![](https://radiovera.ru/wp-content/uploads/2023/10/o.-Ilja-Maksimov.jpg)
У нас в гостях был настоятель Троицкого храма в городе Электроугли священник Илья Максимов.
Наш гость рассказал о том, почему, получив престижное образование и устроившись на прибыльную работу, он решил поступать в семинарию, и как неожиданным образом полученные знания пригодились уже на новом поприще, а также, чем ему особенно запомнилось время учебы в Московской Духовной Академии.
Ведущая: Кира Лаврентьева
Кира Лаврентьева:
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, здравствуйте, дорогие наши слушатели, меня зовут Кира Лаврентьева, и, как всегда, в этом часе мы говорим о пути к священству наших замечательных гостей. И с радостью представляю нашего замечательного гостя, сегодня у нас в студии священник Илья Максимов, настоятель Троицкого храма города Электроугли. Здравствуйте, отец Илья.
Священник Илья Максимов:
— Здравствуйте.
Кира Лаврентьева:
— Отец Илья, мы, конечно, в этой программе говорим с нашими гостями о пути к священству, о пути к вере и в вере. И будет, наверное, правильно начать главного. С главного — спросить у вас как вы стали верующим человеком, каким был этот путь?
Священник Илья Максимов:
— Верующим человеком я стал в пять лет.
Кира Лаврентьева:
— Звучит солидно.
Священник Илья Максимов:
— Это был 1988 год, год 1000-летия Крещения Руси, в этот год меня и мою младшую сестру в моем родном городе Туле мама отвела в храм, и нас там крестили. Пять лет — возраст уже достаточно сознательный. Тем более моя впечатлительная художественная натура, в момент воцерковления батюшка заносил меня в алтарь, а храм Димитрия Солунского никогда не закрывался, даже во время гонений, расписан он был в васнецовском стиле, и на меня большое впечатление произвела живопись храмовая. И с тех пор я стал маму просить: пойдём в храм ещё, пойдём. Она мои просьбы выполняла, потом в доме стали появляться иконы, естественно, все это делалось неосознанно. Семья у меня обычная, рабоче-крестьянская, никто особо религиозным не был, но как-то вот все получилось само собой. И начали в храм по моей просьбе ходить. А затем получилось, что два года я проучился в обычной школе, а потом у нас в Туле открылась православная гимназия. Я не знаю, чем мама руководствовалась, но она решила, что надо бы меня туда с сестрой перевести. Поступить туда было не так просто, то есть не просто изъявить желание и тебя записали, нужно было выдержать вступительные экзамены. Выдержали и были зачислены в гимназию. Я в третий класс, а сестра — в первый. И вот началось учение в православной школе. Чем она отличается от обычной? Тем, что там есть специфические церковные предметы, история церкви, история Нового и Ветхого завета. И в 12 лет, это я точно помню, у нас на уроке истории церкви мы проходили, к сожалению, имя этого человека вылетело из головы, но в его биографии был такой эпизод, что он был алтарником, с детства прислуживал в храме, помогал священникам во время богослужения. Я подошел соответственно к своему учителю, это был отец Александр Нагайцев, он до сих пор служит в Туле, очень уважаемый священник, и попросил: «Батюшка, а нельзя ли мне в алтарь как-то попасть?» Тоже вот есть такое дерзновение. На что он сказал: «Надо с ректором этот вопрос решать». Ректором у нас был отец Лев Махно. Дай Бог ему здоровья, он и сейчас здравствует. И я к нему подошел, он с радостью и оптимизмом воспринял мою просьбу. С тех пор я стал ходить по воскресеньям в алтарь. Сначала это было просто посещение воскресного богослужения, мы просто стояли, тихонечко молились, а затем, через несколько месяцев, шел Великий пост, меня благословили носить стихарь. С тех пор так вот и началось моё осознанное хождение в церковь, узнавания богослужения и участие в нём, участие в таинствах церкви.
Кира Лаврентьева:
— Но детям же это обычно очень непросто дается?
Священник Илья Максимов:
— Да, но дети бывают разные. Вот. У меня был опыт нахождения в алтаре ещё и до того, как я в 12 лет туда вошёл. По-моему, в четвёртым классе, у нас были небольшие классы в гимназии, и на одну из праздничных литургий отец Лев нас всех туда завёл. Я помню, что этот трепет я испытывал, и это состояние стараюсь до сего дня сохранять, хотя не один год служу в священном сане. И никогда богослужение в тягость не было, я с большой радостью всегда просыпался, хотя выходной день, хочется всем отоспаться. Но я как-то с радостью всегда просыпался и шёл на богослужение. А потом уже как- то такой интерес был, начал и по субботам ходить на всенощные бдения. И в какие-то другие дни. А у нас ещё хорошо так было сделано в гимназии, что в первую седмицу Великого поста мы не учились, в Светлую неделю мы не учились.
Кира Лаврентьева:
— Ну как и во всех православных гимназиях.
Священник Илья Максимов:
— Ну как выясняется, что не у всех. И была в эти святые дни возможность находиться в храме и участвовать в богослужениях.
Кира Лаврентьева:
— Но это же не простые богослужения, особенно Страстная седмица.
Священник Илья Максимов:
— Да, они длинные, но первая седмица позволяет посредством этого долгого богослужения так как-то немножечко войти в Великий пост, в четверг вечером, когда мы заканчиваем читать канон, уже как-то считай, что в пост вошёл.
Кира Лаврентьева:
— Ну вот так считается, что у ребёнка всё-таки не может быть такого настоящего духовного опыта, а появляется он уже в сознательном возрасте, когда ты прошел огонь, воду и медные трубы, тогда ты можешь говорить о чем-то. А как это было у вас? Вы вообще испытывали какие-то кризисы, отходили от церкви, делали что-то такое, что бывает с детьми из верующих семей в подростковом возрасте? Ну такой вопрос, конечно, из ряда банальных, но без него тоже никак, потому что ведь же уходят подростки из церкви, а потом возвращаются.
