«Восстановление Спасского храма в Тверской области». Прот. Георгий Полозов, Владимир Зверев

У нас в студии были почетный настоятель Знаменского храма в Ховрине протоиерей Георгий Полозов и доктор физико-математических наук, научный сотрудник Физического факультета МГУ Владимир Зверев.

Разговор шел о восстановлении Спасского храма в селе Высокое Тверской области, об истории этого удивительного храма и о том, почему люди из разных регионов объединились, чтобы возродить его.

Ведущий: Алексей Пичугин

---

А. Пичугин:

— Дорогие слушатели, здравствуйте, «Светлый вечер» на светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин, я рад вас приветствовать. С удовольствием представляю наших гостей. Ближайший час, эту часть «Светлого вечера», вместе с вами и вместе с нами здесь, в этой студии, протоиерей Георгий Полозов, почетный настоятель Знаменского храма в Ховрино. Здравствуйте.

Протоиерей Георгий:

— Добрый вечер.

А. Пичугин:

— Владимир Зверев, доктор физико-математических наук, научный сотрудник физического факультета Московского университета. Здравствуйте.

В. Зверев:

— Добрый вечер.

А. Пичугин:

— И отец Георгий, и Владимир занимаются восстановлением Спасского храма в селе Высокое Тверской области. Владимир уже не раз был у нас на радио. И вот одна из программ — мы сейчас посчитали, летом 2022 года была, то есть ну полтора, уже скоро два года назад, — мы говорили про храм, про его восстановление, про то, чем он известен, какие работы были проведены, будут проводиться. И мы бы хотели, конечно, эту тему продолжить. Но так как у нас новые слушатели подключаются, кто-то ту программу не слышал (ее можно найти на сайте https://radiovera.ru/, в архиве), то давайте сейчас просто вот нашим слушателям напомним, кому-то впервые расскажем, историю храма и почему вы решили этим заняться. Вот, Владимир, давайте с вас начнем.

В. Зверев:

— Историю храма, конечно, мне кажется, даже в часовую программу не вместить, но я постараюсь кратко. Действительно в селе Высоком — это Кесовогорский район Тверской области, северо-восток Тверской области, есть огромный, по меркам вообще сельского храмостроительства, храм — Спаса Нерукотворного Образа, он шестипрестольный, двухэтажный храм, и в 2023 году мы отметили его 150-летие. Заниматься я этим начал просто потому, что в этом храме в начале XX века, первые 20 лет XX века, служил мой прапрадед, родной прапрадед, иерей Сергий Алексеевич Зверев. Соответственно, вот занимаясь историей своей семьи, я каким-то образом пришел к тому, что, наверное, стоило бы часть своих сил потратить на то, чтобы помочь этому храму не разрушиться, скажем так. Бог даст, и восстановиться когда-то, но по крайней мере сохраниться в том виде, в котором он есть сейчас. А храм действительно представляет собой, ну мне лично кажется, что такую жемчужину сельского храмового строительства. Хотя он и не старый храм, то есть ему всего-то 150 лет, но он совершенно не типовой, он был построен по индивидуальному проекту, что интересно, бывшим крепостным села Высокого, а впоследствии, после отмены крепостного права, ставшим купцом 2-й гильдии в Санкт-Петербурге, и потомственным почетным гражданином. Так вот, он этот храм построил на свои собственные деньги, вырученные, соответственно, в результате своих бизнес каких-то там операций в Питере, во второй половине XIX века. И поэтому он получился таким необычным — в нем шесть престолов, то есть мы престольные праздники можем отмечать практически круглый год. Нижний храм теплый, он до закрытия храма, естественно, отапливался, печи сохранились.

А. Пичугин:

— Да, я даже по фотографиям вижу, что часть печей сохранились.

В. Зверев:

— В принципе, их, наверное, можно и восстановить. Верхний храм, на втором этаже, он летний, вот там как раз Спасский престол. А на нижнем этаже главный престол — во имя Вознесения Господня. То есть нашу церковь называют, как и Спасский храм, так и Вознесенская церковь.

А. Пичугин:

— Да, я вот даже смотрю сейчас на картах — он указан как Вознесенский. Ну даже неважно, важно, что я нашим слушателям предлагаю, по возможности, зайти куда-то, в поисковике набрать: храм в селе Высоком, Кесовогорского района, Вознесенский или Спасский, и увидеть фотографии. Потому что фотографии действительно храма, который стоит в таком печальном, руинированном состоянии — с одной стороны, с другой стороны — по нему действительно видно, что это такое величественное сооружение. Вот наши гости принесли чудесную совершенно, резную картину — как правильно назвать? — как этот храм выглядел когда-то. Конечно, это впечатляет, он мог бы стать украшением любого города, а находится вот... Насколько сейчас вообще эти места населены?

В. Зверев:

— Ну они вполне населены, по сравнению вообще с сельской глубинкой. То есть в самом селе Высоком сейчас наличное постоянное население около двадцати человек, то есть хоть это звучит и мало...

А. Пичугин:

— Ну это зимой и летом же?

В. Зверев:

— Которые зимой и летом. Летом, вы правы, население увеличивается примерно в полтора-два раза за счет дачников. В селе Высоком есть газ, есть электричество, есть вода в виде колодца. Но кто не ленится из местных жителей, они уже давно проложили себе в дом собственный водопровод и канализацию. Что важно, в пяти километрах от села Высокое есть крупное так называемое сельское поселение — Стрелихинское, где живет двести человек наличного населения, и там есть действующая школа средняя. Она полная, то есть там учатся ребята с 1-го по 11 класс. Сейчас, если мне не изменяет память, там учатся 47 или 48 учеников, причем двое из села Высокого — то есть за ними ежедневно приезжает школьный автобус к нам в деревню, забирает их и потом отвозит после уроков. Мы в прекрасных отношениях с директором школы — Светлана Евгеньевна Черенкова. Она тоже состоит в инициативной группе по восстановлению храма, то есть от всей души участвует во всех наших и в богослужениях, и в какой-то вот хозяйственной деятельности по строительным работам. Никто ее при этом не заставлял. И дети тоже в школе, что мне особенно нравится, они всегда вот, если мы организуем литургию или молебен в храме — а мы обычно служим ну три-четыре раза в год, в теплое время года, всегда приходит ну 10 — 20 детей точно, причем исключительно по собственной инициативе.

