«Первые диаконы». Андрей Небольсин

У нас в студии был старший преподаватель кафедры библеистики богословского факультета Православного Свято-Тихоноского гуманитарного университета Андрей Небольсин.

Разговор шел об истории избрания первых диаконов, о проповеди первомученика архидиакона Стефана и об обращении Савла, будущего апостола Павла.

Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных истории распространения христианства в первые десятилетия после Воскресения Спасителя на основе данных книги Деяний Апостолов.

Первая беседа с о. Антонием Лакиревым была посвящена схождению Святого Духа на Апостолов и рождению Церкви (эфир 13.04.2026)

Вторая беседа с о. Антонием Лакиревым была посвящена формированию иерусалимской христианской общины (эфир 14.04.2026)

Ведущая: Алла Митрофанова

---

Алла Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте! Христос воскресе!

Андрей Небольсин

— Воистину воскресе!

Алла Митрофанова

— Андрей Небольсин — старший преподаватель кафедры библеистики богословского факультета Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета только что откликнулся пасхальным приветствием. Андрей, здравствуйте!

Андрей Небольсин

— Светлого вечера всем!

Алла Митрофанова

— Мы продолжаем цикл бесед, посвященных книге «Деяния апостолов», по той причине, что на Пасху начинается чтение именно этой книги наряду с Евангелием на богослужениях.

И вообще-то, время от времени её брать и перечитывать — это, скажу я вам как человек, который регулярно читает художественную литературу, ни с чем не сопоставимое переживание. Она читается, простите за выражение, как экшн, как постоянно сменяющееся действие, как что-то немыслимо динамическое, разворачивающееся на наших глазах. Такое ощущение, что меня, как читателя этой книги, посадили в поезд, и этот поезд мчится на скорости Сапсана, и я внутри этого апостольского мира, в этом поезде, затаив дыхание, не понимаю, как это вообще всё возможно.

Вот такие переживания вызывает чтение книги «Деяния апостолов». Она чаще всего читается, как и другие библейские тексты, фрагментами, в разбивке. Но если сесть и открыть её с первой главы по двадцать восьмую — это, скажу я вам, «вау»! Простите за мой скудный русский язык, я не нахожу эпитетов подходящих, чтобы охарактеризовать это читательское состояние.

И, может быть, кто-то слышал из наших слушателей, может быть, кто-то помнит разговоры, которые у нас были в понедельник и во вторник, а кто-то подключился только сегодня. Для тех, кто сегодня только-только открывает для себя этот цикл, мне бы очень хотелось, Андрей, чтобы мы с Вами ещё раз проговорили какие-то вводные вопросы, связанные с книгой «Деяний». Тем более что для Вас это тоже особый текст, Вы тоже её очень любите.

Андрей Небольсин

— Безусловно. Кстати, определение, которое мы только что услышали, конечно, является попаданием «в десятку». Книга «Деяний», безусловно, и есть экшн, так её название именно об этом и говорит, слушающий да разумеет, особенно хорошо знающий греческий язык. Так вот, особенность книги «Деяний» заключается в том, что у неё есть несколько черт, которые делают её совершенно особенной и выделяют из общего ряда всех новозаветных книг. Первая такая особенность бросается в глаза любому читателю, даже не самому подготовленному — это единственная во всём корпусе Нового Завета историческая книга, причём полностью написанная в рамках тех правил, как писались в греко-римской эллинистической культуре исторические хроники.

Алла Митрофанова

— А что это значит?

Андрей Небольсин

— Есть определённые черты этого жанра. У Луки просто цель была уникальная — написать историю не просто каких-то земных правителей, земных событий политических, историю каких-то государств или что-то, а у него цель была другая — описать, как Божий промысел разворачивается в жизни людей, причём именно крупных сообществ, как Божий промысел находит своё место в нашем человеческом обществе и, соответственно, благовестие о всеобщем спасении от Иерусалима доходит до Рима и, соответственно, дело домостроительства нашего спасения из некоего узко замкнутого, чисто этнического, скованного узкой локацией места становится всемирным делом. Бог открывается всему миру.

Вот то, что Бог открывается всему миру, делает историчность этого произведения совершенно уникальной. Ну, а следующие черты заметны только специалистам и только тем, кто книгу «Деяний» изучает как некий серьёзный письменный источник — книга «Деяний» вкупе с третьим Евангелием, с Евангелием от Луки, являются уникальным прецедентом единственного двухтомника в Новом Завете. Больше двухтомных книг, где одна книга являлась бы продолжением другой, мы в Новом Завете не видим. Лука и «Деяния» — это, безусловно, как и сам автор говорит в прологе, двухтомник. Эта дилогия — единственный прецедент письменного источника в Новом Завете, который имеет конкретного адресата — Феофила — в его адрес, как мы видим, написаны и третье Евангелие, и книга «Деяний».