Священник Илья Максимов:
— Наверное, парадоксальную вещь скажу, но повезло. В том, что я был как раз не из религиозной семьи, и вот опыт богоискания и богообщения — это мой личный опыт. Он начался буквально после крещения, несмотря на то, что я был совсем маленьким мальчиком, ну пять лет, я стал узнавать, что такое молитва. Мне объяснили, что молитва — это твоя беседа с Богом. Ты маленький, можешь молиться, Боженька тебя слышит очень хорошо. Время было тяжелое — 88-й год, начало 90-х, в стране перемены далеко не в лучшую сторону. Это, естественно, сказалось и на нашей семье. Тяжелый быт, откровенно скудное существование, естественно, это приводило к каким-то конфликтным ситуациям в семье. Я находил утешение в том, что у меня уже был небольшой молельный уголок, на книжных полках я его организовал, по словам Священного Писания запирался в комнате и молился. И как правило, в такие моменты я получал утешение, Господь милостью своей все это прекращал. Сначала это были моменты нечастые, я как-то забывал, может быть, как-то интуитивно и машинально все это делал. А потом уже заметил закономерность, когда ты в этом участвуешь, когда ты сам к Богу обращаешься, Он отвечает на эту молитву. Потом был ещё опыт, сестра моя младшая: «Что ты там делаешь за закрытыми дверями?» Я всё как-то не хотел, всё-таки такой момент интимный, я не хотел, чтобы кто-то был свидетелем этому. Но она всё-таки настояла. Потом как-то мы вместе молились, вот такие моменты случались. Что касается отхода от веры. Такого отхода не было. Был момент ещё более глубокого убеждения. Это связано со студенческими весёлыми, бесшабашными, безудержными годами. У нас очень тяжелая была учёба, у меня была специальность дизайнер промышленный, шесть дней учиться, седьмой день — воскресенье, ещё и в храм идти. В какой-то момент я дал себе слабину и не пошёл. Вот как-то пару воскресений, тройку, я пропустил, и как-то Господь вразумил, что я понял, что этого делать не стоит. Наоборот, я чувствую, что я не приобретаю, что это мнимый отдых, когда ты выспался и тебе хорошо стало. Нет, как-то дела не ладились и не очень хорошо все было. Поэтому такого не было, наоборот, чувствовал присутствие Божье в жизни. Как бы это пафосно и громко ни звучало, но это так.
Кира Лаврентьева:
— Ну вот пока всё, что вы рассказываете, не предвещало выбор священства. Ну хорошая специальность, хороший мирянин, который ходит в церковь. Что-то потом пошло по-другому?
Священник Илья Максимов:
— Хорошая специальность случилась не случайно. Когда я уже учился в старших классах, естественно, стал как-то больше погружаться святоотеческую литературу, читал Священное писание, участвовал в богослужении, в гимназии мой выпуск второй — 2000. А в 99-м году был первый выпуск православной гимназии Тульской . У меня там были друзья — два семинариста, вот один сейчас в патриархии работает, другой в Москве служит благочинным. Мы, естественно, вместе ходили в храм, общие у нас были интересы. Они поступили сразу в семинарию, у них не было вариантов других. И отец Лев тоже никакого другого пути для них не видел. А он был нашим духовником, и к его мнению мы прислушивались. Вот если для них других вариантов не было, то он знал, что я с детства рисую. Плюс ко всему художественная школа, которую я закончил с красным дипломом. Это как раз был год приезда патриарха Алексия Второго, Царство ему Небесное в нашу Тульскую, епархию. И он вручал аттестаты зрелости как раз гимназистам: 11-му и 9 классам. А я в этот момент учился в 10-м классе. Но отец Лев был очень ко мне расположен и говорит: чтобы тебе вручить? А я как раз художественную школу закончил с красным дипломом, и не стыдно, и я вот тоже попал в эту церемонию. У меня даже есть фотографии, как святейший патриарх вручает мне этот аттестат. И я, конечно, тоже лелею надежду, что хочу в семинарию. Невозможно хочу. Другого пути не вижу. И вот к отцу Льву с этой мыслью подошел. Вот какая-то мудрость священническая, его опыт жизненный подсказал, наверное, правильное решение. Он сказал: ну Бог дал тебе талант художника, стоит его развить, чтобы стыдно потом не было, а потом поучишься, и может быть, передумаешь ещё. Я со смирением все это принял, конечно, жутко огорчился. Поступил в Тульский государственный университет, у нас вот кафедра дизайна была открыта недавно совсем. Я туда поступал не из-за того, что я любил дизайн, это слово было такое новомодное, мы толком не знали, что это такое. Мне было интересно рисовать, по живописи у нас был очень сильный состав педагогов, это выпускники «Мухи», Строгановки, «Суриковки», и ради возможности общения с ними я туда собственно и поступил. Закончил слава Богу. Учёба очень много времени занимала, особенно в первые два года. У нас шестидневка была и плюс ко всему в субботу первая пара начиналась в 07:45, а заканчивалось чуть ли не в 6 вечера. Промышленный дизайн — спектр специальности был очень широкий, термех, сопромат, очень и очень много всего сложного. Но все равно как-то в воскресенье я старался всегда приходить в храм, но были такие моменты, когда я просто понимал, что если бы я не был церковным человеком, не приходил в храм, то Бог знает, куда бы моя жизнь повернула и как бы она закончилась. Шесть лет классического художественного образования, шесть лет я отучился, защитил диплом, тяжелые шесть лет, я ещё год отработал по специальности. Я проектировал интерьер офисного здания, огромное девятиэтажное здание, одна из ведущих организаций нашей страны. Делал все, начиная от интерьеров промышленных, заканчивая кабинетами директоров и прилегающей территории, вывеска и так далее.
Кира Лаврентьева:
— Напомним, что у нас гостях священник Илья Максимов, настоятель Троицкого храма города Электроугли. Продолжаем наш разговор о пути к священству итак, отец Илья?
Священник Илья Максимов:
— Был такой момент, тоже он свою лепту внёс в мою жизнь, когда у меня был шестой год учёбы, ежедневно ходить в университет не надо было, тебе даются определённые задания, ты их выполняешь, потом приезжаешь отчитываешься. Времени свободного было побольше. И я со своим другом ездил, у меня тогда появилась машина, и мы ездили по Тульской области, по самым отдалённым её весям и посещали, находили по карте потом, а потом ехали к ним, разрушенные храмы. Это продолжалось несколько месяцев, тоже такой очень интересный опыт. И потом уже работа в сфере дизайна. Я не оставлял своего намерения поступления в семинарию, но открыто об этом не заявлял пока, родителям не говорил. Уже ближе к тому моменту, когда нужно было готовиться к экзаменам, сказал. Конечно, это было большим ударом. Много слез мамой было пролито.
Кира Лаврентьева:
— Почему? Боялись они, да?
Священник Илья Максимов:
— Ну, конечно, жизнь устроена, хорошая специальность, отличная работа, с материальной стороны все в порядке.
Кира Лаврентьева:
— Ну вот давайте остановимся на этом. Действительно. Отличная специальность, хорошая работа с материальной стороны все в порядке. Что всё-таки вас побудило такой радикальный шаг предпринять?
Священник Илья Максимов:
— У меня не было сомнений, что этот шаг я совершу. Я своему начальнику сразу говорил, как только устроился на эту работу, что я вот сейчас год проработаю, я готовлюсь к поступлению в семинарию, и я не буду работать по специальности. Я не сомневался.
Кира Лаврентьева:
— А духовник был у вас?
Священник Илья Максимов:
— Да, отец Лев так и оставался моим духовником.
Кира Лаврентьева:
— И он вас поддержал в этом выборе?
Священник Илья Максимов:
— Ну у нас, знаете, такая сложная ситуация. Вот нельзя просто изъявив желание, приняв такое решение, поехать в любую семинарию и сказать: вот я буду учиться здесь, возьмите меня, такой я молодец. Нет, это так не работает, у нас нужно взять благословение у архиерея правящего, а у нас как раз в Туле была открыта Тульская семинария. А вот вопрос такой резонный мог мне владыка задать: а с какой стати ты поступаешь в Московскую духовную семинарию, которая в Троице-Сергиевой лавры, когда у нас есть своя? Милости просим к нам. Но отец Лев мне сказал: нет, если тебе и поступать, но ты с высшим образованием, в нашу не надо. Давай в лавру, только в лавру. Но, естественно, вопрос взялся он решать. «Я в удобный момент постараюсь к владыке подойти и с ним этот вопрос обговорим». Это несколько недель продолжалось, ждал удобного момента, естественно, переживания, вдруг он скажет нет, но тут я уже решил полагаться на волю Божью. Очень хочется, желание очень жгучее, но получится или не получится не знаю. В какой-то момент он переговорил с владыкой, тот был не против, и он мне говорит: готовься. Мне была написана рекомендация, и собственно процесс пошёл.
Кира Лаврентьева:
— Ну и как вам это было? Как эти годы в духовной академии, в семинарии прошли?
Священник Илья Максимов:
— Ну тогда я расскажу о поступлении, это тоже очень интересно. Я приехал на так называемую «абитуру», как её называют, мы тогда ещё в «чертогах» жили.
Кира Лаврентьева:
— «Чертоги»: давайте проясним для наших слушателей.
Священник Илья Максимов:
— Ну вот этот корпус, где находится церковно-археологический кабинет, во времена царей там были конюшни. А потом они были переделаны под удобные комфортабельные общежития, по 20 человек в одной комнате, проходные все. В этом есть, конечно же, свои плюсы. Вот приехал туда, и ребята стали собираться, нас собралось порядка двух человек на место. Конкурс небольшой — но тем не менее. Естественно, мы как-то общались, нас привлекали к каким-то работам, мы с нетерпением ждали вступительных испытаний, конечно, уровень знаний некоторых абитуриентов поражал. Куда уж я со своими скудными познаниями? Гимназический курс уже давно пройдён и забыт, хотя я его пытался в экстренном порядке освежить в памяти, но не все удалось. Особенно большие проблемы были с Ветхим заветом. Плюс ко всему ещё нужно было выучить все тропари и кондаки праздников двунадесятых, если тропари я знал, то с кондаками было значительно сложнее. Пришлось все это учить, я даже ездил когда на дачу, маму отвозил, когда по работе надо было, брал с собой друга, он мне в этом не отказывал, он меня проверял по книжечке, а я ему рассказывал, он меня поправлял, и таким образом я все это слава Богу выучил. И когда начались экзамены — стало понятно, что уровень твоих знаний — это не определяющий фактор. Есть что-то сверх этого, потому что по результатам вступительных испытаний были случаи, когда ребята, действительно очень глубоко знающие материал, не были приняты, ребята, у которых, казалось, не было никаких шансов, они были взяты в число первокурсников. И когда в этот момент в актовом зале зачитывали списки, когда моя фамилия прозвучала, это было огромное облегчение, счастье, ликование. Нас отпустили домой, к Успению нужно было вернуться. Там тоже было искушение, паспорт вдруг был утерян, а потом оказалось, что он лежит в машине в бардачке. Хотя вроде смотрел там, его не было. Тоже такой волнительный момент, знакомая мамы успела его сделать в течение дня, и я вовремя приехал. И вот учёба когда началась — это было потрясающее впечатление. Мои друзья гимназисты, которые постарше меня на год были, я к ним приезжал несколько раз в семинарию, жил вместе с ними, в общежитии, вместе с ними в трапезную ходил, мне они там, естественно, китель справили, чтобы я не отличался ото всех. Это было потрясающее впечатление, какой-то семинарский дух, дух братства, дух единства, совместные дела, проведение досуга. Конечно, это ещё больше меня укрепило. И когда я сам оказался в числе первокурсников, мне всё это очень нравилось. Несмотря на то, что послушания были тяжелейшие, но можно себе представить мои ощущения, когда собственно я живу, состоявшийся человек, с хорошей работой, с деньгами, и тут вдруг приходится работать на кухне, мыть кастрюли.
Кира Лаврентьева:
— Ну а что это за ощущения были?
Священник Илья Максимов:
— Ну конечно, же это был внутренний протест против этого.
Кира Лаврентьева:
— То есть это не было каким-то лёгким деланием?
Священник Илья Максимов:
— Нет, конечно.
Кира Лаврентьева:
— Ну вот вы смеетесь, а есть люди, которые ушли с таким вот вдохновением, такой решимостью, что и посуду, и свечной ящик, все с таким неофитским запалом.
Священник Илья Максимов:
— Нет, это было очень тяжелое послушание, и оно начиналось в 6 утра, а заканчивалось в 11. Час давали отдохнуть, и бывало, ты ложишься, а эти 20 твоих друзей приходят свои какие-то дела делают. Ну то есть поспать невозможно. В себя прийти. Но это такое раз в месяц нам такое выпадало послушание. Это было тяжело. Но ничего страшного, это был все равно определённый опыт, опыт смирения, потому что в обычной жизни я мог что-то сказать, а здесь я понимал, что какие-то там выпады недопустимы и чреваты серьезными последствиями. И вот интересно, что касается послушаний, когда я уволился с работы, я думал, что с дизайном покончено. Что всё, я наелся, работу последнюю сделал, это связано с определёнными моментами, я был разочарован, сами понимаете, производство, какие-то моменты, выбирают материалы, например, не по тому, что я так решил, что это будет хорошо, а потому что там есть у кого-то какие-то связи, у них есть какие-то договорённости. И мне это очень не нравилось, потому что проект изменялся. И я думал — всё, вот сейчас я в семинарию поступаю, эту страничку перелистнул, новая жизнь. Я не успел переступить порог семинарии, ко мне подходит тогда ещё Пётр Королёв, нынешний игумен Пантелеймон, наместник Свято-Троицкого Данилова монастыря, в Переславле-Залесском, он тогда был редактором студенческого журнала «Встреча». Он говорит: «Илья Максимов? Да, вот будешь у нас дизайнером работать». Вот так я с дизайном расстался. Но я нисколько не жалею об этом, потому что он был потрясающий человек, и потрясающий коллектив, вспоминаю наши совместные поездки и в Ярославль в семинарию к нынешним митрополитам, тогда они были иеромонахами простыми, отец Исидор митрополит смоленский иеромонах, Савва, который тоже сейчас митрополит. Мы тогда встречались, невозможно было представить, что у людей такое большое будущее, с замечательными людьми. Они всегда радушно нас принимали. Отец Пантелеймон большое влияние оказал и в плане работы, и в плане духовной жизни. Помню, как мы с ним ездили в одну из поездок, нас поселили в гостинице. Ну что, помолимся? Помолимся. Он говорит: ну доставай молитвослов, а я с собой не взял. И я с собой не взял, ну давай наизусть, кто какие молитвы знал. Я сейчас я к нему периодически приезжаю в Переславль, потому что я люблю туда приехать, пописать этюды, захожу поисповедаться у него хорошо, и просто родного человека встретить.
Кира Лаврентьева:
— Пописать этюды — это интересно. То есть вы все равно это свое художество не оставили?
Священник Илья Максимов:
— Это, наверное, невозможно. Я всегда писал не так, может быть, самозабвенно и всего себя отдавал, но куда-то поехать и не взять с собой этюд — это просто невозможно было. Поэтому, когда семинарию закончил, приехал уже в место своего служения в славный город Электросталь, это Ногинский район, то как-то прикоснулся к этой жизни художественной, опять-таки промыслительно, моя первая выставка, накопилось, оказывается, столько работ, что можно было организовать профессиональную выставку, что собственно и было сделано.
Кира Лаврентьева:
— Это интересно, на самом деле, а вот что самое радостное в ваших воспоминаниях о семинарии было?
Священник Илья Максимов:
— Самые радостные воспоминания, приходящие мне на ум — это моя Пасха в диаконском сане, мы служили в академическом храме, первый год я не пел со своим хором, потому что они пели на балконе, а я уже служил. Ну конечно, академические службы, представляете себе, насколько они величественны. И вот эта замечательная служба, потом мы разговелись в трапезной, и затем я ехал, а мы жили тогда с супругой в Струнино, я уже не жил в стенах лавры, сами понимаете, женатый человек. Струнино — это 40 минут от Сергиева посада, это уже Владимирская область, тот самый 101-й километр, за который неблагожелательные элементы из Москвы высылали. В Струнино жило много сотрудников академических, я помню, на первой электричке еду, солнышко встаёт, такой лёгкий морозец, и такая радость на душе, и такое самое яркое воспоминание. Могу долго рассказывать про своих педагогов-наставников, мне посчастливилось и отца Матфея Мормыля застать, он у нас литургику вёл, я в академии даже несколько раз помогал ему передвигаться, он был уже немощным человеком, но со светлым умом и очень такой цепкой памятью. Это и Константин Ефимович Скурат. Помню, приехал на свои первые каникулы, будучи студентом первого курса семинарии, и отец Лев как раз начал мне рассказывать: вот в мои годы был у нас такой преподаватель, катехизис преподавал, вот он умудрялся за 10 минут весь класс опросить и всем ставил правильные оценки. Он как будто знал, кто хорошо знает, кто плохо, прямо тут же моментально опрашивал и тут же ставил. Я ему говорю: вы знаете, этот преподаватель и у меня до сих пор преподает. Отец Лев 61-го года выпуска. А я в 2012-м закончил. И конечно, незабвенный Алексей Ильич Осипов, его лекциями я заслушивался, ещё учась в университете, и книги его читал, потрясающе, когда личная встреча произошла, это конечно.
Кира Лаврентьева:
— Давайте напомним нашим радиослушателям, что в гостях у «Светлого вечера» священник Илья Максимов, настоятель Троицкого храма города Электроугли, меня зовут Кира Лаврентьева, мы вернёмся через несколько секунд.
Кира Лаврентьева:
— Ещё раз здравствуйте, дорогие радиослушатели, в гостях у «Светлого вечера» священник Илья Максимов, настоятель Троицкого храма города Электроугли, мы продолжаем наш разговор о пути к священству и вере. Вот как раз сейчас мы говорили о том, как отец Илья учился в Сергиево-посадской духовной семинарии практически под охраной и покровом преподобного Сергия. И вы сказали, что наставников своих помните, это был Скурат небезызвестный, профессор духовной академии, Алексей Ильич Осипов, ныне здравствующий, и желаем ему много-много сил и здоровья дальше преподавать и трудиться на ниве святой церкви, и покойный отец Матфей Мормыль. Расскажите ещё.
Священник Илья Максимов:
— Я помню всех их, неизгладимое впечатление, очень приятное оставил отец Максим Козлов. Совершенно уникальный человек. Сейчас с радостью встретился с ним, когда летом у нас был выпускной акт в аспирантуре церковной, я, когда закончил аспирантуру, отец Максим вместе с владыкой Кириллом вручали нам аттестаты, сначала мы службу отслужили, а затем торжественный акт. Отец Максим — просто уникальный, слушать его можно бесконечно, человек глубочайшей эрудиции, разносторонне образованный, просто блистательный оратор. Алексей Константинович Светозарский. Просто уникальный человек. Жизни наши иногда переплетаются, потому что есть какие-то мероприятия, у нас в благочинии проводятся, я его приглашал, он с удовольствием откликался, приезжал, и отец Марк, благочинный, он же тоже выпускник Московской духовной семинарии, и он тоже у Алексея Константиновича учился, поэтому радость встречи была очень серьезная. Сан Саныч Волков, тоже замечательный совершенно педагог, преподаватель из МГУ. Он у нас риторику преподавал. Это очень хороший специалист и просто добрейшей души человек. «Душа моя», как он к нам обращался.