А. Пичугин:

— А ближайший, я смотрю опять же по карте, относительно большой населенный пункт — это Кесова Гора, поселок городского типа, районный центр, почти четыре тысячи человек. А вообще какая часть это Тверской области? Тверская область — я даже смотрю сейчас запись нашей с вами прошлой программы, начал тогда с того, что Тверская область, она очень большая. Она в моем представлении такая, потому что какие-то мои разъезды, которые связаны с моей деятельностью, они пускай и не всегда в сторону Тверской области, но все равно она где-то на периферии вот так вот моих поездок находится. Потому что там чуть-чуть в одну сторону — ты едешь в Ярославскую, а чуть дальше Тверская будет. Мне часто приходится ездить по Минскому шоссе в сторону Смоленской области, там опять же чуть-чуть дальше, выше Тверская область. Там Башлачев когда-то писал про свою родную Вологодскую, что у нас четыре Бельгии, семь Франций и Тибет. Тверская, конечно, поменьше, но тем не менее все равно очень большая. И вот ваша часть, вернее часть, где находится храм в селе Высокое, село Высокое — это Кесовогорский район. Я так понимаю, что это в сторону Ярославской области, там недалеко от Рыбинского водохранилища.

В. Зверев:

— Скорее да, это Бежецкая епархия Тверской митрополии, чтобы слушателям было примерно понятно, где мы находимся, это ровно посередине между Бежецком и Кашиным. То есть по Кашину от Москвы все, наверное, более-менее представляют, более трех с половиной часов, то есть через Калязин до Кашина по Ярославскому шоссе, до Бежецка можно доехать через Тверь, вот по платной Ленинградке. И от Твери уже до Бежецка — там буквально час по новой дороге. А мы ровно посередине между Бежецком и Кашиным — что от того, что от другого до села Высокого примерно 45 минут. В прошлом году были сделаны отличные дороги, то есть там они сейчас просто ровные, как зеркало. И доехать от Москвы, если вот от МКАДа выезжать, то это где-то от четырех часов до нас.

А. Пичугин:

— У меня где-то в тех краях знакомый служит хороший, он и у нас на радио бывал, протоиерей Валентин Бонилья, внук испанского летчика, где-то вот в Бежецкой епархии как раз. Судя вот по карте, где-то относительно недалеко.

В. Зверев:

— А в Твери шутят, знаете, Алексей, что у Твери два пригорода — Москва и Петербург.

А. Пичугин:

— Ну да, Тверь — в Москву дверь.

В. Зверев:

— И поэтому если вот так посмотреть, вы вот сейчас сказали, протоиерей один, протоиерей другой. Ну очень много на самом деле выходцев в Российской империи в чиновничестве и, естественно, в духовенстве, а впоследствии разночинцев, они были на девяносто процентов выпускниками семинарий. А Тверская семинария одна из древнейших, она основана в 1739 году, то есть одной из первых. И совершенно не исключено, что вот потомки изначально тверского духовенства, они сейчас разошлись, в силу особенно вот этих всяких матримониальных связей среди духовенства, вообще по всей европейской России. То есть это совершенно неудивительно, что они могут служить где угодно. Вот типичный пример — отец Георгий.

А. Пичугин:

— Да, сейчас как раз хотел, да, перейти к отцу Георгию и спросить: а что же связывает вас, отче, человека, который служит уже столько лет в Москве, в большом известном храме с Тверской глубинкой? Ну вот сейчас мы перейдем. Единственное, я хотел сказать, у отца Валентина другая история: он внук испанского летчика, его бабушка с дедушкой купили дом в Тверской глубинке, и он там вырос. И там был храм, который никогда не закрывался, и ему так нравился этот храм. Он никогда оттуда особо не ходил, потом стал иногда, когда чуть подрос, захаживать. А уже лет 25, больше, 31 год он его настоятель. Так что так тоже бывает. Итак, отец Георгий.

Протоиерей Георгий:

— Да, ну вообще с удовольствием слушал эту прекрасную беседу, и я получал огромное удовольствие. Ну во-первых, да, мои предки тверские. Я об этом узнал тогда только, когда стал священником, потому что от меня в советское время скрывали. Родители мои были партийные люди, тогда, естественно, преследовалось это все. И вот такая была легенда, что у меня были какие-то крепостные, которые из Сибири пришли, крестьяне, совершенно никакого отношения к Церкви не имели. Ну потом, когда я стал уже священником — то есть я закончил семинарию, академию, у меня появились в Москве знакомые архивисты, и вдруг появилась вся история о том, что мои предки тверские все. Мы нашли с начала XVII века где-то 14 поколений, все священники были, можно было проследить все их истории. Потому что крепостные не указывались по именам, по фамилиям, а все священники в каждой деревне, в описях церковных, они были поименованы и их дети, их родители, вся их история, как они там, были хиротонии, венчались и так далее, когда их с прихода на приход переводили. И познакомился я с Владимиром в очень интересной ситуации. Я уже знал о своих предках, я их всегда поминал. Я хочу почему это сказать, потому что вот не просто так апостол Павел пишет: непрестанно молитесь. А вот действительно, если мы предков наших поминаем, то вдруг появляется необыкновенный случай. Вот такой случай. Я в Зачатьевском монастыре служил, матушка игумения приглашала меня на праздник. И вот мы в трапезной для священников сидим, мне батюшка говорит: вот мой прихожанин, у него предки Тверской епархии, он сам вот ищет своих предков, у него прадед священник. Я говорю: да, как интересно, у меня тоже предки тверские. Он говорит: а как фамилия? Я говорю: Полозов. О да, такой-то, такой-то, такая Тверская семинария. И вы знаете...

А. Пичугин:

— А он настолько глубоко погрузился в этот вопрос, что...

Протоиерей Георгий:

— Да, он больше 20 лет исследовал архивы Тверской епархии, и он знает уже всех священников почти, которые служили, где и когда. И в конце концов он мне выдает о том, что его предки сидели с моим предком в одном классе, и выдает даже оценки — у меня все ксерокопии есть, потрясающе просто. История перевода там с прихода на приход и так далее, всякие различные казусы. Поэтому я себе сразу сказал: это судьба. И тем более, когда я узнал, что Владимир взял на себя такую ношу — восстанавливать этот огромный приход, то конечно, надо было взяться и согласиться. Я вернулся в молодость: 35 лет назад я получил разрушенный храм в Москве — Знаменский храм в Ховрино.

А. Пичугин:

— Друзья, напомню, что в гостях у светлого радио сегодня протоиерей Георгий Полозов, почетный настоятель Знаменского храма в Ховрино. Владимир Зверев, доктор физико-математических наук, научный сотрудник физического факультета МГУ. И отец Георгий, и Владимир занимаются восстановлением Спасского храма в селе Высокое в Тверской области. Об истории этого храма, о его прошлом, настоящем и о том, как наши гости попали в Тверскую область, мы сегодня и говорим. Да, простите, вот эта наша маленькая такая радийная перебивка вас прервала. Вы рассказывали, что вы познакомились с Владимиром, и вот началась эта самая история, да. Ну понятно, что вы узнали о своих предках, и после знакомства с Владимиром как-то все это и закрутилось.

