Светлый вечер с Владимиром Легойдой

(22.09.2023)

Владимир Легойда

Гость программы — Владимир Легойда, председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ.

Темы беседы:

— Праздник Рождества Пресвятой Богородицы;

— Семья: темы суррогатного материнства и абортов;

— Новый выпуск подкаста «Собрались с мыслями» о календаре и церковном годовом круге;

— Восприятие времени человеком;

— «Фома кино» — новые проекты;

— Музеи и переход к мультимедийности экспозиций;

— Связь культуры и памяти;

— Информация и знание.

Ведущие: Константин Мацан, Марина Борисова

К. Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, здравствуйте, уважаемые друзья! В студии у микрофона Марина Борисова...

М. Борисова

— И Константин Мацан.

К. Мацан

— Добрый вечер. В гостях у нас сегодня, как всегда, по пятницам Владимир Романович Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома», профессор МГИМО, член Общественной палаты. Добрый вечер.

В. Легойда

— Добрый вечер. Единственный человек, который может выговорить это все без особых пауз и без ошибки — это Константин Михайлович, дорогой наш.

М. Борисова

— Ну, это не единственный его талант, он вообще у нас талантливый.

К. Мацан

— Годы тренировки. (смеются)

В. Легойда

— Я бы даже сказал, что это в принципе вообще не талант, но это редкая способность.

К. Мацан

— Это скилл, как сейчас принято говорить.

В. Легойда

— Скилл, да, софт-скилл. (смеются)

М. Борисова

— Владимир Романович, у нас на этой неделе был замечательный двунадесятый праздник, первый в этом календарном церковном году — Рождество Пресвятой Богородицы, и так уж как-то все время получается, что вокруг этого праздника разговоры исключительно на семейные темы, ну поскольку мы чтим не только Пресвятую Богородицу, но и ее родителей, Иоакима и Анну, и, в общем, как-то все время к этому пристегиваются темы, касающиеся семьи, детей, и так уж получается...

В. Легойда

— Демографические решения демографических проблем...

М. Борисова

— Да-да-да. И так уж как-то получилось, что именно на этой неделе в Госдуме во вторник открылась выставка, посвященная всероссийскому социальному проекту «Семья — основа мира», и там выступал отец Федор Лукьянов, и вот всячески призывал наших парламентариев активнее заниматься проблемами семьи. Но там из серьезных тем было, на мой взгляд, две, о которых он говорил: это разговоры о суррогатном материнстве, с которым по-прежнему все что-то как-то не так, и то, что разрешение частным клиникам делать аборты приводит к тому, что никакие ограничения не работают пока запрет на то, чтобы частные клиники этим занимались, не будет законодательно оформлен, вот такие две реперные точки он обозначил. Как вам кажется, разговоров на эту тему масса, и они никогда не прекращаются, и Святейший Патриарх при любом поводе об этом говорит, а как-то ВОЗ никуда не двигается, а почему? Мне кажется, настолько очевидна проблема, что уже давно бы все согласились и что-нибудь сделали вместе.

В. Легойда

— Я думаю, что это впечатление, и впечатление, как известно, оно не может быть истинным или ложным, оно такое, какое есть. Но вот все-таки, если мы будем пытаться некое суждение на основании имеющегося материала или впечатления выстроить, то здесь надо быть чуть более аккуратным и точным в том смысле, что ВОЗ, конечно, движется. Он, вы правы совершенно, движется, наверное, не так быстро, как нам бы хотелось, но я просто напомню нашим дорогим слушателям, что относительно непродолжительное время назад, с годом боюсь ошибиться, но это точно где-то вот «нулевые», может быть, даже чуть позже уже, количество так называемых социальных показателей к абортам было одиннадцать, оно было сокращено до четырех, по-моему, осталось два (опять же могу ошибаться, простите, ради бога, не подготовился, не знал, что будет эта тема). Поэтому ВОЗ движется, но чрезвычайно медленно, хотя решения нашей властью государственной принимаются, и главное, что они принимаются в том направлении, которое мы приветствуем, поддерживаем и за которое, собственно, и бьёмся. Что касается конкретно обозначенных вами тем, то я просто позволю себе напомнить, что впервые официально о том, что на пути этого движения для придания ВОЗ этого ускорения стоит, может быть, действительно пересмотреть тему разрешения на совершение аборта частными клиниками, поднял как раз-таки Святейший Патриарх Кирилл во время парламентских встреч этого года в рамках «Рождественских чтений». Если помните, в выступлении Патриарха традиционно был большой блок о семье, о поддержке семьи и, в частности, говоря о последовательной позиции Церкви против совершения абортов, Патриарх, в ряду других инициатив, которые уже звучали, он впервые сказал о том, что вот вероятно, всё-таки стоит этот шаг совершить, потому что действительно, как вы справедливо сказали, сейчас это неподконтрольная государству область, и даже введённые уже, в том числе и благодаря усилиям Церкви или при участии Церкви, такие вещи, как «неделя тишины», так называемая, когда приходящая с желанием совершить аборт женщина, ей даётся пауза, то есть никто не может совершать это в день обращения, должна пройти неделя и так далее, и когда фактически должна быть размещена в местах, где с такими обращениями могут прийти, определённого рода информация, и так далее, и если на территории государства это легко поддаётся контролю, это проверяется и так далее, то с частными клиниками ситуация гораздо сложнее, и поэтому вот такая инициатива была озвучена Святейшим Патриархом, и я могу сказать, что она уже тогда была поддержана целым рядом парламентариев, ну, если угодно, в личном качестве, понятно, что парламентарий, даже если он горячо «за», он не может в одиночку принять законопроект. Поэтому то, что было озвучено нашими представителями Патриаршей комиссии по семье, есть попытка реализации той стратегии, которая представителями Церкви обозначена. И я думаю, и честно говоря, знаете, я не люблю выносить в публичное поле какие-то существующие у нас в непубличном формате разговоры, ну, потому что они потому и не публичные, что не выносятся, но я так осторожно скажу, что у нас есть надежда, что эти вопросы будут решены.

М. Борисова

— А как вам кажется, если вынести за скобки церковный, что ли, духовный аспект этой проблемы, а взять чисто вот государственный и демографический — ну, на самом деле ведь мне кажется, что «можно» или «нельзя» решается в голове обычного, прагматично настроенного чиновника просто, то есть это государству выгодно или невыгодно. И дальше просто есть какой-то набор инструментов бюрократических, которые пускаются в ход. Но что касается чего-то запретить — ну вы же знаете, запретить — это же не разрешить. Запретить всегда за милую душу, только дайте повод. А здесь годами, десятилетиями вот ходят вокруг да около... Я для себя не могу ответить на вопрос: почему это так трудно?

В. Легойда

— Вы имеете в виду — запретить аборты вообще?

М. Борисова

— По крайней мере, сделать это максимально сложно, тем более в нашей бюрократической системе что-нибудь усложнить до невозможности — эта технология отработана десятилетиями.

В. Легойда

— Вы знаете, я скажу так, я надеюсь, что вы и наши дорогие слушатели меня поймете, почему я все-таки, будучи участником каких-то официальных переговоров, на которые влияет в том числе и публичная составляющая, давайте я скажу так: я тоже вместе с вами очень удивлен, почему это нельзя сделать.

М. Борисова

— Вот дипломат, он в любой ситуации...

В. Легойда

— Нет, ну просто нам же «не шашечки, а ехать», поэтому я сейчас не хочу говорить какие-то, может быть, даже известные мне вещи, которые сделают наши переговоры просто сложнее, зачем?

В. Легойда

— Вы-то сами праздновали? Получилось в четверг попраздновать, или всё дела?