Ну, а помимо этого, идут следующие черты, не менее уникальные. Книга «Деяний» — это единственная книга, написанная не палестинским евреем и вообще не евреем, а также то, о чём, безусловно, наши дорогие читатели слышали в прошлые разы: книга «Деяний» — это единственный источник в церковной письменности, который рассказывает нам о самых-самых ранних этапах становления Церкви Первохристианской. Вот эти события, эти несколько лет буквально от Воскресения Спасителя, от Вознесения Спасителя и до первых миссионерских усилий ранних христиан — этот временной отрезок мы находим только в книге «Деяний» и больше нигде. В этом её безусловная особенность.

А также ещё две особенности я должен отметить, которые связаны с филологией, с языком, с текстом. Первое: книга «Деяний» — это единственный (вместе с Евангелием от Луки) прецедент книги в Новом Завете, написанной на языке очень высокого, красивого, изящного классического древнегреческого языка. Рядом с ними в этом отношении можно поставить только Послание к Евреям, но поскольку оно является посланием чрезвычайно загадочным, то о нём мы сейчас не говорим. И последний момент совершенно уникальный. Книга «Деяний», дорогие друзья, — это единственная книга, которая имеет две формы текста. Беспрецедентный для всего Нового Завета случай! У книги «Деяний» есть два типа её форм написания. Одна форма более короткая, другая более длинная. Более длинная форма превосходит более короткую на 8%. Это очень большой для текстологии, для филологии процент. Об этом я сейчас не буду говорить подробно, потому что если я это сделаю, нам не хватит времени на всё остальное.

Алла Митрофанова

— А мне как раз стало очень интересно, что это значит?

Андрей Небольсин

— Это значит то, что в науке вечным останется спор о том, что было раньше: так называемая «восточная версия» — более короткая, или так называемая «западная версия» — более длинная. И одни будут считать, и таких подавляющее большинство, что восточная, более короткая версия — это версия более ранняя, она послужила источником для дальнейшего расширения, для дальнейшей доработки.

Меньшинство учёных будет считать, таких сейчас уже мало, что западная версия исходная, а восточная — это сужение и какое-то ограничение текста. Раньше были учёные, которые говорили, что обе версии написал сам Лука, одну, более короткую, Феофилу-заказчику, вторую, более длинную, для каких-то других Павловых общин, где это распространялось — версия не стала популярной. Четвёртая версия, что обе эти формы текста, как восточная, так и западная, что они обе являются уже более поздней переработкой какого-то оригинала Луки, который до нас не дошёл.

Тут можно спорить сколько угодно, но смысл же не в этом. Для нас это просто некий сигнал к тому, чтобы книгу «Деяний» любить, читать, понимать, вдумываться в то, что перед нами нечто совершенно неординарное: перед нами неординарный автор, перед нами уникальный заказчик, перед нами очень внимательные, вдумчивые, умные, размышляющие и духовно глубокие читатели. И это прекрасно, это нам говорит о том, какой неисчерпаемой по своей глубине, по своей значимости и по своим смыслам является наша церковная традиция, в том числе и письменная, и, в первую очередь Священное Писание Нового Завета, которое нужно любить, понимать, изучать и ценить всё, что в нем есть уникального, интересного, книгу «Деяний» в первую очередь.

Алла Митрофанова

— Ну, кстати говоря, поскольку речь идёт о двухтомнике, действительно, Евангелие от Луки — том 1, и книга «Деяний» — том 2. Автор один и тот же — апостол-евангелист Лука. Может быть, если кто-то задумывается, с чего начать знакомство с Евангелием, и хотел бы получить такое панорамное представление о содержании евангельской истории, можно рекомендовать начать именно с Евангелия от Луки, и потом, как продолжение, уже взять книгу «Деяний»?

Андрей Небольсин

— В принципе, я такой подход могу счесть правильным потому, что простому читателю, особенно если это читатель неподготовленный, всегда легче читать перечень определённых событий в хронологическом порядке. Так вот, самая первая хронологическая точка новозаветного повествования, новозаветной истории как раз и есть в третьем Евангелии, в Евангелии от Луки, а именно это ещё до Благовещения и до Рождества Спасителя состоявшееся благовестие священнику Захарии. В этом смысле, наверное, человек, который пойдёт таким путём, будет легко понимать определённую хронологию. И понимая этот контекст, человек, конечно, будет читать грамотно. А продолжением уже будет книга «Деяний», которая будет содержать рассказ о дальнейших событиях, которые были уже после Вознесения Спасителя.

Алла Митрофанова

— Собственно, что было по Вознесении Господнем?

Мы знаем, что апостолы продолжали собираться вместе, как им Христос и велел делать. И в один из таких дней — 50-й день по Воскресении Христовом — они становятся соучастниками Таинства рождения Церкви. Праздник, который мы сегодня называем Троицей, его называют еще Пятидесятницей по 50-му дню, когда на апостолов сходит благодать Святого Духа, то есть они получают Святого Духа в дар — то, что сейчас с нами происходит во время Таинства Крещения. И это их преображает. И из простых, полуобразованных людей, кто-то образован, но сказать, что это люди, обладающие харизмой, способные перевернуть мир, мы не можем. И вот они становятся такими, и они выходят на проповедь, потому что им Господь дает этот дар.

И все меняется. И дальше мы видим, как стремительно начинает умножаться христианская община. И в книге «Деяний» даже зафиксирован тот момент, когда впервые эту общину учеников Иисуса начинают называть христианами. И мы видим, как апостолы начинают расходиться по разным землям.

Я говорю, действительно, это такое захватывающее повествование, масштабное, эпическое, и при этом оно про участие Бога в человеческой истории. Как это все проявляется и как это проявляется через руки людей, через действия людей, через то, как на людей смотрят, как их воспринимают? Вот у нас понедельник, вторник были посвящены самым первым главам книги «Деяния апостолов». И Вы знаете, Андрей, мне бы хотелось с Вами сегодня начать разговор с 8-9 глав, обратиться к проповеди апостола Филиппа в Самарии. Вот тот самый пример, когда ученик Христа приходит в землю, где живут люди, с которыми иудейская культура взаимодействия никакого старается не иметь. Иудеи и самаряне — в Евангелии об этом сказано открытым текстом — друг с другом не сообщаются, они когда-то были единым народом. Но традиции сложились по-разному. У них не совпадают представления о том, где и как поклоняться Господу. И вот апостол Филипп оказывается в Самарии и там проповедует — и он там услышан. Как он там оказался, что его туда привело, с учетом всего этого контекста?

Андрей Небольсин

— Да, это вопрос, конечно, очень интересный. Когда мы говорим о том, что после убиения первомученика святого диакона Стефана началось некое распространение христианства вширь, то, безусловно, мы должны понимать определенные аспекты.

Вот закончился на убиении Стефана первый этап апостольского века, начинается второй. Суть его заключается в том, и именно это мы видим в главах с 8 по 12 включительно, что благовестие выходит за пределы Иерусалима, где оно дотоле локально пребывало, и за пределы Иерусалима благовестие никак не выходило. Здесь же благовестие начинает распространяться на некоторые другие территории, палестинские, ближневосточные территории, но сам Лука четко оговаривает, что проповедовалось Слово Божие только тем, кто был знаком с ветхозаветным уставом, с Моисеевым законом, с еврейской религиозной культурой, с еврейской традицией и так далее.

То есть не привлекались к этому благовестию язычники, а привлекались евреи, которые были по тем или иным территориям рассеяны. Мы увидим в этих нескольких главах перечень самых разных населённых пунктов: Кесария, Лидда, Яффа, Азот, Дамаск, что-то ещё. В конце это закончится длинным и фундаментальным повествованием о великом городе Антиохии, который и станет центром раннего христианства, и в этом смысле Антиохия вытеснит по своей значимости Иерусалим, но это будет чуть потом уже, 11-12 главы, сейчас мы об этом не говорим.

А что касается того определения, что апостолы перевернули мир, получив Святого Духа, то тут я полностью согласен, это действительно совершенно уникальное явление, безусловно, сами они это сделать никогда не смогли бы, чисто божественная сила, которая им дана, может их сподвигнуть на такие великие свершения, да, собственно говоря, и книга об этом. Не зря же лучший толкователь книги «Деяний», святой Иоанн Златоуст, так и называет книгу «Деяний» — он называет её «Книга деяний Святого Духа».

А теперь, возвращаясь к Филиппу, прошу наших читателей не путать его с апостолом Филиппом из двенадцати, мы говорим сейчас о совершенно другом персонаже, мы говорим о дьяконе Филиппе, одном из семи дьяконов, об их избрании, очевидно, уже в предыдущей беседе наши читатели услышали, это всё было описано дееписателем в шестой главе книги: было семь дьяконов, убиенный первомученик дьякон Стефан один из них, он, очевидно, эту великолепную семёрку возглавлял, Филипп тоже был одним из этих семи дьяконов, и тот вопрос, которого Вы коснулись, интересен — что не апостол из двенадцати, не живой свидетель жизни Христовой, не кто-то, кто мог о себе сказать: «Я ближайший друг Христа, потому что я с Ним всю Галилею и Иудею вдоль и поперёк исходил».

Нет, человек из более позднего призыва, один из семи дьяконов, вдруг берёт на себя совершенно историческую миссию. Действительно, он не просто явил некий успех проповеди, особенность заключается в том, что он смог очень успешно проповедовать на такой территории, за которую никакой другой человек просто не взялся бы. Действительно, Вы правильно говорите, что евреи к самарянам относились очень плохо. Мы в евангельском тексте даже видим, что враги Христа иногда используют это просто как «обзывательство» против Него. «Не говорим ли, что ты Самарянин, и что бес в тебе»... Понимаете, отношения были очень натянутыми, потому что самаряне — это не просто чужаки, самаряне — это не просто другой народ, самаряне — это вовсе не язычники, как кто-то хочет о них думать.

Самаряне — это субэтнос еврейского народа, волею чрезвычайно неприятных обстоятельств, возникших при ассирийском пленении в VIII веке до н.э., вырванные из общего течения еврейской истории, отдалившиеся ввиду всего этого от основной части иудейского еврейства и даже попытавшиеся на определенном этапе в это еврейство вернуться, но им не дали вернуться. И в этом отношении сама смелость Филиппа — это тоже некий дар, ниспосланный ему Богом свыше, и его проповедь действительно оказывается очень успешной.

Алла Митрофанова

— Это еще и выход за рамки стереотипов, что евреи-самаряне друг с другом не сообщаются, «говорить нам не о чем, про них все понятно, какие они». А здесь нет. А здесь Филипп, получается, смотрит через эту Божью любовь на своих братьев.

Андрей Небольсин

— Безусловно. Совершенно верно. Я думаю, что эта история апостолу Луке именно этим и была близка. Он именно это и хочет дать понять читателям, что разрушаются стереотипы. Никогда не будем забывать о близкой дружбе и сотрудничестве автора дилогии с великим апостолом язычников — апостолом Павлом.

Безусловно, для Луки это было очень важно — донести богословие апостола Павла до Феофила, до своих читателей, для всех христиан будущих поколений, а именно это богословие без стереотипов. Стереотипы — это признак ветхозаветного мышления. Бог есть полнота, наполняющего всё во всём, и наполняет Он наш мир любовью. И это делает в Божьих глазах всех равными: все равно согрешили, все по-равному одинаково спасаются.

Алла Митрофанова

— Все равно любимые.

Андрей Небольсин

— Конечно! Все усыновлены Богу. В Святом Духе все усыновлены Богу. И даром, по благодати, не за какие-то заслуги мы получаем оправдание у Бога. Какие здесь могут быть стереотипы? Это один из замыслов книги «Деяний», безусловно.

И мы с этой борьбой со стереотипами в рамках книги «Деяний» ещё несколько раз столкнёмся.

Алла Митрофанова

— Да, это вопросы про обрезание и прочие формы исполнения закона. Дальше — больше. Тот же Филипп встречает ангела. Можно я процитирую — это восьмая глава книги «Деяний»: «А Филиппу ангел Господень сказал: «Встань и иди на полдень на дорогу, идущую из Иерусалима в Газу, на ту, которая пуста. Он встал и пошёл. И вот муж Ефиоплянин, евнух, вельможа Кандекии, царицы Ефиопской, хранитель всех сокровищ её, приезжавший в Иерусалим для поклонения, возвращался и, сидя на колеснице своей, читал пророка Исаию». То есть следующим шагом Филипп проповедует эфиопу и крестит его в реке.

Потому что этот ефиоплянин настолько впечатлён словом о Христе, что говорит: «Вот река, что нам мешает креститься? Я готов, вперёд, пошли скорее, хочу стать христианином». Получается, что апостольская проповедь выходит ещё дальше за рамки этой земли, по которой ходил Господь, потому что в Самарии Господь был. До Эфиопии, насколько понимаю, тут возможны варианты — если только в юности, в детстве, как-то проездом.

Андрей Небольсин

— Нет, в Эфиопии он не был, конечно, ни в детстве, ни проездом, никак. Но вопрос в другом, как раз с ефиоплянином чуть проще вопрос, потому что он был в храме на поклонении. Он, очевидно, был прозелитом. Конечно, он не был прозелитом высшей степени — прозелитом праведности. Он, очевидно, был просто прозелитом врат. Ну, раз евнух, то выше никак.

Алла Митрофанова

— Надо пояснить, что такое прозелит.

Андрей Небольсин

— Нет, прозелиты это, я думаю, наши слушатели это знают, представители других этносов, самых разных народов, но не евреи, которые в силу тех или иных причин решили принять на себя еврейскую ветхозаветную религию.

С этой категорией населения в книге «Деяний» мы сталкиваемся многократно. Ну, вот, пожалуй, один из первых примеров прозелитов — это тот самый эфиопский чиновник, министр финансов эфиопской Кандакии, кстати, ошибочно многие это воспринимают как имя. Нет, это должность. Это царская должность. Чудесная, совершенно, встреча по Божьему промыслу происходит между двумя этими людьми. Человек приезжал в храм на поклонение, но, очевидно, мало что во всем этом понимал, и, если Вы помните текст, то там дальше он же начинает ему читать какие-то отрывки. Говорит, можешь ли мне объяснить, о ком здесь идет речь? И дальше он ему читает просто отрывок из всем христианам хорошо известной 53 главы книги Исайи, где речь идет о страстях Господа, о Его распятии, и, конечно, эти слова производят на этого эфиопского чиновника грандиозное впечатление. Диакон Филипп ему объясняет, о чем и о ком именно идет здесь речь, и действительно, Вы правильно говорите, настолько слушатель этого объяснения впечатлен рассказом пророческим, что тут же просит, чтобы его крестили. Что сделать, в общем, нетрудно, как и с самарянами, потому что крестить Филипп, будучи диаконом, может, так же, как это, теоретически по канонам нашим, может любой мирянин, но чтобы Святой Дух на человека сошел, для этого нужно какое-то возложение рук, как мы и видели в Самарии, что после Петра апостолы Петр и Иоанн приходят возлагать руки на всех уверовавших самарян, чтобы они получили, как мы сейчас говорим в таинстве миропомазания, «печать дара Духа Святаго». Это диакон сделать как раз не может. Сейчас мы это называем «миропомазанием», тогда, при жизни первых нескольких поколений христиан, это имело форму возложения рук. Так вот, здесь Петра и Иоанна рядом нет, но мы видим, что воля Божья такова и сила Господа не знает границ, что когда Филипп крестит этого эфиопского чиновника уверовавшего, то Святой Дух Сам на него сходит. Ефиоплянин продолжает свою дорогу, радуясь, а Филиппа Ангел Господень восхитил. Я хотел бы добавить, что в церковном предании есть информация, что этого евнуха звали Аэтий (Аэций). Это странно, так как имя латинское, как оно могло быть у эфиопа. Есть другая традиция считать, что его имя Джан Дорада (Джан Дораба правильнее) — означает «слуга царя», это не собственное имя. Почему для Луки было принципиально эту историю вставить? Если читатель внимательно посмотрит 52 главу книги Исайи, которую эфиопский вельможа прочитал, в ней как раз идет речь о том, как Господь приведет к Себе все народы.

Алла Митрофанова

— Мы продолжаем обсуждать, перечитывать книгу «Деяния апостолов», поскольку сейчас первая пасхальная неделя, и это то время, когда эту книгу снова и снова открывают в храмах и читают на богослужениях, книга, в которой с динамикой немыслимой скорости описывается распространение христианства по разным землям и среди самых разных людей и народов. И захватывает дух читать — как это всё происходило. Мы только-только видели, как первомученик диакон Стефан побиваем камнями за свою верность Христу и за проповедь Христа, как ополчились на него его соплеменники и как не находит он среди фарисеев, суддукеев поддержки, они кидают в него камнями, он погибает, и его одежду стережет человек по имени Савл, которому, начиная с 9 главы, будет посвящено основное повествование книги «Деяний апостольских», потому что это наш апостол Павел.

Вообще «наше всё» — «локомотив проповеди» — сколько он написал, столько он сделал! Наверное, некорректно так говорить — не сделал никто из апостолов — как это можно мерить? Помню, семинаристы всё пытались определить, можно ли изобрести «харизмометр». Нельзя. Благодать Святого Духа не подвергается никакому измерению, не подпадает ни под какие единицы измерения.

Но, безусловно, фигура апостола Павла исключительная. И если вглядеться, как в одночасье с ним происходит эта трансформация — это иначе как чудом объяснить невозможно. Вот человек, который целиком и полностью разделяет взгляды людей, побивающих камнями диакона Стефана, и говорит: «Ребят, вы давайте вперёд, а я тут за вещичками погляжу, чтобы вы не отвлекались, ни о чём не переживайте».

И этот же человек, помня своё прошлое и стесняясь, как теперь я с таким «бэкграундом» пойду Христа проповедовать, выходит на эту проповедь и говорит: «Меня Господь посетил. Со мной случилось то, чего не могло быть, но я услышал, я увидел Бога, я встретил Христа». Понятно, Господь в его сердце постучался. Андрей, но ведь Господь часто так делает — стучится в человеческое сердце? Дальше вопрос к нам — мы отвечаем или не отвечаем, и очень часто, на самом деле, не отвечаем. А Павел-то ответил.

Андрей Небольсин

— Тут, безусловно, всё ясно. Господь стучится к каждому из нас. В этом никакого сомнения нет. Открываем ли мы Ему дверь или нет — исключительно от нас самих зависит. Так бывает в жизни каждого человека, я в этом не сомневаюсь. Но в случае с Савлом, конечно, есть одна особенность, которую игнорировать никак нельзя, что всё-таки это уникальный случай, чтобы в такой форме — в форме личного явления и абсолютно прямого диалога Господь привлёк к себе своего, если можно так сказать, дотоле самого активного врага и гонителя.