Протоиерей Георгий:

— Было очень интересно. Ну во-первых, у меня свой взгляд — взгляд настоятеля, который здесь строил. Во-первых, я еще когда не принял сан, я работал на восстановлении Даниловского монастыря — то есть я видел, как наместник монастыря ежедневно обходил все объекты после службы, как он каждый день устраивал совещания, как кипела эта работа, как со всего Советского Союза приезжали огромные группы людей...

А. Пичугин:

— Это еще при Евлогии.

Протоиерей Георгий:

— При Евлогии, то есть это 83-й год, 84-й. Я был счастливчик, что я держал лопату в руках, занимался восстановлением. Потом меня оттуда отправили в семинарию. И поэтому для меня вот то, что сейчас делает Владимир, это, в общем, любимое дело. Он смотрит на это дело со своей точки зрения, я уже как настоятель как бы этого прихода, что нужно сделать вот с точки зрения священника. Поэтому у нас великолепная такая симфония, и мне это очень интересно. Потому что я когда восстанавливать начинал свой храм, у меня не было таких помощников. А тут вдруг я увидел доцента, доктора наук, который прекрасно все может делать, совершенно новые технологии — это просто песня, это праздник. Потому что восстановить любой храм — это, знаете, тебе Господь дал такую милость. Мне старый батюшка, настоятель, отец Анатолий Новиков, говорил: если ты сможешь храм восстановить, ты можешь сказать: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром». Поэтому я с удовольствием принимаю участие. Мы несколько раз приезжали туда. Ехать да, действительно четыре часа, дорога хорошая, 300 километров.

А. Пичугин:

— А там правильно (простите, что перебиваю), до Твери идет бесплатная или платная дорога на Петербург, а от Твери уже надо ехать в другую сторону?

Протоиерей Георгий:

— Да. Ну можно по-разному доезжать. Я ехал по Ярославскому шоссе, через Сергиев-Посад.

А. Пичугин:

— А, ну или так. Через Калязин, налево потом.

Протоиерей Георгий:

— Да, да. Поэтому я просто счастлив. И, конечно, возраст уже не позволяет мне регулярно ездить, каждую неделю, но у меня есть люди, которые могут тоже помочь чем-то, собрать деньги, собрать какой-то материал, отправить рабочих туда трудиться. Там есть место, где можно остановиться, есть люди, которые помогают восстанавливать храм. Это место живое, это надо сделать, я убежден. Потому что, если мы с вами восстановим это место, оно будет отправной точкой для того, чтобы и другие храмы тоже нам можно было восстановить. Мы восстанавливаем, мы собираем камни.

А. Пичугин:

— Да, Владимир, вы так слушаете, киваете головой.

В. Зверев:

— Лучше не скажешь. Я это хотел сказать своим согласием молчаливым, да.

А. Пичугин:

— А напомните, как вы первый раз туда приехали и что вы увидели? Владимир.

В. Зверев:

— Я приехал туда первый раз в 2019 году, когда основной массив исторических документов по моим предкам — а у меня все были предки священнослужители, по всем практически линиям, до известного мне начала XVIII века, конца XVII века, все священнослужители Тверской епархии, в разных уездах. И в какой-то момент я, уже собрав документы, решил просто вот посмотреть своими глазами, а где они жили, где, собственно, протекала жизнь предков, это интересно. И доехав до села Высокого, после уже посещения там одной, второй, третьей деревни, где действительно храм — либо его совсем нет, там холмик стоит, либо груда кирпичей остались. Я приехал в село Высокое и увидел, что там стоит фактически в отличном техническом состоянии храм, и на нем что-то делают какие-то люди — то есть сидят на крыше, стоит трактор там с прицепом, вывозят какой-то мусор, что-то такое. Я подошел, познакомился. Оказывается, местный житель уже своими силами тогда, в 2019 году, Александр Невоструев тогда возглавил этот процесс, он тогда там купил домик в качестве дачи и решил, то что он мог на тот момент, хотя бы прибраться в храме и вокруг храма. Поскольку ну там лет 50 или 60 никто не прибирался, они начали эти работы. И потихонечку вот мы как-то здесь уже, нашими, назовем, московскими силами подключились, в основном, конечно, в области информационной поддержки, там какого-то материального обеспечения, чтобы собрать какие-то деньги, с кем-то встретиться, поговорить, которые, может быть, жертвователь даст материалы или что-то такое. И вот потихоньку у нас сколотилась такая группа, которая состоит вот из московских людей, из местных жителей непосредственно, вот я уже сказал о директоре школы. Нам очень помогает местная епархия во главе с владыкой Филаретом.

А. Пичугин:

— Да, он тут приходил.

В. Зверев:

— Да, то есть он абсолютно поддерживает наше начинание. Я с ним встречаюсь один-два раза в год, как бы сказать, докладываю о том, что сделано в текущем году и какие планы на следующий. Наш храм официально приписан к Никольскому храму в поселке Кесова Гора, о котором мы уже говорили, у нас есть настоятель, отец Иоанн, он же настоятель...

А. Пичугин:

— Он же возглавляет храм в Кесовой Горе.

В. Зверев:

— Абсолютно верно, там единственный храм. И мы вот регулярно стараемся совершать богослужения. Ну как минимум одну литургию в год и несколько молебнов. Соответственно, как нам кажется, есть какая-то все-таки жизнь и, конечно, с Божией помощью мы будем стараться и дальше продолжать. Ну здесь вот отец Георгий правильно сказал, что, конечно, многое зависит от того, как будут помогать неравнодушные люди. Потому что вот все что было сделано к сегодняшнему дню, это фактически все сделано ну и на собственные средства немножко, но в основном на пожертвования.

А. Пичугин:

— Я просто смотрю фотографии сейчас параллельно, вы рассказываете, я смотрю фотографии храма, и как он менялся. Вот самая ранняя фотография, которую я вижу — понятно, что наверняка есть дореволюционные снимки, но вот самая ранняя, которую я вижу, это вот совсем еще, казалось бы, недавний, а уже, в общем, давний 1994 год. И в 1994 году — то есть я к чему, я хочу сказать, что, наверное, ваша работа началась очень вовремя. Потому что в 1994 году храм объективно выглядел лучше, чем сейчас. Вот эти три почти десятилетия, которые прошли, они, конечно, тоже внесли свою лепту в его состояние. А когда он был закрыт? Это 30-е годы или это уже вторая волна хрущевских гонений?

В. Зверев:

— Храм был закрыт 9 февраля 1930 года, есть документ. Что интересно, там есть соседнее село, вот Бережай — просто почему я его знаю, там тоже мой прапрадед начинал служить, он перед Высоким там служил три года, туда был назначен. Там храм гораздо древнее, Рождества Богородицы — 1799 года, и он работал до 1964-го или 1965 года. Но сейчас он треснул пополам. То есть, казалось бы, храм работал дольше, чем высоковский храм, но он сейчас все — то есть у него уже нет никаких шансов сохраниться, там треснули фундаменты. И деревня вымерла полностью, к сожалению, там ноль жителей. А наш храм был закрыт в 30-е годы, но он был, к счастью, закрыт — не вот закрыт, заколочен досками, он, судя по документам, примерно до начала 70-х годов использовался как зернохранилище колхоза «Ленинский путь». И, соответственно, я так предполагаю, там все-таки старались поддерживать какой-то влажностный режим. Ну вот вы правильно сказали, фотографии 90-х годов — там крыша цела.

А. Пичугин:

— Там еще и главки относительно целые.

В. Зверев:

— То есть его совсем забросили, храм, видимо, где-то в середине 80-х годов, когда зерно оттуда последнее вывезли. И то есть фактически он простоял бесхозным ну лет тридцать, наверное, до 2017–2018 года.

А. Пичугин:

— Хотя храм в селе Бережай — вы называете, а я параллельно пытаюсь смотреть, — так, конечно, с виду небольшой, он ладненький, и состояние у него не такое плохое, как кажется, да?

В. Зверев:

— Между колокольней и трапезной трещина шириной, наверное, полметра. И треснули фундаменты.

А. Пичугин:

— Ну вот, увы. Ну как, вы знаете, ничего для современных реставраторов невозможного нет. Все это соединяется, собирается, было бы желание. Но, к сожалению, вы знаете, к нам часто приходят люди, которые в таком очень хорошем, добром порыве хотят, говорят: мы будем восстанавливать деревню, мы хотим вернуть жизнь в русскую деревню. А я понимаю, что в том виде, в котором она существовала до революции, да и даже вот до середины XX века — у нас же процесс индустриализации, урбанизации с ним связанный, он же неостановимый, это во всем мире происходит. И в 1957-м, если не ошибаюсь, году, у нас количество сельского населения в Советском Союзе сравнялось или в РСФСР только, я не помню, количество сельского населения сравнялось с городским первый раз. А дальше все это уже лавинообразно началось. То есть люди в деревню так просто не вернутся. Потому что опять же объективно эти заросшие поля — вот тут откуда-то сверху, с квадрокоптера снятая фотография старая еще, 1920 года, храма вот в этом селе Бережай, — видны заросшие и зарастающие поля. Ну ведь это такая зона рискованного земледелия, это север центральной части России. И уже вот в той системе хозяйственной, которая существует сейчас, эти земли как сельскохозяйственные ну практически никак не могут быть использованы. Поскольку нет задачи прокормить окрестное население небольшое. Понятно, что нужны какие-то новые формы использования этих земель или по крайней мере консервация и придание охранного статуса, действительного охранного статуса таким вот памятникам как ваш, как соседние храмы, как еще сотни и сотни других. Ну пока этим у нас занимаются энтузиасты. Пока это вот такая инициатива снизу идет. Мы продолжим буквально через минуту с нашими гостями. Напомню, что здесь, в нашей студии, Владимир Зверев, доктор физико-математических наук, научный сотрудник физфака МГУ, и протоиерей Георгий Полозов, почетный настоятель Знаменского храма в Ховрино, в Москве. Мы говорим о церкви в селе Высокое Тверской области, наши гости занимаются ее восстановлением. И, кстати, вот перед тем, как мы уйдем на небольшой перерыв, надо бы назвать короткий номер — 3434, на который вы можете отправить слово «Высокое» и через пробел нужную сумму, если пожелаете, которая пойдет на консервационные, да, наверное, в первую очередь работы в храме села Высокое. А мы через минуту вернемся и снова будем здесь говорить про храм в селе Высоком. Никуда не уходите.

А. Пичугин:

— Возвращаемся в студию светлого радио. Напомню, что мы сегодня говорим про Спасский храм. Между прочим, у него шесть приделов там — Казанский...

В. Зверев:

— Тихвинский.

А. Пичугин:

— Тихвинский, Вознесения.

Протоиерей Георгий:

— Димитрия Солунского и Арсения Тверского.

А. Пичугин:

— Вот-вот. И еще и Спасский, центральный. Село Высокое Тверской области. И у нас в гостях протоиерей Георгий Полозов, почетный настоятель Знаменского храма в Ховрино, в Москве. Владимир Зверев, научный сотрудник физического факультета МГУ имени Ломоносова. И отец Георгий, и Владимир занимаются восстановлением храма в селе Высокое. Мы говорим про шесть приделов. Я когда-то уже сравнительно поздно узнал, что у нас это только уже после перестройки стало соблюдаться, до революции это не соблюдалось очень часто — центральный придел, вот у вас Спасский храм в селе Высокое — Господский, то есть он посвященный празднику, событию евангельской истории, непосредственно связанному там с Господом Иисусом Христом. Другие престолы, они должны быть, могут быть посвящены событиям неравнозначным — ну то есть какой-то иконе Божией Матери, святому. Но вот до революции это, оказывается, не соблюдалось. До революции центральный придел, например, мог быть, я не знаю, Успения, а потом почему-то взяли и пристроили к нему еще один придел — Спаса Нерукотворного Образа, который был бы меньшим. Но вот после перестройки, если такие случаи были, их обычно меняли местами и переосвящали. Тут мне недавно кто-то рассказывал эту историю. А «Белый Ирис» я знаю, что еще участвует вместе с вами как-то. Отец Георгий.

Протоиерей Георгий:

— Да, ну вот Владимир об этом больше может рассказать. Это организация, которая имеет большой опыт восстановления храмов, сбора пожертвований, мобилизации людей, и поэтому я очень рад, что она принимает участие здесь. Потому что совершенно верно, сейчас в настоящем моменте надо мобилизовать средства. Мне очень приятно, что у нас проводится в селе Высоком несколько раз летом, в летний период и осенью, и литургия, и встречи, и молебны, и там собираются те люди, которым небезразлично все это, судьба этого храма. Мы рассчитываем, что после этого выступления к нам тоже кто-то потянется. Потому что есть много людей, которые имеют такую возможность. Сейчас изменилась ситуация с тем, что это пригород, и он не такой уже далекий. И видите, можно приехать туда, и люди приобретают дома там, чтобы пожить там на летний период. Некоторые там живут круглогодично, пенсионеры. То есть появляется новое назначение у этих ближайших пригородов города Москвы. И поэтому я думаю, что у нас появятся люди, которые там будут активно участвовать, сотрудничать в восстановлении нашего прихода.

В. Зверев:

— У нас вот прошлый год — почему, собственно, может быть интересно слушателям, кто слушал особенно прошлую программу 2022 года, у нас значительные события произошли в 2023 году, приуроченные к юбилею храма. Мы 7 октября отмечали 150-летие великого освящения вот нашего каменного храма. И мы мало того, что провели действительно огромный, на мой взгляд, комплекс восстановительных работ, мы закрыли железом, ну профнастилом всю крышу трапезной и алтарной частей — а на минуточку, это 410 квадратных метров.

А. Пичугин:

— Конечно, храм огромный.

В. Зверев:

— И нам вот осталась колокольня — это задание на следующий строительный сезон. Но у нас железо уже есть, бригада рабочих, то есть проверенных, которая вот накрывала этим летом. Там, наверное, фотографии на сайте самые свежие есть. Но мы еще организовали выставку в районном краеведческом музее, вот в Кесовой Горе, она работала с лета до 19 октября, посвященную историю храма. И также мы день в день — так получилось, потому что суббота была 7 октября 2023 года, мы организовали торжественный молебен с крестным ходом, посвященный 150-летию храма. И пришло вот ни много ни мало, а я считаю, это много — 50 человек. Можно посмотреть фотографии на сайте. И мы совершили молебен, отец Иоанн служил, водосвятный молебен, крестный ход, зашли в крипту храма, где погребен храмоздатель и его супруга, Арсений Кононович Козлов. Причем я начинал 2023 год, честно говоря, в полной растерянности — у нас на всех вот этих наших счетах, так сказать, куда можно переводить помощь, было ноль рублей. Но мы за прошлый год сделали...

А. Пичугин:

— А прошлая программа чем-то помогла, кстати?

В. Зверев:

— Да, мы собрали, просто вот по итогам программы, где-то вот тоже порядка 50 тысяч рублей.

А. Пичугин:

— Конечно, по меркам нужд восстановления храма это не очень большие деньги.

В. Зверев:

— Курочка по зернышку клюют. Слава Тебе, Господи.

А. Пичугин:

— Ну конечно, да.

В. Зверев:

— Это на самом деле, это вот я рассказываю эту историю, только уповая на помощь Божию. Вот у нас был ноль рублей, и мы с нашими ребятами из группы инициативной думали: ну что мы сделаем в этом году, ну что мы сделаем? А в прошлом году мы в конце года подводили итоги — мы потратили миллион рублей. Откуда он взялся, этот миллион рублей? Он взялся только благодаря пожертвованиям. На что мы сделали крышу. Ну, кстати, мы же сняли два креста сохранившихся — то есть можно посмотреть, сейчас будут отправлены на реставрацию, — чтобы они не упали, они там на честном слове уже стояли, и на новую крышу если бы они упали, было бы нехорошо, то есть вызывали кран. Кстати, в чем помог «Белый Ирис». Отец Георгий правильно говорит, у них может быть, своих денег и не так много, но они зато помогают связями, контактами. В том плане, что вот этот человек точно проверенный, и он точно сделает эту работу качественно и много за это не возьмет. И вот действительно так и получилось со снятием крестов. Ольга Шитова, генеральный директор, она порекомендовала альпиниста из Ярославля. Он приехал, сделал за три копейки на самом деле, ну по нашим оценкам, очень качественно, за один день буквально снял два креста оставшихся, в полной сохранности. А они весят, извините, килограмм по 300 каждый, и высотой метра три.

А. Пичугин:

— Это же кованные кресты-то, конечно.

В. Зверев:

— Оригинальные 150-летние кресты.

А. Пичугин:

— Не сварные, которые сейчас.

В. Зверев:

— Да. И, мне кажется, 2023 год был каким-то вот прорывным в этом смысле. И так не хотелось бы сбавлять вот тот темп, который мы взяли в деле именно строительства, восстановления храма. Вот очень хотелось бы, чтобы 2024-й тоже был не хуже для нашего храма в этом смысле.

А. Пичугин:

— Отец Георгий, как вы думаете, есть ли необходимость или какая-то перспектива такая, чтобы в этом храме в летние месяцы хотя бы проходили службы? Ну чтобы с Кесовой Горы присылали постоянно, каждую неделю, священника или там раз в какой-то определенный промежуток времени, в теплое время года. Отгородить какую-то часть, один из приделов. Возможно?

Протоиерей Георгий:

— Вы же меня опередили, вы все сказали, что я думал. Я когда первый раз туда приехал в ноябре, я сам после того, что я видел, как Даниловский монастырь восстанавливался из пепла, из руин...

А. Пичугин:

— Детская колония.

Протоиерей Георгий:

— Да. Здесь ничего нет сложного, понимаете. Конечно, я хотел сделать до Нового года, но теперь я думаю сделать до Светлой: выгородить придел, самый хорошо сохранившийся, вставить два окна, сделать перегородку утепленную, поставить буржуйку, временный иконостас и пригласить батюшку, чтобы он служил литургию. Сделать крыльцо, сделать так, чтобы люди могли спокойно туда входить, чтобы было там тепло. Это все технически сделать очень несложно. Я лично надеюсь вот, если вот батюшка благословит, который там отвечает за этот храм, к которому там приписан, мы все можем сделать.

А. Пичугин:

— Там же, я так понимаю, что Кесовогорское благочиние, оно не то чтобы...

В. Зверев:

— Бежецкая епархия.

А. Пичугин:

— Бежецкая епархия. А благочиние-то Кесовогорское.

В. Зверев:

— Нет, тоже Бежецкое. Кесова Гора не является центром благочиния.

А. Пичугин:

— Но все равно, я не знаю, много там священников?

В. Зверев:

— Один.

Протоиерей Георгий:

— Один. Ну я лично готов приезжать. Несколько раз там, допустим, в году я готов приехать, потому что мне очень там нравится.

А. Пичугин:

— Несколько раз в году вы и приедете, кто-то из местных священников. Ну таким образом, в общем, какие-то более-менее регулярные службы начнутся. Потому что я вот этот пример, я узнал о нем недавно, уже пару раз у нас на радио об этом рассказывал. Где-то мне попались фотографии храма в Костромской области, на границе с Ивановской, там прямо вот за храмом граница областей проходит. Это я вот запамятовал, как называется село, села-то уже и нет. Относительно недалеко от Нерехты. И вот там стоял никогда не закрывавшийся храм, в районе Нерехты, в Нерехтском районе этот храм. А прямо по соседству есть действующий, в Фурмановском районе Ивановской области. Но вот этот, который в Нерехтском Костромской, безумно красивый. Он никогда не закрывался, там с 1930-го по 1984 год, то есть почти 55 лет, служил один священник. Его арестовывали два раза — он туда возвращался. Он уходил добровольцем на фронт — туда возвращался. Он дослужил до 1984 года, умер, потом туда назначали других. Потом храм приписали, по-моему, к чему-то в Нерехте. А уже под 2020-е годы его закрыли. Просто потому, что больше никого в радиусе там 15 — 20 километров дорог нет, села нет, никто уже не приезжает. Иконостас весь вывезли в Нерехту. Его просто нет. Тут никого не обвинишь в этом, ну просто потому, что уже обстоятельства сложились такие. Село вымерло. Но как жалко. Неужели нельзя было оставить, так чтобы ну вот просто хотя бы какой-то священник за ним следил. Уж если отец Сергий, который там 55 лет прослужил, ну хотя бы в память о нем, о его трудах, который сохранил через все самые тяжелые годы этот храм. И вот.

В. Зверев:

— Ну здесь вот, если можно, я встряну со своим взглядом мирянина или как. Не надо, наверное, писать какой-то бизнес-план по восстановлению храмов или их сохранению. То есть вот вы сказали: да, сейчас, конечно, не нужно растить в районе Высокого или где угодно, в зоне рискованного земледелия, столько картошки, можно пойти в магазин и купить, не надо выращивать ее в таких объемах, как выращивали раньше. Но ведь мы же знаем, что все ключевые события предков проходили в церкви, я что имею в виду — это крещение, венчание и отпевание. Ну то есть наш предок не мыслил вообще свой жизни без церкви. И вот может быть, конечно, это не за одно поколение, наверное, если столько ломали вот эту психологию, фактически ее вырывали с корнем из русского народа, вот эту православную. Наверное, не за одно поколение она восстановится. Ну может быть, это вот нужно делать для того, чтобы люди местные даже скорее, живущие в округе задумывались о том, а зачем вообще этот храм. Я смотрю вот, например, на детей, учеников этой школы, которые туда приходят на службы. И они, они некоторые первый раз пришли в храм. Они живут там рядом, пять километров, но их школа туда привезла, просто вот первый раз в жизни. Неужели у нас такое есть? Как красиво. Ну то есть если бы, например, их родители или их дедушки, бабушки вот эти, замороченные этим коммунистическим дурманом каким-то, если бы они, может быть, очнулись под конец своей жизни и начали, может быть, как-то вот относиться по-другому. Может быть, тогда мы перестали бы строить бизнес-планы, что вот нет, село должно вырастить столько-то тонн картошки и поэтому храм нужен. А может быть наоборот? Храм сначала нужен, а потом он подтянет к себе и жителей, и картошку, и свиней, и все такое. Ну то есть это вот я на это смотрю, может быть, как-то наивно. Но мы за это время работы на этом храме столько чудес уже просто произошло, которые без веры не могли просто произойти. Не бывает такого. Человеку это невозможно, что вот произошло у нас на храме.

Протоиерей Георгий:

— Я очень благодарен, что пригласили на радио. Понимаете, я обращаюсь опять назад, 30 лет назад, когда приход я получил, то есть там была организация, там не было никаких коммуникаций. Ну я тогда был очень молодым и я, в общем, после Даниловского монастыря горел, конечно, восстановить храм и там начать службу.

А. Пичугин:

— А это какие годы были?

Протоиерей Георгий:

— Это 1991 год, я получил указ. Я пришел летом, там были руины.

А. Пичугин:

— Ну совсем руины.

Протоиерей Георгий:

— Да, ну то есть не было четырех колоколен...

А. Пичугин:

— Я регулярно этот храм проезжаю мимо, поэтому современное состояние я хорошо его представляю.

Протоиерей Георгий:

— Вот. И поэтому мне пришлось выгнать организацию. Для этого взял отпуск на том приходе, где я был приписан, за свой счет. За это время помогла тоже такая группа прогрессивно настроенных таких верующих, в том числе из местных депутатов, выгнать эту организацию. Начать там, сделать ремонтные работы, и в декабре мы провел первый молебен, а в январе мы совершили первую литургию. Мы служили ее с бутылками кипятка в карманах подрясника.

А. Пичугин:

— Ох, ничего себе.

Протоиерей Георгий:

— То есть не было ничего, но в январе мы начали служить. То есть здесь все есть, здесь все можно сделать. И поэтому по сравнению с тем, что я пережил, это просто радость, это песня какая-то. Это великолепный храм, который удалось сохранить нашим предкам, перекрытая крыша, это люди неравнодушные, которые рядом живут и в Москве. И те возможности, которые у меня сейчас есть, я просто горю желанием помочь и восстановить. Я вижу, что мы сможем перед Светлой уже сделать придел, и потом архиерея пригласить и вместе прославим Воскресшего Христа.

А. Пичугин:

— А на Светлой действительно послужить литургию прямо.

Протоиерей Георгий:

— Да.

А. Пичугин:

— Прекрасный план. Я надеюсь, что с Божией помощью он, конечно, сработает.

А. Пичугин:

— Напомним, друзья, что в гостях у светлого радио сегодня протоиерей Георгий Полозов, почетный настоятель Знаменского храма в Ховрино, в Москве. Владимир Зверев, доктор физико-математических наук, сотрудник физфака МГУ. И отец Георгий, и Владимир занимаются восстановлением Спасского храма в селе Высокое Тверской области. Я, кстати, смотрел, в Тверской области несколько сел с таким названием. Поначалу я вот даже вспоминая первое, что выдает поисковик — это село Высокое в Торжокском районе. Ну тоже относительно недалеко. Ну как, по меркам Тверской области огромной, может быть, относительно и недалеко.

Протоиерей Георгий:

— Да, то же самое говорил и губернатор Тверской области, когда я с ним познакомился. Это какое Высокое? Там, там, там... Я говорю: нет, это Кесова Гора.

А. Пичугин:

— А, еще и там есть, оказывается. Тут справедливости ради название не самое редкое. Там косогор какой-то, почему оно Высокое?

В. Зверев:

— Потому что действительно там просто это самое высокое место...

А. Пичугин:

— Водораздела?

В. Зверев:

— В этой местности. И все.

А. Пичугин:

— Водораздел скорее всего.

В. Зверев:

— Там небольшое возвышение. Там внизу течет речка, Яхрома называется. Понятно вот...

А. Пичугин:

— Еще одна Яхрома. Их три уже знаю.

В. Зверев:

— Вы смотрели фотографии на сайте, снятые сверху, в 2020–2021 году, где вот лес. Раньше же все это было село. То есть в начале XX века в селе Высоком это пик был населенности этой местности, то есть там вот, по нашим оценкам, было около двух тысяч человек. То есть пишут документы: от 350 примерно мужских душ, то есть плюс столько же женщин...

А. Пичугин:

— Да, и дети еще.

В. Зверев:

— И в каждой семье по пять, по десять детей.

А. Пичугин:

— Да, и дворы, это дворами пишут. Я по статистическим данным из разных губерний, там же обычно в XIX веке писали так: село Высокое, к примеру, 325 душ мужского пола, это обычно больше все-таки, 450 женского. Столько-то дворов.

В. Зверев:

— Столько-то дворов, да.

А. Пичугин:

— Храм, каменный, причт такой-то, столько-то человек.

В. Зверев:

— А в исповедках вообще указывали точное число жителей. Ну относительно точное. Конечно, за малолетством там не посещали маленькие дети исповедь в Великий пост и причастие, но основное население все равно было указано. Понятно, что, наверное, при нашей жизни не восстановится такое население. Но если ничего не делать, ничего и не будет.

А. Пичугин:

— Видите, я тут, когда... Вы качаете головой.

Протоиерей Георгий:

— Я убежден, что мы это сможем сделать. Просто я вижу это, что все это реально. Он будет красивее даже чем был раньше, при прапрадеде Владимира. Можем сделать так. Потому что вся история моя, я восстановил не только один храм, где-то восемь храмов что-то, две часовни, подворье, журнал, и еще, не знаю, <неразб.> направление с государственной лицензией, то есть все легко сделать. Мы пошли дальше уже, это следующий этап. Я теперь уже как консультант просто помогаю восстанавливать храмы. И являюсь как бы на покое почетным настоятелем. Это очень интересно, это так увлекательно. Вот поэтому появилась группа — как же ей не помочь, это же твое любимое дело. Поэтому я просто счастлив, что появилась такая возможность, в том числе выступить у вас.

А. Пичугин:

— Ну у меня на самом деле скепсис-то не относительно перспектив восстановления конкретного храма. А я просто очень много времени провожу в таких местах, где почти в каждом селе остался храм размером примерно с храм в Высоком — где-то, вы знаете, там в центре жилого села, где-то в чистом поле просто. Трактора идут, пашут и обходят его, он так вот стоит в запашке, огромный-огромный храм. И вот у меня скепсис, когда я вижу такое количество. Когда-то мы тоже там начинали восстанавливать один храм в Подмосковье, один храм в Москве, там в детстве моем, в юности вернее, когда все это только начиналось, было интересно. Меня там увлекала история Москвы, я попал в какое-то сообщество реставраторов, благодаря историческому кружку при Историческом музее, мы там ездили в разных храмы, помогали. Все это было интересно, это было самое начало. Но вот когда я во Владимирской и Ивановской областях вижу там, в окрестностях Суздаля, где часть моей жизни проходит, вот эти храмы, мне каждый раз, с одной стороны, больно оттого, что к ним вряд ли придет реставратор. За четверть века, что я там бываю, просто вижу катастрофические изменения, которые у многих уже необратимы. Но мне очень хочется, чтобы это достояло, чтобы это было, чтобы там, ну не знаю, какая-то программа ли государственная. Я просто, глядя на эти места, понимаю, что вот уж плодородные земли Суздальского ополья — с жилыми селами, где трактора по полям ходят, где людей достаточно много живет, они наполнены людьми. Но часть из этих сел там в хрущевскую реформу пропали — раньше, позднее там, к концу 80-х годов окончательно вымерли. Но стоят эти островки памяти, где-то еще стоят. И ну я понимаю, что не будет, наверное, в обозримом будущем государственной программы по их консервации. Может быть, отдельная программа про отдельные, куда надо будет отбирать особо ценные. Ну как вот ты отберешь? Вот этот особо ценный храм, а вот этот вот — ладно, пускай уж, Бог с ним, пускай разрушается, что же поделать, на все не хватит. Понятно, что, наверное, процесс с одной стороны, необратимый. Ну это мой скепсис. Ну с другой стороны, так хочется, чтобы это сохранялось. И поэтому как раз мне очень важно, чтобы у нас такие программы выходили.

Протоиерей Георгий:

— Да, это очень важно. Но, с другой стороны, есть очень интересные прецеденты, они многим незнакомы. Потому что есть люди и организации, которые очень скромные, и они никогда себя не афишируют, но они где-то уже с конца 90-х годов просто, например, в Калужской области они объезжают храмы, где можно что-то сохранить, они просто перекрывают крышу и все.

А. Пичугин:

— Ну это тоже очень важно.

Протоиерей Георгий:

— И я в Калужской области знаю многие храмы, в которых так делают. Приезжает команда, ну и мы сами тоже так делали: мы перекрывали кровлю, потому что храм, его можно восстановить и потом оставить его, чтобы люди потом пришли и открыли приход. Поэтому я лично считаю, что в истории нашей России были периоды страшные. Например, после татарского нашествия, вымирало все. Ну например, по истории своего рода до XVII века я не мог ничего найти, потому что время это было Годунова — страшный мор, нашествие врагов, иноплеменников. Люди вымирали все. Были случаи каннибализма, убегали в леса, прятались от налогов, от тех, кто собирали подати. Вообще ничего было невозможно проследить, что было с этим селением. Но потом приходил новый помещик, приводил с собой дворовых людей, и заново возрождалась жизнь. Вся наша страна, вся ее история — это, в общем, простой пример того, как мы возрождаемся всегда. Если есть храм, если есть священник, если совершается служба. Я хотел вспомнить пример такой какой-то вот. Владыка Питирим, митрополит Волоколамский, он рассказывал, что в годы войны у них в том приходе, где вот у него была его митрополия, служил батюшка. Не было есть ничего, но остались горы записок, которых уже не поминали, тех предков, которые, мешки просто, они стояли около жертвенника. И батюшка говорит причетнику: что делать, давай просто поминать. Они стали просто поминать, эти мешки. Приехала телега, привезла мешок муки. Нам надо молиться за всех предков. Вот у меня пример такой. Мы знакомы с Владимиром с лета. Он мне дал свой синодик, поминать его где-то было 40 минут, довольно большой, приличный. Потом позвонил от него человек, который сказал мне о моих родственниках, которые были в Питере, в Ленинграде, которые были запрещены, их историю. Понимаете, чем больше мы будем делать это, тем больше людей придет. Эти дети, которые учатся в школе, они увидят, как эти люди приезжали из Москвы, они трудились, карабкались на стены, восстанавливали. Они дальше возьмут себе вот это все. Больше того, мы имеем уже два колокола, Илья Дроздихин нам подарил два колокола, то есть у нас уже зазвучит. У нас хорошее начало.

А. Пичугин:

— Но они пока где-то хранятся до времени, пока их можно будет установить?

В. Зверев:

— На хранении пока у отца Иоанна, да.

А. Пичугин:

— Я вот слушаю вас, думаю, что, конечно, действительно важно, вы говорите про поминание, поминовение вот такое. Это все равно, даже, мне кажется, для людей достаточно далеких от самой церковной идеи, вот это поминовение, как можно это объяснить людям, которые в этом сакрального смысла не видят, но тем не менее важность эту можно — это такое восстановление из небытия. Кто эти имена вспомнит. Я когда-то в окрестностях Суздаля у одного такого храма, который стоит в чистом абсолютно поле — вообще чистое поле, а рядом погост остался. И на это кладбище приезжают люди, там благо дорога идет. Ну конечно, не асфальтовая, конечно, сезонная, но приезжают люди, там еще остались могилы. И вот кто-то из неравнодушных людей, не знаю кто, даже очень интересно с этим человеком познакомиться, поставил стенд, в котором он сделал полный подомовой план этого села. Его не существует, просто поле. И вот в центре стоит храм — храм двухэтажный, огромный, там размером с ваш храм, стоит так в поле в распаханном, стоит. И вот этот план подомовой, и каждый дом подписан именем его владельца и фамилией. А дальше ты заходишь на этот погост — и вот они все, в ряд. И вот кто-то таким образом из небытия эти имена достал и сохранил. Мы по-своему это делаем. Но сам факт того, что эти имена... Ну вот мы говорим: вечная память. Я всегда думаю, мы говорим: вечная память, у нас у всех есть родственники, которых мы не знали никогда, не были с ними знакомы, но тем не менее у нас в семьях их принято вспоминать: а вот был такой, была такая. Мы не знакомы с ними лично, но продолжаем про них рассказывать. И главное, чтобы эта цепочка как можно дольше не прерывалась. Там по роду деятельности будучи связанным с археологией, я вижу эти огромные безвестные могильники, где лежат уже христиане, в том числе христиане, и их никто не помнит, никто не знает, как их звали. Известно просто, что они жили на этой земле. Но ведь мы же можем так сохранять как можно дольше имена людей, которые уже 150 лет, может быть, нет, а вот имя, оно осталось, и этот человек здесь остался.

В. Зверев:

— Ну в нашем храме мы занимаемся и этой работой. То есть мы сейчас готовим к выпуску большую книжку, посвященную 150-летию именно храма. Я много работаю в архивах, установлены имена всех вообще священно- церковнослужителей храма, начиная с 1710 года, всех до момента его закрытия. И, соответственно, каким-то образом и прихожан. Я вот про другое хотел вас поддержать, Алексей, что как объяснить человеку нецерковному, возможно, почему стоит этим заниматься. Ведь вот мы ж, например, нормальный человек, наверное, мягко говоря, хорошо относится к своим родителям или к бабушкам, дедушкам, которых он видел, знает. Соответственно, это же должно приходить в голову — о том, что у родителей были свои родители, у них были их родители и так далее. Как можно их в таком случае не любить и не знать? Ведь без наших предков нас бы не было. Физически не было. То есть мы бы не могли вот, чем бы человек ни занимался в своей жизни, его бы просто не было в природе, если бы не было его предков. Если человек далек там от того, что они вечно живы и так далее — что нам здесь не надо объяснять, вот мне кажется, это очевидно должно быть, что ты просто в каком-то смысле обязан своим существованием, своей жизнью своим предкам, которых ты, да, даже имен не знаешь. И вот хорошо, вы говорите, если сохранились могилы. А я знаю своих предков, например, с середины XVII века — о каких могилах может идти речь.

А. Пичугин:

— Ну конечно, ни о каких.

В. Зверев:

— То есть просто надо знать, что они были, надо знать имена. И вот это здесь, наверное, будет звучать естественно, в нашей студии, что они помогают. Вот даже в этом деле, когда вот в нашем строительстве храма, вот ты нашел за сегодня в архивных документах десять имен каких-то новых, и на следующий день — раз, какое-то новое событие в современной жизни, положительное в смысле нашего храмостроительства, с нами вот произошло. Ну не просто же так, то есть очевидно же предки помогают. И это вот лишний раз доказывает, что у Бога мертвых нет. Мы здесь, они там. Потом мы туда переместимся, здесь кто-то появится. Поэтому, наверное, вот в этом смысл.

А. Пичугин:

— Спасибо вам большое. Время нашей программы уже подходит к концу. Напомним давайте в конце еще раз, что есть короткий номер — 3434, на него можно отправить смс-сообщение со словом «Высокое» и через пробел указать нужную сумму, которая, если вы пожелаете так сделать, пойдет на ремонтные работы, на консервацию замечательного огромного храма в селе Высокое Тверской области — Спасский храм с шестью приделами. Посмотрите, пожалуйста, в интернете его фотографии — чудесный, прекрасный храм, неравнодушные люди занимаются его спасением. И сегодня у нас в гостях были протоиерей Георгий Полозов, почетный настоятель Знаменского храма в Москве, в Ховрино. Владимир Зверев, доктор физмат наук, научный сотрудник физического факультета Московского университета. Отец Георгий, Владимир как раз вот занимаются восстановлением храма в Высоком в Тверской области. Прощаемся с вами, до новых встреч. Спасибо большое. Приходите к нам обязательно, мы еще раз обязательно, и не раз поговорим про эти чудесные места.

В. Зверев:

— Спасибо.

Протоиерей Георгий:

— Всего доброго. До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Ограничения и свобода в духовной жизни». Свящ. Анатолий Главацкий, Александра Мыздрикова, Никита Вятчанин
• «12-е воскресенье по Пятидесятнице». Священник Николай Конюхов
• «Духовник и семья». Священник Стахий Колотвин

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов