Поделиться
Если вы знакомы с «Исповедью» блаженного Августина, наверняка вы не могли пройти мимо одной его фразы, потрясающей своей глубиной. (большинство слушателей не имеют понятия о тексте этого творения, поэтому предлагаю немного по-другому начать, чтобы у слушателя не возникало ощущение собственной неполноценности) Он говорит о Боге так: «Interior intimo meo et superior summo meo» (в этой фразе нет слов «Ты был» + лучше без латыни обойтись, чтобы у слушателя не возникало ощущение собственной неполноценности). То есть — «Ты был (почему о Боге говорится в прошедшем времени? Получается, что Бог мог измениться или исчезнуть со временем?) глубже моей глубины и выше моей высоты» (Августин Аврелий, Исповедь, книга III, глава 6, § 11). Сейчас мы узнаем, что именно послужило источником такой вдохновенной фразы — а именно 23-й псалом, который сегодня звучит в храмах за богослужением.
Псалом 23.
Псалом Давида. [В первый день недели].
1 Господня земля и что наполняет её, вселенная и всё живущее в ней,
2 ибо Он основал её на морях и на реках утвердил её.
3 Кто взойдёт на гору Господню, или кто станет на святом месте Его?
4 Тот, у которого руки неповинны и сердце чисто, кто не клялся душою своею напрасно и не божился ложно ближнему своему, —
5 тот получит благословение от Господа и милость от Бога, Спасителя своего.
6 Таков род ищущих Его, ищущих лица Твоего, Боже Иакова!
7 Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдёт Царь славы!
8 Кто сей Царь славы? — Господь крепкий и сильный, Господь, сильный в брани.
9 Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдёт Царь славы!
10 Кто сей Царь славы? — Господь сил, Он — царь славы.
Псалом 23-й изображает картину единства величия — и одновременно близости Бога. Псалом открывается гимном о Боге-Творце: «Господня земля и что наполняет её». И это не просто утверждение собственности, принадлежности всего бытия Творцу — но и провозглашение фундаментальной, глубинной связи Творца и творения. Земля и вселенная — не случайность, не результат «игры в кости» — а осмысленный порядок, который Бог основал. Заметим, что здесь находится ключевое отличие ветхозаветного иудаизма от всех древних античных религий, соседствовавших с Иудеей. Древние видели Бога или богов как победителей изначального хаоса. Однако книга Бытия по-особому говорит о творении мира — на этом немного остановимся.
Термины «меоническое бытие» и «уконическое бытие» происходят из греческого языка и активно использовались в русской религиозной философии и богословии начала XX века (особенно у Николая Бердяева и священника Сергия Булгакова). Меоническое бытие (τὸ μὴ ὄν) — буквально «не-сущее», «не-бытие». Слово происходит от греческой отрицательной частицы μὴ («не») и причастия от глагола εἶναι («быть»). Меоническое бытие — это бытие, взятое на границе небытия. Это «не-полнота бытия», состояние, близкое к ничто, но при этом ещё не абсолютное ничто. Именно так и воспринимали действие Творца язычники: что-то уже было, некая праматерия, которая и организуется, оформляется высшими силами.
Но совершенно иное — это уконическое бытие (τὸ οὐκ ὄν) — также «не-сущее», но с другим оттенком: οὐκ — это полное отрицание бытия, абсолютное, радикальное. В отличие от «меонического», «уконическое бытие» — это абсолютное ничто, лишённость даже потенции бытия, абсолютное небытие. Это не динамическая свобода, которая есть в μὴ ὄν, а именно полное отсутствие всякой возможности, полная пустота и невозможность реализации. Библейская традиция однозначно утверждает: именно это и есть начало действия Бога Творца — «из небытия в бытие».
И далее псалмопевец задаётся вопросом: но кто достоин приблизиться к такому Богу? Псалом отвечает ясно: «Тот, у которого руки неповинны и сердце чисто». Дорога к духовной высоте пролегает через внутреннюю чистоту и искренность. Не обилие жертв, не глубина переживаемого страдания, не обилие добрых дел — а только внутренняя прозрачность.
Заключительная часть псалма — торжественный призыв открыть «вечные врата», чтобы «вошёл Царь славы». Здесь вечные врата — символ человеческого сердца и всего мироздания, ожидающего встречи с Богом. Господь предстаёт как сильный воитель, активно вступающий в борьбу против зла и несправедливости, побеждающий силы хаоса. И в этом Его победном входе раскрывается важнейший богословский парадокс: Бог одновременно бесконечно превознесён и бесконечно близок. Именно об этом — мысль блаженного Августина, с которой мы и начали. Этот парадокс достигает высшей точки в христианстве, где Бог воплощается во Христе, становясь полноценным человеком — но не теряя при этом Своей божественной природы.
Как же важно нам почаще вспоминать, что Бог — не отдалённый, внешний наблюдатель, а живой и активный Творец, ожидающий только одного: распахнутости, открытости наших сердец. И когда это происходит — мы действительно становимся соучастниками вечной славы Царя Вселенной — который для нас и создал всё это бытие!
Псалом 23. (Русский Синодальный перевод)
Псалом 23. (Церковно-славянский перевод)
2 ноября. Преодоление суеты
Поделиться
О преодолении суеты — клирик московского храма во имя страстотерпца царя Николая II в Южном Чертанове священник Михаил Дочия:
«И было ко мне слово Господне. Прежде, нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя. Прежде, нежели ты вышел из утробы, освятил тебя. Пророком для народов поставил тебя», — слова из книги пророка Иеремии. Такие удивительные слова: «Прежде, нежели Я образовал тебя во чреве», — то есть начало жизни даёт Господь, и это начало во чреве, и затем Господь через Своего пророка упрекает народ: «Какое беззаконие нашли во Мне отцы ваши, что удалились от Меня, и пошли за суетой и осуетились».
То есть упрекает за суету. И мне кажется, в наше время это особо актуально, вот во время такой какой-то постоянной беготни, такой цифровизации, социальных сетей, новостных лент, коротких новостей, которые постоянно занимают твоё сознание.
И такая личная ответственность христианина — находить время для Бога, посвящать время Богу, чтению, богомыслию, молитве, и, наверное, такое универсальное оружие в нашей христианской традиции — это короткая молитва, Иисусова молитва: «Господи, Иисусе Христе, помилуй меня, грешного». Которая позволяет тебе иметь память, такое вот хождение перед Богом, чем бы ты ни занимался — везде ты можешь творить эту Иисусову молитву.
Все выпуски программы Актуальная тема:
2 ноября. Икона
Поделиться
О предназначении иконы — исполняющий обязанности настоятеля московского храма святых равноапостольных князя Владимира и княгини Ольги в Черемушках протоиерей Владимир Быстрый:
Надо понимать, что православные иконы — это не просто изображение, а свидетельство о встрече человека с Богом. В храме, среди свечей и тишины, она воспринимается как окно, распахнутое в вечность. Получается, что через видимое нам открывается невидимое. От образа мы восходим к первообразу.
Об этом очень хорошо говорит Иоанн Дамаскин: «Если Бог стал человеком, — объясняет он, — Его можно изобразить». Вот как он писал: «Если невещественный стал веществом, если невидимый стал видимым, то мы можем Его изображать». То есть, ещё раз повторю, что кланяясь образу, мы поклоняемся изображённому на нём.
Известный иконописец и богослов Леонид Александрович Успенский раскрывал преображающий смысл иконы. По его словам: «Иконы есть образ человека, в котором реально пребывает попаляющая страсти и всеосвещающая благодать Духа Святого». То есть икона является образом не падшего человека, а обожённого человека, каким он призван стать во Христе. Созерцая икону, мы предстаём не перед умершим человеком, а перед живым: «Ибо у Бога все живы».
Он писал, что роль иконы — это не консервативная роль, а динамически-строительная. Она не просто хранит память о священном событии, но ведёт к духовному возрастанию. «Через икону мы познаём Самого Бога», — писал Успенский.
Таким образом, предназначение иконы — быть окном в иной мир. Это не портрет, не иллюстрация, а, если так можно сказать, пространство молитвенной встречи, где Земля соприкасается с Небом. Взирая на образ, верующий возносится к первообразу, приобщается к свету Царства Божия. Царство Божие начинается уже здесь, в преображённой человеческой жизни.
Все выпуски программы Актуальная тема:
Первое послание к Фессалоникийцам святого Апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел
1 Сол., 262 зач., I, 1-5
Комментирует священник Антоний Борисов.
Кнут и пряник — традиционная для педагогики пара. Для того, чтобы научить кого-то чему-то полезному, нужно проявлять одновременно строгость и поддержку. Иначе ничего путного не выйдет. Так полагал апостол Павел. Отрывок из первой главы его послания к христианам города Фессалоники читается сегодня в православных храмах во время богослужения. Давайте послушаем.
Глава 1.
1 Павел и Силуан и Тимофей — церкви Фессалоникской в Боге Отце и Господе Иисусе Христе: благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа.
2 Всегда благодарим Бога за всех вас, вспоминая о вас в молитвах наших,
3 непрестанно памятуя ваше дело веры и труд любви и терпение упования на Господа нашего Иисуса Христа пред Богом и Отцем нашим,
4 зная избрание ваше, возлюбленные Богом братия;
5 потому что наше благовествование у вас было не в слове только, но и в силе и во Святом Духе, и со многим удостоверением, как вы сами знаете, каковы были мы для вас между вами.
Город Фессалоники сегодня называют второй или северной столицей Греции. В древности всё обстояло примерно так же. Фессалоники славились богатством жителей, развитой культурой, красотой архитектуры. Надо сказать, что у апостола Павла, который оказался в Фессалониках после изгнания из города Филиппы, было не слишком много надежд на успешную проповедь в данном месте. Ведь где богатство, там и пороки. Но всё сложилось принципиально иначе.
В Фессалониках неожиданно для Павла образовалась крепкая община христиан, бывших в прошлом язычниками. Эта община стала расти и превратилась в настоящую поместную Церковь, которую Павел впоследствии именовал по-гречески «тюпосом», то есть образцом, эталоном. Вот и в прозвучавшем отрывке мы слышим от апостола похвалу, обращённую к христианам Фессалоник.
При этом, Павел сразу подчёркивает, что достигнутый успех — не его, Павла, заслуга. А результат совместного труда, осуществлённого в соработничестве с учениками — Тимофеем и Силуаном. Осуществлённого с Божьей помощью успешно, ведь Фессалоникийская церковь, по мнению апостола, проявила дело веры и труд любви и терпение упования на Господа нашего Иисуса Христа. И для Павла всё перечисленное — настоящее чудо. Он и подумать не мог, что язычники Фессалоник примут Евангельскую весть и проявят перечисленные добродетели. Потому и пишет Павел, что благовествование было «не в слове только, но и в силе и во Святом Духе, и со многим удостоверением».
То есть фессалоникийцы, приняв веру и крещение, тут же стали показывать плоды духовной жизни — милосердие, терпение, взаимопомощь, настоящую христианскую нравственность. Всё это Павел стремится отметить, подчеркнуть.
В связи с этим может возникнуть вопрос — а не перебарщивает ли он? Может быть, стоило не только хвалить фессалоникийцев, но и покритиковать их. Или как выражаются некоторые — смирить? Во-первых, в христианском лексиконе есть только глагол «смиряться». Смирять кого-то, конечно, возможно, но это не проявление нормальной церковной педагогики. Во-вторых. Действительно, не нужно уклоняться в крайности — лицеприятничать, лукавить, подлизываться. Но апостол ничего из перечисленного не делает. И хвалит он фессалоникийцев не для того, чтобы они забронзовели, а для того, чтобы и им самим разъяснить природу произошедшего чуда.
Ведь изменения в жителях Фессалоник произошли не силой Павла, не их собственными силами, а силой Христа, Которого своих читателей Павел и призывает хвалить. А самих же фессалоникийцев апостол просит радоваться тому, что они стали сопричастниками Царства Божьего. К этой радости призываемся и мы. А ещё и к тому, чтобы не быть жадными до слов похвалы, прикрываясь какими-то якобы аскетическими аргументами. Если применять только кнут критики и вразумления, то итогом станет уныние. А это состояние явно противоречит общему духу Евангелия как доброй, радостной вести о совершившемся спасении.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