В этом смысле это случай уникальный, и он из общего ряда, конечно, выбивается. Но просто есть одна особенность, которая даже этот совершенно необычный случай в каком-то отношении делает совершенно закономерным, нужно понять одну вещь, на которой останавливались и очень многие святые отцы, которые толковали 9 главу, и современные учёные не обходят её вниманием, что у Павла — тогда ещё Савла — была такая ревность о служении, некоем служении Богу, была такая внутренняя харизма, у него было такое горение, такой набор внутренних качеств, которые заведомо делали его предрасположенным именно к тому, чтобы служение Богу было основной целью его жизни. Просто вектор этого служения был совершенно неправильный. А это же служение, в случае если вектор поменять на какое-то более правильное направление, обретало тогда совершенно другую форму. И, очевидно, это-то Господь видит всегда. Вот он, человек не «теплохладный», человек с горячей душой, «Мой сосуд избранный, послужит Мне так, как мало кто другой».

Впрочем, тут же добавляется: «И Я покажу ему, сколько ему нужно будет пострадать за Меня». Ну, он и страдал потом всю жизнь. Свой крест, который Господь Иисус ему вручил, апостол Павел пронёс очень достойно. Просто надо понять, что Бог увидел его лучшее качество и обратил его к Себе, чтобы он Ему послужил.

Алла Митрофанова

— Вы говорите, лучшие качества. В каждом из нас Господь, в отличие от нас, от людей, видит эти самые лучшие качества. Это в человеческой природе свойственно зачастую пятна на солнце высматривать, потому что тогда мы получаем оправдание: «Ой, я думал, что вот он такой, а он оказывается сякой». Это значит, что всё нормально, я живу правильно, мне меняться не надо. Если бы рядом со мной жил настоящий праведник без пятен на солнце, то тогда вопрос у меня был бы к себе, что со мной, наверное, что-то не так. Может быть, я могу так же, как он. А когда выясняется, что мы любим разоблачения всякие — это свойство человеческой природы.

А Господь-то любящими глазами, отцовскими на нас смотрит. И, конечно же, в каждом из своих детей Он знает его потенциал и знает его всё самое лучшее. И к этому лучшему в каждом из нас Он каждый раз и обращается.

Андрей Небольсин

— Безусловно. Но вот Павел — это уникальный человек, который смог сам в себе это лучшее рассмотреть. Всегда, всю жизнь Богу служил. Сначала делал это неправильно, потом стал это делать именно так, как угодно Христу. И в этом он достиг очень многого.

Алла Митрофанова

— Сотник Корнилий — если позволите, хотелось бы теперь к этому человеку обратиться. Собственно, следом за трансформацией апостола Павла в книге «Деяний» описывается встреча апостола Петра с сотником Корнилием.

Причем, Вы знаете, ощущение, что к моменту их встречи внутри у этого сотника, римского легионера, такой запрос был на присутствие Бога в его жизни, что он буквально бежит навстречу апостолу Петру. И на самом деле, ведь это и про то, как выстраиваются отношения между христианством и римской культурой во многом. Ведь он такой не единственный — сотник Корнилий, просто он первый и яркий.

Андрей Небольсин

— Да, да, это, действительно, правильное замечание. Корнилий одновременно и первый в определенной череде, и совершенно уникальный человек, и, с другой стороны, он начинает некую общую тенденцию, которая потом станет правилом, но именно из этого и будут следовать некие внутренние неразрешимые проблемы. Но давайте обо всем по порядку.

По поводу Корнилия я имею одно общее замечание. Многие читатели, когда без подготовки и без должного знания читают этот рассказ о крещении Корнилия, и, кстати, не только его одного, но и всего его дома, думают, что крещены язычники. И даже родился такой стереотип — «Корнилий — первый крещёный язычник».

Конечно, это неправильно. Назвать Корнилия полным прозелитом мы не можем, у нас для этого нет оснований, даже мы можем утверждать, что прозелитом праведности он не мог быть чисто юридически, потому что статус прозелита праведности не был совместим с офицерской должностью сотника, потому что сотники по римскому военному праву должны были принимать участие в определенных ритуалах и церемониалах, несовместимых с еврейскими религиозными представлениями.

Алла Митрофанова

— Языческие жертвоприношения.

Андрей Небольсин

— Поэтому то, что он не был прозелитом праведности — это 100%. Мог ли он быть прозелитом врат, то есть прозелитом более низшей ступени, для нас остается вопросом открытым, а поэтому я не буду на это отвечать. Но одно я могу сказать точно: язычником Корнилий точно не был. Вы совершенно правильно сказали о том, что у человека был очень высокий, очень глубокий запрос на поиск правды, поиск истины. Богоискательство, очевидно, стало смыслом жизни этого римского офицера.

Вы можете себе представить, чтобы он верил в этих «несчастных» Юпитера, Марса, Юнонга?

Алла Митрофанова

— Во-первых, я не могу это представить. Во-вторых, мы знаем, что многие относились к этим культам очень формально.