В. Легойда

— Ну, побывал, слава Богу, на богослужении, на литургии, которую совершил Святейший Патриарх в храме Христа Спасителя.

К. Мацан

— Ну вот первый праздник двунадесятый в году — Рождество Богородицы, вы тоже об этом упоминали недавно в вашем подкасте «Собрались с мыслями», где вы беседовали о церковном календаре, об ощущении времени вообще, о такой категории, как время, с замечательными гостями: с Дарьей Донцовой-Агриппиной Аркадьевной, и отцом Семёном Томачинским. И упоминалось, что если церковный год отчитывается именно от 14 сентября, то первый двунадесятый праздник большой, крупный — это Рождество Богородицы. А, кстати, последний тогда — Успение., тоже есть там что-то такое символичное, что при таком видении церковный год как бы обрамляется именно богородичными праздниками. Ну вот какие у вас впечатления от разговора?

В. Легойда

— Впечатления, поскольку они ещё довольно свежие, помимо прочего, они у меня радостные, потому что нам удалось, я всё больше убеждаюсь, что 35 минут — это очень много, что нам удалось много разных тем коснуться и очень хорошо, что, в общем, прозвучали... Ну как-то, знаете, вот очень разные были... Разные не в смысле, конечно, противоположные или там конфликтующие друг с другом, а просто очень разные аспекты в силу того, что вот один гость — учёный архимандрит, другая гостья — писатель, и вот эта вот объёмность некая разговора, она создавалась за счёт разной оптики, которую используют, наверное, в чём-то, и даже вот опыт, собственно, такой церковный, богослужебный опыт, он, конечно, очень разный, хотя эмоции были (я не в том смысле, что тут мужчина-женщина) и с той, и с другой стороны были какие-то эмоции, размышления, но вот это первое, что меня очень порадовало, что он такой цветной, многогранный получился разговор. Второе: вот мы действительно много успели в том смысле, что мы поговорили и про календарь, и про церковный новый год, и про богослужебный круг, и про восприятие времени в христианской культуре, и про тайм-менеджмент личный и общецерковный. Отдельно я очень благодарен отцу Семёну, я как-то позабыл, что он к этому примеру часто прибегает, он вспомнил фильм «День сурка», который, я знаю, он показывает своим семинаристам, и как действительно пример, по большому счёту, ведь что такое «день сурка» — это метафора духовного пути в каком-то смысле, когда ты вновь и вновь падая, пытаешься... Единственное что, там такой, говоря языком, на котором снят фильм: «Strong Record of Achievement», потому что там он всё время, так сказать, всё-таки улучшает, это единственная, так сказать, «помарка» в плане этого фильма как метафоры духовного пути, что духовный путь у большинства из нас идёт всё-таки, как минимум, по синусоиде, а вот так, чтобы неизбежно вверх, и со всеми остановками прямо к святости, получается не всегда. Я знал про этот пример, знал, что отец Симеон его любит, и, естественно, напрочь забыл, и для меня в этом смысле прозвучало ожиданно неожиданно или неожиданно ожиданно то, что он это сказал, я очень ему благодарен, что мы успели про это поговорить. Ну вот, вы спросили про впечатления, вот такие.

К. Мацан

— Владимир Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома», профессор МГИМО, сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Но вот для вас тема времени, ощущение времени в христианской культуре и христианином, может быть, для тех, кто пока ещё не посмотрел этот подкаст, эта тема про что? Где тут для вас главный нерв?

В. Легойда

— Ой, наверное, сейчас в моменте не выделю, потому что, мне кажется, здесь очень много всего, ведь в нашей человеческой ситуации одна из самых больших загадок, с которыми мы сталкиваемся — это время. Ведь что такое время вот на индивидуальном, личном уровне — это же восприятие происходящего, то оно мгновенно пролетает, то оно тянется. Я как раз в подкасте вспоминал, причём это тоже из серии «говорят, Бога нет»: я сижу, думаю, как бы мне что-то на подкасте сказать, накануне съёмок, и сидят дети мои за столом: значит, Рома 11-летний, вот уже скоро, и Анечка, сестра его, на два года старше. А это в канун начала учебного года происходит, и он говорит: «Вот, Аня, посмотришь, что первый урок в понедельник, — говорит Рома, — продлится столько же, сколько все каникулы». (смеются)

К. Мацан

— Как глубоко!

В. Легойда

— И я думаю: откуда у парня испанская грусть, понимаете? Это же просто, собственно, Августин в одной фразе, да? Но нет, конечно, но тем не менее, это действительно, он не просто это чувствует, он не просто это поймал, он это ещё и сформулировал, в принципе довольно понятно и таким ярким примером, собственно, я взял его в копилку своих, так сказать, преподавательских приёмов, и даже вот пришлось, по-моему, я использовал это, про это говорил. Поэтому вот это действительно удивительно. И, кстати сказать, Августин ведь очень много пишет в одиннадцатой книге «Исповеди», это знаменитое его размышление о времени, о том, что вот категории «прошлое», «настоящее» и «будущее» — это не категории времени, потому что прошлого уже нет, и мы его вспоминаем, поэтому есть только «настоящее прошлого», говорит Августин, то есть то, что мы сейчас помним, есть настоящее — тот момент, в котором пребываем, и будущее, которого ещё нет, но есть настоящее будущего, то есть то, что мы думаем о будущем. И, конечно, удивительно... Есть какие-то, знаете, банальные обсуждения времени, которые, тем не менее, опытом жизненным подтверждаются, когда ты молодой человек, и тебе старшие товарищи говорят, что в каком-то там возрасте тебе будет казаться, что вот всё промелькнуло, как один день, думаешь: ну что там они говорят, понимают, ужас, когда же этот институт или когда эта школа, когда это всё прекратится! А сейчас думаешь: Господи, это же вроде же вот... Я когда впервые это осознал, знаете, ну вот я приехал, я же из «понаехавших», так сказать, в Москву, я приехал учиться сюда и остался. И вот всё время ты учишься, учишься, уже какое-то время живёшь, вот год в Москве, пять в Москве, десять в Москве, но ты понимаешь, что большая часть жизни прошла не в Москве, то есть ты так себя ощущаешь, и вдруг раз — наступает какой-то момент, и ты понимаешь: а всё уже, а вот уже экватор, вот уже сильно большая часть жизни... Это, кстати сказать, даже какую-то самоидентичность начинает менять, не в том смысле, что на таком, знаете, бытовом уровне: «чувствуете ли вы себя москвичом? Любите ли вы нашу столицу?» — нет, это какой-то такой вот экзистенциальный сдвиг, потому что я длительное время понимал, что вот, я говорил: «я родился и вырос там, та-та-та», и сейчас я это говорю, но говорю, а что я помню из этого? У меня остались как раз вот это «настоящее прошлого», то есть мои воспоминания о первых восемнадцати годах жизни, но это было очень давно и неправда.

К. Мацан

— А я поэтому и спрашиваю об этом месте размышления о времени вот в вашей картине мира как христианина, потому что, действительно, вопрос глубинный. Я вот недавно у Бердяева наткнулся: время — вообще главный вопрос в философии. А почему? Потому что если философия, по Платону — «наука умирать», а вопрос о смерти — тоже вопрос о времени. Вот молодой человек, пока он молод, и времени, кажется, вагон впереди, он об этом не думает. А чем старше становишься, тем больше понимаешь, что времени остается все меньше, и тогда вопрос: а что такое время? И тут вспоминается почему-то сразу Евгений Германович Водолазкин, у него, мне кажется, вот есть его главная тема, через все романы проходящая, что времени нет. Даже была такая история, кто-то рассказывал, по-моему, он сам в интервью рассказывал, что ему пишет смску в какой-то момент его коллега по цеху, замечательный писатель Алексей Николаевич Варламов, и говорит: «Евгений Германович, мне сейчас студентка сдает зачет, экзамен по вашему роману „Лавр“, и не помнит, в каком веке дело происходит там». А у Водолазкина, как известно, в романе «Лавр» главная мысль — что времени нет, и временные пласты перемешаны. «И она, — говорит, — путается: 14-й век, 15-й век, 16-й век...», на что Водолазкин в смске отвечает: «Ставь „пять“ — времени нет». (смеются) А вот эта мысль о том, что есть только здесь и сейчас, о том, что по сути, время — это грань между прошлым и будущим, вот этот миг, который неповторим, но вот «именно он называется жизнь», как поется в известной песне, как в вас это отзывается?

В. Легойда

— Ну, в общем, с одной стороны, так и есть. С другой стороны, это какие-то вещи, такие сложно поддающиеся рефлексии, несмотря на всю мою любовь к Августину, я понимаю, что вот его размышления здесь, они не мои, то есть из серии «я бы так не смог», потому что это ещё надо вот это всё подумать. И поскольку вы формулируете так вопрос: «как отзывается?», вот есть вещи у Августина, которые во мне безусловно отзываются, а это я просто читаю с большим уважением, вниманием и интересом, вот у меня такого личностного переживания времени думаю, что не существует. Не знаю, здесь много в области непонятного, так сказать, находится. Единственное, что понимаю, что, конечно... Это, правда, не столько времени касается, сколько, может быть, восприятия там жизни, скорости, её сложности и прочее, что вот удивительно — если над какими-то вещами не задумываться, то легче. Не интеллектуально легче, просто сейчас, может быть, у меня это выплыло, потому что я готовлюсь к съёмкам «Парсуны», и там у меня будет гость с такой очень тяжёлой судьбой, связанной с болезнями детей. И вот я когда готовился, натыкался в его интервью несколько раз на мысль о том, что «если думать, то совсем тяжело, поэтому просто об этом не нужно задумываться». Или он не говорит «не нужно», а он говорит: «вот когда не задумываешься, легче», и вот у меня это сейчас почему-то выплыло. Помните, мне сейчас вспомнился Остап Бендер, он говорил, что «как-то он так долго над чем-то думал, что дошёл до ситуации, когда его можно было напугать простым финским ножом», он говорит, вот что-то такое.

К. Мацан

— Я однажды, давно, шёл по городу Одесса, по знаменитой лестнице, и услышал разговор двух тоже идущих по лестнице, очевидно, местных жителей, и один другому говорит: «Я столько раз считал ступеньки на этой лестнице, что уже забыл, сколько их». (смеются)

В. Легойда

— Да, хорошо, это по-Одесски, да.

М. Борисова

— Не знаю, мне кажется, этот философский разговор абсолютно беспредметен, потому что взаимоотношение человека со временем столь же индивидуально, сколько взаимоотношение человека с Богом, вот сколько людей, столько вариантов.

К. Мацан

— То есть Радио ВЕРА нужно закрыть, потому что мы только и говорим, что об отношениях человека с Богом.

В. Легойда

— Нет, ну предметность разговора, она же не предполагает его разрешение. Предметная область, — как подтвердит Константин Михайлович, как кандидат философских наук, — она, безусловно, существует, а вот решения и размышления могут быть очень разными.

М. Борисова

— Ну, что касается темы церковного года и праздников, тут за последние несколько дней масса обращений к этой теме, и вот очень меня удивило, несмотря на то, что я давно работаю в «Фоме», оказалось, что вот есть такая замечательная киностудия «Фома Кино», и она на этой неделе презентовала, что будет благотворительный фестиваль «Звезда Рождества», на котором состоится премьера анимационного проекта — альманах «Праздники». Я, честно говоря, вообще не в курсе деятельности этого ответвления многогранного, многоликого и многоглавого проекта «Фома», может быть...

В. Легойда

— Вы вовремя остановились в шаге от слова «чудовище», спасибо. (смеются)

М. Борисова

-... может, просветите как-то, потому что очень интересно, что же это за студия такая.

В. Легойда

— Я тоже не в курсе всех деталей, в том числе и фестивальных этих. Ну, просто у нас есть группа товарищей, которая работает по направлению кино и очень много чего сделали, много документалистики снято, часть каких-то фильмов можно в том числе и сейчас видеть на канале «Спас». Был замечательный совершенно мультфильм, созданный при поддержке Министерства культуры и «Фома Кино» совместно со студией «Акварель» «Ангел маленькой принцессы», который довольно высокий имеет рейтинг на «Кинопоиске», который был отобран на какой-то там международный заокеанский фестиваль. Это такая сказочная история по мотивам некоторых эпизодов жизни Елизаветы Фёдоровны, великой княгини. Потрясающий, на мой взгляд, мультфильм. Я, честно говоря, его сам увидел (не смотрел никаких рабочих материалов) уже, когда он был снят, да не обидятся на меня его создатели, мои дорогие друзья. Я с некоторой внутренней тревогой и скепсисом шёл на премьеру, но мне очень мультфильм понравился, при всех его прочих достоинствах, он ещё и не очень длинный. Это, знаете как, я не забуду: я был на презентации какой-то книги, и один из выступавших начал с того, что — «Я очень благодарен автору, что он щадит читателя, и книга не толстая», вот этот мультфильм тоже непродолжительный, с чем бы это ни было связано, он там порядка тридцати минут. Потом, «Фома Кино», слушатели это должны помнить, потому что, по-моему, об этом говорили: именно «Фома Кино» — создатель этого проекта «Кино и смыслы», где первый сезон из двенадцати программ был на «Спасе», сейчас появится, как принято говорить, в интернете, второй сезон «Кино и смыслы. Разговоры с подростками», где, в отличие от первого, где был ведущий и несколько гостей и обсуждали определённые фильмы, здесь... Я не помню, мы говорили про это, нет?

К. Мацан

— Мы в прошлый раз упоминали, что вы снимали, что вы обсуждали с подростками фильм «Общество мёртвых поэтов».

В. Легойда

— Да, это тоже «Фома Кино», то есть это проект, может быть, не все слышали наш предыдущий выпуск, в котором теперь немножко поменялся формат, там нет как такового ведущего, но есть двое взрослых и трое детей, и они обсуждают фильмы, там тоже несколько, не помню, то ли восемь, то ли двенадцать снято выпусков, но половина фильмов — это фильмы, предложенные взрослыми, которые предлагают свои фильмы обсудить с детьми, а половина — те которые предложены, смотрят дети и обсуждают со взрослыми. Я действительно участвовал в съёмках обсуждения «Общество мёртвых поэтов», по-моему, очень классный проект, так что работают люди.

К. Мацан

— А знаете, какие фильмы предлагали подростки сами, или то, что они смотрят, и предлагалось к обсуждению?

В. Легойда

— Я сейчас боюсь напутать, там точно есть «Гарри Поттер».

К. Мацан

— Все семь, все восемь фильмов даже.

В. Легойда

— Да, но в одном обсуждении. А дальше там какие-то вещи, которые, честно говоря, я даже не смотрел, по-моему.

К. Мацан

— Вернёмся к этому разговору после небольшой паузы. Я напомню, сегодня с нами в программе «Светлый вечер» Владимир Романович Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ. Не переключайтесь.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается, в студии моя коллега Марина Борисова и я, Константин Мацан. В этом часе, как всегда по пятницам, у нас в гостях Владимир Романович Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома», профессор МГИМО, член Общественной палаты, мы продолжаем наш разговор.

М. Борисова

— Владимир Романович, я тут перед тем, как идти на передачу, полюбопытствовала, какие новые публикации появились в вашем Телеграме и обнаружила там достаточно пространный пост, касающийся мультимедийности современных музеев. Насколько я понимаю, вас как-то тревожит эта тенденция, то, что пространство музейное становится все более ориентировано на молодую аудиторию, которую нужно завлечь, увлечь, привлечь, отсюда все вот эти интерактивные какие-то площадки, и вам кажется, что есть какие-то риски.

В. Легойда

— Ну, может быть, слово «тревожит» очень сильное, но я просто пытался сказать, что понятно, правильно и здорово, и интересно, что мультимедиа в том числе и на службе музеев находится, потому что ну а как иначе сделать, чтобы люди туда ходили, хотя, наверное, всяко будут ходить, но вопрос, действительно, от частоты и количества зависит, но просто, как во многих таких культурных форматах, есть главное и второстепенное, с моей точки зрения, и я просто пытался очень, как я надеюсь, довольно осторожно сказать, что главным не может быть вот эта технологическая составляющая, которая призвана мультимедийный давать какой-то такой эффект, все-таки первично в музее — это вот тот самый предмет, я имею ввиду, некая предметность, не обязательно там непременно что-то материальное, можно по-разному это выражать, то есть какое-то содержание, а не то, какими способами мы о нем говорим, если несколько огрубляя это вот в этом. Хотя я вот с удовольствием смотрел, участвовал в каких-то вещах, скажем, выставки наши «Россия —моя история», они же все сделаны, так сказать, по последнему слову мультимедиа, но там, конечно, доминирует содержание, и понятно, что мультимедиа выполняет вот эту очень важную, но, если угодно, служебную функцию. Но вообще, понимаете, тема с музеями в действительности такая, если шире уже, тема очень интересная, важная, потому что тут много смыкается тем, в том числе тема времени, которую мы сегодня вспоминали, и тема истории — что это такое, что мы создаем, и тема, скажем, я вот сам, признаюсь, не раз говорил, что церковь — это не музей, потому что музей создаётся для того, что было и что уже не существует, а вот для церкви самым, может быть, не самым приятным или самым неприятным будет вот такая метафора музея, хотя не хотелось бы обижать никого из тех, кто служит в музее, потому что это действительно важная составляющая культуры. Ну, то есть здесь очень много всего, и в этой большой музейной теме есть отдельная тема особой какой-то стилистики музейных работников, которая, по-моему, неподражаемо передана была Довлатовым в его «Заповеднике», я когда, может быть, я советских музейных работников, не знаю, а может быть, вообще, я просто помню, что когда оказался впервые в музейном комплексе «Горки Ленинские», относительно недавно, то есть уже в постсоветское время, но застал ещё тех самых экскурсоводов той самой истории, которые много лет работали, и я ходил, слушал их рассказы, как они называли проживавших там Ленина и Крупскую «Ильичами», вот как членов семьи, и я вздыхал, думая о том, что, конечно, Довлатова нет, а больше это никто уже, скорее всего, не опишет, потому что там какие-то были потрясающие, знаете, такие оговорки, что «вот, вы видите, автомобиль, фирмы не помню какой, на котором путешествовал Ленин, там ещё кто-то путешествовал на этом автомобиле, — говорит экскурсовод, — и Надежда Константиновна Крупская со своим покойным мужем», ну вот какие-то такие. (общий смех) Или там: «А вот в соседней комнате вы видите аппарат фирмы „Эриксон“, которая там попала на российский рынок в 1913 году...» (я даже удивлён, что я сейчас это вспоминаю) вот, и говорит: «И вот, в какой-то момент, когда здесь уже проживали „Ильичи“, Ленин жаловался на то, что качество связи очень плохое, и после этого в апартаментах, в которых проживал Владимир Ильич, появился аппарат фирмы „Эриксон“, но связь от этого лучше не стала, перейдём в следующую комнату». И вот какие-то такие совершенно гениальные вещи, которые, конечно...

М. Борисова

— Я думаю, что вы вспоминаете это, потому что это было живое общение. Я вас слушаю про то, как замечательны всевозможные интерактивы, так и хочется спросить: кто в вашей семье с детьми ходит в музеи?

В. Легойда

— По-разному, ходят и мама, и папа, так сказать, периодически.

М. Борисова

— Ну вот, когда вам доводится везти своих детей в музей, вы же, наверное, рассказываете им что-то?

В. Легойда

— Да, более того, вот у меня у жены есть её преподавательница, дай ей Бог здоровья, замечательная художница, которая когда-то и Настю мою учила этому искусству, и вот она специально даже приглашала, мы собирались, ездили в Третьяковку, и она водила детей по Третьяковке, это было, конечно, нечто совершенно потрясающее, потому что профессиональный художник, заслуженный, она рассказывала.

М. Борисова

— Но даже если твой гид, твой гид-родитель не профессиональный искусствовед, а просто человек, которому всё это нравится, он всё равно тебя введёт внутрь, потом ты можешь нарастить на это каких-то знаний, если тебе захочется, но отношение, оно очень хорошо в детстве транслируется через близких людей. Я вспоминаю, просто у вас был разговор в «Парсуне» с директором «Новой школы», и он сетовал на то, что изобилие всевозможных носителей информации приводит к тому, что ребёнку, он сформулировал так: «некогда остановиться, посидеть, подержать в руках деревяшку и помечтать». Просто, когда человек попадает в музей, бывает тоже такая ситуация, когда ему нужно просто встать в углу и посмотреть. Меня, честно говоря, уже несколько лет приводит в некое недоумение, когда я попадаю на выставку любую художественную, и я вижу огромное количество людей, которые, отстояв большую очередь, заходят, и они ходят от картины к картине со смартфоном и фотографируют — я не могу понять, зачем, потому что можно купить каталог прекрасно изданный, замечательная полиграфия, у тебя сохранится память, и там более того, там будут тексты с описанием. Вот смысл посещения музея становится для меня всё более загадочным, может, вам это более понятно?

В. Легойда

— Вы знаете, говоря наукообразно: это частный случай общего. Если вы обратите внимание, вне музейного пространства люди тоже всё время фотографируют. Я помню, я как-то у Юрия Павловича спросил, когда как раз мы первую «Парсуну» записывали, первую не с ним, а вообще первую, потому что первая «Парсуна» была записана с Вяземским, в эфир вышла с Грымовым первая, а записана, вы помните, была с Вяземским. И я тогда у Юрия Павловича спросил, говорю: «Вот молодое поколение, что нравится, что не нравится?» Ну, там он много чего говорил, и он сказал, что всё время фотографируют себя, он говорит, еще и при этом себя, вот всё время ходит и это вот селфи...

К. Мацан

— Назвал это «поколение селфи».

В. Легойда

— Да, я говорю: «А что такого-то, Юрий Павлович, ну вы же тоже...», там как-то вышел. И Юрий Павлович сказал: «Я сам себе гаджет», что-то такое там было, это был очень по-вяземскому такой ответ, то есть он не давал какого-то линейно-рационального ответа на поставленный вопрос, но в своей метафорической красоте, безусловно, закрывал тему и не предполагал дальнейших вопрошаний, и при этом давал какое-то действительно понимание другого уровня видения ситуации. Поэтому я в данном случае солидаризируюсь с вашим недоумением, могу сказать, что это частный случай общего, и более того, скажу, что при том, что вроде я полностью солидаризируюсь, но ловлю себя на том, что иногда рука тянется...

М. Борисова

— Так и тянется, да?

В. Легойда

— Да-да-да. Ну, если не в музеях, но в принципе как-то... Но, кстати, сказать, поскольку гаджеты, помимо того, что они крадут у нас время, о котором мы сегодня столько говорили, они еще и память крадут, и, может быть, ты уже боясь, что ты что-то забудешь, вот хочешь что-то сохранить. Хотя, я помню, вот сколько раз я не пытался сфотографировать на телефон даже, вроде бы, с приличными, как сейчас считается, камерами там закат или восход, там еще что-нибудь, это всегда выглядит очень убого.

М. Борисова

— Ну, можно было бы попробовать нарисовать акварель.

В. Легойда

— Да, но это лет через двадцать упорных тренировок, в моем случае, по крайней мере.

К. Мацан

— Я помню, что какое-то время назад в социальных сетях много делились, почему-то был какой-то всплеск, одним текстом Умберто Эко, что-то типа «письма молодому человеку» или «советов внуку», где была одна из таких ключевых фраз: «Много запоминай наизусть, учи наизусть, тренируй память». А вот вы видите какую-то проблему, связанную с этим, в студентах, с которыми работаете, что уходит и уходит ли привычка пользоваться памятью, накапливать такие знания, которые всегда с тобой, что называется?

В. Легойда

— Ну, давайте я драматизма ради заострю: я считаю, что это катастрофическая вообще ситуация, не только с молодежью, а в принципе с потерей памяти, потому что есть два тезиса, на мой взгляд, не очень сложно доказуемых: человек — это память, и культура — это память. И культура — это коллективная память, человек — индивидуальная. Я в среду начал курс новый у нас в МГИМО для иностранных студентов. Правда, там как-то сейчас перемешано всё, но просто на английском языке — «Введение в русскую культуру и русскую идентичность». Ну, я какие-то вообще методологические называл проблемы и сказал, что «культура — это память, человек — это память». И я смотрю, что вот из тех, кто слушал, так пробежало по рядам такое, знаете: «чего он говорит?» И я привёл очень простой пример, который я всегда в таких случаях привожу, чтобы быть услышанным и понятым, я говорю: «Представьте, что вы завтра просыпаетесь, и вы ничего не помните». И сразу тут по рядам пробежало другое уже, так сказать — «а, ну, тогда понятно». И мы ещё с ними говорили, обычно я со студентами говорю, чем там знание отличается от информации, знание как категория мировоззренческая и как ценность информации и как немировоззренческая категория, и как далеко не всегда ценность, если ты не знаешь, что с ней делать, вот сама по себе информация в отличие от знания, ценностью не является, если ты даже имеешь её, и не очень понимаешь, что с ней делать. Здесь, кстати, тоже есть такой, может быть, не очень хороший, но, на мой взгляд, наглядный такой пример, вот говорят: «ну как, всегда информация — ценность, всегда, вот у тебя есть информация, значит, ты вот что-то...» Я в таких случаях всегда, когда я прочитал в книжке, пишу прописью слово «норма» латинскими буквами, что по-русски будет читаться как «почта». Вот «почта» и «норма» не печатными буквами, а рукописными, прописными, а она выглядит совершенно одинаково, и я всегда задаю вопрос: какое слово я написал? Ну и дальше вы понимаете, что вот информация — ценность только тогда, когда существует контекст, понимание...

К. Мацан

— А информация может знанием стать?

В. Легойда

— Нет, конечно, это разные вещи, знание оперирует информацией. Это как, знаете, я тут был на одной философской дискуссии, Валерий Александрович Фадеев среди прочих приглашенных, мне тоже оказал такую честь, и там был разговор о ценностях, это было заседание интеллектуального клуба, и я, когда выступал, сказал, что очень сложно не прийти, когда тебя приглашают на заседание интеллектуального клуба, потому что сразу понимаешь, что раз тебя пригласили, значит, ты, видимо, интеллектуал, и как-то вот это греет душу, и ты сразу, так сказать, «задрав штаны, бежишь за комсомолом». На всякий случай скажу, что это цитата.

М. Борисова

— Для тех, кто пользуется информацией.

В. Легойда

— Да, для тех, кто обладает знаниями, точнее, не обладает. И там просто было одно очень интересное выступление коллег-философов, заведующего кафедрой, по-моему, или представителя кафедры философии и методологии науки Московского университета, как раз таки о ценностном дискурсе, по-моему, это был ректор РГГУ, присутствующий на встрече, Борис Александрович Безбородов, который, обращаясь к выступавшему, он прояснял тезис о ценностях, и он говорил о том, что сбережение людей, например, на поле боя, политические ситуации в стране — это ценность или не ценность? И я тогда нагло встрял в разговор, я просто сказал, что вот есть две близкие категории связанные, это почему я вспомнил к вашему вопросу о информации и знании, есть ценности, а есть нормы. Ценность — это то, что мы признаем важным, к чему стремимся, чем хотим обладать, а нормы — это поведенческая модель, которую мы выстраиваем на основании ценностей. Поэтому сбережение людей, будь на поле боя, в государстве и всё, оно не является ценностью, но оно является нормой, основанной на признании ценностью человеческой жизни, то есть вот если для нас человеческая жизнь является ценностью, или ценностью большей, чем что-то ещё, например, то тогда нормой становится стремление сберечь жизнь. А если не является, то тогда нормы будут другие. Вот также и здесь, связь отчасти похожая, то есть информация — это некий материал, знание — это не информация, это не материал, это материал, который уже определённым образом обработан, потому что нельзя сказать, вот есть понятие «картина мира», «мировоззрение» — это же тоже какое-то... Оно содержит в себе информацию, но это не информация как таковая, это информация, кстати сказать, и ценностно отработанная уже, и складывающаяся вот в представление, в суждение, то есть она некий расходный материал, так мне кажется.

К. Мацан

М. Борисова

— Я вот задумалась: а что даёт человеку заучивание наизусть? Когда-то, когда мы учились в школе, нам казалось, что это полный отстой, это какая-то зубрёжка, это какие-то бессмысленные упражнения...

В. Легойда

— А я вам отвечу: кроме тренировки памяти, хотя, как говорят нам специалисты в этой области, сегодня, по крайней мере, я встречал такую точку зрения, что одним из самых малоэффективных способов развития памяти является заучивание стихов, по крайней мере, на родном языке, могу ошибаться, но вроде что-то подобное я читал. По крайней мере, есть более эффективные способы тренировки, кстати, один сейчас могу, если интересно, вспомнить, но закончим со стихами — что даёт? Вот я на днях читал лекцию по истории религиозных учений, сейчас у нас есть такой курс на факультете международных отношений МГИМО, и там у меня общетеоретическое введение, я говорил о том, что такое религия вообще, и мы касались, естественно, такой категории, как атеизм. И я говорил, что понятно, атеизм бывает разный, атеизм какого-то десятилетнего школьника современного, который говорит, что «я атеист», он не равен атеизму какого-нибудь философа-экзистенциалиста или профессора, или учителя этой же школы. Но я говорил о том, что, скажем, многие в XX веке идеологии, они квазирелигиозные, в частности, советская идеология, и я говорю: я попытаюсь вам это очень быстро показать — выйдите на Красную площадь, посмотрите на мавзолей, или возьмите стихи Маяковского. И тут во мне всплывает «Разговор с товарищем Лениным» наизусть полностью. Конечно, будучи пионером и заучивая это стихотворение, при том, что я очень любил Маяковского, и до сих пор очень его люблю, я, наверное, не мог предположить, что когда-то это мне очень поможет читать лекции в качестве аргумента к какому-то тезису, который для меня представляется важным — вот, пожалуйста, а не знал бы я наизусть... Вы можете сказать: пришлось бы там заходить в «Яндекс» и прочее, но зачем, так более эффектно и эффективно.

М. Борисова

— Ну эффектно-то, конечно. Я думаю, что модели общения взрослых с детьми, я имею ввиду вот с младенческого возраста, они, с одной стороны, долго-долго-долго остаются одними и теми же, с небольшими вариантами, а потом вдруг революционно меняются, потому что люди моего поколения напичканы цитатами, причем цитатами, которые мы не учили, но постоянное повторение в самых разных форматах с младенческого возраста одних и тех же стихотворных текстов приводило к тому, что мы сами не знаем, как эти стихи застревали в нашей голове.

В. Легойда

— Это то, что называется фоновыми знаниями, точнее, это часть вот того, как мне кажется, о чём вы говорите, и что, безусловно, поколенчески меняется, потому что, скажем, простите за тоже частный пример, но вот вспомнившиеся мне сегодня Ильф и Петров — это тоже, ведь согласитесь, для нашего времени это часть фоновых знаний, то есть в школе же не проходили эти произведения.

М. Борисова

— Нет, но это тоже знания, относящиеся к определенному поколению.

В. Легойда

— Так я и говорю, а фоновые знания всегда поколенческие, всегда. Опять же, как мы меряем поколения, там 15, 25, но это всё равно там условно.

М. Борисова

— Ну, скажем так, когда в молодёжной среде было модно цитировать определённых авторов, потому что вне молодёжной среды это цитирование таким популярным не было, и потом постепенно, по мере нашего взросления, тоже уходило.

В. Легойда

— Ну да, но я думаю, что сейчас тоже, наверное, цитируют, просто других авторов.

М. Борисова

— Да.

В. Легойда

— Ну, вот это и есть смена.

М. Борисова

— Но есть ли что-то, что остаётся?

В. Легойда

— Конечно, есть, потому что я вам могу сказать, простите, но вот эта удивительная профессия преподавателя, которая почти на каждый тезис даёт пример. Вот даже позавчерашняя лекция, и я там что-то иллюстрирую, говорю, что вот была такая советская рок-группа, у которой есть такая песня (не хочу просто делать рекламу) и говорю: кстати, а кто-нибудь знает эту песню? Ну, грубо говоря, из ста человек где-то человек двадцать, ну, пятнадцать точно, подняли руки — но это очень много для песни, которая появилась где-то, я думаю, в 70-е годы прошлого века.

М. Борисова

— Это, знаете как, у каждого поколения есть свой маркер, вот, скажем, люди моего поколения очень часто цитируют Высоцкого, не потому что они его очень любят или учили наизусть его вирши, просто воздух был настолько пропитан этим...

В. Легойда

— Ну, Высоцкий, конечно, он из каждого утюга, да.

М. Борисова

— ... что невозможно было не запомнить, даже и хотел бы, но никак невозможно.

В. Легойда

— Ну, Высоцкий, в каком-то смысле это такой миф, как Пушкин почти.

М. Борисова

— Но, опять-таки, это актуально только среди определенной возрастной группы, потому что...

В. Легойда

— ... повторюсь: как любые фоновые знания.

М. Борисова

— Но есть знания, может быть, они тоже фоновые, но, мне кажется, очень важные. Я очень хорошо помню свое удивление, даже какой-то шок, который я испытала в церкви, когда туда попала уже, в общем, молодой, но взрослой: огромное количество самых простых, разного возраста прихожан знали очень большие куски службы наизусть, и они их пели. Может быть, в силу того, что были слабые хоры, не было возможности в каждой церкви иметь какой-то профессиональный коллектив, который...

В. Легойда

— А вы думаете, сейчас это не так? Я имею в виду, что люди, которые регулярно ходят, они же, так сказать, волей-неволей знают...

М. Борисова

— Ничего подобного. Вы, может быть, не обращали внимания, даже такое, казалось бы, песнопение, которое, ну не может верующий человек пройти мимо него — пасхальные стихиры, стихиры Пасхи...

В. Легойда

— Да. Все знают.

М. Борисова

— Я не знаю, может быть, все знают, но никто не поёт. Их поёт хор, и уже много лет.

В. Легойда

— Вот у нас в храме... (смеется)

М. Борисова

— У вас-то, конечно! Но в большинстве храмов всё-таки это поёт хор, и вообще вот это ощущение, что люди знают наизусть шестопсалмие, ну просто они его знают, потому что они его услышат постоянно.

В. Легойда

— Ну, конечно. Нет, так это вопрос просто повторения, но это особенность памяти человеческой, вот если человек будет там, я не знаю, боюсь сейчас что-нибудь такое неточное сказать, но вот достаточно год читать утренние и вечерние молитвы, чтобы их запомнить наизусть. Это не значит, что ты сможешь без молитвослова их все последовательно правильно воспроизвести, но читая их даже, ты всё равно будешь, ну, как бы вот у тебя память будет опережать зрение.

М. Борисова

— Так вот насколько нужно или не нужно, с вашей точки зрения, знание наизусть каких-то важных частей богослужения, священных текстов, евангельских?

В. Легойда

— Мне кажется, даже если чуть-чуть в сторону отойти от этого вопроса, это неизбежность, ну просто в силу того, что человек так устроен, кто-то быстрее, кто-то медленнее, но если ты это будешь делать, то это в память всё равно войдёт, неизбежно, и тут вопрос нужно- не нужно, это большинству людей не надо будет это учить специально.

М. Борисова

— Но вопрос «нужно или не нужно?» это вопрос несколько иной категории, то есть это для внутреннего мировосприятия, мироощущения что-то добавляет или это абсолютно факультативно?

В. Легойда

— Слушайте, во-первых, я думаю, что поскольку это неизбежно, то тут нет факультативности. Вопрос в том, что важнее — факт знания наизусть или способность что-нибудь по этому поводу думать? Ну вот, чтобы заострить этот пример, выйду в область вот такой церковной шутки, когда «яко кадило пред Тобою», там какая-нибудь бабулька или не бабулька, много лет входящая в церковь, слышит, как «я крокодила пред Тобою» и сокрушаясь, говорит: «не только крокодила, но и бегемота». И это, в общем, не смешно в каком-то смысле, хотя и смешно, потому что человек не понимает, он знает наизусть, в данном случае, искажённо, он может знать неискажённо, вот мой любимый и уже затасканный пример: «Премудрость, про́сти» — до сих пор у нас в большинстве храмов люди падают вниз или склоняют головы, полагая, что «про́сти» — это «прости́», тогда как «про́сти» означает в данном контексте — «встаньте прямо и слушайте премудрость Евангелия, про́сти», вот это намного важнее, чем факт знания наизусть. Ты можешь знать наизусть и ничего при этом не понимать, вот я бы так сказал.

К. Мацан

— А вот мы говорим сегодня о памяти, а сейчас о церковной культуре, есть такая категория — «вечная память», в панихиде мы поём «вечная память», да и в культуре не церковной это есть: там «вечная память героев». Как может быть память вечной, если человек смертен?

В. Легойда

— Ну вот так, как раз таки, а если он бессмертен, что там память-то? Вот он и есть тогда, чего ж помнить-то? Вот он, просто жив как Ленин, так сказать, вот он рядом с нами. Нет, как раз таки я думаю, что здесь, я сейчас не хочу слишком много говорить, чтобы какую-нибудь богословскую глупость не сказать, но это вот именно как раз таки и есть нечто связанное с тем, что мы говорили о времени, о том, что времени нет, или как в Апокалипсисе сказано, что времени больше не будет. Вообще категория вечности — это тоже очень интересная категория для разных культур, для христианского восприятия, но это целый большой разговор, на который боюсь, что времени сейчас нет.

К. Мацан

— И об этом мы поговорим в следующий раз — о вечности, как и таком соотносительном понятии к понятию времени. Дорогие друзья, не пугайтесь не только об этом в следующий раз поговорим. Спасибо огромное, Владимир Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома», профессор МГИМО, член Общественной палаты, был сегодня с нами в программе «Светлый вечер». В студии у микрофона была Марина Борисова и я, Константин Мацан. До свидания.

М. Борисова

— До свидания.

В. Легойда

— До свидания, спасибо.

Все выпуски программы Светлый вечер

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 21 сентября (вечер 20 сентября) 2026г.

Понеде́льник седми́цы 17-й по Пятидеся́тнице.

Рождество́ Пресвято́й Богоро́дицы.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 6:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры Рождества Пресвятой Богородицы, глас 6, самогласны:

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Днесь И́же на разу́мных Престо́лех почива́яй Бог/ Престо́л свят на земли́ Себе́ предугото́ва:/ утверди́вый му́дростию Небеса́/ Не́бо одушевле́нное человеколю́бием соде́ла,/ от непло́днаго бо ко́рене/ сад живоно́сен израсти́ нам, Ма́терь Свою́,/ И́же чуде́с Бог/ и ненаде́ющихся наде́жда,// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Сей день Госпо́день,/ ра́дуйтеся, лю́дие:/ се бо Све́та черто́г/ и кни́га Сло́ва Живо́тнаго/ из утро́бы произы́де,/ и Я́же к восто́ком дверь, ро́ждшися,/ ожида́ет вхо́да Святи́теля вели́каго,/ еди́на и Еди́наго вводя́щи Христа́ во вселе́нную,// во спасе́ние душ на́ших.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: А́ще и Боже́ственным хоте́нием/ све́тлыя непло́дны жены́ прозябо́ша,/ но всех Мари́я рожде́нных боголе́пно превозсия́:/ я́ко, от непло́дныя пресла́вно ро́ждшися ма́тере,/ породи́ пло́тию всех Бо́га,/ па́че естества́ от безсе́менныя утро́бы;/ еди́на дверь Единоро́днаго Сы́на Бо́жия,/ Ю́же проше́д, заключе́нну сохрани́/ и, вся му́дре устро́ив, я́ко весть Сам,// всем челове́ком спасе́ние соде́ла.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Днесь непло́дная врата́ отверза́ются,/ и дверь деви́ческая Боже́ственная предгряде́т,/ днесь плод ражда́ти благода́ть начина́ет,/ явля́ющи ми́ру Бо́жию Ма́терь,/ Е́юже земна́я с Небе́сными совокупля́ются,// во спасе́ние душ на́ших.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Днесь всеми́рныя ра́дости провозвеще́ние,/ днесь возве́яша ве́три,/ спасе́ния провозве́стницы,/ естества́ на́шего разреша́ется непло́дство:/ непло́ды бо ма́ти показу́ется/ де́вствующия и по рождестве́ Зижди́телеве,/ из Нея́же чу́ждее присвоя́ет И́же естество́м Бог/ и заблу́ждшим Пло́тию спасе́ние содева́ет,/ Христо́с Человеколю́бец,// и Изба́витель душ на́ших.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Днесь непло́дная А́нна ражда́ет Богоотрокови́цу,/ от всех родо́в произбра́нную/ в жили́ще всех Царя́ и Зижди́теля, Христа́ Бо́га,/ во исполне́ние Боже́ственнаго смотре́ния,/ и́мже назда́хомся, земноро́днии,// и обнови́хомся от тли к жи́зни неконе́чней.

Стихира Рождества Пресвятой Богородицы, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Вече́рний проки́мен дня (в воскресе́нье ве́чера), глас 8:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас осмы́й: Се ны́не благослови́те Го́спода/ вси раби́ Госпо́дни.

Хор: Се ны́не благослови́те Го́спода/ вси раби́ Госпо́дни.

Диакон: Стоя́щии во хра́ме Госпо́дни, во дво́рех до́му Бо́га на́шего.

Хор: Се ны́не благослови́те Го́спода/ вси раби́ Госпо́дни.

Диакон: Се ны́не благослови́те Го́спода

Хор: Вси раби́ Госпо́дни.

Парими́и Рождества́ Пресвято́й Богоро́дицы:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Бытия́ чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 28)

Чтец: Изы́де Иа́ков от студенца́ кля́твеннаго/ и и́де в Харра́нь./ И обре́те ме́сто, и спа та́мо,/ за́йде бо со́лнце,/ и взят от ка́мения ме́ста того́, и положи́ возгла́вие себе́,/ и спа на ме́сте о́ном, и сон ви́де./ И се ле́ствица, утвержде́на на земли́,/ ея́же глава́ досяза́ше до Небе́с,/ и А́нгели Бо́жии восхожда́ху и низхожда́ху по ней./ Госпо́дь же утвержда́шеся на ней и рече́:/ Аз Бог Авраа́мов, отца́ твоего́,/ и Бог Исаа́ков, не бо́йся./ Земля́, иде́же ты спи́ши на ней,/ тебе́ дам ю и се́мени твоему́./ И бу́дет се́мя твое́, я́ко песо́к земны́й,/ и распространи́тся на мо́ре, и ли́ву, и се́вер, и на восто́ки,/ и возблагословя́тся о тебе́ вся коле́на земна́я и о се́мени твое́м./ И се Аз с тобо́ю, сохраня́яй тя на вся́ком пути́, а́може а́ще по́йдеши,/ и возвращу́ тя в зе́млю сию́, я́ко не и́мам тебе́ оста́вити,/ до́ндеже сотвори́ти Ми вся, ели́ка глаго́лах тебе́./ И воста́ Иа́ков от сна своего́, и рече́:/ я́ко есть Госпо́дь на ме́сте сем, аз же не ве́дех./ И убоя́ся, и рече́:/ я́ко стра́шно ме́сто сие́,/ несть сие́, но дом Бо́жий,// и сия́ врата́ Небе́сная.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Проро́чества Иезеки́илева чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из глав 43,44)

Чтец: Та́ко глаго́лет Госпо́дь:/ бу́дет от дне осма́го и про́чее,/ сотворя́т иере́и на олтари́ всесожже́ния ва́шего/ и я́же спасе́ния ва́шего,/ и прииму́ вы, глаго́лет Адонаи́ Госпо́дь./ И обрати́ мя на путь врат святы́х вне́шних, зря́щих на восто́ки,/ и сия́ бя́ху затворе́на./ И рече́ Госпо́дь ко мне:/ врата́ сия́ затворе́на бу́дут и не отве́рзутся,/ и никто́же про́йдет сквозе́ их,/ я́ко Госпо́дь Бог Изра́илев про́йдет и́ми,/ и бу́дут затворе́на./ Я́ко игу́мен ся́дет в них сне́сти хлеб,/ по пути́ Ела́мских врат вни́дет и по пути́ его́ изы́дет./ И введе́ мя по пути́ врат святы́х,/ су́щих к се́веру пря́мо хра́му,// и ви́дех, и се испо́лнь сла́вы храм Госпо́день.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: При́тчей чте́ние.

Диакон: Во́нмем

(Из главы 9:)

Чтец: Прему́дрость созда́ Себе́ дом и утверди́ столпо́в седмь./ Закла́ Своя́ же́ртвенная, и раствори́ в ча́ши Свое́й вино́,/ и угото́ва Свою́ трапе́зу./ Посла́ Своя́ рабы́, созыва́ющи с высо́ким пропове́данием на ча́шу, глаго́лющи:/ и́же есть безу́мен, да уклони́тся ко Мне,/ и тре́бующим ума́ рече́:/ прииди́те, яди́те Мой хлеб/ и пи́йте вино́, е́же раствори́х вам,/ оста́вите безу́мие, и жи́ви бу́дете,/ и взыщи́те ра́зума, да поживете́,/ и испра́вите ра́зум в ве́дении./ Наказу́яй злы́я, прии́мет себе́ безче́стие,/ облича́яй же нечести́ваго, опоро́чит себе́,/ обличе́ние бо нечести́вому, ра́ны ему́./ Не облича́й злых, да не возненави́дят тебе́,/ облича́й прему́дра, и возлю́бит тя,/ даждь прему́дрому вину́, и прему́дрший бу́дет;/ сказу́й пра́ведному, и приложи́т приима́ти./ Нача́ло прему́дрости страх Госпо́день,/ и сове́т святы́х — ра́зум./ Разуме́ти бо зако́н, по́мысла есть блага́го,/ сим бо о́бразом мно́гое поживе́ши вре́мя,// и приложа́тся тебе́ ле́та живота́.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́:

Стихира Рождества Пресвятой Богородицы, глас 1, самогласна:

Стихира: Нача́ло на́шего спасе́ния, лю́дие, днесь бысть:/ се бо пронарече́нная от родо́в дре́вних/ Ма́ти и Де́ва и прия́телище Бо́жие/ от непло́дове роди́тися происхо́дит,/ цвет от Иессе́я и от ко́рене его́ жезл прозябе́./ Да ра́дуется Ада́м пра́отец,/ и Е́ва да весели́тся ра́достию,/ се бо созда́нная от ребра́ Ада́мова дщерь и Вну́ку блажи́т я́вственне:/ роди́ся бо мне, рече́, избавле́ние,/ его́же ра́ди от уз а́довых свобожду́ся./ Да ра́дуется Дави́д, бия́ в гу́сли,/ и да благослови́т Бо́га,/ се бо Де́ва происхо́дит от утро́бы непло́дныя,// ко спасе́нию душ на́ших.

Стихиры Рождества Пресвятой Богородицы, глас 2, самогласна:

Стихира: Прииди́те, любоде́вственнии вси/ и чистоты́ рачи́телие,/ прииди́те, подыми́те любо́вию де́вства похвалу́,/ от ка́мене тве́рдаго теку́щий исто́чник жи́зни/ и от безча́дствующия купину́ невеще́ственнаго Огня́,// очища́ющаго и просвеща́ющаго ду́ши на́ша.

Стихира: Что шум пра́зднующих быва́ет?/ Иоаки́м и А́нна торжеству́ют та́йно:/ ра́дуйтеся с на́ми, глаго́люще, Ада́ме и Е́во, днесь,/ я́ко и́мже дре́вле преступле́нием затвори́ша рай,/ плод благосла́вен нам даде́ся,/ Богоотрокови́ца Мари́я,// отверза́ющи его́ всем вход.

Стихира: Пронарече́нная всех Цари́ца,/ Бо́жие оби́телище,/ от непло́дныя днесь утро́бы про́йде А́нны сла́вныя,/ Присносу́щнаго Существа́ Боже́ственное пребыва́лище,/ Е́юже безсту́дный ад попра́ся/ и всеро́дная Е́ва в тве́рдую жизнь вво́дится./ Той досто́йно возопии́м:// блаже́нна Ты в жена́х, и Плод чре́ва Твоего́ благослове́н.

Стихира Рождества Пресвятой Богородицы, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: В благознамени́тый день пра́здника на́шего/ востру́бим духо́вною цевни́цею:/ Я́же бо от се́мене Дави́дова, днесь ражда́ется Ма́ти Живота́,/ тьму разреша́ющи,/ Ада́мово обновле́ние, и Е́вино воззва́ние,/ и нетле́ния исто́чник, тли премене́ние,/ Ея́же ра́ди мы обожи́хомся/ и от сме́рти изба́влени бы́хом,/ и возопии́м Той с Гаврии́лом, ве́рнии:/ ра́дуйся, Благода́тная, Госпо́дь с Тобо́ю,// Тебе́ ра́ди да́руя нам ве́лию ми́лость.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х; мо́лим Тя, Многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х Твои́х, благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры Рождества Пресвятой Богородицы, глас 4, самогласны:

Стихира: Всеми́рная ра́дость от пра́ведных возсия́ нам,/ от Иоаки́ма и А́нны, Всепе́тая Де́ва,/ Я́же премно́гия ра́ди чистоты́/ храм Бо́жий одушевле́нный быва́ет/ и еди́на вои́стинну Богоро́дица познава́ется./ Тоя́ моли́твами, Христе́ Бо́же,/ мир ми́ру низпосли́// и душа́м на́шим ве́лию ми́лость.

Стих: Слы́ши, Дщи, и виждь,// и приклони́ у́хо Твое́.

Стихира: А́нгеловым прорече́нием/ плод пречи́ст от Иоаки́ма и А́нны, пра́ведников,/ днесь произы́де Де́ва,/ не́бо и престо́л Бо́жий,/ и прия́телище Чистоты́,/ ра́дость провозвеща́ющи всему́ ми́ру,/ живота́ на́шего Хода́таица,/ кля́твы отъя́тие, благослове́ния пода́ние./ Тем в рождестве́ Твое́м, Де́во Богозва́нная,/ ми́ру мир испроси́// и душа́м на́шим ве́лию ми́лость.

Стих: Лицу́ Твоему́ помо́лятся// бога́тии лю́дстии.

Стихира: Непло́ды безча́дная А́нна/ днесь рука́ми да воспле́щет све́тло,/ да светлоно́сят земна́я, ца́рие да игра́ют,/ святи́телие во благослове́ниих да веселя́тся,/ да пра́зднует весь мир:/ се бо Цари́ца и непоро́чная Неве́ста О́тча/ от ко́рене Иессе́ева прозябе́./ Ктому́ жены́ в печа́лех не родя́т чад:/ Ра́дость бо процвете́, и Живо́т всем челове́ком в ми́ре жи́тельствует./ И ктому́ да́ры Иоаки́мовы не возвраща́ются,/ рыда́ние бо А́нны в ра́дость преложи́ся:/ сра́дуйтеся мне, глаго́лющи, весь избра́нный Изра́иль,/ се бо даде́ ми Госпо́дь одушевле́нную пала́ту/ Боже́ственныя сла́вы Его́,/ во о́бщее весе́лие и ра́дость// и спасе́ние душ на́ших.

Стихира Рождества Пресвятой Богородицы, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Прииди́те, вси ве́рнии, к Де́ве теце́м:/ се бо ражда́ется Я́же пре́жде чре́ва предви́денная Бо́га на́шего Ма́ти,/ де́вства сосу́д, Ааро́нов прозя́бший жезл от ко́рене Иессе́ева,/ проро́ческое пропове́дание/ и пра́ведных Иоаки́ма и А́нны прозябе́ние./ Ражда́ется у́бо, и мир с Не́ю обновля́ется./ Ражда́ется, и Це́рковь во свое́ благоле́пие украша́ется./ Храм святы́й, Божества́ прия́телище,/ де́вственный сосу́д, ца́рский черто́г,/ в не́мже пресла́вное неизрече́ннаго соедине́ния, соше́дшихся во Христе́ есте́ств,/ соверше́нное соде́яся та́инство./ Ему́же покланя́ющеся,// воспева́ем Де́вы Всенепоро́чныя рождество́.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь Рождества́ Пресвято́й Богоро́дицы, глас 4:

Хор: Рождество́ Твое́, Богоро́дице Де́во,/ ра́дость возвести́ всей вселе́нней:/ из Тебе́ бо возсия́ Со́лнце Пра́вды, Христо́с Бог наш,/ и, разруши́в кля́тву, даде́ благослове́ние,// и, упраздни́в смерть, дарова́ нам живо́т ве́чный. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия