он, такое ощущение, знаете, как будто бы вот из сердца Кая выпадает осколок зеркала тролля. И внезапно человек начинает что-то чувствовать. Причём, опять же, там очень сложное семейное положение, да. У него там есть жена, и вот эта Дама с собачкой ему не жена. Но при этом такое ощущение, что если бы этой женщины в его жизни не было, он бы никогда ничего не почувствовал.
Ирина Мелентьева
— С чего я начала, когда я рассказывала, как одна студентка сказала, что все они «падшие». Ситуация эта самая ужасная — курортный роман. Он женат, она замужем. И что? И ничего, и безвыходно. И почему-то вдруг оказывается, что это прекрасно. Это парадоксально, что это настоящая любовь. Они готовы идти навстречу друг другу, даже не зная, чем всё это закончится. И, собственно, вот он — открытый финал. Они оба не знали, чем это всё закончится, и в то же время «по-водолазкински» идут «бестрепетно».
Алла Митрофанова
— Вы знаете, это ни в коем случае не призыв к курортным романам. Нет, наоборот.
Просто, знаете, мне кажется, это опять же такой чеховский плач. Как я это понимаю, как человек может себя довести до такого состояния, что в своей родной, собственной семье не чувствует ни близости, ни теплоты, ничего, и не способен на то, чтобы это в собственной жене разглядеть. Вот этот падший мир таков, что зачастую человек способен это увидеть только в совершенно чужой ему женщине — вот эту ценность.
Вот это страшно. И, опять же, как читатель, хочешь сделать всё, чтобы с тобой подобного не случилось. Может, как-то по-другому всё-таки мы начнём чувствовать?
Ирина Мелентьева
— Для чего читать эти все тексты? Какой-то итог. Понятно, что для того, чтобы о себе подумать. И ещё о том, что всё неоднозначно.
И ещё, когда читаешь какого-то писателя, с которым ты внутренне не согласен, это не значит, что он не прав, или ты не прав, а это обмен мнениями. И не обязательно сливаться с писателями, как Душечка. Это же тоже ошибка. А оставаясь собой, впитывать иные мнения, рассуждать. И вот это и взрослая позиция, и позиция отдельного человека. И в этом есть определённая глубина.
Алла Митрофанова
— Ох, чувствую, Ирина Евгеньевна, мы с Вами когда-нибудь такими темпами доберёмся до Чернышевского. Вот уж кто-кто, казалось бы, с другой позиции.
Ирина Мелентьева
— И всех заставим читать Чернышевского. Каждого из нас эта книга перепашет, как Владимира Ильича Ленина. Есть страшные перспективы.
Алла Митрофанова
— Опасные мы с Вами люди!
Но Чехову, конечно, как всегда, низкий поклон за то, что он о сложнейших вещах умеет говорить не с позиции назидания, а с позиции боли, плача. Плача о человеческой природе. Я бы, наверное, так сказала. О том, в каком состоянии эта человеческая природа может оказаться. И, может быть, даже если мы с Чеховым не согласны — а почему такой взгляд не имеет права на существование?
Ирина Мелентьева
— И несмотря на то, что с чем-то не согласны, читать надо.
Алла Митрофанова
— Ирина Евгеньевна Мелентьева — доцент Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета и Государственного Института Русского Языка им. А.С.Пушкина, провела с нами этот марафон. Аж три программы, Ирина Евгеньевна, три вечера Вы с нами. Спасибо Вам огромное.
Ирина Мелентьева
— Как приятно. Три светлых вечера, и все со мной.
Алла Митрофанова
— Ставим многоточие. До следующих встреч. Я, Алла Митрофанова, прощаюсь с Вами. До свидания.
Ирина Мелентьева
— До свидания.
Все выпуски программы Светлый вечер
- «Евангелие от Иоанна об отношениях человека с Богом». Протоиерей Александр Прокопчук
- «Русская традиционная культура». Евгений Чесноков
- «Евангелие от Иоанна о Святом Духе». Протоиерей Александр Прокопчук
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
19 августа. «Головокружительная высота»
Поделиться
Фото: Jake Ingle/Unsplash
Новичкам, впервые совершающим восхождение по склону отвесной горы, не рекомендовано смотреть вниз, по причине слабости их вестибулярного аппарата. Иной, почувствовав головокружение и поддавшись панике, может потерять самообладание и свершить непоправимые действия, опасные для него самого и окружающих, особенно если человек идёт в связке. Так и нам, ученикам Христовым, заповедано не «оглядываться назад», не опускать духовный взор вниз, на оставленную нами греховную жизнь, что чревато обуреванием демоническими помыслами и даже «кораблекрушением в вере», по действию князя тьмы, привыкшему смущать неопытных своими кознями.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Часы воскресного дня. 19 августа 2026г.
Поделиться
Среда́ 12-й седми́цы по Пятидеся́тнице.
Преображе́ние Го́спода Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́.
Иерей: Благослове́н Бог наш всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь. Сла́ва Тебе́, Бо́же наш, сла́ва Тебе́.
Царю́ Небе́сный, Уте́шителю, Ду́ше и́стины, И́же везде́ сый и вся исполня́яй, Сокро́вище благи́х и жи́зни Пода́телю, прииди́ и всели́ся в ны, и очи́сти ны от вся́кия скве́рны, и спаси́, Бла́же, ду́ши на́ша.
Трисвято́е по О́тче наш:
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (12 раз)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.
Псало́м 16:
Услы́ши, Го́споди, пра́вду мою́, вонми́ моле́нию моему́, внуши́ моли́тву мою́ не во устна́х льсти́вых. От лица́ Твоего́ судьба́ моя́ изы́дет, о́чи мои́ да ви́дита правоты́. Искуси́л еси́ се́рдце мое́, посети́л еси́ но́щию, искуси́л мя еси́, и не обре́теся во мне непра́вда. Я́ко да не возглаго́лют уста́ моя́ дел челове́ческих, за словеса́ усте́н Твои́х аз сохрани́х пути́ же́стоки. Соверши́ стопы́ моя́ во стезя́х Твои́х, да не подви́жутся стопы́ моя́. Аз воззва́х, я́ко услы́шал мя еси́, Бо́же, приклони́ у́хо Твое́ мне и услы́ши глаго́лы моя́. Удиви́ ми́лости Твоя́, спаса́яй упова́ющия на Тя от проти́вящихся десни́це Твое́й. Сохрани́ мя, Го́споди, я́ко зе́ницу о́ка, в кро́ве крилу́ Твое́ю покры́еши мя. От лица́ нечести́вых остра́стших мя, врази́ мои́ ду́шу мою́ одержа́ша. Тук свой затвори́ша, уста́ их глаго́лаша горды́ню. Изгоня́щии мя ны́не обыдо́ша мя, о́чи свои́ возложи́ша уклони́ти на зе́млю. Объя́ша мя я́ко лев гото́в на лов и я́ко ски́мен обита́яй в та́йных. Воскресни́, Го́споди, предвари́ я́ и запни́ им, изба́ви ду́шу мою́ от нечести́ваго, ору́жие Твое́ от враг руки́ Твоея́. Го́споди, от ма́лых от земли́, раздели́ я́ в животе́ их, и сокрове́нных Твои́х испо́лнися чре́во их, насы́тишася сыно́в, и оста́виша оста́нки младе́нцем свои́м. Аз же пра́вдою явлю́ся лицу́ Твоему́, насы́щуся, внегда́ яви́ти ми ся сла́ве Твое́й.
Псало́м 24:
К Тебе́, Го́споди, воздвиго́х ду́шу мою́, Бо́же мой, на Тя упова́х, да не постыжу́ся во век, ниже́ да посмею́т ми ся врази́ мои́, и́бо вси терпя́щии Тя не постыдя́тся. Да постыдя́тся беззако́ннующии вотще́. Пути́ Твоя́, Го́споди, скажи́ ми, и стезя́м Твои́м научи́ мя. Наста́ви мя на и́стину Твою́, и научи́ мя, я́ко Ты еси́ Бог Спас мой, и Тебе́ терпе́х весь день. Помяни́ щедро́ты Твоя́, Го́споди, и ми́лости Твоя́, я́ко от ве́ка суть. Грех ю́ности моея́, и неве́дения моего́ не помяни́, по ми́лости Твое́й помяни́ мя Ты, ра́ди бла́гости Твоея́, Го́споди. Благ и прав Госпо́дь, сего́ ра́ди законоположи́т согреша́ющим на пути́. Наста́вит кро́ткия на суд, научи́т кро́ткия путе́м Свои́м. Вси путие́ Госпо́дни ми́лость и и́стина, взыска́ющим заве́та Его́, и свиде́ния Его́. Ра́ди и́мене Твоего́, Го́споди, и очи́сти грех мой, мног бо есть. Кто есть челове́к боя́йся Го́спода? Законоположи́т ему́ на пути́, его́же изво́ли. Душа́ его́ во благи́х водвори́тся, и се́мя его́ насле́дит зе́млю. Держа́ва Госпо́дь боя́щихся Его́, и заве́т Его́ яви́т им. О́чи мои́ вы́ну ко Го́споду, я́ко Той исто́ргнет от се́ти но́зе мои́. При́зри на мя и поми́луй мя, я́ко единоро́д и нищ есмь аз. Ско́рби се́рдца моего́ умно́жишася, от нужд мои́х изведи́ мя. Виждь смире́ние мое́, и труд мой, и оста́ви вся грехи́ моя́. Виждь враги́ моя́, я́ко умно́жишася, и ненавиде́нием непра́ведным возненави́деша мя. Сохрани́ ду́шу мою́, и изба́ви мя, да не постыжу́ся, я́ко упова́х на Тя. Незло́бивии и пра́вии прилепля́хуся мне, я́ко потерпе́х Тя, Го́споди. Изба́ви, Бо́же, Изра́иля от всех скорбе́й его́.
Псало́м 50:
Поми́луй мя, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, и по мно́жеству щедро́т Твои́х очи́сти беззако́ние мое́. Наипа́че омы́й мя от беззако́ния моего́, и от греха́ моего́ очи́сти мя; я́ко беззако́ние мое́ аз зна́ю, и грех мой предо мно́ю есть вы́ну. Тебе́ Еди́ному согреши́х и лука́вое пред Тобо́ю сотвори́х, я́ко да оправди́шися во словесе́х Твои́х, и победи́ши внегда́ суди́ти Ти. Се бо, в беззако́ниих зача́т есмь, и во гресе́х роди́ мя ма́ти моя́. Се бо, и́стину возлюби́л еси́; безве́стная и та́йная прему́дрости Твоея́ яви́л ми еси́. Окропи́ши мя иссо́пом, и очи́щуся; омы́еши мя, и па́че сне́га убелю́ся. Слу́ху моему́ да́си ра́дость и весе́лие; возра́дуются ко́сти смире́нныя. Отврати́ лице́ Твое́ от грех мои́х и вся беззако́ния моя́ очи́сти. Се́рдце чи́сто сози́жди во мне, Бо́же, и дух прав обнови́ во утро́бе мое́й. Не отве́ржи мене́ от лица́ Твоего́ и Ду́ха Твоего́ Свята́го не отыми́ от мене́. Возда́ждь ми ра́дость спасе́ния Твоего́ и Ду́хом Влады́чним утверди́ мя. Научу́ беззако́нныя путе́м Твои́м, и нечести́вии к Тебе́ обратя́тся. Изба́ви мя от крове́й, Бо́же, Бо́же спасе́ния моего́; возра́дуется язы́к мой пра́вде Твое́й. Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. Я́ко а́ще бы восхоте́л еси́ же́ртвы, дал бых у́бо: всесожже́ния не благоволи́ши. Же́ртва Бо́гу дух сокруше́н; се́рдце сокруше́нно и смире́нно Бог не уничижи́т. Ублажи́, Го́споди, благоволе́нием Твои́м Сио́на, и да сози́ждутся сте́ны Иерусали́мския. Тогда́ благоволи́ши же́ртву пра́вды, возноше́ние и всесожега́емая; тогда́ возложа́т на олта́рь Твой тельцы́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Тропа́рь Преображе́ния Госпо́дня, глас 7:
Преобрази́лся еси́ на горе́, Христе́ Бо́же,/ показа́вый ученико́м Твои́м сла́ву Твою́,/ я́коже можа́ху,/ да возсия́ет и нам, гре́шным,/ Свет Твой присносу́щный/ моли́твами Богоро́дицы,// Светода́вче, сла́ва Тебе́.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Богоро́дице, Ты еси́ лоза́ и́стинная, возрасти́вшая нам Плод живота́, Тебе́ мо́лимся: моли́ся, Влады́чице, со святы́ми апо́столы поми́ловати ду́ши на́ша.
Госпо́дь Бог благослове́н, благослове́н Госпо́дь день дне,/ поспеши́т нам Бог спасе́ний на́ших, Бог наш, Бог спаса́ти.
Трисвято́е по О́тче наш:
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к Преображе́ния Госпо́дня, глас 7, самогла́сен:
На горе́ преобрази́лся еси́,/ и я́коже вмеща́ху ученицы́ Твои́,/ сла́ву Твою́, Христе́ Бо́же, ви́деша,/ да егда́ Тя у́зрят распина́ема,/ страда́ние у́бо уразуме́ют во́льное,/ ми́рови же пропове́дят,// я́ко Ты еси́ вои́стинну О́тчее сия́ние.
Го́споди, поми́луй. (40 раз)
Окончание часа:
И́же на вся́кое вре́мя и на вся́кий час, на Небеси́ и на земли́, покланя́емый и сла́вимый, Христе́ Бо́же, Долготерпели́ве, Многоми́лостиве, Многоблагоутро́бне, И́же пра́ведныя любя́й и гре́шныя ми́луяй, И́же вся зовы́й ко спасе́нию обеща́ния ра́ди бу́дущих благ. Сам, Го́споди, приими́ и на́ша в час сей моли́твы и испра́ви живо́т наш к за́поведем Твои́м, ду́ши на́ша освяти́, телеса́ очи́сти, помышле́ния испра́ви, мы́сли очи́сти и изба́ви нас от вся́кия ско́рби, зол и боле́зней, огради́ нас святы́ми Твои́ми А́нгелы, да ополче́нием их соблюда́еми и наставля́еми, дости́гнем в соедине́ние ве́ры и в ра́зум непристу́пныя Твоея́ сла́вы, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Го́споди поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Моли́твами святы́х оте́ц на́ших, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, поми́луй нас.
Чтец: Ами́нь. Влады́ко Бо́же О́тче Вседержи́телю, Го́споди Сы́не Единоро́дный Иису́се Христе́, и Святы́й Ду́ше, Еди́но Божество́, Еди́на Си́ла, поми́луй мя, гре́шнаго, и и́миже ве́си судьба́ми, спаси́ мя, недосто́йнаго раба́ Твоего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Чтец: Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.
Псало́м 53:
Бо́же, во и́мя Твое́ спаси́ мя, и в си́ле Твое́й суди́ ми. Бо́же, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ глаго́лы уст мои́х. Я́ко чу́ждии воста́ша на мя и кре́пции взыска́ша ду́шу мою́, и не предложи́ша Бо́га пред собо́ю. Се бо Бог помога́ет ми, и Госпо́дь Засту́пник души́ мое́й. Отврати́т зла́я враго́м мои́м, и́стиною Твое́ю потреби́ их. Во́лею пожру́ Тебе́, испове́мся и́мени Твоему́, Го́споди, я́ко бла́го, я́ко от вся́кия печа́ли изба́вил мя еси́, и на враги́ моя́ воззре́ о́ко мое́.
Псало́м 54:
Внуши́, Бо́же, моли́тву мою́ и не пре́зри моле́ния моего́. Вонми́ ми и услы́ши мя: возскорбе́х печа́лию мое́ю и смято́хся от гла́са вра́жия и от стуже́ния гре́шнича, я́ко уклони́ша на мя беззако́ние и во гне́ве враждова́ху ми. Се́рдце мое́ смяте́ся во мне и боя́знь сме́рти нападе́ на мя. Страх и тре́пет прии́де на мя и покры́ мя тьма. И рех: кто даст ми криле́, я́ко голуби́не? И полещу́, и почи́ю. Се удали́хся бе́гая и водвори́хся в пусты́ни. Ча́ях Бо́га, спаса́ющаго мя от малоду́шия и от бу́ри. Потопи́, Го́споди, и раздели́ язы́ки их: я́ко ви́дех беззако́ние и пререка́ние во гра́де. Днем и но́щию обы́дет и́ по стена́м его́. Беззако́ние и труд посреде́ его́ и непра́вда. И не оскуде́ от стогн его́ ли́хва и лесть. Я́ко а́ще бы враг поноси́л ми, претерпе́л бых у́бо, и а́ще бы ненави́дяй мя на мя велере́чевал, укры́л бых ся от него́. Ты же, челове́че равноду́шне, влады́ко мой и зна́емый мой, и́же ку́пно наслажда́лся еси́ со мно́ю бра́шен, в дому́ Бо́жии ходи́хом единомышле́нием. Да прии́дет же смерть на ня, и да сни́дут во ад жи́ви, я́ко лука́вство в жили́щах их, посреде́ их. Аз к Бо́гу воззва́х, и Госпо́дь услы́ша мя. Ве́чер и зау́тра, и полу́дне пове́м, и возвещу́, и услы́шит глас мой. Изба́вит ми́ром ду́шу мою́ от приближа́ющихся мне, я́ко во мно́зе бя́ху со мно́ю. Услы́шит Бог и смири́т я́, Сый пре́жде век. Несть бо им измене́ния, я́ко не убоя́шася Бо́га. Простре́ ру́ку свою́ на воздая́ние, оскверни́ша заве́т Его́. Раздели́шася от гне́ва лица́ Его́, и прибли́жишася сердца́ их, умя́кнуша словеса́ их па́че еле́а, и та суть стре́лы. Возве́рзи на Го́спода печа́ль твою́, и Той тя препита́ет, не даст в век молвы́ пра́веднику. Ты же, Бо́же, низведе́ши я́ в студене́ц истле́ния, му́жие крове́й и льсти не преполовя́т дней свои́х. Аз же, Го́споди, упова́ю на Тя.
Псало́м 90:
Живы́й в по́мощи Вы́шняго, в кро́ве Бо́га Небе́снаго водвори́тся. Рече́т Го́сподеви: Засту́пник мой еси́ и Прибе́жище мое́, Бог мой, и упова́ю на Него́. Я́ко Той изба́вит тя от се́ти ло́вчи и от словесе́ мяте́жна, плещма́ Свои́ма осени́т тя, и под криле́ Его́ наде́ешися: ору́жием обы́дет тя и́стина Его́. Не убои́шися от стра́ха нощна́го, от стрелы́ летя́щия во дни, от ве́щи во тме преходя́щия, от сря́ща и бе́са полу́деннаго. Паде́т от страны́ твоея́ ты́сяща, и тма одесну́ю тебе́, к тебе́ же не прибли́жится, оба́че очи́ма твои́ма смо́триши, и воздая́ние гре́шников у́зриши. Я́ко Ты, Го́споди, упова́ние мое́, Вы́шняго положи́л еси́ прибе́жище твое́. Не прии́дет к тебе́ зло и ра́на не прибли́жится телеси́ твоему́, я́ко А́нгелом Свои́м запове́сть о тебе́, сохрани́ти тя во всех путе́х твои́х. На рука́х во́змут тя, да не когда́ преткне́ши о ка́мень но́гу твою́, на а́спида и васили́ска насту́пиши, и попере́ши льва и зми́я. Я́ко на Мя упова́ и изба́влю и́, покры́ю и́, я́ко позна́ и́мя Мое́. Воззове́т ко Мне и услы́шу его́, с ним есмь в ско́рби, изму́ его́ и просла́влю его́, долгото́ю дней испо́лню его́ и явлю́ ему́ спасе́ние Мое́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Тропа́рь Преображе́ния Госпо́дня, глас 7:
Преобрази́лся еси́ на горе́, Христе́ Бо́же,/ показа́вый ученико́м Твои́м сла́ву Твою́,/ я́коже можа́ху,/ да возсия́ет и нам, гре́шным,/ Свет Твой присносу́щный/ моли́твами Богоро́дицы,// Светода́вче, сла́ва Тебе́.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Я́ко не и́мамы дерзнове́ния за премно́гия грехи́ на́ша, Ты и́же от Тебе́ Ро́ждшагося моли́, Богоро́дице Де́во, мно́го бо мо́жет моле́ние Ма́тернее ко благосе́рдию Влады́ки. Не пре́зри гре́шных мольбы́, Всечи́стая, я́ко ми́лостив есть и спасти́ моги́й, И́же и страда́ти о нас изво́ливый.
Ско́ро да предваря́т ны щедро́ты Твоя́, Го́споди, я́ко обнища́хом зело́; помози́ нам, Бо́же, Спа́се наш, сла́вы ра́ди И́мене Твоего́, Го́споди, изба́ви нас и очи́сти грехи́ на́ша, И́мене ра́ди Твоего́.
Трисвято́е по О́тче наш:
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к Преображе́ния Госпо́дня, глас 7, самогла́сен:
На горе́ преобрази́лся еси́,/ и я́коже вмеща́ху ученицы́ Твои́,/ сла́ву Твою́, Христе́ Бо́же, ви́деша,/ да егда́ Тя у́зрят распина́ема,/ страда́ние у́бо уразуме́ют во́льное,/ ми́рови же пропове́дят,// я́ко Ты еси́ вои́стинну О́тчее сия́ние.
Го́споди, поми́луй. (40 раз)
Окончание часа:
И́же на вся́кое вре́мя и на вся́кий час, на Небеси́ и на земли́, покланя́емый и сла́вимый, Христе́ Бо́же, Долготерпели́ве, Многоми́лостиве, Многоблагоутро́бне, И́же пра́ведныя любя́й и гре́шныя ми́луяй, И́же вся зовы́й ко спасе́нию обеща́ния ра́ди бу́дущих благ. Сам, Го́споди, приими́ и на́ша в час сей моли́твы и испра́ви живо́т наш к за́поведем Твои́м, ду́ши на́ша освяти́, телеса́ очи́сти, помышле́ния испра́ви, мы́сли очи́сти и изба́ви нас от вся́кия ско́рби, зол и боле́зней, огради́ нас святы́ми Твои́ми А́нгелы, да ополче́нием их соблюда́еми и наставля́еми, дости́гнем в соедине́ние ве́ры и в ра́зум непристу́пныя Твоея́ сла́вы, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Го́споди поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Моли́твами святы́х оте́ц на́ших, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, поми́луй нас.
Чтец: Ами́нь. Бо́же и Го́споди сил и всея́ тва́ри Соде́телю, И́же за милосе́рдие безприкла́дныя ми́лости Твоея́ Единоро́днаго Сы́на Твоего́, Го́спода на́шего Иису́са Христа́, низпосла́вый на спасе́ние ро́да на́шего, и честны́м Его́ Кресто́м рукописа́ние грех на́ших растерза́вый, и победи́вый тем нача́ла и вла́сти тьмы. Сам, Влады́ко Человеколю́бче, приими́ и нас, гре́шных, благода́рственныя сия́ и моле́бныя моли́твы и изба́ви нас от вся́каго всегуби́тельнаго и мра́чнаго прегреше́ния и всех озло́бити нас и́щущих ви́димых и неви́димых враг. Пригвозди́ стра́ху Твоему́ пло́ти на́ша и не уклони́ серде́ц на́ших в словеса́ или́ помышле́ния лука́вствия, но любо́вию Твое́ю уязви́ ду́ши на́ша, да, к Тебе́ всегда́ взира́юще и е́же от Тебе́ све́том наставля́еми, Тебе́, непристу́пнаго и присносу́щнаго зря́ще Све́та, непреста́нное Тебе́ испове́дание и благодаре́ние возсыла́ем, Безнача́льному Отцу́ со Единоро́дным Твои́м Сы́ном и Всесвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в, ами́нь.
Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Божественная литургия. 19 августа 2026г.
Поделиться
Среда́ 12-й седми́цы по Пятидеся́тнице.
Преображе́ние Го́спода Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́.
Боже́ственная литурги́я святи́теля Иоа́нна Златоу́стого
Литургия оглашенных:
Диакон: Благослови́ влады́ко.
Иерей: Благослове́но Ца́рство Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Вели́кая ектения́:
Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.
О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.
О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.
О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.
О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.
О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Пе́рвый антифо́н Преображе́ния Госпо́дня:
Стих 1: Воскли́кните Го́сподеви, вся земля́,/ по́йте же И́мени Его́, дади́те сла́ву хвале́ Его́.
Припев: Моли́твами Богоро́дицы, Спа́се, спаси́ нас.
Стих 2: Глас гро́ма Твоего́ в колеси́, освети́ша мо́лния Твоя́ вселе́нную,/ подви́жеся и тре́петна бысть земля́.
Припев: Моли́твами Богоро́дицы, Спа́се, спаси́ нас.
Стих 3: Во испове́дание и в велеле́поту обле́клся еси́,/ одея́йся све́том, я́ко ри́зою.
Припев: Моли́твами Богоро́дицы, Спа́се, спаси́ нас.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху/ и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Припев: Моли́твами Богоро́дицы, Спа́се, спаси́ нас.
Ектения́ ма́лая:
Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Второ́й антифо́н Преображе́ния Госпо́дня:
Стих 1: Го́ры Сио́нския, ре́бра се́верова,/ град Царя́ Вели́каго.
Припев: Спаси́ ны, Сы́не Бо́жий,/ преобрази́выйся на горе́, пою́щия Ти:// Аллилу́иа.
Стих 2: И введе́ я в го́ру святы́ни Своея́,/ го́ру сию́, ю́же стяжа́ десни́ца Его́.
Припев: Спаси́ ны, Сы́не Бо́жий,/ преобрази́выйся на горе́, пою́щия Ти:// Аллилу́иа.
Стих 3: Го́ру Сио́ню, ю́же возлюби́,/ и созда́, я́ко единоро́га, святи́лище Свое́.
Припев: Спаси́ ны, Сы́не Бо́жий,/ преобрази́выйся на горе́, пою́щия Ти:// Аллилу́иа.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Единоро́дный Сы́не:
Единоро́дный Сы́не и Сло́ве Бо́жий, Безсме́ртен Сый/ и изво́ливый спасе́ния на́шего ра́ди/ воплоти́тися от Святы́я Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и,/ непрело́жно вочелове́чивыйся,/ распны́йся же, Христе́ Бо́же, сме́ртию смерть попра́вый,/ Еди́н Сый Святы́я Тро́ицы,// спрославля́емый Отцу́ и Свято́му Ду́ху, спаси́ нас.
Ектения́ ма́лая:
Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко благ и человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Тре́тий антифо́н Преображе́ния Госпо́дня:
Стих 1: Наде́ющиися на Го́спода,/ я́ко гора́ Сио́н не подви́жится во век.
Тропа́рь Преображе́ния Госпо́дня, глас 7:
Тропарь: Преобрази́лся еси́ на горе́, Христе́ Бо́же,/ показа́вый ученико́м Твои́м сла́ву Твою́,/ я́коже можа́ху,/ да возсия́ет и нам, гре́шным,/ Свет Твой присносу́щный/ моли́твами Богоро́дицы,// Светода́вче, сла́ва Тебе́.
Стих 2: Го́ры о́крест его́,/ и Госпо́дь о́крест люде́й Свои́х от ны́не и до ве́ка.
Тропарь: Преобрази́лся еси́ на горе́, Христе́ Бо́же,/ показа́вый ученико́м Твои́м сла́ву Твою́,/ я́коже можа́ху,/ да возсия́ет и нам, гре́шным,/ Свет Твой присносу́щный/ моли́твами Богоро́дицы,// Светода́вче, сла́ва Тебе́.
Стих 3: Го́споди, кто обита́ет в жили́щи Твое́м?/ Или́ кто всели́тся во святу́ю го́ру Твою́?
Тропарь: Преобрази́лся еси́ на горе́, Христе́ Бо́же,/ показа́вый ученико́м Твои́м сла́ву Твою́,/ я́коже можа́ху,/ да возсия́ет и нам, гре́шным,/ Свет Твой присносу́щный/ моли́твами Богоро́дицы,// Светода́вче, сла́ва Тебе́.
Стих 4: Кто взы́дет на го́ру Госпо́дню?/ Или́ кто ста́нет на ме́сте святе́м Его́?
Тропарь: Преобрази́лся еси́ на горе́, Христе́ Бо́же,/ показа́вый ученико́м Твои́м сла́ву Твою́,/ я́коже можа́ху,/ да возсия́ет и нам, гре́шным,/ Свет Твой присносу́щный/ моли́твами Богоро́дицы,// Светода́вче, сла́ва Тебе́.
Ма́лый вход (с Ева́нгелием):
Диакон: Прему́дрость, про́сти.
Входный стих: Го́споди, посли́ свет Твой и и́стину Твою́, та мя наста́виста и введо́ста мя в го́ру святу́ю Твою́.
Приидите, поклонимся... поется только на архиерейских богослужениях.
Тропа́рь и конда́к по вхо́де:
Тропа́рь Преображе́ния Госпо́дня, глас 7:
Хор: Преобрази́лся еси́ на горе́, Христе́ Бо́же,/ показа́вый ученико́м Твои́м сла́ву Твою́,/ я́коже можа́ху,/ да возсия́ет и нам, гре́шным,/ Свет Твой присносу́щный/ моли́твами Богоро́дицы,// Светода́вче, сла́ва Тебе́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Конда́к Преображе́ния Госпо́дня, глас 7, самогла́сен:
На горе́ преобрази́лся еси́,/ и я́коже вмеща́ху ученицы́ Твои́,/ сла́ву Твою́, Христе́ Бо́же, ви́деша,/ да егда́ Тя у́зрят распина́ема,/ страда́ние у́бо уразуме́ют во́льное,/ ми́рови же пропове́дят,// я́ко Ты еси́ вои́стинну О́тчее сия́ние.
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Иерей: Я́ко Свят еси́, Бо́же наш и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно.
Диакон: Го́споди, спаси́ благочести́выя.
Хор: Го́споди, спаси́ благочести́выя.
Диакон: И услы́ши ны.
Хор: И услы́ши ны.
Диакон: И во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Трисвято́е:
Хор: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.
Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.
Диакон: Во́нмем.
Иерей: Мир всем.
Чтец: И ду́хови твоему́.
Диакон: Прему́дрость.
Проки́мен Преображе́ния Госпо́дня, глас 4:
Чтец: Проки́мен, глас четве́ртый: Я́ко возвели́чишася дела́ Твоя́, Го́споди,/ вся прему́дростию сотвори́л еси́.
Хор: Я́ко возвели́чишася дела́ Твоя́, Го́споди,/ вся прему́дростию сотвори́л еси́.
Чтец: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, Го́споди Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́.
Хор: Я́ко возвели́чишася дела́ Твоя́, Го́споди,/ вся прему́дростию сотвори́л еси́.
Чтец: Я́ко возвели́чишася дела́ Твоя́, Го́споди,/
Хор: Вся прему́дростию сотвори́л еси́.
Чте́ние Апо́стола:
Диакон: Прему́дрость.
Чтец: Собо́рнаго посла́ния Петро́ва чте́ние.
Диакон: Во́нмем.
Чте́ние Преображе́ния Госпо́дня (2Пет., зач.65: гл.1, стт.10-19):
Чтец: Бра́тие, потщи́теся изве́стно ва́ше зва́ние и избра́ние твори́ти. Сия́ бо творя́ще, не и́мате согреши́ти никогда́же. Си́це бо оби́льно припода́стся вам вход в ве́чное Ца́рство Го́спода на́шего и Спа́са Иису́са Христа́. Сего́ ра́ди не обленю́ся воспомина́ти при́сно вам о сих, а́ще и ве́дите, и утвержде́ни есте́ в настоя́щей и́стине. Пра́ведно бо мню, доне́леже есмь в сем телеси́, возставля́ти вас воспомина́нием: ве́дый, я́ко ско́ро есть отложе́ние телесе́ моего́, я́коже и Госпо́дь наш Иису́с Христо́с сказа́ мне. Потщу́ся же и всегда́ име́ти вас по мое́м исхо́де, е́же о сих па́мять твори́ти. Не ухищре́нным бо ба́снем после́довавше, сказа́хом вам си́лу и прише́ствие Го́спода на́шего Иису́са Христа́, но самови́дцы бы́вше вели́чествию О́наго. Прие́м бо от Бо́га Отца́ честь и сла́ву, гла́су прише́дшу к Нему́ такову́ от велеле́пныя сла́вы: Сей есть Сын Мой Возлю́бленный, о Не́мже Аз благоизво́лих. И сей глас мы слы́шахом с небесе́ сше́дш, с Ним су́ще на горе́ святе́й. И и́мамы изве́стнейшее проро́ческое сло́во, ему́же внима́юще я́коже свети́лу сия́ющу в те́мнем ме́сте, до́бре творите́, до́ндеже день озари́т, и денни́ца возсия́ет в сердца́х ва́ших.
Посему, братия, более и более старайтесь делать твердым ваше звание и избрание; так поступая, никогда не преткнетесь,
ибо так откроется вам свободный вход в вечное Царство Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа.
Для того я никогда не перестану напоминать вам о сем, хотя вы то и знаете, и утверждены в настоящей истине.
Справедливым же почитаю, доколе нахожусь в этой телесной храмине, возбуждать вас напоминанием,
зная, что скоро должен оставить храмину мою, как и Господь наш Иисус Христос открыл мне.
Буду же стараться, чтобы вы и после моего отшествия всегда приводили это на память.
Ибо мы возвестили вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, не хитросплетенным басням последуя, но быв очевидцами Его величия.
Ибо Он принял от Бога Отца честь и славу, когда от велелепной славы принесся к Нему такой глас: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение.
И этот глас, принесшийся с небес, мы слышали, будучи с Ним на святой горе.
И притом мы имеем вернейшее пророческое слово; и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в темном месте, доколе не начнет рассветать день и не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших,
Иерей: Мир ти.
Чтец: И ду́хови твоему́.
Диакон: Прему́дрость.
Аллилуа́рий Преображе́ния Госпо́дня, глас 8:
Чтец: Глас осмы́й: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Чтец: Твоя́ суть небеса́, и Твоя́ есть земля́.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Чтец: Блаже́ни лю́дие, ве́дущии воскликнове́ние.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Диакон: Благослови́, влады́ко, благовести́теля свята́го Апо́стола и Евангели́ста Матфе́я.
Иерей: Бог, моли́твами свята́го, сла́внаго, всехва́льнаго Апо́стола и Евангели́ста Матфе́я, да да́ст тебе́ глаго́л благовеству́ющему си́лою мно́гою, во исполне́ние Ева́нгелия возлю́бленнаго Сы́на Своего́, Го́спода на́шего Иису́са Христа́.
Диакон: Ами́нь.
Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим свята́го Ева́нгелия.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: От Матфе́я свята́го Ева́нгелия чте́ние.
Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Чте́ние Ева́нгелия:
Диакон: Во́нмем.
Чте́ние Преображе́ния Госпо́дня (Мф., зач.70: гл.17, стт.1-9):
Во вре́мя о́но, поя́т Иису́с Петра́ и Иа́кова и Иоа́нна бра́та его́, и возведе́ их на гору́ высоку́ еди́ны. И преобрази́ся пред ни́ми: и просвети́ся лице́ Его́ я́ко со́лнце: ри́зы же Его́ бы́ша белы́ я́ко свет. И се яви́стася им Моисе́й и Илия́, с Ним глаго́люща. Отвеща́в же Петр рече́ ко Иису́сови: Го́споди, добро́ есть нам зде бы́ти: а́ще хо́щеши, сотвори́м зде три се́ни, Тебе́ еди́ну, и Моисе́ови еди́ну, и еди́ну Илии́. Еще́ же ему́ глаго́лющу, се о́блак све́тел осени́ их и се глас из о́блака глаго́ля: Сей есть Сын Мой Возлю́бленный, о Не́мже благоволи́х: Того́ послу́шайте. И слы́шавше ученицы́, падо́ша ни́цы, и убоя́шася зело́. И присту́пль Иису́с, прикосну́ся их, и рече́: воста́ните, и не бо́йтеся. Возве́дше же о́чи свои́, никого́же ви́деша, то́кмо Иису́са еди́наго. И сходя́щим им с горы́, запове́да им Иису́с, глаго́ля: никому́же пове́дите виде́ния, до́ндеже Сын Челове́ческий из ме́ртвых воскре́снет.
По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних,
и преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет.
И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие.
При сем Петр сказал Иисусу: Господи! хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии.
Когда он еще говорил, се, облако светлое осенило их; и се, глас из облака глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте.
И, услышав, ученики пали на лица свои и очень испугались.
Но Иисус, приступив, коснулся их и сказал: встаньте и не бойтесь.
Возведя же очи свои, они никого не увидели, кроме одного Иисуса.
И когда сходили они с горы, Иисус запретил им, говоря: никому не сказывайте о сем видении, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых.
Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Ектения́ сугу́бая:
Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)
Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и о всей во Христе́ бра́тии на́шей.
Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.
Еще́ мо́лимся о бра́тиях на́ших, свяще́нницех, священномона́сех, и всем во Христе́ бра́тстве на́шем.
Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных святе́йших патриа́рсех правосла́вных, и созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.
Прошения о Святой Руси: [1]
Еще́ мо́лимся Тебе́, Го́споду и Спаси́телю на́шему, о е́же прия́ти моли́твы нас недосто́йных рабо́в Твои́х в сию́ годи́ну испыта́ния, прише́дшую на Русь Святу́ю, обыше́дше бо обыдо́ша ю́ врази́, и о е́же яви́ти спасе́ние Твое́, рцем вси: Го́споди, услы́ши и поми́луй.
Еще́ мо́лимся о е́же благосе́рдием и ми́лостию призре́ти на во́инство и вся защи́тники Оте́чества на́шего, и о е́же утверди́ти нас всех в ве́ре, единомы́слии, здра́вии и си́ле ду́ха, рцем вси: Го́споди, услы́ши и ми́лостивно поми́луй.
Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.
Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.
Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Моли́тва о Свято́й Руси́: 1
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Иерей: Го́споди Бо́же Сил, Бо́же спасе́ния на́шего, при́зри в ми́лости на смире́нныя рабы́ Твоя́, услы́ши и поми́луй нас: се бо бра́ни хотя́щии ополчи́шася на Святу́ю Русь, ча́юще раздели́ти и погуби́ти еди́ный наро́д ея́. Воста́ни, Бо́же, в по́мощь лю́дем Твои́м и пода́ждь нам си́лою Твое́ю побе́ду.
Ве́рным ча́дом Твои́м, о еди́нстве Ру́сския Це́ркве ревну́ющим, поспе́шествуй, в ду́хе братолю́бия укрепи́ их и от бед изба́ви. Запрети́ раздира́ющим во омраче́нии умо́в и ожесточе́нии серде́ц ри́зу Твою́, я́же есть Це́рковь Жива́го Бо́га, и за́мыслы их ниспрове́ргни.
Благода́тию Твое́ю вла́сти предержа́щия ко вся́кому бла́гу наста́ви и му́дростию обогати́.
Во́ины и вся защи́тники Оте́чества на́шего в за́поведех Твои́х утверди́, кре́пость ду́ха им низпосли́, от сме́рти, ран и плене́ния сохрани́.
Лише́нныя кро́ва и в изгна́нии су́щия в до́мы введи́, а́лчущия напита́й, [жа́ждущия напои́], неду́гующия и стра́ждущия укрепи́ и исцели́, в смяте́нии и печа́ли су́щим наде́жду благу́ю и утеше́ние пода́ждь.
Всем же во дни сия́ убие́нным и от ран и боле́зней сконча́вшимся проще́ние грехо́в да́руй и блаже́нное упокое́ние сотвори́.
Испо́лни нас я́же в Тя ве́ры, наде́жды и любве́, возста́ви па́ки во всех страна́х Святы́я Руси́ мир и единомы́слие, друг ко дру́гу любо́вь обнови́ в лю́дех Твои́х, я́ко да еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем испове́мыся Тебе́, Еди́ному Бо́гу в Тро́ице сла́вимому. Ты бо еси́ заступле́ние и побе́да и спасе́ние упова́ющим на Тя и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Ектения́ об оглаше́нных:
Диакон: Помоли́теся, оглаше́ннии, Го́сподеви.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: Ве́рнии, о оглаше́нных помо́лимся, да Госпо́дь поми́лует их.
Огласи́т их сло́вом и́стины.
Откры́ет им Ева́нгелие пра́вды.
Соедини́т их святе́й Свое́й собо́рней и апо́стольстей Це́ркви.
Спаси́, поми́луй, заступи́ и сохрани́ их, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Оглаше́ннии, главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Да и ти́и с на́ми сла́вят пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Литургия верных:
Ектения́ ве́рных, пе́рвая:
Диакон: Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те, оглаше́ннии, изыди́те. Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те. Да никто́ от оглаше́нных, ели́цы ве́рнии, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Прему́дрость.
Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва, честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Ектения́ ве́рных, втора́я:
Диакон: Па́ки и па́ки, ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.
О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Прему́дрость.
Иерей: Я́ко да под держа́вою Твое́ю всегда́ храни́ми, Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Херуви́мская песнь:
Хор: И́же Херуви́мы та́йно образу́юще и животворя́щей Тро́ице Трисвяту́ю песнь припева́юще, вся́кое ны́не жите́йское отложи́м попече́ние.
Вели́кий вход:
Диакон: Вели́каго господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имярек, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Иерей: Преосвяще́нныя митрополи́ты, архиепи́скопы и епи́скопы, и весь свяще́ннический и мона́шеский чин, и при́чет церко́вный, бра́тию свята́го хра́ма сего́, всех вас, правосла́вных христиа́н, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Я́ко да Царя́ всех поды́мем, а́нгельскими неви́димо дориноси́ма чи́нми. Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Ектения́ проси́тельная:
Диакон: Испо́лним моли́тву на́шу Го́сподеви.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О предложе́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем, и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.
Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)
Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.
Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.
До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.
Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.
Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.
Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Щедро́тами Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: Возлю́бим друг дру́га, да единомы́слием испове́мы.
Хор: Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха,/ Тро́ицу Единосу́щную/ и Неразде́льную.
Диакон: Две́ри, две́ри, прему́дростию во́нмем.
Си́мвол ве́ры:
Люди: Ве́рую во еди́наго Бо́га Отца́ Вседержи́теля, Творца́ не́бу и земли́, ви́димым же всем и неви́димым. И во еди́наго Го́спода Иису́са Христа́, Сы́на Бо́жия, Единоро́днаго, И́же от Отца́ рожде́ннаго пре́жде всех век. Све́та от Све́та, Бо́га и́стинна от Бо́га и́стинна, рожде́нна, несотворе́нна, единосу́щна Отцу́, И́мже вся бы́ша. Нас ра́ди челове́к и на́шего ра́ди спасе́ния сше́дшаго с небе́с и воплоти́вшагося от Ду́ха Свя́та и Мари́и Де́вы и вочелове́чшася. Распя́таго же за ны при Понти́йстем Пила́те, и страда́вша, и погребе́нна. И воскре́сшаго в тре́тий день по Писа́нием. И возше́дшаго на небеса́, и седя́ща одесну́ю Отца́. И па́ки гряду́щаго со сла́вою суди́ти живы́м и ме́ртвым, Его́же Ца́рствию не бу́дет конца́. И в Ду́ха Свята́го, Го́спода, Животворя́щаго, И́же от Отца́ исходя́щаго, И́же со Отце́м и Сы́ном спокланя́ема и ссла́вима, глаго́лавшаго проро́ки. Во еди́ну Святу́ю, Собо́рную и Апо́стольскую Це́рковь. Испове́дую еди́но креще́ние во оставле́ние грехо́в. Ча́ю воскресе́ния ме́ртвых, и жи́зни бу́дущаго ве́ка. Ами́нь.
Евхаристи́ческий кано́н:
Диакон: Ста́нем до́бре, ста́нем со стра́хом, во́нмем, свято́е возноше́ние в ми́ре приноси́ти.
Хор: Ми́лость ми́ра,/ же́ртву хвале́ния.
Иерей: Благода́ть Го́спода на́шего Иису́са Христа́ и любы́ Бо́га и Отца́ и прича́стие Свята́го Ду́ха, бу́ди со все́ми ва́ми.
Хор: И со ду́хом твои́м.
Иерей: Горе́ име́им сердца́.
Хор: И́мамы ко Го́споду.
Иерей: Благодари́м Го́спода.
Хор: Досто́йно и пра́ведно есть/ покланя́тися Отцу́ и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху,// Тро́ице Единосу́щней и Неразде́льней.
Иерей: Побе́дную песнь пою́ще, вопию́ще, взыва́юще и глаго́люще.
Хор: Свят, свят, свят Госпо́дь Савао́ф,/ испо́лнь не́бо и земля́ сла́вы Твоея́;/ оса́нна в вы́шних,/ благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне,// оса́нна в вы́шних.
Иерей: Приими́те, яди́те, сие́ есть Те́ло Мое́, е́же за вы ломи́мое во оставле́ние грехо́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Пи́йте от нея́ вси, сия́ есть Кровь Моя́ Но́ваго Заве́та, я́же за вы и за мно́гия излива́емая, во оставле́ние грехо́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Твоя́ от Твои́х Тебе́ принося́ще, о всех и за вся.
Хор: Тебе́ пое́м,/ Тебе́ благослови́м,/ Тебе́ благодари́м, Го́споди,// и мо́лим Ти ся, Бо́же наш.
Иерей: Изря́дно о Пресвяте́й, Пречи́стей, Преблагослове́нней, Сла́вней Влады́чице на́шей Богоро́дице и Присноде́ве Мари́и.
Задосто́йник Преображе́ния Госпо́дня:
Припев: Велича́й, душе́ моя́,/ на Фаво́ре преобрази́вшагося Го́спода.
Ирмос, глас 4: Рождество́ Твое́ нетле́нно яви́ся:/ Бог из боку́ Твое́ю про́йде,/ я́ко Плотоно́сец яви́ся на земли́/ и с челове́ки поживе́.// Тя, Богоро́дице, тем вси велича́ем.
Иерей: В пе́рвых помяни́, Го́споди, Вели́каго Господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, и́хже да́руй святы́м Твои́м це́рквам, в ми́ре, це́лых, честны́х, здра́вых, долгоде́нствующих, пра́во пра́вящих сло́во Твоея́ и́стины.
Хор: И всех, и вся.
Иерей: И даждь нам еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем сла́вити и воспева́ти пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: И да бу́дут ми́лости вели́каго Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́ со все́ми ва́ми.
Хор: И со ду́хом твои́м.
Ектения́ проси́тельная:
Диакон: Вся святы́я помяну́вше, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О принесе́нных и освяще́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.
Я́ко да человеколю́бец Бог наш, прие́м я́ во святы́й и пренебе́сный и мы́сленный Свой же́ртвенник, в воню́ благоуха́ния духо́внаго, возниспо́слет нам Боже́ственную благода́ть и дар Свята́го Ду́ха, помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.
Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)
Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.
Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.
До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.
Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.
Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.
Соедине́ние ве́ры и прича́стие Свята́го Ду́ха испроси́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: И сподо́би нас, Влады́ко, со дерзнове́нием, неосужде́нно сме́ти призыва́ти Тебе́, Небе́снаго Бо́га Отца́ и глаго́лати:
Моли́тва Госпо́дня:
Люди: О́тче наш, И́же еси́ на небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: Главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Благода́тию и щедро́тами и человеколю́бием Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Диакон: Во́нмем.
Иерей: Свята́я святы́м.
Хор: Еди́н свят, еди́н Госпо́дь, Иису́с Христо́с, во сла́ву Бо́га Отца́. Ами́нь.
Прича́стен Преображе́ния Госпо́дня:
Хор: Го́споди, во све́те Лица́ Твоего́ по́йдем/ и о И́мени Твое́м возра́дуемся во ве́ки.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Прича́стие:
Диакон: Со стра́хом Бо́жиим и ве́рою приступи́те.
Хор: Благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне, Бог Госпо́дь и яви́ся нам.
Иерей: Ве́рую, Го́споди, и испове́дую, я́ко Ты еси́ вои́стинну Христо́с, Сын Бо́га жива́го, прише́дый в мир гре́шныя спасти́, от ни́хже пе́рвый есмь аз. Еще́ ве́рую, я́ко сие́ есть са́мое пречи́стое Те́ло Твое́, и сия́ есть са́мая честна́я Кровь Твоя́. Молю́ся у́бо Тебе́: поми́луй мя и прости́ ми прегреше́ния моя́, во́льная и нево́льная, я́же сло́вом, я́же де́лом, я́же ве́дением и неве́дением, и сподо́би мя неосужде́нно причасти́тися пречи́стых Твои́х Та́инств, во оставле́ние грехо́в и в жизнь ве́чную. Ами́нь.
Ве́чери Твоея́ та́йныя днесь, Сы́не Бо́жий, прича́стника мя приими́; не бо враго́м Твои́м та́йну пове́м, ни лобза́ния Ти дам, я́ко Иу́да, но я́ко разбо́йник испове́даю Тя: помяни́ мя, Го́споди, во Ца́рствии Твое́м.
Да не в суд или́ во осужде́ние бу́дет мне причаще́ние Святы́х Твои́х Та́ин, Го́споди, но во исцеле́ние души́ и те́ла.
Во время Причащения людей:
Хор: Те́ло Христо́во приими́те, Исто́чника безсме́ртнаго вкуси́те.
После Причащения людей:
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
По́сле Прича́стия:
Иерей: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́, и благослови́ достоя́ние Твое́.
Хор: Ви́дехом свет и́стинный,/ прия́хом Ду́ха Небе́снаго,/ обрето́хом ве́ру и́стинную,/ неразде́льней Тро́ице покланя́емся,// Та бо нас спасла́ есть.
Иерей: Всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Да испо́лнятся уста́ на́ша/ хвале́ния Твоего́ Го́споди,/ я́ко да пое́м сла́ву Твою́,/ я́ко сподо́бил еси́ нас причасти́тися/ Святы́м Твои́м, Боже́ственным, безсме́ртным и животворя́щим Та́йнам,/ соблюди́ нас во Твое́й святы́ни/ весь день поуча́тися пра́вде Твое́й.// Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Ектения́ заключи́тельная:
Диакон: Про́сти прии́мше Боже́ственных, святы́х, пречи́стых, безсме́ртных, небе́сных и животворя́щих, стра́шных Христо́вых Та́ин, досто́йно благодари́м Го́спода.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: День весь соверше́н, свят, ми́рен и безгре́шен испроси́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко Ты еси́ освяще́ние на́ше и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: С ми́ром изы́дем.
Хор: О и́мени Госпо́дни.
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Заамво́нная моли́тва:
Иерей: Благословля́яй благословя́щия Тя, Го́споди, и освяща́яй на Тя упова́ющия, спаси́ лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, исполне́ние Це́ркве Твоея́ сохрани́, освяти́ лю́бящия благоле́пие до́му Твоего́: Ты тех возпросла́ви Боже́ственною Твое́ю си́лою, и не оста́ви нас, упова́ющих на Тя. Мир ми́рови Твоему́ да́руй, це́рквам Твои́м, свяще́нником, во́инству и всем лю́дем Твои́м. Я́ко вся́кое дая́ние бла́го, и всяк дар соверше́н свы́ше есть, сходя́й от Тебе́ Отца́ све́тов и Тебе́ сла́ву и благодаре́ние и поклоне́ние возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
По заамвонной молитве — по традиции, освящение винограда и плодов. Перед чтением молитв — каждение плодов при пении тропаря праздника и на «Слава, и ныне» — кондака праздника:
Тропа́рь Преображе́ния Госпо́дня, глас 7:
Преобрази́лся еси́ на горе́, Христе́ Бо́же,/ показа́вый ученико́м Твои́м сла́ву Твою́,/ я́коже можа́ху,/ да возсия́ет и нам, гре́шным,/ Свет Твой присносу́щный/ моли́твами Богоро́дицы,// Светода́вче, сла́ва Тебе́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Конда́к Преображе́ния Госпо́дня, глас 7, самогла́сен:
На горе́ преобрази́лся еси́,/ и я́коже вмеща́ху ученицы́ Твои́,/ сла́ву Твою́, Христе́ Бо́же, ви́деша,/ да егда́ Тя у́зрят распина́ема,/ страда́ние у́бо уразуме́ют во́льное,/ ми́рови же пропове́дят,// я́ко Ты еси́ вои́стинну О́тчее сия́ние.
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Моли́тва во причаще́нии гро́здия (из служе́бника):
Иерей: Благослови́, Го́споди, плод сей ло́зный но́вый, и́же благорастворе́нием возду́шным, и ка́плями дожде́вными, и тишино́ю вре́менною в сей зре́лейший приити́ час благоволи́вый: да бу́дет в нас, от того́ рожде́ния ло́знаго причаща́ющихся в весе́лие, и приноси́ти Тебе́ дар во очище́ние грехо́в, Свяще́нным и Святы́м Те́лом Христа́ Твоего́: с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Моли́тва о принося́щих нача́тки овоще́й (из служе́бника):
Иерей: Влады́ко Го́споди Бо́же на́ш, Твоя́ от Твои́х приноси́ти Тебе́ по предложе́нию кому́ждо повеле́вый, и ве́чных Твои́х бла́г воздая́ние си́м да́руяй, И́же вдовы́ по си́ле приноше́ние благоуго́дно прие́мый, приими́ и ны́не принесе́нная от рабо́в Твои́х (имяре́к), и в ве́чных Твои́х сокро́вищах возложи́тися си́м сподо́би. Да́руй им и мирски́х Твои́х бла́г оби́льное восприя́тие, со все́ми поле́зными им. Я́ко благослови́ся Твое́ и́мя, и просла́вися Твое́ Ца́рство, Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. [2]
Иерей кропит святой водой приготовленные виноград и плоды, произнося:
Иерей: Освяща́ются плод сей ло́зный и плоды́ сия́, окропле́нием воды́ сея́ свяще́нныя, во и́мя Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха. Ами́нь. (Трижды)
Хор: Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)
Псало́м 33:
Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и́./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода не лиша́тся вся́каго бла́га./ Прииди́те, ча́да, послу́шайте мене́,/ стра́ху Госпо́дню научу́ вас./ Кто есть челове́к хотя́й живо́т,/ любя́й дни ви́дети бла́ги?/ Удержи́ язы́к твой от зла,/ и устне́ твои́, е́же не глаго́лати льсти./ Уклони́ся от зла и сотвори́ бла́го./ Взыщи́ ми́ра, и пожени́ и́./ О́чи Госпо́дни на пра́ведныя,/ и у́ши Его́ в моли́тву их./ Лице́ же Госпо́дне на творя́щия зла́я,/ е́же потреби́ти от земли́ па́мять их./ Воззва́ша пра́веднии, и Госпо́дь услы́ша их,/ и от всех скорбе́й их изба́ви их./ Близ Госпо́дь сокруше́нных се́рдцем,/ и смире́нныя ду́хом спасе́т./ Мно́ги ско́рби пра́ведным,/ и от всех их изба́вит я́ Госпо́дь./ Храни́т Госпо́дь вся ко́сти их,/ ни еди́на от них сокруши́тся./ Смерть гре́шников люта́,/ и ненави́дящии пра́веднаго прегреша́т./ Изба́вит Госпо́дь ду́ши раб Свои́х,/ и не прегреша́т// вси, упова́ющии на Него́.
Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Сла́ва Тебе́, Христе́ Бо́же, упова́ние на́ше, сла́ва Тебе́.
Хор: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (Трижды) Благослови́.
Отпу́ст:
Иерей: И́же на горе́ Фаво́рстей преобрази́выйся во сла́ве, пред святы́ми Свои́ми ученики́ и апо́столы Христо́с, И́стинный Бог наш, моли́твами Пречи́стыя Своея́ Ма́тере и всех святы́х, поми́лует и спасе́т нас, я́ко Благ и Человеколю́бец.
Многоле́тие:
Хор: Вели́каго Господи́на и Отца́ на́шего Кири́лла,/ Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́,/ и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к,/ епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его,/ богохрани́мую страну́ на́шу Росси́йскую,/ настоя́теля, бра́тию и прихо́жан свята́го хра́ма сего́/ и вся правосла́вныя христиа́ны,// Го́споди, сохрани́ их на мно́гая ле́та.
[1] Прошения и молитва о Святой Руси размещены на сайте «Новые богослужебные тексты», предназначеном для оперативной электронной публикации новых богослужебных текстов, утверждаемых для общецерковного употребления Святейшим Патриархом и Священным Синодом.
[2] В Минее есть еще две молитвы:
Моли́тва на благослове́ние гро́здия:
Бо́же, Спаси́телю наш, благоволи́вый виногра́д нарещи́ Единоро́днаго Твоего́ Сы́на, Го́спода Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́, и Тем плод безсме́ртия нам дарова́, Сам и ны́не пло́дный сей виногра́д благослови́ и нас, рабы́ Твоя́, вкуша́ющия от него́, И́стиннаго Виногра́да прича́стники сотвори́, неврежде́нну жизнь на́шу сохрани́, и мир нам всегда́ да́руй, и ве́чными Твои́ми неотъе́млемыми дарова́нии жизнь на́шу украси́, моли́твами Пречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и и всех Твои́х святы́х, от ве́ка Тебе́ благоугоди́вших, я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Безнача́льному Отцу́, со Единоро́дным Твои́м Сы́ном и с Пресвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Моли́тва над вся́ким плодо́м:
Го́споди, Бо́же наш, положи́вый ве́рующим в Тя по́льзование творе́нии Твои́ми, Сам благослови́ предлежа́щия плоды́ сия́ сло́вом Твои́м, мо́лимся Тебе́, ми́лостию и человеколю́бием Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в.