Кира Лаврентьева:
— Ну вот я не просто так это спрашивала, отец Илья, ведь «поминайте наставников ваших». И как говорил владыка Антоний, очень важно на пути к вере увидеть в глазах другого человека блеск вечной жизни. А в вашем случае это не только на пути к вере, но на пути и к священству тоже. Что вообще самое серьезное призвание для мужчины. В этой земной жизни. И конечно, это крайне важно, и что бы вы могли такого вот припомнить из общения с этими людьми? Может быть, были какие-то случаи или какие-то советы, которые вам очень пригодились потом? Или просто пребывание рядом с человеком так много подарило, что вы до сих пор о них с такой радостью и улыбкой вспоминаете?
Священник Илья Максимов:
— Могу рассказать. Это как раз преподаватели Нового и Ветхого завета. По Новому завету у нас был отец Георгий Климов, тоже замечательный совершенно лектор, потрясающе интересные лекции, я с большим удовольствием вспоминаю. И вот был такой момент на занятиях по Новому завету, он дал нам материал, потом, естественно, через какое-то время спрашивал. И вот я как-то ощущал себя не готовым отвечать, хочется отвечать на пятёрку, а я вот думал, что отвечать на пятёрку не готов. Раз отказался, он спокойно так: ну хорошо в следующий раз, два раза отказался, третий раз он сказал и поставил мне два в журнал. И я как-то так сильно огорчился, думаю ну что же такое это? Ну сам виноват. Но если честно, на отца Георгия какая-то такая обида появилась. А потом, ну я видел, что никакой злобы с его стороны нет, это просто воспитательный момент, и, в конце концов, я сам виноват. И с какой стати — он идёт мне навстречу, а я никак не могу подготовиться, видите ли я считаю себя недостойным. И начал готовиться и отвечать. И всё, конечно же, наладилось. И плюс ко всему, уже будучи священником, я несколько раз по его приглашению, по его просьбе служил у него в храме. Мы вместе добирались из Сергиева посада до Москвы на электричке. Естественно, это было все очень рано, ехали, беседовали, разговаривали о проповеди, кто как готовится, человек с совершенно с другой стороны открылся, и я всегда молюсь о его здравии. Плюс ко всему у нас ещё с ним сейчас такая связь уже духовная, потому что у меня 21 января день ангела, а у него день рождения в этот день. Поэтому всегда стараюсь поздравлять. И отец Николай Диваков, это преподаватель Ветхого завета. Я не знаю, в чем причина, но почему-то вокруг него создан, не им самим, но вот студентами ареал какого-то человека нетерпимого, очень грубого, безжалостного даже, можно сказать, это совсем неправильно, потому что, по-моему, проще его уроков не было ничего. Он не требовал изучения никаких дополнительных источников, он давал определённый материал на лекциях, просто требовал выучить, просто выучить. Это как в школе. И рассказать, ну что может быть проще? И все равно почему-то это казалось таким сложным. Не знаю, а там некоторые ребята просто вылетали из семинарии, их отчислили из-за неуспеваемости по Ветхому завету. И вот у меня с ним тоже.
Кира Лаврентьева:
— Потому что Ветхий завет очень сложный.
Священник Илья Максимов:
— Да что сложного-то? От тебя же ничего не требуется, кроме того, как просто выучить, потратить определённое время.
Кира Лаврентьева:
— Выучить книгу Маккавеев. Например.
Священник Илья Максимов:
— Нет, он никогда такого не требовал.
Кира Лаврентьева:
— Но это я так, утрирую.
Священник Илья Максимов:
— Были определённые проблемы с древнееврейскими словами, когда мы книгу Бытия начинали, все это надо было знать, толковать, но опять-таки — просто выучить. Но вы, наверное, знаете студенческую жизнь, хочется и погулять, и дома не хватало. А вот отец Николай, я целую стратегию развил определённую, я претворил её в жизнь, чтобы определённые оценки стояли в журнале. Я смотрю: так, что у меня там выходит? Так, четверочка, хочется пятёрочку, и вот как раз была последняя контрольная работа, он говорит: не пишите, пожалуйста, много, ну страничку написали — я сразу пойму: знаете вы или не знаете. А я что-то разошелся и написал прямо целый лист. И потом смотрю — пять стоит, и он там написал: типа, отец Илья, ну я же просил страничку, ну зачем так много? Я же вижу, что ты знаешь. Достаточно. Он...помимо своих ветхозаветных, у нас было с ним возможность поговорить на темы, не относящиеся к предмету. Он всегда охотно отвечал на эти вопросы, мы, конечно, немного их успевали задавать, но тем не менее. Его рассказы всегда были очень красочными и жизненными, очень нравоучительными. И я, закончив семинарию, я всегда стараюсь в лавру приезжать регулярно, иногда отца Николая встречаю на улице, с радостью друг друга приветствуем, какие-то вопросы ему задаю, он всегда с радостью отвечает на них. Были какие-то моменты в жизни, он в какой-то момент явился таким наставником внимательным, чутким.
Кира Лаврентьева:
— Отец Илья, вот вы рассказали такой эпизод с материалом, который задавал отец Николай по Ветхому завету. И действительно надо об этом говорить, что в семинариях, в духовных академиях, особенно, конечно, в Московской, но и в других, очень высокий уровень образования, очень высокие требования к будущим священникам. И когда ты вот так учишь ночами и днями материал, ты стараешься, ты пытаешься не вылететь из семинарии, уже будучи взрослым человеком с каким-то бэкграундом, с профессией, семьей, учишься как студент, молодой семнадцатилетний, постигаешь вот эти все азы нравственного богословия, жития святых, проповеди, всё, всё, всё, ты всему учишься. Священники — это сейчас очень образованные люди. И потом случается так, что после всего этого тебя направляют в глухую деревню, где пять прихожан, и они задают тебе очень, очень, очень простые, банальные вопросы. Вот как вы думаете, как настраивается? На что настраиваться будущему священнику? Ведь никто не знает, куда кого отправят, какое у кого будет послушание, чем кто будет заниматься в церкви, тут нужно иметь определённое мужество и готовность абсолютно ко всему вообще.
Священник Илья Максимов:
— Бесспорно это так. Конечно же, есть момент, когда будущий священнослужитель как-то себе дорожку готовит, но мы их рассматривать точно не будем. Но это действительно так, оказаться ты можешь в любом месте. Другое дело, что человек образованный и интеллектуальный, его и отличает от других то, что он имеет возможность найти общий язык и с профессорами, и с простыми бабушками в деревне. И коли уже встал на этот путь, конечно, надо быть готовым к тому, что через определённые трудности придётся пройти, с ними столкнуться. Но с помощью Божьей все это можно преодолеть.
Кира Лаврентьева:
— Но вы знакомы с какими-то трудностями первых лет священства? Когда было что-то, к чему приходилось адаптироваться?
Священник Илья Максимов:
— Вы знаете, сложности не заканчивается никогда. Они продолжаются и до сих пор. Если в начале моего сложения у меня не было машины, я учился в семинарии и служил помимо академического храма и семинарского храма, служил на подворье Троице-Сергиевой лавры, в Вознесенском храме, он недалеко от лавры, такой синенький. Мы жили уже на съемной квартире, переехали из Струнино в Сергиев Посад, конечно, это в первую очередь финансовые проблемы. Совершенно небольшое там жалование, из него нужно было платить за квартиру, у нас уже первый ребёнок появился. В таких моментах было тяжело. Спасибо за помощь родителям, плюс ко всему мы сами с супругой люди неприхотливые, как-то все это пережили, тяжеловато было временами, но это никогда не было причиной для каких-то разногласий. Значительно сложнее даются те моменты, что священник всё-таки в первую очередь ближе к церкви, и только потом к семье, и когда надо было, опять с дизайном это связано, меня активно задействовали на каких-то юбилейных мероприятиях, диски делать праздничные, это и медали, и буклеты, и все это занимало иногда такое количество времени, и журнал был огромный, иногда приходилось в Москве ночевать, я просто воспринимал это как ну вот сейчас такое послушание, ну что сделаешь? И тяжело, конечно было, когда всю ночь работаешь, потом едешь из Москвы в посад, а тебе ещё служить надо было. А ведь сами понимаете, что есть нельзя, пить нельзя, а очень хочется. Но ничего, как-то с Божьей помощью все преодолели. Но сейчас уже, конечно, находясь на своем месте, уже определённые проблемы возникают, но опять же с тем, что постоянно в храме находишься, тоже там и ремонт, какие-то хозяйственные моменты, миссионерский отдел, всякие встречи, и семье не удается так много времени уделить, как хотелось бы.
Кира Лаврентьева:
— В гостях у «Светлого вечера» священник Илья Максимов, настоятель Троицкого храма города Электроугли, у микрофона Кира Лаврентьева. Отец Илья, но это действительно очень трудно, причём это такое однообразие изо дня в день, нет каких-то суперярких впечатлений. И в чем тогда находить каждый раз смысл? То есть где черпать этот ресурс, ради которого ты готов очень на многое, очень многим ты готов пожертвовать?
Священник Илья Максимов:
— Вы знаете, не так давно я об этом вопросе задумывался, это было связано с размышлениями о том, что я действительно ведь художник, и может быть, и планы относительно создания картин присутствуют, но я понимаю, что времени нет, потому что те картины, которые хочется написать, это нужно просто в мастерской закрыться, чтобы у тебя был материал, натура, работать, работать и работать. А такой возможности нет. И вот какая-то неудовлетворённость присутствовала. Но в какой-то момент было какой-то открытие духовное, моё личное, что я служу, и каждая служба вроде одно и тоже, одни и те же тексты произношу, одни и те же молитвы, но никогда не бывает как-то скучно и однообразно. Просто в этот момент такое ощущение очень явственное и чёткое, что ты делаешь точно правильное, точно истинное, и жалко, что это не так много времени, немного времени богослужение продолжается. Поэтому никаких проблем с этим нет, поиск мотивации не нужен, во время Литургии Господь утешает. Только так.
Кира Лаврентьева:
— А если приходят какие-то люди, с неразрешимыми, казалось бы, на первый взгляд, вопросами. И вы не знаете, что им сказать? Такое наверняка бывает, что делать тогда?
Священник Илья Максимов:
— Конечно, бывает, но тут, мне кажется, по крайней мере, я для себя выбрал такую стратегию поведения, что в этом нет ничего страшного, что ты не можешь дать совет на вопрос, тебе адресованный. Потому что, ну может быть, просто опыта нет, я не стесняюсь об этом говорить: «Я не могу вам ответить на этот вопрос». Но есть один очень правильный способ, как в таких ситуациях поступать. Это, конечно же, молиться, можно наложить на себя отдельный аскетический подвиг, попоститься, чтобы принять правильное решение, Господь обязательно отвечает. Вот не всегда бывает так, что Он отвечает сразу, как в Евангелии написано, Господь слышит и отвечает, но не всегда сразу. Поэтому нужно иногда потрудиться. Просто не нужно торопиться. Иногда нам хочется, чтобы сиюминутно получить ответ. А может быть, в данный момент тебе этот ответ не нужен, должно пройти какое-то время, и этот вопрос сам собой у тебя рассосется. Торопиться не надо в духовной жизни.
Кира Лаврентьева:
— Да, это, кстати, очень глубокая мысль. То есть уметь помолчать и помолиться, потерпеть, взять паузу, без вот этого давления, у нас такой век сейчас динамичный, все торопятся, всем надо немедленно что-то понять. А вот умение замедлиться — это ведь такое большое благо. Отец Илья, вот ещё хотела что спросить. Ведь сейчас так педалируется тема кризисов, тема выгорания, тема депрессии, понятно, что эти проблемы есть, ну вот, например, кризис среднего возраста или кризис молодого возраста, или кризис опустевшего гнезда. Сейчас прямо каждый второй владеет у нас психологическими терминами и во всём разбирается, и вот такой вопрос. Ведь священника, наверное, тоже все это касается? У него же тоже наверняка есть все эти человеческие кризисы?
Священник Илья Максимов:
— Да, конечно, все это есть.
Кира Лаврентьева:
— Вот как справляться? Когда ты должен и другим помогать, и советы давать, и быть первопроходцем в каких-то моментах?
Священник Илья Максимов:
— Ну здесь один из хороших советов — иметь опытного духовного наставника, который видит твое мятущееся духовное состояние, душевное, может в нужный момент как-то тебя поддержать. Значительно хуже, когда его нет. Все мы знаем, что большая проблема найти себе грамотного духовника, не просто ментора, который будет говорить тебе в приказном порядке, что делать, а человека, который может просто иногда послушать. Не всегда и не всем это удается. Но здесь вот опять мы с вами говорили немного выше об этом, очень важно не спешить, не делать каких-то резких движений, потому что в духовной жизни они особенно опасны. Эти моменты нужно понимать и осознавать, зная о том, что они могут быть по той или иной причине,
Знать, что это временное состояние. И хорошо в такие моменты опереться на Господа. Может быть, чуть почаще начать причащаться, если кто-то причащается раз в месяц или раз в полгода, можно сделать это чаще. Тогда Господь, видя этот поиск душевный, вот это состояние, Он даст ответ.
Кира Лаврентьева:
— Ведь иногда бывают очень серьезные такие состояния, даже при внешнем благополучии. Вот сейчас кто-то это послушает, удивится, что человек находится в трудной ситуации болезни или неразрешимых трудностях, а бывает, что внешне все вроде ничего, а внутри ты несчастлив, нет тебе покоя, кажется, что ты чего-то важного не делаешь, не сделал, не понимаешь, не видишь, не чувствуешь, не находишь каких-то ответов. Это же тоже так решается фактически: частым Причастием и разговором с Богом?
Священник Илья Максимов:
— Наверное, нельзя так говорить, что Причастие — это панацея от всех духовных или психических, или психологических проблем. Конечно, нет. Но ведь Причастие, мы знаем с вами, это для людей верующих, для людей церковных, которые понимают, что они делают. А не просто, человек никогда в храм не ходил, а ты ему говоришь: давай-ка причастись, у тебя все наладится. Конечно, это так не работает ни в коем случае. Конечно, мы такие случаи знаем, когда люди внешне благополучные, обладающие большим материальным достатком, заканчивают жизнь самоубийством, потому что не видят цели в ней. Для верующего человека, по идее, такого вопроса вставать не должно. Но если вдруг такие моменты возникают, то всегда есть возможность обратиться к опыту святых отцов, опять-таки все зависит от развития человека, от ситуации. Когда-то можно просто почитать жития, когда-то можно открыть более серьезного отца, почитать. Ну конечно, значительно меньше будет проблем в жизни каждого христианина, если общение с Богом будет на постоянной основе. Вот когда мы учились в семинарии, нас на определённом курсе постригали в чтецов. У нас, у каждого чтеца, есть определённое правило молитвенное, чтение Священного Писания. К сожалению, грешен, тем не менее это опыт, могу им поделиться. Надо было читать две главы Евангелия в день и главу апостольских посланий. Ну как-то занят, то к хиротонии готовишься, к рукоположению, всякие комиссии надо проходить, бумажки собирать, вроде некогда было, а потом, когда уже был священником, как-то немножко огорчился этому факту, упущению своей жизни и стал это делать регулярно. И уже на протяжении многих лет это случается ежедневно. И я всегда говорю об этом и в проповеди, и в частных беседах, и на крещении, когда мы читаем окончание евангелие от Матфея: друзья, ведь у нас есть такая возможность, вот у нас в жизни бывает много вопросов, когда мы не знаем, как поступить, что сделать. А если мы читаем Священное Писание, таких вопросов остается совсем немного. Потому что вся мудрость там, мы, когда молимся, мы с Богом общаемся, а когда мы читаем Священное Писание, Евангелие, то это Бог общается с нами. Ведь мы читаем это в разном состоянии, поэтому вот уже много лет все это продолжается, изо дня в день чтение Священного Писания, все время какие-то новые моменты открываются. Я может быть, не совсем правильно и дерзновенно поступаю, подчёркиваю, какие-то выписки на полях себе делаю, потому что это потом в проповеди удобно использовать. Но и себе какое-то напоминание. Смотрю, в прошлый раз какие-то слова подчеркнул, а сейчас они такого эффекта не имеют, зато другие какие-то впечатлили. Поэтому это такая работа ежедневная. У нас у каждого есть такая возможность, но, к сожалению, в силу разных причин и обстоятельств мы этого не делаем или делаем неохотно, а зря.
Кира Лаврентьева:
— Что главное в духовной жизни?
Священник Илья Максимов:
— Я не могу сказать. Нет, наверное, могу. Главное в духовной жизни — это Христос, на которого ориентируясь, как маяк в бурю, мы можем достигнуть спасительного берега. Но путь у всех разный. Но самое главное, чтобы целью нашей жизни был Христос.
Кира Лаврентьева:
— Вот где наша духовная жизнь, а где иллюзия о ней? Где эта тонкая грань?
Священник Илья Максимов:
— Ответ на этот вопрос может дать только Бог, но у нас можно стать заложником внешней религиозности, церковности, когда мы исправно посещаем богослужение, истово крестимся, много молимся, читаем бесконечное количество акафистов, но за всем этим нет ничего истинного. В то время, бывают такие случаи, когда человек, может быть, раз в год подготовится к причастию, но получается это по-настоящему. Только Господь Сердцеведец сможет дать ответ на этот вопрос.
Кира Лаврентьева:
— Как я читала где-то у святых отцов, смысл какой каяться в мшелоимстве, если вся семья от тебя плачет? То есть это такая проблема всех нас. Недостаток любви. О любви вообще говорят на каждом шагу, о смирении, о любви, о вере, а ведь что стоит на самом деле за этими словами?
Священник Илья Максимов:
— Но это же хороший тон каждого христианина. Говорить о любви.
Кира Лаврентьева:
— Но он хороший, а что есть любовь в её ежедневном прикладном смысле?
Священник Илья Максимов:
— Наверное, находить в себе силы оказывать милосердие не только людям, которые нам приятно, которых мы любим, наши родственники и друзья, а тем, которые совсем другой вид представляют. Это может быть и попрошайка с неприятным запахом и просто люди какие-то выпившие, приходящие в храм и требующие к себе внимания. Мы ведь, трезвые люди, понимаем, что Господь в нашу жизнь не приходит таким, как мы привыкли видеть его на иконах: в длинной белой одежде с сиянием вокруг головы. Господь приходит к нам в жизнь в виде таких людей нуждающихся, и порой не очень хорошо выглядящих. Научиться видеть в таком человеке искру Божью, наверное, это будет первым шагом на пути к истинной духовной жизни.
Кира Лаврентьева:
— То есть без такого осуждения, да? Мы же все привыкли друг друга внутренне осуждать?
Священник Илья Максимов:
— Ну как же приятно увидеть, что человек впадает в некое прегрешение, а ты не такой. Это же здорово.
Кира Лаврентьева:
— Причём в чем осудишь, сам и побудешь. Не дай Бог, Господи, прости нас за осуждение. Отец Илья, огромное вам спасибо за этот разговор, он какой-то душевный и обстоятельный получился. Дорогие друзья, в гостях у «Светлого радио» был священник Илья Максимов, настоятель Троицкого храма города Электроугли, у микрофона была Кира Лаврентьева, мы прощаемся с вами до следующего вторника, всего вам доброго, до свидания.
Все выпуски программы Светлый вечер
Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла
![Апостол Павел](https://radiovera.ru/wp-content/uploads/2018/03/Apostol-Pavel.jpg)
«Апостол Павел». Рембрандт (1606–1669)
1 Кор., 141 зач., IX, 2-12.
![](https://radiovera.ru/wp-content/uploads/2019/05/Pavel-Velikanov-1024x696-240x240.jpg)
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Здравствуйте, с вами протоиерей Павел Великанов. Вас когда-нибудь смущало, когда вы узнаёте, что некий знакомый — вполне успешный, здоровый, красивый молодой человек — вдруг всё оставляет и уходит в монашество? Если да, то отрывок из 1-го послания апостола Павла к Коринфянам — именно для вас! Давайте послушаем 9-ю главу, которая сегодня читается в храмах во время богослужения.
Глава 9.
2 Если для других я не Апостол, то для вас Апостол; ибо печать моего апостольства — вы в Господе.
3 Вот мое защищение против осуждающих меня.
4 Или мы не имеем власти есть и пить?
5 Или не имеем власти иметь спутницею сестру жену, как и прочие Апостолы, и братья Господни, и Кифа?
6 Или один я и Варнава не имеем власти не работать?
7 Какой воин служит когда-либо на своем содержании? Кто, насадив виноград, не ест плодов его? Кто, пася стадо, не ест молока от стада?
8 По человеческому ли только рассуждению я это говорю? Не то же ли говорит и закон?
9 Ибо в Моисеевом законе написано: не заграждай рта у вола молотящего. О волах ли печется Бог?
10 Или, конечно, для нас говорится? Так, для нас это написано; ибо, кто пашет, должен пахать с надеждою, и кто молотит, должен молотить с надеждою получить ожидаемое.
11 Если мы посеяли в вас духовное, велико ли то, если пожнем у вас телесное?
12 Если другие имеют у вас власть, не паче ли мы? Однако мы не пользовались сею властью, но все переносим, дабы не поставить какой преграды благовествованию Христову.
В сегодняшнем апостольском чтении многократно повторяется одно и то же слово — «власть» — по-гречески — εξουσία. В прямом смысле слова «власть» — это законное право или способность действовать. Но апостол Павел не просто так использует это слово снова и снова именно в своих риторических вопросах: тем самым он хочет особо подчеркнуть нечто крайне важное. Что же именно — давайте разбираться.
Ни для кого не секрет, что среди остальных апостолов Павел стоял «не в ряду», сильно выделяясь. Он единственный происходил из фарисеев, духовной элиты, ученик Гамалиила — ещё бы не отличался от простых рыбаков и сборщиков податей! Но, кроме этого, Павел ещё и вёл себя... подозрительно: он не был женат, старался не обременять своих слушателей сборами для своих личных нужд, предпочитая зарабатывать самостоятельно — и в целом вызывал скорее раздражение у апостолов, чем радостное принятие. Причина — непривычная широта взглядов вместе с самым настоящим радикализмом. Неудивительно, что это вносило определённую тональность в его деятельность. И перед нами — фактически оправдательная речь перед теми, кто смущается его поведением, нетипичным даже для первых христиан.
Апостол Павел мудро и деликатно в форме вопрошаний озвучивает «висевшие в воздухе» вопросы к нему — и даёт ясный ответ: да, всё правильно, все эти вопросы — совершенно правомочны. Но — есть одна маленькая деталь. Он существенно повышает планку личной праведности с единственной целью: не дать повода тем, кто хотел бы усмотреть в его проповеднической и миссионерской деятельности всего лишь... разновидность «бизнеса на духовной тематике». У него есть право — такое же, как и у всех других проповедников, — иметь супругу, питаться от пожертвований, пользоваться гостеприимством — и всё это ни разу не зазорно. Но он переступает через все эти свои права не потому, что они — ущербны или неправильны — а только потому, что не хочет дать даже малейший повод для «претыкания» тем, кто эти поводы с удовольствием отыскивает.
Пример апостола — хороший повод для нас задуматься, на самом ли деле мы готовы также бережно относиться к тем, кто находится вне всякой религии и веры — пытаясь искренне понять, обо что именно прежде всего спотыкаются эти люди, начиная смотреть в сторону Церкви Христовой?..
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Поможем Соне и другим подопечным Марфо-Мариинской обители
![](https://radiovera.ru/wp-content/uploads/2024/09/Soberi-rjukzak-dobra-1-322x480.png)
Соня с трёх лет живёт в Елизаветинском детском доме. Это благотворительный проект. Находится он в Марфо-Мариинской обители милосердия в Москве. В этом месяце Соне исполняется 11 лет. Она заботливая и внимательная девочка, всегда опекает младших и старается помочь взрослым — и салат на обед приготовит, и общую игру организует, и комнату в порядок приведёт. Настоящая помощница воспитателям!
Одно из её любимых увлечений — вязать крючком. Причём вязать Соня может и на детской площадке, и в метро, и в кровати перед сном. У неё всегда под рукой крючок и моток ниток. Ещё девочка с удовольствием осваивает швейную машинку, плетёт из бисера и вышивает.
Сотрудники Елизаветинского детского дома занимаются всесторонним развитием детей, поддерживают их интересы и обеспечивают всем, что нужно для творчества и учёбы.
На днях Соня вместе с другими девочками из детского дома отправилась в школу. И сейчас перед воспитателями стоит важная задача — приобрести на весь учебный год тетрадки, книги, ручки и многое другое. Но без помощи им не обойтись.
Сегодня на территории Марфо-Мариинской обители помимо Елизаветинского детского дома, работает ещё несколько социальных проектов. В каждом из них есть маленькие и юные подопечные, которым важна поддержка — это ребята с инвалидностью, сироты и дети из малоимущих семей.
Чтобы подготовить их к школе обитель милосердия ежегодно проводит акцию «Собери рюкзак добра». В этом году её участниками стали 268 детей, и вы можете их поддержать. Переходите на сайт: https://rukzakdobra.ru/ и сделайте любой благотворительный взнос.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«11-е воскресенье по Пятидесятнице, Сретение Владимирской иконы Богородицы». Прот. Федор Бородин
![](https://radiovera.ru/wp-content/uploads/2024/06/Protoierej-Fedor-Borodin.jpg)
В нашей студии был настоятель храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке протоиерей Федор Бородин.
Разговор шел о смыслах богослужения в ближайшее воскресенье, о празднике Сретения Владимирской иконы Богородицы, об Усекновении главы Иоанна Крестителя, о церковном новолетии (индикте), о праздновании Положения честного Пояса Пресвятой Богородицы, а также о днях памяти благоверного князя Даниила Московского и мучеников Адриана и Наталии.
Ведущая: Марина Борисова
Все выпуски программы Седмица