Андрей Небольсин

— Я скажу Вам больше. Умные люди относились к ним просто с иронией. Язычником в буквальном смысле и в правильном применении этого термина, конечно же, Корнилий не был. В том-то и дело, что душа у человека уже сделала свой выбор в пользу монотеизма, выбор в пользу единого истинного Бога, являющегося Творцом всего, осуществляющего Своё мирохранение и мироправление, и так далее. И, безусловно, Корнилий свою военную службу исполнял в Палестине, что стало для него огромной удачей, потому что запрос нашёл свой ответ. В этой еврейской религиозной культуре он смог найти все ответы, которые он искал. Вот он — Бог, Который всё создал. Создал человека. Создал человека не как-то, а по образу и подобию Своему. Который этого человека любит, Который готов его спасти. А может, когда-нибудь и пошлёт Кого-то, чтобы это спасение осуществилось. И Господь услышал его молитвы — Господь посылает ему Петра. Так произошла вера двух великих прекрасных людей — апостола Петра и Корнилия-сотника. И действительно, я хотел бы сказать, что, хотя крещение Корнилия пока не становится общим, широким прецедентом, но как о некоем первом шаге, об этом потом вспоминает сам апостол Пётр на Апостольском соборе: «Я был первый из нас, кто крестил не еврея и человека, даже не имеющего какой-то предварительной подготовки, какого-то статуса, предваряющего вступленияе в сообщество. Я такого человека крестил, и Господь послал Святого Духа Сам, подтвердив этим, что все мои действия в отношении этого человека, его семьи и его домашних были правильными и соответствовали Божьему промыслу».

Алла Митрофанова

— Нам сейчас, может быть, это несколько странно читать и понимать тот слом шаблонов, через который проходят апостолы. Но они же выросли и сформировались в системе смыслов, где есть богоизбранный народ. И Господь в диалоге со своим избранным народом Израиля. И тут выясняется, что Святой Дух сходит на самарян, сходит на римского легионера, сходит на тех, кого называют эллинами, и так далее. Сейчас еще поговорим, кто такие эллины, которые здесь упомянуты. И на эфиопа — география максимально обширная. И на наших глазах вот это представление о том, что Господь обращается к человеку вне зависимости от его национальности, вне зависимости от языка, на котором он говорит, вне зависимости от места, где он живет. И вне зависимости от места, где человек живет, он может с Богом встретиться и Бога почтить (самаряне говорили, что только на горе Горизим можно поклоняться Богу только в Иерусалимском храме). А Господь самарянке говорит, что скоро настанет время, и настало уже, когда «будете поклоняться в Духе и Истине», а не в конкретном месте. И вот мы видим, как это все происходит буквально на наших глазах.

И прежние шаблоны разлетаются, и апостолы сами рефлексируют на эту тему и фиксируют, как это происходит. Но это, конечно, невероятно! Видеть, с какой динамикой и римская культура открывается навстречу христианству. Оказывается, таких, как сотник Корнилий, очень много. Не сразу выяснится, но впоследствии. Сколько мучеников, которые даже до смерти верность Христу сохраняют!

Насчет эллинов, Андрей, позвольте Вас расспросить, кто они такие, которые упомянуты в «Книге деяний»?

Андрей Небольсин

— Мы несколько раз видели термин даже не «эллины», а, насколько я помню, «эллинисты» в первых нескольких главах, потом в тех главах, которые мы разбираем сейчас — в 10, 11, 12 и чуть дальше, где будет встречаться нам из уст дееписателя апостола Луки термин «эллины». Это, безусловно, просто грекоговорящие евреи, живущие в Средиземноморском рассеянии, везде, в самых разных регионах от Александрии на севере Африки до портов Малой Азии и заканчивая абсолютно любыми греческими мегаполисами. Нюанс-то заключается в чём? Это были люди эллинистической, то есть греко-римской культуры. Понимаете, в чём дело? Парадокс, что они родного языка-то не знали. Они не знали разговорного еврейского языка — арамейского. Они друг с другом говорили только на греческом языке. Наиболее характерным этот феномен был для Александрии, но и в других регионах тоже таких людей было много, евреев, которые уже утратили знание родных языков — и арамейского, и уж тем более древнего библейского иврита — его-то знали только профессиональные книжники. На греческом только говорили. Причём они не только говорили на греческом, но и в быту уже достаточно с греческой культурой сблизились. Поэтому мы их и видим под такими названиями «эллинисты», «эллины».

Почему правильно, что мы останавливаемся на этом? Потому что в данном случае нельзя путать книгу «Деяний», с одной стороны, и Послания апостола Павла, в первую очередь, конечно, Послание к Римлянам, с другой стороны, где совершенно чётко мы понимаем, что под термином «эллины» в общем контексте имеются в виду греки и даже, я бы сказал, не просто греки, а язычники, при этом принадлежа к любым народам абсолютно.

Алла Митрофанова

— Там, где апостол Павел говорит, что «мы проповедуем Христа распятого иудеям соблазна эллинам безумия»?

Андрей Небольсин

— Конечно, тут уже другой смысл. Тут уже, безусловно, подразумеваются греки — язычники, не только греки, но и язычники любых других национальностей. Но у Луки в книге «Деяний», в 11 и 12 главах, конечно, этот термин мы встречаем в другом отношении. «Эллины» — это евреи рассеяния. Почему вопрос важный? Потому что 11 и 12 главы очень чётко переносят акцент с Иерусалима на Антиохию. Мы видим, как Иерусалимская церковь... Ну, помня уже, что после убиения Стефана многие разбежались, рассеялись, Лука даже перечисляет какие-то топонимы, где именно они оказались, разъехались даже до Кипра. Очевидно, в это же время кто-то переезжает и дальше, в Малую Азию, куда-то ещё. Но смысл уже не в этом, а смысл в другом, что возникает запрос. Это и есть характеристика второго этапа апостольского века. Возникает запрос на расширение благовестия. Иерусалим сам по себе отдельно, локально выполнить этот запрос уже не в силах. Тем центром, который даёт ответ на этот запрос, становится крупнейший мегаполис Передней Азии той эпохи — Антиохия — огромный торговый центр, по своему торговому обороту сопоставимый только с Александрией. Город, в котором сходились пять крупнейших дорог. Сейчас бы мы назвали их «трассами федерального значения» — самые широчайшие дороги сходились в Антиохии, потом шли дальше в самые разные места, путь соединения Европы с Азией, Европы с Северной Африкой, потом дороги идут в Иран, в Индию, в Закавказье и так далее.

То есть Антиохия была невероятно крупным центром и по экономическому значению, и по культурному, и то, что именно в этом городе удалось за счёт живущей там еврейской диаспоры создать общину, которая очень быстро стала крупнейшей и могла оказывать влияние в том числе и на другие христианские общины — в этом нет ничего удивительного. И там, соответственно, появляется вполне талантливый, способный проповедник — апостол Варнава, который потом вспомнил о юноше Савле: «А где там этот способный молодой парень-то из Тарса? Надо бы его к нашим делам привлечь». И он сам идёт в Тарс и Савла находит.

Алла Митрофанова

— Вот у меня как раз перед глазами эти слова апостола Луки из 11 главы книги «Деяний»: «И потом Варнава пошёл в Тарс искать Савла и, найдя его, привёл в Антиохию. Целый год собирались они в церкви и учили немалое число людей. И ученики в Антиохии в первый раз стали называться христианами». Вот ещё такой любопытный момент, что именно в Антиохии появляется это название — «христиане».

А до этого как назывались? «Назаряне»?

Андрей Небольсин

— Вы знаете, точного ответа у нас нет, но закономерность как раз заключается в том, что не было у христиан своего отдельного названия, потому что все воспринимали их просто как некое внутреннее мессианское течение в иудаизме, в еврейской религии, в раввинистическом иудаизме первого века нашей эры. Думаю, что так. Но это же только повышает важность данного факта, происходит некое осознание того факта, что те, кто Иисуса из Назарета исповедуют в качестве Христа, то есть Божьего помазанника, Спасителя мира, они являются чем-то если и не отдельным от остального еврейского мира, то уж, как минимум, чем-то самодостаточным.

И хотя это прозвище «христианой», наверное, было получено христианами от внешней среды, то, что мы сами его приняли и приняли так охотно, и оно устоялось и стало исторически зафиксированным, безусловно, говорит о том, что это была некая верная, правильная рефлексия. Да, мы люди, почитающие Христа Господом, Богом и Спасителем, поклоняющиеся Ему именно в этом качестве, и уверяю Вас, что у христиан первого поколения эта внутренняя богословская интуиция была вполне определенной, вполне развитой.

Алла Митрофанова

— Многоточие поставим, дорогой Андрей, в нашем разговоре. Встретимся завтра, подхватим тему, поговорим о дальнейших главах книги «Деяния апостолов».

Друзья, у кого есть возможность, откройте её прямо сегодня вечером, прочтите несколько первых глав. Это же и литература великолепная, и палитра смыслов грандиозная, и глубина, и высота, и вот это божественное присутствие в человеческой жизни на страницах этой книги — оно там в каждой строчке! Это так окрыляет, это такую надежду даёт, где бы мы ни оказались, в какую бы яму мы ни провалились — Господь рядом с человеком.

Андрей Небольсин, старший преподаватель кафедры библеистики богословского факультета Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета, был в нашей студии. Прощаемся до завтра. Андрей, благодарю Вас от всего сердца.

Андрей Небольсин

— До завтра.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «8-я неделя по Пасхе. День Святой Троицы». Протоиерей Федор Бородин
• «Святость: роль семьи». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы
• «Духовные смыслы в кино на примере фильмов режиссера Ингмара Бергмана». Августина До-Егито

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов