«Сестра Иоанна (Рейтлингер)». Светлана Дубровина

(24.04.2026)

Вид с вечерней улицы на подсвеченные окна

У нас в студии была заведующая отделом по развитию и связям с общественностью Дома русского зарубежья имени А.И. Солженицына Светлана Дубровина.

Разговор шел о судьбе и творчестве сестры Иоанны (Рейтлингер), русской иконописецы, инокини, принадлежавшей к числу ярких мастеров 20 века. О ее пути к иконописи, о вынужденной эмиграции из России после революции, о возвращении на родину в 1950-е годы и о жизни в Ташкенте. А также разговор шел о выставке «Под небом голубым...» в Доме русского зарубежья посвященной сестре Иоанне (Юлии Николаевне Рейтлингер).

Ведущий: Алексей Пичугин

Алексей Пичугин

— Друзья, здравствуйте. Светлый вечер на Светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин. Очень рад вас приветствовать. Очень рад, что у нас сегодня весьма любопытная тема нашей программы. Мы будем говорить о человеке, который вобрал в себя большинство ярких и трагических событий 20-го века. Наверное, за всё время существования нашего Радио и нашей программы Светлый вечер мы этого человека вспоминали не раз. Но совсем недавно с Ириной Константиновной Языковой, когда говорили об авангарде и о древней русской иконе, как об одном из предвестников авангарда, когда была открыта русская икона в начале 20-го века, стала общедоступной, общеизвестной, Ирина Константиновна вспомнила Юлию Николаевну Рейтлингер или сестру Иоанну (Рейтлингер), знаменитого нашего русского иконописца. Мы немного о ней поговорили тогда. Я подумал еще, что надо бы про Юлию Николаевну сделать отдельную программу, хорошо бы подробнее поговорить о ее жизни. И так получилось, что к нам обратился Дом русского зарубежья и сообщил, что у них открывается выставка, посвященная сестре Иоанне или Юлии Николаевне Рейтлингер, как ее многие знали, поэтому я то так говорю, то так говорю. Выставка эта будет проходить, сейчас еще подробней поговорим, как и где и сколько она будет проходить. Ее творчество, ее работы, ее иконы и материалы, связанные с ее жизнью, там обширно представлены. Я представляю вам нашего гостя. Сегодня вместе с нами и вместе с вами в этой студии заведующая отделом по развитию и связям с общественностью Дома русского зарубежья Светлана Дубровина. Здравствуйте.

Светлана Дубровина

— Здравствуйте.

Алексей Пичугин

— Сразу давайте расскажем о формате выставки. Выставка должна вот-вот открыться. Светлана Николаевна, подробней расскажите, когда она откроется и сколько она продлится.

Светлана Дубровина

— Выставка будет работать для посетителей с 24 апреля по 26 июля этого года в Доме русского зарубежья по адресу Нижняя Радищевская, дом 2, в основном здании.

Алексей Пичугин

— На выставке будут представлены и работы сестры Иоанны, Юлии Николаевны Рейтлингер, и материалы, связанные с ее жизнью. Правильно?

Светлана Дубровина

— Да, мы постарались показать и биографию и творчество, потому что очень сложно отделить одно от другого, особенно в ее случае, потому что судьба ее, как и многих русских эмигрантов, была непростой. Она прошла многие беженские дороги, из Крыма эмигрировала в Варшаву, потом жила в Праге, потом в 25-м году переехала в Париж вслед за своим духовным отцом, отцом Сергием Булгаковым, потом обратно в Прагу к семье сестры в 47-м году. И в 55-м вернулась в СССР и оказалась в Ташкент.

Алексей Пичугин

— «Под Небом голубым», так будет называться выставка. Но это уже отсылка ко всем известному стихотворению Андрея Волхонского, ставшему песней. Кому только авторства ни приписывали, и Борису Борисовичу Гребенщикову и Алексею Хвостенко. Но «Под небом голубым» это Андрей Волхонский. Выставка, которая будет проходить, если вы будете в Москве или живете в Москве, что вероятней, не так, я думаю, трудно доехать до метро Таганская. Действительно, замечательные работы, очень необычные, очень глубокие. Предполагается, что любая икона очень глубока, но так бывает не всегда, к сожалению. А вот иконы Юлии Рейтлингер, сестры Иоанны, очень наполнены. Давайте о ее жизни поговорим. Я начал с того, что трагическая история 20-го века в ее биографии отразилась. Она знатного происхождения, оба деда, по линии отца и по линии матери, генералы. Родилась в Петербурге. Расскажите подробней.

Светлана Дубровина

— Действительно, она родилась в семье Николая Александровича Рейтлингера, чиновника особых поручений при министерстве финансов. Оба деда были генералами. Мать Лидия Николаевна, урожденная Гонецкая, тоже дочь генерала, окончила Смольный институт. Училась Юлия Николаевна, как и ее старшие сестры, в известной женской гимназии княгини Оболенской. Обучение она закончила с золотой медалью в 15-м году. Но художественное образование, ее еще в гимназии называли Рейтлингер-художница, она не успела получить.

Алексей Пичугин

— Но она с иконами вообще не была никак связана?

Светлана Дубровина

— Изначально, конечно, нет.

Алексей Пичугин

— Пейзажи Финляндии.

Светлана Дубровина

— Она рисовала, она любила рисовать, ее прозывали Рейтлингер-художница, все время она была с карандашом в руке. Училась потом в обществе поощрения художеств в Петербурге в течение где-то полутора лет. А потом началась революция, и семья уехала в Крым.

Алексей Пичугин

— Сохранились ли какие-то ее работы не иконописные, раннего периода или они так и остались где-то в дореволюционном...

Светлана Дубровина

— Самое раннее, что сохранилось и что будет представлено на нашей выставке, это ее работы не иконописные, это пейзажи, небольшие рисуночки, но уже пражского периода начала 20-х годов. Они сохранились в музее Андрея Рублева, он нам их предоставляет на выставку.

Алексей Пичугин

— Они сохранились здесь, в России, в Советском Союзе? А, как, они же были созданы там.

Светлана Дубровина

— Они были созданы там, но, конечно, что-то она и сохранила. Когда она потом вернулась в Советский Союз, что-то из своих работ она привезла с собой, что ей казалось самой наиболее важным. Так эти работы оказались в СССР, потом она их передавала, она понимала, что это надо сохранить, и поскольку была духовной дочерью отца Александра Меня последние годы, то своим друзьям, его духовным детям передавала часть своего архива с тем, чтобы они сохранились. И так, они оказались часть в Доме русского зарубежья, а часть в музее Андрея Рублева. Конечно, в частных архивах тоже сохранились.

Алексей Пичугин

— У нее, как и у многих, это очень интересная линия русской эмиграции, религиозной и философской эмиграции, которая во многом развивалась под влиянием отца Сергия Булгакова и Евлогия Георгиевского, который впоследствии мать Марию (Скобцову) постригал. Я так понимаю, что он же постригал и Юлию Николаевну, она стала сестрой Иоанной.

Светлана Дубровина

— Конечно.

Алексей Пичугин

— Но эта линия, которую вел отец Сергий Булгаков, была точно так же и у матери Марии (Скобцовой). И потом они, конечно же, встречались, они работали вместе, тогда уже сестра Иоанна расписывала храм на улице Лурмель. Это, конечно, очень любопытный период жизни, о котором мы, к сожалению, знаем очень мало. Известно ли что-то про ее религиозные искания? У нее православие сразу стало частью ее жизни? Все-таки это период Серебряного века, период достаточно интересного вольнодумия, вольномыслия, период исканий. Весь Серебряный век наполнен ощущением того, что мы ищем, мы в каком-то пути. Она, судя по ее работам, судя по ее жизни, была частью этого большого мира под названием Серебряный век.

Светлана Дубровина

— Это правда с художественной точки зрения. Но что касается ее жизни, то у нее было несколько иначе. Период исканий был у отца Сергия Булгакова, это правда. А Юлия Николаевна родилась в семье, где мать была очень верующим человеком. Она была поклонницей идей Ушинского и считала, что детей нужно воспитывать в простоте и чистоте. Поэтому Юлия Николаевна посещала церковь еще в детстве. А когда она попала в Крым, там она познакомилась с отцом Сергием Булгаковым.

Алексей Пичугин

— А он тогда же только стал священником?

Светлана Дубровина

— Вот, и он недавно стал священником. Когда она его увидела, она оказалась под огромным впечатлением. Она даже писала потом в автобиографии, что она его восприняла как пророка, его горящий взгляд, его речь. Она стала сразу его духовной дочерью. И потом она очень не хотела уезжать в эмиграцию. Так получилось, что когда умерли две старшие сестры от тифа, мать умерла от тифа, а отец уже бежал тогда в Польшу, и мать сказала Юлии и ее сестре Екатерине, что они должны найти отца и его поддержать. Фактически, подчиняясь воле матери, она уехала. Отец Сергий Булгаков оставался тогда в Крыму.

Алексей Пичугин

— А мать тоже оставалась?

Светлана Дубровина

— Мать умерла, это было осенью 21-го года. Она дала им такой наказ, чтобы они поехали и разыскали отца. Юлия Николаевна еще в пути, приехав в Варшаву, сразу пишет большое письмо отцу Сергию Булгакову, оно будет тоже представлено на выставке, и его ответ, где она просит его о духовной поддержке. Как только он приехал, тоже оказался в Праге, как и она уже в 22-23 году, до 25 года они были в Праге, конечно, она сразу становится снова его духовной дочерью. После этого она всю его жизнь до его смерти в июле 44-года живет при его семье, переезжает вместе с ним в Париж, живет в мансарде в Свято-Сергиевском богословском институте на территории Сан-Серж. Когда он умирает, только после этого она переезжает обратно в Прагу к семье сестры и затем в СССР. Конечно, влияние отца Сергия огромно. Он сам называл ее другом, в сотворчестве с которым были написаны и многие из его книг. Надо сказать, что первую икону Юлия Николаевна написала с отдыхающего отца Сергия, это была икона главы Иоанна Предтечи. Именно в честь этого святого отец Сергий Булгаков в 35-м году и посвятил ее в рясофор, неполное монашество, она не была монахиней, она была посвящена в рясофор.

Алексей Пичугин

— Она была инокиней, как бы мы сейчас сказали.

Светлана Дубровина

— Да. Ее главным послушанием было творчество, как это ей отец Сергий Булгаков и дал. Творчество, иконопись.

Алексей Пичугин

— Очень странная история, но, наверное, эта история неразрывно связана с ощущением роли Советского Союза уже к 44-му году в войне. Пройдет совсем немного времени и эмиссары Советского Союза будут ездить по Европе и зазывать эмигрантов возвращаться на родину. Многие, мы помним фильм «Восток-Запад», который хорошо показывает этот процесс, хорошо его визуализирует, очень многие поддались этому и поехали. До сих пор это достаточно темное пятно на биографии митрополита Николая (Ярушевича), за что, я думаю, он сильно раскаивался впоследствии. Он тоже ездил по Европе и тоже рассказывал о том, что здесь всё изменилось и надо возвращаться, и новая страна-победитель ждет своих детей назад. Понятно, что многие приехавшие оказались там, откуда они потом или не вернулись или вернулись совсем поломанные, уничтоженные морально. С сестрой Иоанной, с Юлией Николаевной, произошла друга я история. Она, действительно, вернулась под наказом отца Сергия Булгакова. Причем, этот наказ, как кажется, был тоже частью ощущения скорого конца войны, освобождения Европы, что все не так, и отсюда какие-то сигналы шли, наверное, ложные, хотя отец Сергий воспринял как свидетельство перемен.

Светлана Дубровина

— Исследователи по-разному относятся к этому наказу отца Сергия Булгакова. Биограф Юлии Николаевны Рейтлингер Бронислава Борисовна Попова, один из кураторов нашей выставки, все-таки считает, что не было прямого наказа, по крайней мере, нет ему свидетельств. Другое дело, что после смерти отца Сергия Булгакова и после ухода его жены, которая тоже умирала на руках у Юлии Николаевны, она понимала, что ей делать дальше. Поэтому отчасти она вернулась к семье своей сестры, потому что это были единственные родные люди, которые у нее оставались. А в Праге в сороковые годы, конечно, ситуация была очень непростой. Духовно, Юлия Николаевна сама говорила, что в эти годы она от церкви отошла. Она расписывала и в Праге и в Восточной Словакии, писала пейзажи, расписывала церкви, ее приглашали.

Алексей Пичугин

— Она уже была в постриге, в рясофоре.

Светлана Дубровина

— Она была в рясофоре с 35-го года. Но она считала, что немножко идет на уступки заказчикам, уступки публике. А что касается духовной своей жизни, описывала она такую историю, когда ей пришлось принять участие в насильственном постриге жены одного человека, который хотел стать епископом. Это на нее произвело очень негативное впечатление. Когда они вернулись в СССР, их отправили в Ташкент, даже сначала не в Ташкент, а под Ташкент, в колхоз. Причем, в разные колхозы, Юлию Николаевну и ее сестру Екатерину с семьей. Вы представляете, что такое Ташкент и какая там была духовная жизнь?

Алексей Пичугин

— Нет, мы не представляем. Я жил в Ташкенте в детстве немного совсем, это были 80-е годы. Естественно, я его помню на уровне семейных историй. Так как родственники попадали туда разными путями, в том числе и полуссылками, то конечно, какими-то семейными преданиями я могу немного это представить. Но в целом мы сейчас уже не представляем, как это было 80 лет назад.

Светлана Дубровина

— Мы не можем представить, но мы можем прочитать свидетельства. В частности Юлия Николаевна об этом тоже писала. Надо сказать, что бытовые условия были ужасающие. В какой-то момент они, правда, получили квартиру, что по нашим временам невозможно, а тогда их все-таки давали. Она получила небольшую однокомнатную квартиру. Но самое-то главное, что в Ташкенте, кроме нее, оказались многие другие реэмигранты, их называли спецпереселенцы.

Алексей Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Светлана Дубровина, заведующая отделом по развитию и связям с общественностью Дома русского зарубежья. С одной стороны, Ташкент, после войны это не только ссыльные, это еще и эвакуированные, кто-то там оставался, стал важным центром развития русской культуры, русской мысли. С другой стороны, Ташкент в трех с половиной тысячах километров от Москвы, от Праги, от Парижа, от той жизни, к которой уже за 20 с лишним лет привыкла. Да, за какие 20, она в 55-м году вернулась, а уехала в 18 или 21-м.

Светлана Дубровина

— В 21-м.

Алексей Пичугин

— За 34 года. Это совершенно другая жизнь, другая страна. Давайте на секунду вернемся еще в европейскую историю. Она ждала разрешения на выезд в Советский Союз. Если мы говорили, что кто-то из эмигрантов сразу приезжал, наверное, ее спасло, что она приехала в 55-м. Если бы она приехала в 46-м, то, скорее всего, мы сейчас с вами о ней не говорили тут. Она приехала в 55-м. А почему она так долго ждала разрешения на въезд?

Светлана Дубровина

— Видите, действительно, в каком-то смысле повезло. В 47-м году они с сестрой, насколько я помню, гражданство получили, но въехали они только в 55-м году. Действительно, Промысл Божий, по-другому я не могу на этот вопрос ответить. Тогда сразу в страну не впускали, проверяли, были какие-то задержки, но в данном случае это только на благо пошло. Те, кто вернулись чуть раньше, оказались не в Ташкенте, а совсем в других местах.

Алексей Пичугин

— Потом кто-то из них оказался в Ташкенте, но меньшая часть.

Светлана Дубровина

— Но уже позже и меньшая часть.

Алексей Пичугин

— 57 лет ей было, когда она вернулась в Советский Союз, по любым меркам человек, конечно, не старый, но уже зрелый, и важная большая часть жизни прошла в другой культуре, в другой стране. Мы делали несколько программ про людей, которые жили не в самом Ташкенте, а в окрестностях Ташкента и в Узбекистане того времени. Это очень интересная была история. Хорошие школы с хорошими русскими педагогами, расположенные в отдаленных кишлаках, небольших селениях, маленьких узбекских городках. Это отнюдь не Ташкент, не Бухара, это не Самарканд. Это небольшие городки, небольшие поселки, где были хорошие школы, но почти никаких условий. Квартиру, вы говорите, они получили в Ташкенте.

Светлана Дубровина

— Вы говорите про маленькие городки, они тоже были разные. Семья ее сестры, и она тоже часто там жила, небольшой пригород Ташкента Чирчик. Там была атомная промышленность, там муж ее сестры работал в научно-исследовательском институте как физик. Там монастырь святого Георгия, где Юлия Николаевна была прихожанкой. А из ее ташкентских знакомых я упомяну семью ученого Георгия Вернадского, который тоже вернулся после эмиграции туда. Упомяну ее подругу Нину Николаевну Мичурину, которая со своим мужем, известным русистом жила в Японии, а потом вернулась из Японии и тоже была отправлена в Ташкент. Какое-то общество людей в Ташкенте, с кем она была дружна еще в годы эмиграции, было. Но, конечно, ей хотелось вернуться в Москву и в Петербург. Поскольку, вы правильно говорите, ей было 57 лет, но это был еще не пенсионный возраст по тем временам. Когда она достигла пенсионного возраста, у нее уже была пенсия, хоть какая-то стабильность, и она смогла впервые путешествовать.

Алексей Пичугин

— А ведь запрета на проживание уже толком не было к тому времени. В 55-м он еще сохранялся, но через какое-то время он был снят, и люди, которые жили за 101-м километром, понятно, не в Ташкенте, но в Александрове, в Покрове, Тарусе, смогли переехать назад в Москву. Она нет. Она ни в Москву, ни в Ленинград не переехала.

Светлана Дубровина

— Насколько я понимаю, у нее и у ее сестры прямого запрета на такой переезд не было, но материальные причины. Еще раз говорю, что семья сестры все-таки устроилась в Ташкенте, муж был физиком, востребованным ученым. А Юлия Николаевна была к ним очень привязана, у нее был единственный племянник. То есть ее семья жила там. Но климат тяжелый был и каждое лето с тех пор, как она смогла первый раз, в 59-м году она отправилась, взяв с собой альбомчик, он будет на выставке представлен, очень здорово смотреть эти ее рисунки. Когда она переезжает границу, она пишет крупными буквами: «Привет Россия», — и зарисовывает пейзажи с этими домиками, невзрачный пейзаж, как она счастлива была снова увидеть свою родину. Тогда она приезжает в Москву и в Петербург, места своего детства, зарисовывает то, что она видит. Один раз даже милиционер ее остановил, потому что она зарисовывала мост, а это техническое сооружение, которое нельзя было рисовать, он ее остановил.

Алексей Пичугин

— Как и до сих пор.

Светлана Дубровина

— Наверное, до сих пор.

Алексей Пичугин

— У меня дедушка вспоминал, он оказался в Средней Азии, большое спасибо советской власти, ребенком. Потом переехал в Москву, они вернулись сюда, в Россию. Но это было потом. Когда моя мама была маленькая, они каждый год ездили по несколько раз сюда. Мама рассказывала и дедушка рассказывал, они на поезде ездили, он всегда ждал прямо у окна, когда начнется, он знал, в каком месте, эта граница, среднерусская полоса с родной природой, и это было очень важно для него. Известно ли когда произошло ее внутренне воссоединение, потому что официального не было разрыва, с Церковью?

Светлана Дубровина

— Да это известно. После того, как она стала приезжать в Москву и Петербург, прежде всего она нашла своих старых знакомых по Парижу. Среди них для нее очень важной была встреча с отцом Андреем Сергиенко. Отец Андрей Сергиенко был настоятелем храма Иоанна Воина в Мёдоне, который она расписала. Сразу же скажу, что эти росписи, по удивительному стечению обстоятельств сохранились, потому что были они расписаны не на стенах небольшого храма-барака, а на панелях, которые потом были сняты одним из учредителей нашего музея, Никитой Алексеевичем Струве, сохранены и в 2003-м году переданы в наш Дом. Сейчас они представлены на основной экспозиции нашего музея, которая так и называется «Юлия Николаевна Рейтлингер». Эти росписи Мёдонские тогда в ее годы оставались в Париже, а она, вернувшись, снова встретилась с отцом Андреем Сергиенко, который тоже вернулся в СССР и жил последние годы в Александрове, как раз за сто первым километром.

Алексей Пичугин

— У нас была программа о нем, с отцом Андреем Пастернаком, которого он крестил когда-то.

Светлана Дубровина

— Конечно, это ее вернуло к церкви, но еще не к иконописи. Отец Андрей довольно быстро умер, уже в 66-м году, насколько я помню.

Алексей Пичугин

— Отец Андрей? В 73-м. Отец Андрей Пастернак приходил, рассказывал, по-моему, я эту программу вел, но это было давно, что он его крестил. Отец Андрей 73-го года, а отец Андрей Сергиенко умер в конце 73-го.

Светлана Дубровина

— Она после этого познакомилась с отцом Александром Менем, который тогда был совсем молодым священником, но, тем не менее, она его выбирает в качестве своего духовного отца. Сохранилась переписка их, она издана, эти письма хранятся у нас в архиве, в наших фондах. Уже под духовным руководством отца Александра Меня она снова возвращается к иконописи. Она эти иконы пишет по заказу и самого отца Александра, и других его духовных детей и для церкви и для семей. Пишет она их чаще всего в Ташкенте. Но как тогда это можно было делать? Отправляет в коробках из-под конфет, из-под печенья, завуалированно спрашивает, кого вам написать. Это в письмах всё интересно, конспиративно эти заказы описаны.

Алексей Пичугин

— Мы сегодня говорим о замечательном русском иконописце Юлии Рейтлингер, сестре Иоанне (Рейтлингер). Выставка в Доме русского зарубежья открывается 24 апреля и продлится она до 26 июля. Сегодня о жизни и о творчестве сестры Иоанны (Рейтлингер) мы говорим со Светланой Дубровиной, заведующей отделом по развития и связям с общественностью Дома русского зарубежья.

Алексей Пичугин

— Возвращаемся в студию Светлого радио. Напомню, друзья, что сегодня мы говорим про Юлию Рейтлингер, сестру Иоанну (Рейтлингер). Говорим потому, что совсем скоро в Доме русского зарубежья, 24 апреля открывается выставка «Под небом голубым», посвященная творчеству и жизни Юлии Рейтлингер, сестре Иоанне (Рейтлингер). Там представлены и документы, связанные с ее биографией, и, конечно же, ее иконописные работы, художественные произведения. Невероятный совершенно человек с невероятной судьбой. Как мы в начале программы говорили, это действительно так. В ее судьбе заключен весь трагизм 20-го века с ее эмиграцией, возвращением на родину, жизнь в Средней Азии. Это традиционный путь русской эмиграции первой половины — середины 20-го века. Мы сегодня беседуем со Светланой Дубровиной, заведующей отделом по развитию и связям с общественностью Дома русского зарубежья. Светлана Николаевна, что-то известно, помимо возвращения ее к церкви, как она воспринимала свой постриг? Это был рясофорный постриг, это та ступень монашества, которая не так известна в других Церквях, поэтому в целом для европейских Церквей православных она оставалась, скорей, Юлией Николаевной Рейтлингер. Но с точки зрения Русской Церкви иночество, первая ступень монашества, всё равно делало ее сестрой Иоанной (Рейтлингер). Что-то она писала или говорила о своем иночестве и как она его ощущала?

Светлана Дубровина

— Эта история связана отчасти с тем, что когда ее посвящали в рясофор, как говорил отец Сергий Булгаков, будет не очень хорошо, если она матушкой будет для, например, его жены и для него самого. Поэтому ее посвятили в рясофор. Это как одна из таких историй.

Алексей Пичугин

— Он ее Юлей звал, насколько я понимаю.

Светлана Дубровина

— Конечно, он ее звал Юлей. Сестра Иоанна, хотя была посвящена в рясофор, отпета была по монашескому уставу. Есть свидетели, которые об этом говорят, что батюшка, который пришел на похороны, отпел ее по монашескому уставу. Для нее самой это было полное монашество, она его так воспринимала. С другой стороны, монашество это было монашеством в миру, точно так же, как у матери Марии. То есть оно предполагало не полный уход из мира, а предполагало вот это главное ее послушание творчество, которое с ней оставалось всегда. Когда она вернулась к иконописи, вернулась к общению теперь уже с отцом Александром Менем, на этот путь, на который ее поставил в свое время отец Сергий Булгаков, она снова встала.

Алексей Пичугин

— Это похожая история на жизнь, биографии абсолютно разные. У нас не так давно на радио с Алексеем Бегловым, известным российском ученым, историком Церкви, была программа о Валентине Пузик, матери Игнатии (Пузик). Выдающийся советский ученый, человек, который, наверное, сделал наибольший вклад в изучение туберкулеза, всю жизнь работала в советском НИИ. При этом с юности была монахиней, тоже монахиня в миру. Если Юлия (Рейтлингер), сестра Иоанна, приехала назад и больше не выезжала, то Валентина Пузик, мать Игнатия, настолько была крупным ученым, что была выездная. Она как раз наоборот ездила туда на Запад, не сказать, что много, но периодически ездила, о чем есть ее воспоминания, они вошли частично в ту книгу, о которой мы говорили, войдут в последующие книги, о которых мы, надеюсь, еще поговорим с Алексеем Львовичем. Но эта история тайного монашества показательна для советского времени. Дело даже не в том, что Юлия Рейтлингер не могла жить монахиней открыто, не было монастыря, где бы она могла совершать свою монашескую жизнь, но, наверное, это еще ее осознанный выбор жизни именно в миру, потому что она была достаточно светским человеком.

Светлана Дубровина

— Конечно, пути духовных детей отца Сергия Булгакова были разными. Одной из духовных дочерей его была Елена Казимирчак-Полонская, которую вы тоже, наверное, знаете, замечательный ученый, астроном. Она жила в Петербурге. Юлия Николаевна, когда приезжала, тоже с ней встречалась. Другая духовная дочь отца Сергия Булгакова, еще по Петербургу знакомая Юлии Николаевне, мать Бландина (Оболенская) как раз наоборот ушла в монастырь. Традиционные монастыри в Париже тоже основывались. Известный Казанский скит.

Алексей Пичугин

— Я имею в виду, скорей, про среднеазиатский период, монастырей, конечно, не было.

Светлана Дубровина

— Да, о советском периоде понятно, что уход в монастырь именно в советское время был не возможен.

Алексей Пичугин

— Только Пюхтица.

Светлана Дубровина

— Но дело было уже не в этом, а в том, что этот путь понимался по-другому. Необходимость продолжать свою деятельность в миру и послужить миру тем, на что человек творчески способен, наука ли это или это искусство.

Алексей Пичугин

— Она оставляла светскую живопись, занимаясь иконой?

Светлана Дубровина

— Она в плане живописи была ученицей известного художнка-символиста Мориса Дени. Она посещала его мастерскую церковного искусства, созданную им в 19-м году в Париже. Он считал, что нужно возрождать религиозное искусство. Она все время продолжала, как она говорила в своих дневниках, искать уверенную линию. Она все время ходила с блокнотиком и карандашиком за поясом и зарисовывала пейзажи, зверей, людей. У нее есть и портретные зарисовки, и зарисовки животных, пейзажей. Они пользовались в ее бытность в Восточной Словакии и в Париже популярностью. Она считала, что каждый такой эскиз должен тоже быть законченным, как законченная работа. Она была хорошей рисовальщицей и считала, что должна в этом все время совершенствоваться. В сотворчестве с отцом Сергием Булгаковым эта идея основная была выношена о том, что иконопись должна сочетать в себе соборный опыт понимания иконы Церковью, то есть не отходить от канона, но при этом, с точки зрения живописи, художник должен продолжать оставаться художником. Современные течения в живописи, французской живописи находят отражение в творчестве, в том числе иконописном, Юлии Николаевны. Мы увидим это и в ярких цветах, в динамике движений и жестов это можно всё увидеть.

Алексей Пичугин

— Она прожила долгую жизнь, умерла уже в годы перестройки, в 88-м году. Но, к сожалению, последние годы жизни она практически не видела. Это сильно, наверное, сказывалось на ее внутреннем мироощущении, поскольку человек потерял возможность писать иконы, нормально видеть мир, ездить. Что-то известно про ее последние годы?

Светлана Дубровина

— Да, она, конечно, очень переживала, это отразилось в ее переписке с отцом Александром Менем. Она с юности была почти глухой, поэтому и в зрелости своей с людьми общалась в основном записочками. И когда она начала терять зрение, а во многом это было связано с тем, что после возвращения в Ташкент она работала на производстве тканей, где краски химические.

Алексей Пичугин

— Важный вопрос, простите, я не спросил, а чем она зарабатывала на жизнь? Сложно представить, что она всегда зарабатывала иконой. В Советском Союзе чем она зарабатывала?

Светлана Дубровина

— Когда она вернулась в Советский Союз, но, видите, она вернулась за несколько лет до пенсии, и эти несколько лет она работала на этом производстве. Сохранились даже рисунки ее, и сестра ее тоже работала. Но это было буквально несколько лет, тем не менее, они сказались потом на ее здоровье. На пенсии она уже не работала, писала иконы. Вряд ли это приносило ей какие-то большие доходы. Наоборот всегда те, кто ее знал, говорили, что помнят ее высокую, статную с рюкзаком, в который она складывала подарочки для своих опекаемых ею друзей в Ташкенте. Кому-то она дарила иконку, кому-то связанные носочки, кому-то еще что-то. Так она ходила с этим рюкзаком. Действительно, она стала слепнуть. Она с этим очень боролась, спрашивала совета многократно у отца Александра Меня, что ей делать и как ей к этому относиться. Конечно, он ее духовно поддерживал и утешал, говорил, что полный затвор — теперь ее послушание, в самом конце. Она писала иконы до середины 80-х годов, до 83-84-го года. Умерла она в 88-м. Последние несколько лет за ней ухаживала ее сестра Екатерина. Это были действительно годы полного затвора.

Алексей Пичугин

— У нее были ученики. Вы принесли книгу, которая называется «Молитва, творимая красками. Художник-иконописец Мария Струве». Мария Струве умерла совсем недавно, в 2020-м году, она себя считала ученицей сестры Иоанны. Причем, Мария Струве дочь знаменитого, многим известного по книгам, которые здесь издавались, священника эмигранта Александра Ельчанинова.

Светлана Дубровина

— Да, Мария Александровна родилась в 25-м году в Ницце. Она познакомилась на Свято-Сергиевском подворье с отцом Сергием Булгаковым, который тоже был ее духовным отцом, и с Юлией Николаевной Рейтлингер. Отец Александр Ельчанинов довольно рано умер, в 34-м году, от язвы желудка. Мать Тамара Ельчанинова была тоже иконописицей, продолжала водить детей на Свято-Сергиевское подворье. Маша маленькая тоже любила рисовать и хотела даже поступать в школу, чтобы учиться рисовать мультики, но это у нее не получилось, потому что она заболела туберкулезом. В течение тех лет, пока она выздоравливала, это подростковый возраст, юный возраст, мать решила, что самой хорошей наставницей для нее станет сестра Иоанна (Рейтлингер). Она приходила и как она ее учила? Она просто садилась рядом и начинала писать икону. А Маша Ельчанинова, тогда Ельчанинова, садилась рядом и повторяла. Вместе они, когда отдыхали в Покровском монастыре в Бюсси-ан-От под Парижем, ходили по полям как раз с таким блокнотиком, делали зарисовки. Таким образом, у Марии Александровны Струве тоже не было профессионального художественного образования, она училась у сестры Иоанны (Рейтлингер).

Алексей Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Светлана Дубровина, заведующая отделом по развитию, связям с общественностью Дома русского зарубежья. Мы говорим, во-первых, о выставке, которая открывается в Доме русского зарубежья, выставке работ и документов, связанных с жизнью сестры Иоанны (Рейтлингер), Юлии Николаевны Рейтлингер, знаменитого иконописца, художницы, которая жила и в дореволюционной России, в эмиграции, потом в Советском Союзе. И сейчас мы вспомнили ее ученицу, если можно так сказать, Марию Александровну Струве. Она еще и супругой Никиты Струве была, со всех сторон известные, близкие нам люди, и Никита Алексеевич Струве и отец Александр Ельчанинов. Художественного образования у Марии Александровны не было, но при этом, благодаря тому, что, видимо, была хорошим визуалом, училась и у Юлии Рейтлингер и у других иконописцев, она сумела выработать свой, достаточно интересный стиль.

Светлана Дубровина

— Да, потому что она тоже была, как кстати, и сестра Иоанна (Рейтлингер) членом общества «Икона», которое было создано Рябушинским в Париже для того, чтобы возродить иконописное искусство. Существовало с 20-30-х годов, и потом после войны тоже продолжало существовать, организовывало выставки. Мария Александровна Струве в них тоже участвовала. У нее было довольно много заказов, в частности, из Америки, из американских православных приходов. Для них она писала иконостасы, иконы, и для Канады, и в Швейцарии есть ее работы в храмах православных.

Алексей Пичугин

— Если я не ошибаюсь, есть известная икона Парижских мучеников, где не только мать Мария (Скобцова), но еще и отец Дмитрий Клепинин, еще и Георгий Скобцов, и Илья Фондаминский. Они вчетвером у Креста с распятым Господом стоят, это икона Марии Александровны Струве.

Светлана Дубровина

— Да, это икона ее работы.

Алексей Пичугин

— Пожалуй, для меня одна из самых известных ее работ. Есть ее же, по-моему, еще одна икона их же, но в другой стилистике написанная.

Светлана Дубровина

— И ее же икона матери Марии отдельная.

Алексей Пичугин

— Они были знакомы?

Светлана Дубровина

— Вот. Надо сказать, что Мария Александровна Струве, удивительно, их всех знала.

Алексей Пичугин

— У нас в программу приходила неоднократно Елена Борисовна Делоне, ныне, слава Богу, здравствующая, которая является племянницей матери Марии. Хотя они по годам слегка совпали, но, естественно, Елена Борисовна родилась и жила в Москве, а мать Мария спустя несколько лет погибла во Франции. Но при этом она является не прямой, но все равно племянницей матери Марии. А что еще сейчас из иконописного наследия русской эмиграции поддерживается Домом русского зарубежья? Может быть, какие-то еще события, книги издаются. Подробнее об этом поговорим, потому что тот случай сегодня, мы с вами остаточно редко встречаемся, с представителем Дома русского зарубежья, хотя это большое упущение, поскольку раньше вы к нам приходили чаще.

Светлана Дубровина

— С удовольствием.

Алексей Пичугин

— У нас много было выставок, каких-то мероприятий, проектов Дома русского зарубежья, которые мы поддерживали. Хорошо, что после некоторого перерыва это всё возвращается.

Светлана Дубровина

— Да, мы тоже этому очень рады. Что касается книг, конечно, это огромная работа, огромное наследие, очень хочется, чтобы о нем узнали в современной России. Что касается Юлии Николаевны Рейтлингер, то к открытию выставки, буквально в конце прошлого года вышли у нас две книжки. Одна книжка Брониславы Борисовны Поповой, которая называется «Иконописец сестра Иоанна (Рейтлингер). Петербург-Париж-Ташкент». Это книжка биографического характера. Вторая книжка Натальи Павловны Белевцевой, которая долгие годы была хранителем фонда Юлии Николаевны Рейтлингер в нашем музее, в Доме русского зарубежья. Книжка Натальи Павловны называется «Миссионерство живописью» и посвящена она творчеству Юлии Николаевны Рейтлингер, ее Мёдонским росписям, детским иллюстрациям, разным аспектам ее творчества. Конечно, она была и рисовальщиком замечательным, не только иконописцем. Об этом Наталья Павловна тоже пишет в своей книге.

Алексей Пичугин

— Мария Александровна приезжала в Россию или в Советский Союз?

Светлана Дубровина

— Конечно, много раз вместе с Никитой Алексеевичем Струве они бывали в России.

Алексей Пичугин

— В принципе, да, логично, Никита Алексеевич приезжал.

Светлана Дубровина

— Никита Алексеевич приезжал, начиная с 90-91-го года, когда первые выставки Инкопресс прошли в России. Директор нашего Дома Виктор Александрович Москвин был одним из инициаторов проведения таких выставок, которые потом выросли в открытие Дома русского зарубежья в 95-м году. И Никита Алексеевич и Мария Александровна были друзьями Дома на протяжении всех этих лет и приезжали довольно часто. В этой книге есть расшифровка интервью, которое давали Никита и Алексеевич и Мария Александровна, в том числе, одно из интервью посвящено Юлии Николаевны Рейтлингер. Такие материалы здесь тоже есть.

Алексей Пичугин

— Какие-то еще, может быть, мы можем проанонсировать мероприятия Дома русского зарубежья, которые в ближайшее время открываются, проходят или будут проходить, куда мы можем пригласить наших слушателей? Хорошая возможность поговорить о проектах Дома русского зарубежья. Я думаю, наши слушатели с удовольствием, если будет такая возможность, придут.

Светлана Дубровина

— Мне бы хотелось подчеркнуть тот момент, что кроме выставки, где центральным ядром будут иконы Юлии Николаевны Рейтлингер, написанные ею в 70-е в основном годы, в 70-80-е годы, в нашем музее также открыт зал постоянной экспозиции Юлии Николаевны Рейтлингер на минус первом этаже музея. Мы очень надеемся сделать такие экскурсии, которые позволят нашим посетителям посетить и временную выставку и вот этот зал Юлии Николаевны Рейтлингер, где представлены Мёдонские росписи 1932-го года. Юлия Николаевна умерла в 88-м году, еще до всех перестроечных процессов и до того, как появилась возможность ей самой увидеть творчество ее, которое осталось в Париже.

Алексей Пичугин

— А она никогда... ну, естественно, никогда не выезжала?

Светлана Дубровина

— Да, она писала в письме матери Бландине (Оболенской), что ты никогда не увидишь того, что я создала здесь и не сможешь сравнить, а я никогда не увижу того, что я создавала там. Теперь у нас есть такая совершенно уникальная возможность в целостности это творчество охватить.

Алексей Пичугин

— А Мёдонские росписи как были привезены или это какая-то фиксация их?

Светлана Дубровина

— Мёдонские росписи оказались у нас, благодаря тому, что Мария Александровна Струве знала сестру Иоанну и очень ценила ее как иконописца. И когда этот небольшой храм-барак в Мёдоне в 60-е годы был уже почти разрушен, там уже обосновались бомжи, они костер устраивали, готовили пищу. Поэтому, к сожалению, часть росписей, как раз алтарная часть, небесная евхаристия, не полностью сохранилась, но, тем не менее, достаточно, чтобы иметь о ней представление.

Алексей Пичугин

— Мне казалось, этот храм сейчас восстановлен. Нет?

Светлана Дубровина

— Нет, это храм Иоанна Воина в Мёдоне под Парижем, он так и был разрушен. Но до того как его разрушили, Мария Александровна познакомила Никиту Алексеевича Струве с ее творчеством. Никита Алексеевич со своим другом поехали в Мёдон и панели, на которых были эти росписи, просто содрали со стен. Первое время эти панели хранились в замке Монжерон, где Никита Алексеевич Струве привечал эмигрантов, приехавших из СССР. И там эти росписи и были до 2003-го года, когда с помощью посла России во Франции Александра Алексеевича Авдеева эти росписи смогли приехать к нам в Дом русского зарубежья. Теперь они у нас.

Алексей Пичугин

— У нас остается совсем немного времени. Давайте еще раз напомним нашим слушателям, сколько продлится выставка.

Светлана Дубровина

— Выставка пройдет с 24 апреля по 26 июля.

Алексей Пичугин

— При желании, друзья, если будете в Москве или живете в Москве, успеете сходить. Есть ли какие-то храмы в Москве и не только в Москве, а вообще где-то, где иконы Юлии Рейтлингер представлены именно в церковном пространстве?

Светлана Дубровина

— Несколько икон Юлии Николаевны Рейтлингер находятся в приходе отца Александра Меня в Новой Деревне. Насколько они в самом храме ныне действующем расположены, в пространстве храма, по-моему, нет. Но они тоже будут представлены на нашей выставке.

Алексей Пичугин

— А во Франции?

Светлана Дубровина

— А во Франции есть. Во Франции в храме Введения во храм Пресвятой Богородицы на улице Оливье де Серр есть большое панно «Изгнание из рая». Оно у нас будет репродукцией представлено при входе на выставку. Там оно сохранилось, так же как и заалтарное панно, но его за алтарем не видно. Если попросить посмотреть, есть.

Алексей Пичугин

— Очень интересно, на этот вопрос сложно ответить, это, скорее, размышление. Будучи оторванной от насмотренности, вся эта насмотренность прошла в первую половину ее жизни, она писала иконы в Советском Союзе. Когда говоришь с музыкантами, для них очень важно слушать музыку, не потому что они оттуда что-то заимствуют, а потому что они черпают вдохновение. Не знаю, насколько такая же история с иконами. Но в пригороде Ташкента, да и даже и в самом Ташкенте, несмотря на то, что там собор был построен в советские годы, несмотря на то, что там духовная жизнь была более свободной, чем в центральной России того времени, все равно было негде практически прикоснуться к самой иконе. Большой вопрос, откуда она это черпала.

Светлана Дубровина

— На него очень легко ответить. Конечно, эта насмотренность была у нее еще с парижских лет. Во-первых, она училась иконописи у старообрядцев. Во-вторых, она была членом общества «Икона», а значит, она видела образцы старообрядческой иконы, которые, между прочим, в Париже до сих пор сохранились. В одном из музеев можно русскую икону посмотреть. С другой стороны, в 29-м году, как вы знаете, была большая выставка иконописи, которая прошла по городам Германии и Америки, и она на ней была.

Алексей Пичугин

— Это в Европе. А я про Ташкент.

Светлана Дубровина

— Она же начала заниматься иконописью тогда. Кроме того она работала с книгами. Что касается Мёдонских росписей, есть прямые ее указания в альбомчике, где она говорит, что она брала в качестве образца для того или иного иконографического сюжета, какой извод. Так что это есть. А когда она сюда вернулась, все-таки с книгами знакомство было более легким, и этим она пользовалась тоже.

Алексей Пичугин

— Спасибо большое. «Под небом голубым», так называется выставка, которая открывается совсем скоро в Доме русского зарубежья. Выставка икон, документов, картин Юлии Рейтлингер, сестры Иоанны. Приходите, я думаю, вы получите настоящее удовольствие. Я напомню, что у нас в гостях была Светлана Дубровина, заведующая отделом по развитию и связям с общественностью Дома русского зарубежья. О выставке, о жизни Юлии Рейтлингер и немного о Марии Струве говорили мы сегодня. Спасибо большое.

Светлана Дубровина

— Спасибо вам.

Алексей Пичугин

— Прощаемся. До свиданья.

Светлана Дубровина

— До свиданья.

Все выпуски программы Светлый вечер

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Другие программы

Духовные этюды

19 августа. «Головокружительная высота»

Скачать

Фото: Jake Ingle/Unsplash

Новичкам, впервые совершающим восхождение по склону отвесной горы, не рекомендовано смотреть вниз, по причине слабости их вестибулярного аппарата. Иной, почувствовав головокружение и поддавшись панике, может потерять самообладание и свершить непоправимые действия, опасные для него самого и окружающих, особенно если человек идёт в связке. Так и нам, ученикам Христовым, заповедано не «оглядываться назад», не опускать духовный взор вниз, на оставленную нами греховную жизнь, что чревато обуреванием демоническими помыслами и даже «кораблекрушением в вере», по действию князя тьмы, привыкшему смущать неопытных своими кознями.

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 19 августа (вечер 18 августа) 2026г.

Среда́ 12-й седми́цы по Пятидеся́тнице.

Преображе́ние Го́спода Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 4:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры Преображения Господня, глас 4, самогласны:

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Пре́жде Креста́ Твоего́, Го́споди,/ гора́ Небеси́ подо́бящися,/ и о́блак, я́ко сень, протяза́шеся,/ Тебе́ преобразу́ющуся,/ от Отца́ же свиде́тельствуему:/ та́мо бе Петр со Иа́ковом и Иоа́нном,/ я́ко хотя́ху бы́ти с Тобо́ю и во вре́мя преда́ния Твоего́,/ да, ви́девше чудеса́ Твоя́,/ не устраша́тся страда́ний Твои́х,/ и́мже поклони́тися нам в ми́ре сподо́би,// вели́кия ра́ди Твоея́ ми́лости.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пре́жде Креста́ Твоего́, Го́споди,/ пои́м ученики́ на го́ру высо́ку,/ преобрази́лся еси́ пред ни́ми,/ луче́ю си́лы озаря́я их,/ отсю́ду у́бо человеколю́бием,/ отону́ду вла́стию,/ показа́ти хотя́ воскресе́ния све́тлость,/ его́же и нас, Бо́же, в ми́ре сподо́би,// я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Гора́, я́же, иногда́ мра́чна и ды́мна,/ ны́не же честна́ и свята́ есть,/ на не́йже но́зе Твои́ стоя́сте, Го́споди,/ преве́чное бо сокрове́нное та́инство/ напосле́док явле́но сотвори́,/ стра́шное Твое́ преображе́ние,/ Петру́, и Иоа́нну, и Иа́кову./ И́же, такова́ сия́ния лица́ Твоего́ не терпя́ще/ и све́тлости риз Твои́х,/ ниц на лице́ земли́ покрыва́хуся,/ и́же и у́жасом одержи́ми, дивля́хуся,/ ви́дяще Моисе́я и Илию́, глаго́люща с Тобо́ю,/ хотя́щая приключи́тися Тебе́;/ и глас от Отца́ свиде́тельствоваше, глаго́ля:/ Сей есть Сын Мой возлю́бленный,/ о Не́мже благоизво́лих,/ Того́ послу́шайте,// И́же и да́рует ми́рови ве́лию ми́лость.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: На горе́ высо́це преобра́жся, Спас,/ верхо́вныя име́я ученики́,/ пресла́вно облиста́л есть,/ показу́я, я́ко высото́ю доброде́телей облиста́вше/ и Боже́ственней сла́ве сподо́бятся./ Глаго́лющии со Христо́м Моисе́й и Илия́ пока́зоваху,/ я́ко живы́ми и ме́ртвыми облада́ет/ и и́же дре́вле зако́ном и проро́ки глаго́лавый есть Бог,/ Ему́же и глас Оте́чь из о́блака све́тла послу́шествоваше, глаго́лющий:/ Того́ послу́шайте,/ И́же Кресто́м а́да плени́вша// и ме́ртвым да́рующа живо́т ве́чный.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира Преображения Господня, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Прообразу́я воскресе́ние Твое́, Христе́ Бо́же,/ тогда́ поя́т три Твоя́ ученики́,/ Петра́, и Иа́кова, и Иоа́нна,/ на Фаво́р возше́л еси́./ Тебе́ же, Спа́се, преобразу́ющуся,/ Фаво́рская гора́ Све́том покрыва́шеся,/ ученицы́ Твои́, Сло́ве,/ поверго́ша себе́ до́лу на земли́,/ не терпя́ще зре́ти неви́димаго зра́ка,/ А́нгели служа́ху стра́хом и тре́петом,/ небеса́ убоя́шася,/ земля́ вострепета́,// ви́дяще на земли́ сла́вы Го́спода.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен дня (во вто́рник ве́чера), глас 1:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас пе́рвый: Ми́лость Твоя́, Го́споди,/ пожене́т мя вся дни живота́ моего́.

Хор: Ми́лость Твоя́, Го́споди,/ пожене́т мя вся дни живота́ моего́.

Стих: Госпо́дь пасе́т мя, и ничто́же мя лиши́т, на ме́сте зла́чне, та́мо всели́ мя.

Хор: Ми́лость Твоя́, Го́споди,/ пожене́т мя вся дни живота́ моего́.

Диакон: Ми́лость Твоя́, Го́споди

Хор: Пожене́т мя вся дни живота́ моего́.

Парими́и Преображе́ния Госпо́дня:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Исхо́да чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 24)

Чтец: Рече́ Госпо́дь к Моисе́ю: взы́ди ко Мне на го́ру и ста́ни та́мо, и дам ти скрижа́ли ка́менныя, зако́н и за́поведи, я́же написа́х взако́нити им. И воста́в Моисе́й и Иису́с, предстоя́й ему́, взыдо́ша на го́ру Бо́жию. И ста́рцем рече́: безмо́лвствуйте та́мо, до́ндеже возврати́мся к вам, и се Ааро́н и Ор с ва́ми, а́ще кому́ прилучи́тся суд, да и́дут к ним. И взы́де Моисе́й на го́ру, и покры́ о́блак го́ру. И сни́де сла́ва Бо́жия на го́ру Сина́йскую, и покры́ ю о́блак шесть дней, и призва́ Госпо́дь Моисе́я в день седмы́й из среды́ о́блака. Виде́ние же сла́вы Госпо́дни, я́ко огнь, паля́ на версе́ горы́, пря́мо сыно́в Изра́илевых. И вни́де Моисе́й посреде́ о́блака, и взы́де на го́ру, и бе та́мо, на горе́ четы́редесять дней и четы́редесять ноще́й.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Исхо́да чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из глав 33-34)

Чтец: Во днех о́нех, глаго́ла Госпо́дь к Моисе́ю лице́м к лицу́, я́ко а́ще бы кто возглаго́лал к своему́ дру́гу, и отсыла́шеся в полк; слуга́ же Иису́с, сын Нави́н, ю́ноша не исхожда́ше из ски́нии. И рече́ Моисе́й ко Го́споду: се Ты мне глаго́леши, изведи́ лю́ди сия́, Ты же не яви́л ми еси́, его́же по́слеши со мно́ю. Ты же мне рекл еси́: вем тя па́че всех, и благода́ть и́маши у Мене́. А́ще у́бо обрето́х благода́ть пред Тобо́ю, яви́ ми Сама́го Тебе́ разу́мно, да ви́жу Тя: я́ко да обре́т бу́ду благода́ть пред Тобо́ю, и да разуме́ют, я́ко лю́дие Твои́ язы́к сей. И глаго́ла ему́ Госпо́дь: Аз Сам предыду́ пред тобо́ю и упоко́ю тя. И рече́ к Нему́ Моисе́й: а́ще Сам Ты не ше́ствуеши с на́ми, да не изведе́ши мя отсю́ду. И ка́ко ве́домо бу́дет вои́стинну, я́ко обрето́х благода́ть у Тебе́, аз же и лю́дие Твои́, то́чию иду́щу Ти с на́ми? И просла́влен бу́ду аз же и лю́дие Твои́ па́че всех язы́к, ели́цы суть на земли́. Рече́ же Госпо́дь к Моисе́ю: сие́ сло́во твое́, е́же рекл еси́, сотворю́, обре́л бо еси́ благода́ть предо Мно́ю, и вем тя па́че всех. И глаго́ла Моисе́й: покажи́ ми сла́ву Твою́. И рече́: Аз предыду́ пред тобо́ю сла́вою Мое́ю и воззову́ о и́мени Мое́м, Госпо́дь пред тобо́ю. И поми́лую, его́же а́ще ми́лую, и уще́дрю, его́же а́ще ще́дрю. И рече́: не возмо́жеши ви́дети лице́ Мое́: не бо у́зрит челове́к лице́ Мое́, и жив бу́дет. И рече́ Госпо́дь: се ме́сто у Мене́, и ста́неши на ка́мени, до́ндеже у́бо пре́йдет сла́ва Моя́, и положу́ тя в разсе́лине ка́мене, и покры́ю руко́ю Мое́ю над тобо́ю, до́ндеже мимоиду́. И отыму́ ру́ку Мою́, и тогда́ у́зриши за́дняя Моя́, лице́ же Мое́ не яви́т ти ся. И у́треневав, Моисе́й зау́тра взы́де на го́ру Сина́йскую, я́коже глаго́ла ему́ Госпо́дь. И сни́де Госпо́дь во о́блаце, и предста́ Ему́ та́мо Моисе́й, и призва́ и́менем Госпо́дним. И мимои́де Госпо́дь пред лице́м его́, и призва́: Госпо́дь Бог Щедр и Ми́лостив, Долготерпели́в, и Многоми́лостив, и И́стинен. И потща́вся Моисе́й, прини́к на зе́млю, поклони́ся Го́сподеви.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Ца́рств тре́тиих чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 19)

Чтец: Во днех о́нех, прии́де Илия́ в Вирсави́ю, я́же есть земля́ Иу́дова, и оста́ви о́трочища своего́ та́мо. И сам по́йде в пусты́ню путь дне, и прии́де, и се́де под сме́рчием, и у́спе, и сон ви́де та́мо, под са́дом. И се не́кий прикосну́ся ему́, и рече́ ему́: воста́ни, яждь и пий. И воззре́ Илия́, и се при возгла́вии его́ опресно́к ячме́нный и корча́г воды́; и воста́, и яде́, и пит, и, обра́щся, у́спе. И обра́щся А́нгел Госпо́день втори́цею, и косну́ся его́, и рече́ ему́: воста́ни, яждь и пий, я́ко мног от тебе́ путь. И воста́, и яде́, и пит, и и́де в кре́пости я́ди тоя́ четы́редесять дней и четы́редесять ноще́й до горы́ Хори́вския. И вни́де та́мо в пеще́ру, и всели́ся в ней. И се глаго́л Госпо́день к нему́, и рече́ ему́ Госпо́дь: изы́ди и ста́ни на горе́ пред Го́сподем. И се Госпо́дь мимои́дет, и дух ве́лий и кре́пок разоря́я го́ры, и сокруша́я ка́мение пред Го́сподем: не в ду́се Госпо́дь. И по ду́се трус, и не в тру́се Госпо́дь. И по тру́се огнь, и не во огни́ Госпо́дь. И по огни́ глас хла́да то́нка, и та́мо Госпо́дь. И бысть, я́ко услы́ша Илия́, покры́ лице́ свое́ ми́лотию свое́ю, и изы́де, и ста близ пеще́ры. И рече́ Госпо́дь к нему́: иди́ и возврати́ся в путь твой, и по́йдеши в путь пусты́ни Дама́сковы, и пома́жеши Елиссе́я, сы́на Асафа́това, вме́сто тебе́ проро́ка.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́:

Стихиры Преображения Господня, глас 2, самогласны:

Стихира: И́же Све́том Твои́м всю вселе́нную освяти́в,/ на горе́ высо́це преобрази́лся еси́, Бла́же,/ показа́в ученико́м Твои́м си́лу Твою́,/ я́ко мир избавля́еши от преступле́ния./ Те́мже вопие́м Ти:// Милосе́рде Го́споди, спаси́ ду́ши на́ша.

Стихира: И́же на горе́ Фаво́рстей преобра́жся во сла́ве, Христе́ Бо́же,/ и показа́в ученико́м Твои́м сла́ву Твоего́ Божества́,/ озари́ и нас све́том Твоего́ разуме́ния/ и наста́ви на стезю́ за́поведей Твои́х,// я́ко еди́н Благ и Человеколю́бец.

Стихира: И́же пре́жде со́лнца Свет Христо́с/ теле́сне на земли́ жи́тельствуя/ и пре́жде Креста́ вся, я́же стра́шнаго смотре́ния, соверши́в боголе́пно,/ днесь на Фаво́рстей горе́,/ та́йно Тро́ицы о́браз показу́я,/ изя́щныя три ученики́,/ Петра́, и Иа́кова, и Иоа́нна, на ню возве́л еси́ наедине́/ и, ма́ло скрыв пло́ти восприя́тие,/ преобрази́лся еси́ пред ни́ми,/ явля́я началообра́зныя добро́ты благоле́пие/ и то не всесоверше́нно:/ о́во известву́я ты́я, вку́пе и щадя́,/ да не ка́ко со зра́ком и е́же жи́ти погубя́т,/ но я́ко можа́ху вмеща́ти, теле́сныма очи́ма стерпя́ще./ И проро́ков верхо́вныя, Моисе́я и Илию́, приве́л еси́,/ непрекосло́вне свиде́тельствующия Его́ Божество́/ и я́ко Той есть и́стинное Оте́ческаго Существа́ сия́ние,/ госпо́дствуяй живы́ми и ме́ртвыми./ Тем и о́блак, я́коже сень, объя́т их,/ и глас свы́ше Оте́чь/ из о́блака шу́мно предсвиде́тельствующ и глаго́лющ:/ Сей есть, Его́же нетле́нно из чре́ва пре́жде денни́цы роди́х,/ Сын возлю́бленный Мой,/ Его́же посла́х спасти́/ во Отца́ и Сы́на и Ду́ха Свята́го креща́емыя/ и испове́дающия ве́рно,/ я́ко неразде́льна есть еди́на держа́ва Божества́,/ Того́ послу́шайте./ Сам у́бо, Человеколю́бче Христе́ Бо́же,/ и нас озари́ Све́том непристу́пныя Твоея́ сла́вы/ и досто́йны покажи́ насле́дники// безконе́чнаго Ца́рствия Твоего́, я́ко Пребла́г.

Стихиры Преображения Господня, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Прииди́те, взы́дем на го́ру Госпо́дню/ и в дом Бо́га на́шего/ и у́зрим сла́ву преображе́ния Его́,/ сла́ву я́ко Единоро́днаго от Отца́,/ све́том прии́мем Свет/ и, возвы́шени бы́вше Ду́хом,// Тро́ицу Единосу́щную воспои́м во ве́ки.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Зако́на и проро́ков/ Тя, Христе́, Творца́ и Испо́лнителя свиде́тельствоваша,/ зря́ще во о́блаце,/ Моисе́й Богови́дец и Илия́ огнеколесни́чник/ и неопа́льный небоше́ственник/ в преображе́нии Твое́м./ С ни́миже и нас Твоего́ просвеще́ния сподо́би, Влады́ко,// пе́ти Тя во ве́ки.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х; мо́лим Тя, Многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х Твои́х, благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры Преображения Господня, глас 1, самогласны:

Стихира: И́же дре́вле с Моисе́ом глаго́лавый на горе́ Сина́йстей о́бразы,/ Аз есмь, глаго́ля, Сый,/ днесь на горе́ Фаво́рстей преобра́жся пред ученики́,/ показа́ началообра́зную добро́ту зра́ка,/ в Себе́ восприи́м челове́ческое существо́,/ и таковы́я благода́ти свиде́тели поста́вль — Моисе́я и Илию́,/ о́бщники творя́ше весе́лия,/ провозвеща́ющия сла́вное Креста́ ра́ди// и спаси́тельное воскресе́ние.

Стих: Твоя́ суть небеса́,// и Твоя́ есть земля́.

Стихира: Твоего́ Единоро́днаго Сы́на прови́дев Ду́хом/ плотско́е к челове́ком прише́ствие,/ Богооте́ц Дави́д издале́ча к весе́лию созыва́ет тварь/ и проро́чески взыва́ет:/ Фаво́р и Ермо́н о И́мени Твое́м возра́дуются./ На сию́ бо возше́д го́ру, Спа́се, со ученики́ Твои́ми,/ очерне́вшее Ада́мово естество́,/ преобра́жся, облиста́ти па́ки сотвори́л еси́,/ претвори́в е в Твоего́ Божества́ сла́ву же и све́тлость./ Те́мже вопие́м Ти:// Соде́телю вся́ческих, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Фаво́р и Ермо́н// о И́мени Твое́м возра́дуетася.

Стихира: Неодержи́мое Твоего́ светоли́тия,/ и непристу́пное Божества́,/ зря́ще апо́столов лу́чшии,/ на горе́ преображе́ния, Безнача́льне Христе́,/ Боже́ственным измени́шася у́жасом/ и, о́блаком осия́вшеся све́тлым,/ глас слы́шаху Оте́ч, известву́ющ та́инство Твоего́ вочелове́чения,/ я́ко еди́н еси́ и по воплоще́нии,/ Сын Единоро́дный// и Спас ми́ра.

Стихира Преображения Господня, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Петру́, и Иа́кову, и Иоа́нну,/ лу́чшим ученико́м Твои́м, Го́споди,/ днесь показа́л еси́ на горе́ Фаво́рстей/ сла́ву Боже́ственнаго Твоего́ зра́ка:/ ви́дяху бо ри́зы Твоя́, облиста́вшия, я́ко свет,/ и лице́ Твое́ па́че со́лнца,/ не терпя́ще зре́ти нестерпи́мое Твоего́ сия́ния,/ на зе́млю низпа́даху,/ ника́коже зре́ти могу́ще./ Глас же слы́шаху, свиде́тельствующ свы́ше:/ Сей есть Сын Мой возлю́бленный,// прише́дый в мир спасти́ челове́ка.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь Преображе́ния Госпо́дня, глас 7:

Хор: Преобрази́лся еси́ на горе́, Христе́ Бо́же,/ показа́вый ученико́м Твои́м сла́ву Твою́,/ я́коже можа́ху,/ да возсия́ет и нам, гре́шным,/ Свет Твой присносу́щный/ моли́твами Богоро́дицы,// Светода́вче, сла́ва Тебе́. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия