Поделиться
В соборе, где я алтарничал, было много бабушек. Костяк прихода состоял из них. Самые активными были те, кому за 70. Они бегали на все службы, добирались через весь город. Даже на простой, будничной службе, вечером всё равно кто-то из них был.
Были пожилые прихожанки, которые тоже хотели бы ходить регулярно, в Храм, на службы, но они болели. Выбирались из дома в Церковь пару раз за год. А может, вообще не могли попасть.
Я слышал, как бабули говорили: «Одиночество — вещь страшная. Особенно старческое. Ты списан. Тебя и слушать никто не хочет. Раздел «об упокоении» в помяннике давно перевесил раздел «о здравии». Ты остаёшься одна на обочине шумной дороги жизни.
Однажды настоятель мне сказал присмотреться к нашим бабушкам. Я, гордый подросток-алтарник, обычно мчался мимо них. Тут стал смотреть внимательней. Заметил, что они трапезничали вместе. После службы стояли в храме читали Евангелие. Обходили храм с песнопениями. И самое интересно, я узнал, что одна из них, Софья Васильевна — бывший педагог. Хотя бывают ли бывшие педагоги? Она занималась тем, что обходила престарелых прихожанок. Заботилась о них, как о своих подопечных.
Самой было за 70. Тем не менее, всех она помнила. Ко всем ходила. Для каждой она брала просфорки. И брала много, приговаривая: «Надо нашим бабушкам». Да, для нас, людей церковных, привычных, кажется: хлеб и хлеб. Обыденность. А для человека, который многие месяцы не может быть вместе с Церковью, с собранием, это — большая радость.
Мне вспомнилось: у первых христиан существовал чин диаконисс. Это были женщины, возведённые в диаконский чин. Они, как и диаконы, занимались социальной работой. Помогали готовить людей ко крещению. Относили причастие тем, кто не мог быть на службе. Помогали бедным. И я подумал, чем наша Софья Васильевна не диаконисса? Не по чину, но по духу. Она, возможно, о них и не знала, но была вместе с ними. Так, наверное, проходит живая связь времён. Время апостолов и наше соединено через служение, которое перенимаем от них. Служение милосердия, проповеди, радости. Так мы становимся в один ряд со всеми другими учениками Христа. Так объединяемся в одно его Тело — Церковь.
Н. Готорн «Дом о семи фронтонах» — «Золото будничных дел»
Поделиться
Фото: Johnny McClung / Unsplash
Можно ли наполнить повседневные бытовые дела высшим смыслом? Фиби, героиня романа «Дом о семи фронтонах», написанного в девятнадцатом веке американским писателем Натаниэлем Готорном, незаметно для самой себя поступает именно так. Девушка приезжает из провинции к тётушке, поселяется в её мрачном доме... и принимается за бытовые дела. Фиби готовит завтраки, моет посуду, печёт лепёшки на продажу в лавке тётушки, убирается, ухаживает за садом. Привычная к труду, Фиби легко справляется с этими делами, но главное другое. Вот что бросается в глаза её тётушке: Фиби любую работу выполняет так, словно её простые бытовые действия имеют духовный смысл. Она умеет, говорит о ней автор, в ткань будней вшивать золотую нить одухотворённости.
Протоиерей Всеволод Шпиллер, известный проповедник двадцатого века, в одной из своих проповедей затронул тему золота и будней. Каждая душа в глубине своей имеет золото. Это золото есть творческая — то есть созидающая сила. И она может осуществляться даже самым простым образом, в бытовых делах и обязанностях, освящая целую жизнь. И именно эта любовь, служение человеку есть в то же время служение Богу.
Слова отца Всеволода перекликаются с тем, как Фиби сумела превратить свои дни в золото.
Все выпуски программы ПроЧтение:
А. Яшин «Спешите делать добрые дела» — «Не откладывать добрые дела»
Поделиться
Фото: Towfiqu barbhuiya / Unsplash
«Дорожите временем!» — призывает нас святой апостол Павел. Но как правильно дорожить временем? Может быть, потратить его с максимальной пользой, предельно интенсивно? Время, потраченное на пустоту, уходит в небытие. Время, потраченное с пользой для души, уходить в вечность. Это-то и есть разумное его употребление.
И один из способов такого разумного употребления времени — добрые дела. Поэт Александр Яшин, говоря о добрых делах в стихотворении «Спешите делать добрые дела», призывает не откладывать их. Почему? Да потому что дни, как опять же говорил святой апостол Павел, лукавы. Что это значит? Время быстротечно. И опоздать с добрыми делами очень легко. Вот герой стихотворения собирается порадовать отчима, построить дом бабушке, накормить старика. Но не успевает. Отчима уже нет и бабушка умерла, а с едой для старика в блокадном Ленинграде герой опаздывает всего на один день и «дня того не возвратят века».
И тут на память приходят слова митрополита Антония Сурожского, проповедника двадцатого столетия, слова, может быть, на первый взгляд ошеломляющие, но если вдуматься, окрыляющие:
— Если бы мы думали постоянно, трепетно, — говорил владыка, — о том, что стоящий рядом с нами человек, которому мы сейчас можем сделать доброе или злое, может умереть, как бы мы спешили о нём позаботиться!
Если помнить эти слова митрополита Антония, то, наверное, не придётся, как делает это герой стихотворения «Спешите делать добрые дела», жалеть о безвозвратно утраченных возможностях.
Все выпуски программы ПроЧтение:
Д.Н. Мамин-Сибиряк «Сказка о царе Горохе» — «Разглядеть Христа в том, кто нуждается»
Поделиться
Фото: Dmytro Bukhantsov / Unsplash
Встречая близких людей, мы радуемся. И огорчаемся, если по каким-то причинам эта встреча не происходит. Но что если, встретив человека, мы проходим мимо, не узнав его? Такой вопрос ставит в «Сказке о царе Горохе» писатель Мамин-Сибиряк. У царя Гороха две дочери-красавицы: Кутафья и крохотная, размером с горошинку, царевна Горошинка. Когда дочери вырастают, начинается война с соседним королём, сам царь попадает в плен и почти одновременно Горошинка исчезает. А вместо неё в царском дворце появляется кривая, хромая и уродливая девушка, которую все зовут Босоножкой. Девушка говорит, что она и есть Горошинка, но никто ей не верит. Босоножка останавливает войну, помогает сестре счастливо выйти замуж, но... её даже на свадьбу не зовут. Стесняются — уж слишком Босоножка безобразна. Да и не верят до конца, что это Горошинка так изменилась. Или не хотят верить. Отправляют бедняжку пасти гусей, не слушая её восклицаний:
— Мама, отец, но ведь это я, ваша дочь!
Но ни отец, ни мать никак не могут узнать свою дочь. Эта ситуация напоминает евангельскую притчу о Страшном суде и о грешниках, осуждённых за то, что не сумели разглядеть Христа в окружающих их людях. Смотрели — и не видели Его в алчущих, жаждущих, больных, странниках, заключённых.
А что же Босоножка? В конце сказки она вновь становится красавицей Горошинкой (правда, уже не малюткой). У сказки счастливый конец, но насколько он был бы счастливее, если бы родители не отталкивали дочери, а сразу узнали её в Босоножке, которая так нуждалась в их любви и тепле?
Все выпуски программы ПроЧтение:
