«Эпидемии, катаклизмы и бедствия в жизни христианина». Священник Григорий Геронимус

У нас в гостях был настоятель храма Всемилостивого Спаса в Митино священник Григорий Геронимус.
Мы говорили о том, почему существуют эпидемии и природные катаклизмы, для чего Бог их попускает, и как христианину их принимать.

Ведущие: Алексей Пичугин, Марина Борисова

---

А. Пичугин

— Друзья, здравствуйте, это «Светлый вечер» на светлом радио. В студии приветствуем вас мы, я Алексей Пичугин...

М. Борисова

— И Марина Борисова.

А. Пичугин

— И с удовольствием представляем нашего гостя ближайший час — эту часть «Светлого вечера» вместе с нами и вместе с вами проведет священник Григорий Геронимус, настоятель храма Всемилостивого Спаса в Митине. Добрый вечер.

Иерей Григорий

— Добрый вечер. Здравствуйте.

М. Борисова

— Отец Григорий, вот хотелось сегодня поговорить о том, зачем нам посылаются такие многочисленные, через запятую, испытания — тут и ковид, и лесные пожары, и наводнения, и изменения климата, и сколько всяких разных других катаклизмов, все это почти одновременно. И все мы за последние тридцать лет очень изнежились, потому что времена были, несмотря на то что информационное поле такое вибрирующее, но наша повседневная жизнь, в общем, потихонечку вошла в какое-то русло, и более-менее церковная жизнь выстроилась у тех, кто хотел, чтобы пришла она в какую-то понятную им норму. И вот в этом спокойном состоянии мы прожили довольно долго. И вдруг на нас обрушивается вот такая уйма всевозможных испытаний. А как нам с этим справляться? И желательно, чтобы еще какую-то пользу для спасения души извлечь.

Иерей Григорий

— Ну действительно 20-й, прошлый год, был очень тяжелый. Когда он заканчивался, так многие с облегчение вздыхали: ух, наконец уходит 20-й год, вся эта пандемия, коронавирус, все это в прошлом. Не тут-то было...

А. Пичугин

— А мы как раз очень любим на Новый год, поднимая бокал шампанского, говорить: пусть все плохое уйдет. Мы верим, что все плохое уйдет.

Иерей Григорий

— Да, но 21-й год, он оказался, в общем-то, ненамного легче. Действительно, во многих местах на нашей планете стихийные бедствия очень серьезные. Президент России недавно говорил о том, что таких стихийных бедствий, как в нынешнем 21-м году, в общем-то, не было в течение многих-многих лет. Ну что это значит? В самом общем смысле мы знаем, что тварь стенает, мучается, мир лежит во зле почему, потому что согрешил человек. Именно грех человеческий лежит вот в основе того, что в мир входит зло, и зло себя проявляет чрез разные такие вот разрушительные явления. В Священном Писании мы читаем и описание того, как разные бедствия и разные испытания, и разные такие вот даже стихийные явления, они бывали и в древности. Знаем, как реагировали на это святые люди, пророки, вот и из истории Церкви, и из нашей собственной жизни мы знаем, что это бывает. И Священное Писание нам что говорит, уже Евангелие, да, нам говорит: в мире будете скорбни, но мужайтесь, Я победил мир. Будут многие-многие испытания. Особенно чем ближе вот к последним временам, тем больше этих испытаний. Я не хочу сказать, что сейчас уже последние времена, это никто не знает, того часа никто не знает, ни ангелы небесные даже, только Отец, сказал нам Христос, но приближаемся мы, естественно, как когда бы они ни наступили, эти последние времена, с каждым годом мы к ним ближе. И чем ближе, тем вот, может быть, больше в мире вот каких-то вот таких бедствий, различных испытаний, которые нам приходится переносить. В терпении вашем спасайте души ваши. Вот Господь нас ставит в такие условия, чтобы мы из состояния, как вы сказали, вот такой изнеженности, расслабленности, как-то все-таки встрепенулись бы, проснулись бы, обратились бы к Богу, начали бы жить христианской жизнью. Я думаю, что вот это главное. Люди в XX веке, XXI веке, к сожалению, вот по крайней мере вот в Европе, у нас о Боге забывают, думают очень мало. Ну и Бог как бы обращается, отходит от людей. Если Он не нужен, Он насильно никогда не входит в нашу жизнь. Бог приходит туда, где Его ждут, туда, где люди хотят быть с Богом. И Бог отходит, благодать Божия отходит, и вот уже какие-то темные силы действуют, и наступают такие вот тяжелые испытания. Господь это попускает, чтобы мы проснулись, чтобы мы встрепенулись, и чтобы мы обратились бы к Нему.

М. Борисова

— Ну смотрите, у нас был целый XX век, чтобы проснуться и встрепенуться. И если так уж вспомнить исторически, ведь гораздо более удобные условия для человека были в XX веке, чтобы проснуться, потому что хорошо никто не жил. Между двумя мировыми войнами, если почитать какие-то воспоминания, посмотреть какие-то исторические книги, достаточно тяжело, трудно жили во всем западном мире. Про восточный я уже даже не говорю, потому что там еще и воевали, там и сейчас живут достаточно скудно во многих странах.

А. Пичугин

— Да и у нас ситуация была не лучше. Ну пускай у нас не было открытой войны между двумя мировыми, но гражданская была, но никто не отменял ни репрессии, ни тяжелое положение.

М. Борисова

— Голодовки.

А. Пичугин

— Голод просто, голод как таковой.

Иерей Григорий

— Разумеется, первая половина XX века — это время чудовищной катастрофы для всей христианской цивилизации. И для нашей страны, может быть, в особенности. И, по счастью, того ужаса, который пришлось пережить нашим дедушкам, бабушкам, может быть, уже прадедушкам, прабабушкам, такого испытания Господь нам все-таки не дал. Может быть, сил у нас мало, Господь это видит, мы такие люди более слабые. Ни Первую мировую, ни гражданскую войну, ни революцию, ни Вторую мировую, ни сталинские репрессии, этого всего, Господь миловал, этого у нас нет.

А. Пичугин

— Но мы не знаем, что будет дальше.

Иерей Григорий

— Пока вот какие-то такие меньше, но все-таки очень ощутимые испытания Господь нам попускает пережить. И думаю, что вот мы должны это как такой день гнева воспринять, и зная о том, как страдают люди в разных местах, там, где есть эти стихийные бедствия, проявлять свою любовь, молиться о них, может быть, каким-то делом, где возможно, помочь, друг друга поддерживать. Самое главное, вот не унывать, не отчаиваться, не впадать в какое-то такое вот состояние: ой, все плохо, жить теперь невозможно. Наоборот, мужество, терпение, это такие важнейшие христианские добродетели, и это вот умение сохранить бодрость, радость о Христе, любовь к жизни, любовь к другим людям в разных, даже непростых обстоятельствах. Вот это, я думаю, нам очень-очень важно этому учиться.

М. Борисова

— Но мне кажется, что как раз вот в этом страшном, тяжелом XX веке уныния было гораздо меньше. Ведь посмотрите, что происходит даже на приходах, ведь огромные очереди на исповедь, зачастую такие длинные и так долго приходится в них стоять, потому что люди приходят не столько исповедоваться, сколько...

Иерей Григорий

— Пожаловаться, конечно.

М. Борисова

— Пожаловаться. Но разве можно сравнить те испытания, которые возникают сейчас у нас — ну по большей части, конечно, все люди разные и жизненный путь у всех разный, но в большинстве своем у нас по сравнению с теми испытаниями, которые были, как вы говорите, у бабушек и дедушек — это небо и земля. И все же тогда уныния было гораздо меньше и не так быстро человек отчаивался. Хотя было, и на западе было секулярное общество, а уж про советскую Россию и говорить нечего, это просто был такой воинствующий атеизм. И при этом все равно что-то было в людях другое. Я не знаю, как это определить словами, но, может быть, то, что они не называли для себя, может быть, они не формулировали, что они веруют, что они уповают и что надежда у них есть, но она у них была. А теперь у верующих, которые исповедуют себя верующими православными христианами, этой надежды очень мало.

Иерей Григорий

— Да, действительно, мы какие-то такие более слабые, более расслабленные, такое вот общее впечатление, чем предыдущие поколения. Монахи древности тоже говорили об этом: вот мы можем совершать такие-то подвиги, наши ученики уже того не могут, а потом придут следующие поколения, еще меньше смогут. И вот люди последних времен будут такие вот слабые, расслабленные. «Как же тогда они будут спасаться? — спросил один послушник. — Только молитвами Пресвятой Богородицы». Вот, наверное, дожили мы до такого времени, когда мы такие расслабленные, чуть что, даже не случилось, а просто мы по телевизору посмотрели, что где-то что-то случилось, даже не с нами это случилось, уже вот сразу какой-то унылый дух. А это совершенно неправильно.

А. Пичугин

— Вы знаете, я вот, я понимаю, что у вас нет ответа на этот вопрос. Но мне кажется, интересно об этом порассуждать. Я часто задумываюсь, почему вот мы опять же, живущие сейчас, не можем говорить, что там на нашу долю не выпадет чего-то ужасного, не хотелось бы, но мы не знаем, что будет дальше. Но вот поколения, которые большую часть жизни прожили в относительно спокойное время, и их не коснулось никаких серьезных испытаний, а я всегда думаю: а вот почему вот кому-то выпадает, кто-то рождается в средние века, и едва-едва доживает до 50–60 лет и живет, в общем, с нашей точки зрения в тяжелых условиях. Кому-то на долю выпадет Великая Отечественная война и Вторая мировая, кому-то на долю выпадают репрессии, и вот это поколение. Вот как, вы не задумывались никогда, почему так получается, что вот мы в свое время приходим, сейчас вот достаточно спокойное по сравнению там с временем 50-летней давности, 60-летней давности?

М. Борисова

— То есть, если я правильно Лешу поняла, если смотреть на историю как на то пространство, где Господь говорит с людьми, то каждое поколение получает от Него какое-то послание в тех обстоятельствах, в которых...

А. Пичугин

— Я даже нет, вот не послание, я все время задумываюсь, почему вот мы родились, там мое поколение в 80-е годы, а кому-то, кто-то родился там в тысяча восемьсот...

Иерей Григорий

— Ну тайна Промысла Божия, в какой момент вот Господь призывает человека к жизни из небытия в бытие. Тут мы, у нас нет такого ответа на этот вопрос. Не только у меня, наверное, ни у кого нет, почему этому человеку Господь судил родиться именно в это время. А вот что путь того или иного поколения отличается — это совершенно верно. Вот одно поколение ходило по пустыни сорок лет, другое поколение вошло в Израиль. Мы привыкли очень так вот мыслить индивидуалистически: вот я, что со мной происходит. А действительно есть какие-то такие большие события, когда Господь ведет не просто вот, Он и каждого отдельного человека ведет, каждый отдельный человек для Бога любимый сын, любимая дочь, но и человечество в целом, и отдельные народы, и большие общности людей — это тоже вот предмет заботы Божией. Не только отдельный человек. Отдельный человек — да, о нем мы не должны забывать, но и народы и сообщества, и отдельные поколения тоже. И тут действуют разные факторы, в том числе и мы сами. Вот поколение воспитывается следующее, оно же воспитывается не только обстоятельствами — вот какие стихийные бедствия, или какая пандемия, а воспитывается атмосферой, которую мы сами во многом тоже создаем. Есть что-то, что от нас не зависит, а есть многое, что от нас зависит. Вот недавно мы с одним уже совсем пожилым батюшкой беседовали перед началом учебного года. И он вдруг стал вспоминать, как у него начиналась его школьная жизнь, он рассказывал: это была война, когда я учился там во 2 или 3 классе. Нам приходилось добираться до школы, мы были в эвакуации, приходилось там добираться до школы такое расстояние, что иногда не удавалось добраться домой, надо было ночевать в лесу. А потом там в этом месте были какие-то перестрелки. А потом там мы... В общем, такие приключения, какие сегодня далеко не с каждым взрослым случаются, а если с кем-то случаются, то такие приключения вот это будет вообще, как какая-то совершенно экстраординарная ситуация. А он ребенком просто в этом жил. Сейчас какие проблемы, совсем другие: какой поставить кулер в школьном коридоре, какую выбрать воду, чтобы дети могли попить воды, и им при этом вода была бы полезная, а не вредная. Вот многое очень зависит от нас. Я думаю, что мы должны тут уметь правильно ставить приоритеты, и от нас зависит, насколько сильными будут вот следующие поколения и как они будут относиться к проблемам, с которыми им придется столкнуться.

А. Пичугин

— Священник Григорий Геронимус, настоятель храма Всемилостивого Спаса в Митине, в программе «Светлый вечер» на светлом радио. А мне казалось, что ну я все время пытаюсь себя убедить, наверное, что все равно на долю каждого поколения, которое рождается, приходит в мир, живет сейчас, пускай даже в условиях такой, ну ладно, мы не берем в расчет коронавирус, но в условиях такой зримой стабильности, наверное, вообще во всем мире, ну как во всем мире, в как мы их называем в развитых странах. Но при этом все равно что-то у каждого человека в жизни случается, что приводит его ну к какой-то пропасти, наверное. Я как-то тоже задумывался о том, что мы, вот сейчас очень часто приходится, когда читаешь вот, в интернете нашел такую рубрику, где люди рассказывают про свой день, как они его проживают. И практически каждый, а там срез небольшой возрастной — это ну 25–45 лет, и практически у каждого в дневнике, который выкладывается на такое всеобщее обозрение, есть какие-то проблемы психологические, которые они описывают и с которыми они обращаются к психологу. Соответственно, мне кажется, что ну чуть раньше, когда не было такого количества специалистов, психологов, коучей, тренеров, это были те проблемы, которые человек решал по остаточному принципу, потому что у него было гораздо больше других тяжелых задач. Вот сейчас все так изменилось и так изменился мир, что вот эти проблемы, которые для поколения двадцатилетней давности казались незначительными, потому что были действительно какие-то социальные потрясения, страна менялась, до этого война, до этого восстанавливали, железный занавес, еще что-то. Ну так что те проблемы, с которыми люди сейчас обращаются к психологам, часто, далеко не всегда, обращаются с тяжелыми проблемами, это вот то, что в свое время легко решалось просто походя, потому что было что-то гораздо сложнее и тяжелее.

Иерей Григорий

— Было не до того.

А. Пичугин

— Да, не до того. И вот все равно вот вопрос-то в чем, вопрос в том, что можем ли мы как-то на это посмотреть с христианской точки зрения, как вот мир меняется для христиан. Ведь христиане читали то же Евангелие, и 50 лет назад, и 60 лет назад, и в войну читали тоже Евангелие, и мы сейчас читаем то же Евангелие, мы живем по тем же самым заповедям. Христос Он всегда был, есть и будет неизменным. Но вот что-то, что-то и в христианах тоже поменялось.

Иерей Григорий

— Совершенно верно. Есть вещи, которые неизменны всегда. Не только Христос, но и какие-то другие вещи, там 2+2 всегда равняется 4 — это было так в античности, это в средние века, и это сегодня, и, наверное, так будет до скончания века. А есть вещи, которые меняются с каждым годом. Вот там XX век был тяжелый, первые там или последние десятилетия XX века, там первые десятилетия XXI века были относительно стабильны, попроще, относительно благополучны. Сейчас вот, мы опять говорим, наступили тяжелые годы. По сравнению с пятнадцатилетней давностью они, конечно, тяжелые, по сравнению со столетней давностью они абсолютно легкие и это время такого отдыха.

А. Пичугин

— Травоядные, как говорят сейчас.

Иерей Григорий

— Да, совершенно верно. Что-то меняется, обстоятельства меняются, научно-технический прогресс происходит, многое меняется, а многое остается неизменным. И вот евангельское слово, оно звучит на все времена, но для каждого человека и в каждый день жизни этого человека оно звучит особенным образом. И какое-то конкретное применение многих слов евангельских, многих заповедей, оно вот возникает в каждой конкретной ситуации. Вот мне сегодня надо сделать такой-то выбор и надо подумать: я вот, когда был крещен, я отрекся от сатаны или я сам это не говорил, но за меня это крестные родители говорили. Вот если я вот так поступлю, а не будет ли это нарушением этого обета? Ведь сатана хочет того, чтобы люди ненавидели друг друга, там то-то и то-то происходило нехорошее, вот этот выбор, он ведь в эту сторону. А как же мне поступить правильно? Я соединился в крещении со Христом, а как бы Христос поступил, а какие евангельские слова применимы вот к моей сегодняшней ситуации, к тому выбору, который я совершаю? И вот так вот евангельские слова, которые всегда одни и те же, в каждую эпоху, вот именно сегодня для меня они могут подтолкнуть меня вот к этому уникальному решению, которое вот сегодня происходит, а завтра будет какое-то другое решение.

М. Борисова

— Вы знаете, мне кажется, что проблема для многих в том, что вот обсуждается на государственном, межгосударственном уровне, что делать с климатом — вот климат меняется, каким образом, договорившись, все государства могут что-то предпринять, чтобы он менялся по крайней мере не так быстро. А когда меняется внутреннее ощущение, даже в христианской общине, ведь апостол Павел говорил о том, что бедствия в последние времена будут из-за того, что оскудеет любовь. Значит, что-то надо делать. Если государства пытаются понять, что делать, чтобы климат не менялся, что делать нам, чтобы не оскудевала любовь, хотя бы среди нас, христиан?

Иерей Григорий

— Да, очень многие люди почему-то думают, что любовь — это такое вот, что-то сродни вдохновению, которое, совершенно независимо от тебя и от твоих усилий, на тебя вот должно свалиться, и ты должен в это состояние погрузиться и этим состоянием жить. Даже и вдохновение творческое, поэтическое, оно так не работает, это не то, что независимо от человека. Если поэт талантливый пишет стихи, он должен много-много усилий прилагать, и в какой-то момент вдруг происходит чудо вдохновения, когда вот он, его сознание просвещается каким-то особым светом, и он вдруг чувствует красоту и может ее выразить там в словах, если это поэт или писатель, или в красках, если это художник. Но для этого нужно очень много усилий сначала от человека, это не просто так дается. Или это очень редко дается просто так или, если человек не будет ценить этот дар, то он его потеряет. И вот любовь — это что-то подобное. Она иногда как чудо какое-то, оно может тебя коснуться, но ты его не удержишь, если не будешь к этому прилагать усилий. А какие усилия? Любовь должна выражаться в определенных поступках. Вот ты, например, живешь со своими близкими там, с женой, с мужем, с детьми. День заканчивается, а ты подумай: а что я сегодня сделал в это день для того, чтобы любовь наша стала больше? Сколько я добрых слов сказал? А что я, может быть, сделал, от чего любовь страдает, какие я обидные слова сказал? А как я поддержал, а что я дал, что я вложил в эту любовь? Вот если человек вот этот труд имеет любви к ближнему, любви к своей семье, любви к своему приходу, к своей общине: что я сделал для своего прихода? Вот я сегодня был на богослужении, какова была моя молитва? Я действительно горячо молился и участвовал в сегодняшнем празднике, и там евангельское чтение прочитал и вник, и глядя на меня, люди видели такого вдохновленного человека, или я на службе был, но мыслями где-то далеко пребывал? И любовь, и вера, и каждая христианская добродетель, она достигается именно усилиями. Царствие Небесное силою берется и тот, кто трудится, тот кто понуждает себя, тот его приобретает. Вот это мы должны не забывать. Это, кстати, касается вот того, о чем мы сейчас говорили, такого общего состояния уныния. Потому что вот людям сейчас очень многим кажется, что когда происходит что-то хорошее, что-то радостное — это само собой разумеющееся, оно так и должно быть. А если произошло что-то нехорошее, неприятное — вот это то, чего не должно быть. И люди акцентируют внимание на каких-то сложностях, на каких-то неприятностях, а хорошие, радостные вещи просто не замечают. Ну оно случилось, и слава Богу. Вот даже те же самые коучи и психологи, они дают, некоторые из них, совет, к которому я думаю, что мы, священники, могли бы присоединиться.

А. Пичугин

— Безусловно. И я вот сейчас не хотел никоим образом нивелировать их работу, среди них есть замечательные специалисты. И более того, мне очень нравится, что у нас сейчас, по крайней мере в Москве, многие священники должны получать какие-то азы психологической работы, психологического образования вернее. И я знаю просто священников, которые дополнительные дипломы получают психологов. Я скорее о том, что вот, видимо, проживая — это уже возвращаясь к разговору десятиминутной давности, проживая свою жизнь в условиях, в которых, может быть, проблемы эти не заметны были бы, не так заметны двадцать лет назад, то сейчас вот даже коронавирус очень сильно обнажил вот это все. У людей, люди не справляются с тем, что с ними случается и происходит. Потому что, когда ты читаешь о каких-то эпидемиях, которые случались в Советском Союзе, пускай не были так масштабны, как ковид, но они были настолько в потоке каких-то общих проблем, что люди куда проще с этим могли справиться. Как раз я к тому, что разнообразные специалисты, да, им приходится разбирать какие-то достаточно, наверное, простые с их точки зрения случаи.

Иерей Григорий

— Да. Вот чтобы было проще справляться, важно очень отмечать то хорошее, то положительное, что в жизни происходит. А ведь вот тоже очень много не зацикливаться исключительно на сложностях и проблемах. И вот какой-то день прошел, также как ты отмечаешь для себя, как ты послужил своим близким, что ты сделал для того, чтобы улучшились твои отношения, что ты сделал для счастья твоих близких, для того чтобы они были более радостными, также важно подумать, а даже важно записывать, что в этот день со мной хорошего произошло. Вот там видел такой-то замечательный фильм, прочитал там, слышал несколько фраз, которые мне показались очень красивыми и глубокими, и мне они запомнились. Проезжал мимо красивого здания. Боялся, что будет очень сложный разговор, а он прошел хорошо и легко. Вот когда что-то хорошее, ребенок был, особенный трудный подросток, который из телефона не вылезает, сегодня целых 30 минут подряд со мной беседовал и очень себя хорошо проявил. Хорошие вещи надо обязательно отмечать. И тогда вот этот дисбаланс, он постепенно будет исправляться, что вот ощущение, что много всяких трудностей и проблем, а хорошего очень мало. Хорошего очень много, Господь нам очень много дает, надо уметь это видеть и за это благодарить. Благодарные люди — люди счастливые.

А. Пичугин

— Мы к разговору вернемся буквально через минуту. Напомню, что гость программы «Светлый вечер» сегодня священник Григорий Геронимус, настоятель храма Всемилостивого Спаса в Митине. Моя коллега Марина Борисова, я Алексей Пичугин. Никуда не уходите.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию светлого радио. Напомню, что сегодня здесь мы, ваши ведущие, Марина Борисова, я Алексей Пичугин. И вместе с нами, и вместе с вами сегодня здесь, в студии, священник Григорий Геронимус, настоятель храма Всемилостивого Спаса в Митине.

М. Борисова

— Вот возвращаясь к разговору о любви и каким образом ее умножать в себе и в окружающем мире. Я однажды услышала такую странную формулировку: вот в обществе потребления, в котором мы все живем, мы все это знаем и видим, когда идем в магазин или что-то покупаем, что чем дальше, тем меньше каких-то, в особенности в бытовой технике, вещей, которые требуют починки. То есть легче всегда купить новую вещь, получается даже дешевле, чем старую там, не знаю, кофемолку или какую-нибудь там мясорубку чинить. Легче пойти в магазин и купить новую. Такие вот одноразовые предметы. Если там еще наши родители пользовались той же бытовой техникой десятилетиями, и там какие-то сейчас на дачах у многих стоят какие-то холодильники еще там чуть ли не 60-х годов выпуска, то сейчас все более быстро меняется, и легче приобрести что-то новое. И вот я слышала такую формулировку, что мы превращаемся в одноразовых людей. То есть мы когда отвыкаем чинить что-то из предметов, нас окружающих, мы отвыкаем и чинить что-то в себе и в нашей жизни. А конкретно имелось в виду, что когда в семейной жизни возникают какие-то серьезные проблемы, человеку просто легче уйти из семьи, чем ломать голову, как вот это все починить. А откуда взяться любви, если мы так подходим к жизни своей и жизни наших даже самых близких людей.

Иерей Григорий

— Да, один греческий философ богослов Христос Яннарас, он говорил, что действительно такой научно-технический прогресс, который, конечно же, и очень много хорошего приносит в нашей жизнь, и облегчает жизнь очень многих людей, вместе с тем, как и любая вещь, имеет плюсы и минусы. Вот вместе с тем этот прогресс, конечно, и свои риски приносит. Вот на автомобиле мы передвигаемся проще и быстрей, чем на телеге, которую лошадь везет, но автомобиль если уж задавит, то, к сожалению, задавит, это риски гораздо больше, чем когда мы пользуемся лошадью. И он такую даже вот сказал мысль, я долго размышлял, потому что вот такие слова глубокие, которые требуют многих размышлений. Он сказал, вот то что мы одно кнопкой включаем свет и любой прибор, и очень много нам уже не надо столько трудиться, как нашим предкам для того, чтобы дома было светло, тепло и были продукты на столе, приводит к тому, что в конечном итоге, что один человек другому не сможет сказать «я тебя люблю» так, как это было когда-то. Почему? Ну наверное, тут может быть много разных интерпретаций, вот размышлений, что он имел в виду. Но прежде всего мы ищем, вот как мы привыкли к такому автоматизму: нажал на кнопку — свет включился. Также вот мы ищем здесь такого автоматизма. Как-то само собой, вот без труда, без усилий должна появиться эта любовь. Нечаянно нагрянуть и все. Так не бывает. Вот настоящие вещи, они требуют труда, они требуют вложений, они требуют усилий. И без усилий это произойти не может. Читал в одной книге, там так прямо черным по белому и написано, мне это показалось резковато, но, в общем-то, надо признать, что это правда. Что в светском современном обществе считается нормой последовательность моногамных браков. Вот там у мусульман полигамия, многоженство, вот а вне мусульманских стран последовательность моногамных браков, вот это считается такой нормой отношений между полами.

А. Пичугин

— А как понять: последовательность?

М. Борисова

— Ну то есть их много.

Иерей Григорий

— Да, ну то есть женились, разошлись, женились...

А. Пичугин

— Еще раз разошлись. Еще раз женились.

Иерей Григорий

— Да, пожалуйста, там три, пять, шесть раз. Может быть, даже не брак, а просто сожительство какое-то. Тут мы должны сказать, что христианство это никак не может воспринимать как норму. Норма христианская, норма библейская состоит в том, что брак — это жизнь ради другого. Это жизнь до конца ради другого. Это когда человек, вот нет больше той любви, кто отдал свою жизнь за свои други. Если ты говоришь, что ты любишь свою жену, если это не просто какой-то такой бизнес-проект, а это ужасно, когда человеческие отношения превращаются в бизнес-проект.

А. Пичугин

— Ну вот это: «мой партнер» — почему-то меня начинает очень сильно корежить.

Иерей Григорий

— Ужасно, да. Если это человек, которого ты полюбил, что это тот, кому ты отдаешь всю свою жизнь до самого конца. Брак заключается на всю жизнь.

А. Пичугин

— Но позвольте, ведь и до революции, мы знаем прекрасно, последовательность моногамных браков. Ну да, развод дело редкое, но, значит, люди жили просто так. И в классике, в классических русских произведениях литературных мы это встречаем сплошь и рядом.

Иерей Григорий

— Ну грех появился не сегодня и не вчера, а он появился тогда, когда Ева первая, затем Адам вкусили от запретного плода в Эдемском саду, соблазненные змием. И с тех пор уже грех в нашем мире присутствует и зло в нашем мире присутствует. И в том числе пренебрежение одним человеком, другим, предательство, измена это, к сожалению, бывало всегда, и до революции, и в разные времена. Но нормой христианской это никак не может быть названо. Нормой является верность. Нормой является жизнь ради другого, нормой является любовь, христианский брак — это брак, который заключается на всю жизнь, когда человек говорит: я тебя так ценю, я в тебе увидел такую красоту, что я готов ради тебя жить, и главной целью моей жизни будет твое счастье. Вот для мужа и жены на первом месте, конечно, Христос для каждого верующего человека, Христос, Евангелие, вот есть такая система приоритетов. А на втором месте не дети, не родители, не какие-то другие люди, не работа, не карьера, а именно муж и жена. Дети на втором месте. Вот часто там говорят: «я живу ради детей» или «я всю жизнь отдала детям». Неправильно. Жить надо ради мужа, ради жены. А уже потом из этого рождается и правильное отношение к детям.

М. Борисова

— Но наша расслабленность ведь не только в том, что мы убегаем от трудностей, бросаем ситуацию, как бы выскакиваем из нее, создавая себе иллюзию, что вот это все за спиной, и сейчас мы построим новую счастливую жизнь. Но ведь что происходило в том же XX веке, о котором мы говорили: жизнь повседневная, бытовая была гораздо труднее. И несмотря на это у человека хватало, ну и в веке XIX, и дальше туда в историю можно углубляться, у человека, несмотря на то что ему достаточно трудно приходилось зарабатывать свой хлеб, у него хватало времени на то, чтобы пойти хотя бы в воскресенье в храм — это было естественно, и ему не нужно было каких-то дополнительных усилий предпринимать, чтобы себя вот подвигнуть туда пойти. А сейчас, при том что жизнь повседневная максимально у многих людей облегчена, находится миллион причин, почему заботы о семье, и там, я не знаю, работе и пропитании...

Иерей Григорий

— Сейчас жизнь очень трудная стала: четыре часа в день нужно обязательно смотреть в экран телефон, меньше никак. Ну обязательно в Фейсбуке (деятельность организации запрещена в Российской Федерации), там еще другие разные, там Ютуб, еще что-нибудь переписываться с кем-то, где уж тут найти время чтобы пойти в храм. Меньше четырех часов на телефон никак.

М. Борисова

— Так вот что с этим делать?

А. Пичугин

— А почему, я вот тоже не могу согласиться, вы простите уже, с тем, что есть прямая зависимость между тем, что мы, значит, всю свою жизнь тратим на разглядывание экрана телефона и поэтому не идем в храм. Ну да нет, ну слушайте, и люди, которые ходят в храм каждую неделю, и которые ходят и на всенощные, и на литургии, например, там они тоже, многие из них в свободное время сидят с телефонами, многие священники свободное время сидят с телефонами.

Иерей Григорий

— Ну телефон, разумеется, инструмент, который можно использовать для разных целей, но нехорошо, когда вот происходит подмена мест, да, когда не всадник еде на лошади, а лошадь едет на всаднике, тогда не пойми что происходит. Если я пользуюсь телефоном для каких-то моих разумных нужных целей — это одно. А если телефон пользуется мной, и нажми на эту кнопочку, там что-то очень интересно, а теперь нажми сюда, нажми сюда, теперь сюда — и уже не я владею ситуацией, а меня ведет этот поток. То это тогда очень нехорошо, и тогда действительно может не хватать времени и сил на какие-то нужные вещи. Это меня опустошает, выматывает, и да в итоге себя чувствуешь потом потерянным, слабым, такие не очень значительные трудности вдруг начинают казаться какими-то колоссальными и очень важными. Потому я не сторонник того, чтобы там выбросить телефоны, разбить компьютеры и вообще поселиться в пещере, вовсе нет. Но человек должен руководить своей жизнью и своими действиями. И в каждый момент времени человек должен уметь ответить на вопрос: что я сейчас делаю, почему и зачем. Например, отдыхаю. Это тоже нужное дело, например, там книжку читаю, кино смотрю. Это не обязательно я там должен у станка стоять, но уметь ответить на этот вопрос нужно обязательно. Есть такое выражение: праздность — мать всех пороков. И вот этой праздности становится больше, она вот размывается грань между тем, что нам кажется работой и тем, что на самом деле работой не является, потому что мы и работаем с помощью телефона. Нам нужно, даже вот мне как настоятелю, я там через телефон многие действия осуществляю, осуществляю коммуникацию там с прихожанами, с сотрудниками, там с благотворителями.

А. Пичугин

— Ну для этого телефон и нужен.

Иерей Григорий

— Это да, для этого и нужен.

А. Пичугин

— Наверняка какие-то праздные вещи вы тоже в нем смотрите.

Иерей Григорий

— Вот. И вот эта грань стирается между тем, где я работаю и где я предаюсь праздности, вот эту грань очень важно все-таки для себя...

А. Пичугин

— Так плоха праздность всегда.

Иерей Григорий

— Праздность мать всех пороков. Вот из праздности как раз рождается и уныние, и всякие другие дурные вещи.

А. Пичугин

— А что вот мы тогда в таком случае подразумеваем под праздностью?

Иерей Григорий

— Это когда ты не можешь ответить на вопрос: что я сейчас делаю?

А. Пичугин

— Ну ведь отдых тоже нужен.

Иерей Григорий

— Отдых — это не праздность. Отдых — это то, что необходимо каждому человеку. Господь нам заповедовал и трудиться, и работать, и отдыхать для подкрепления своих сил.

А. Пичугин

— Ну вот работал человек тяжело на заводе у станка...

Иерей Григорий

— Мы не только, мы и отдыхать-то не умеем.

А. Пичугин

— Ну это уже совсем другая история. Но мы да, наверное. Причем это настолько многогранное понятие, что мы не умеем отдыхать. Кто-то не умеет отдыхать, потому что он трудоголик и даже во время отдыха будет работать. Кто-то не умеет отдыхать, потому что не знает краев, не видит краев.

М. Борисова

— Но на самом деле ведь это ужасно. Вот если человек, я помню по советским временам, когда большинство могло себе позволить отгулять целиком полный отпуск, вот там 20 с лишним дней плюс выходные, то есть около месяца, я не знаю как человек, который работал на заводе, но человек, который работал в редакции, то уходило две недели для того, чтобы просто отключиться от этого потока, в котором твой мозг пребывает постоянно. От этого конвейера каких-то мыслей, соображений, касающихся твоей непосредственной работы. И только через пару недель ты начинал на самом деле отдыхать, в том плане что ты переставал думать о том, что что сейчас не происходит с тобой, а мог просто вот любоваться закатом, мог отправиться в какую-то пешую прогулку там много километров какой-то сельский храм или еще что-то, то есть ты превращался в как сказать в себя самого. Для этого тоже нужно время и нужен навык.

Иерей Григорий

— Очень важное умение быть здесь и сейчас. И один такой древний подвижник говорил, владыка Антоний Сурожский цитировал часто: если хочешь молиться, весь влезь себе под кожу, вот не надо куда-то распыляться. И, в общем, это относится ко многим другим вещам, не только даже к молитве, к молитве в особенном смысле, но и к другим вещам. Тот же владыка Антоний говорил, вот как быть если тебе нужно сделать то, то, уделить внимание такому человеку, этому человеку, но у тебя не хватает времени. Говорит, ты с этим человеком побудет сколько времени, сколько у тебя есть: 10 минут — значит, 10 минут, но эти 10 минут побудь с ним. Не так что ты здесь, но уже весь, всеми мыслями уже за порогом, потому что тебе уже надо бежать на следующее дело успеть. И тогда от этих 10 минут не будет никакого толка, ты их выделил не 20, не 30,а только 10 минут, только 3 минуты, но эти 3 минуты будь с ним до конца, отвлекись от всего остального. И вот такую четкость, мне кажется, мы должны для себя наводить. Сейчас я отдыхаю ближайший там час. Сейчас там вечер, я ложусь спать. Ближайшие сколько там, 6–7 часов у меня будут вот часы ночного отдыха часы сна. Сейчас читаю книгу, буду читать ее час. Сейчас я да, действительно должен ответить на звонок. Но вот все время надо понимать, что ты делаешь, зачем ты это делаешь и вот не позволять праздности в нашу жизнь входить. И вот в этом деле здесь и сейчас, будь то работа или отдых быть до конца.

М. Борисова

— Но сколько бы мы ни планировали, и сколько бы мы для себя не решали, что я буду делать через час, все чаще и чаще мы сталкиваемся с такими обстоятельствами, которые нарушают все наши планы.

Иерей Григорий

— Разумеется.

М. Борисова

— Те же самые наводнения, ведь этим летом их было много у нас, или лесные пожары, или еще какие-то совершенно независящие от нас бедствия, которые в момент все наши построения сводят к нулю. Ну как люди, у которых ураганом сносит их жилище, или заливает сель, или новый автомобиль погружается в воду, потому что три дня подряд идет ливень. Есть масса каких-то явлений, которые, на мой взгляд, сейчас требуют осмысления именно потому, что мы такие слабые, потому что мы такие вот нетренированные к испытаниям.

Иерей Григорий

— Как в Евангелии, да, построю житницы, вот чтобы весь урожай сложить. А в эту же ночь человек скончался. Как притча о безумном богаче. Эти бедствия, они, конечно, очень о многом нам говорят. И они говорят нам в том числе и о том, вот как мы должны выстраивать систему наших приоритетов. Потому что очень для многих людей вот этот самый новый автомобиль, на который нужно сначала копить, потом нужно, все равно его покупают в кредит, потом отдают эти кредиты. Если там кто-то его поцарапал, то там целый скандал, как это вы мою машину поцарапали. Вот это становится чем-то очень важным, а вот такие события, они нам показывают: вот цена твоему автомобилю — вот он только что был, а теперь вот утонул в грязной воде, смешанной с глиной. А что настоящее, что не тонет, что не теряется, вот где те сокровища, которые вор не крадет, и тля не тлит? Это те внутренние качества, которые никакое наводнение, никакой ураган, никакой пожар и даже коронавирус не могут у тебя отнять. Вот твое человеческое достоинство и качества, из которых это достоинство складывается — твое благородство, твои знания, твои умения, твоя внутренняя жизнь — вот это то, что не может быть повреждено И вот над этим мы должны прежде всего работать.

А. Пичугин

— Я напомню, что священник Григорий Геронимус, настоятель храма Всемилостивого Спаса в Митине, сегодня гость программы «Светлый вечер». И вот говорим мы о разных катаклизмах, которые нас преследуют и то. как все это может все отражаться на христианской жизни. Но вот вы говорите (тут я вот тоже не могу понять своего отношения, тоже то, над чем я задумываюсь): вот купил человек автомобиль, да, ну вы сами говорите — кирпич упал, кто-то врезался, утонул, наводнением смыло, человек на него копил. Но ведь этот автомобиль ему нужен не для того, чтобы красиво кататься где-нибудь там по ночной Тверской улице. Возможно, этот автомобиль ему нужен, чтобы многодетную семью возить куда-то. Ну вообще у нас автомобиль не то чтобы сильная роскошь, но, смотря какой, конечно, но, в общем и целом, для большинства людей, для подавляющего большинства наших слушателей это такая суровая необходимость, я думаю, как и для вас тоже. А вот его взяло и смыло в реку действительно. Как же?

Иерей Григорий

— Значит, надо тот, с кем это случилось должен со смирением принять эту ситуацию как свой крест, а тот, кто рядом находился и остался в благополучии. тот должен проявить свою любовь и сострадание. Может быть, если есть какие-то друзья, они помогут скинуться и восстановить там, если не автомобиль купить, то ну если это многодетная семья, например, тогда должны найтись друзья, которые помогут скинуться, хотя бы похуже, но все-таки купить какую-то машинку, чтобы как-то они могли передвигаться.

А. Пичугин

— Но в истории Церкви был такой персонаж, которого часто вспоминают, бывший протоирей Александр Осипов, он был даже одно время ректором Ленинградской духовной академии, после его восстановления. Известна его история ухода из Церкви, когда он публично написал письмо, был очень известным атеистическим лектором, его часто вспоминают, и вот он сам писал как-то, что для него большим толчком к уходу из Церкви.

Иерей Григорий

— Трагическая история.

А. Пичугин

— Трагическая история в Ленинграде на Пасху, да, когда рухнул балкон во время пасхальной службы в храме и придавило много народу. И вот для него это стало потрясением, потому что как же так? Вот эти люди пережили блокаду, сумели ее пережить. А тут вот Пасха, они пришли к Тебе, Господи, почему так произошло? И вот он не смог найти для себя ответа на этот вопрос, ну там, конечно, был целый комплекс причин, почему он ушел, но вот он не смог найти для себя ответ на этот вопрос и это вот стало одним из таких толчков. Это к продолжению разговора про автомобиль.

Иерей Григорий

— Да, это один из таких вечных и очень глубоких вопросов, на которые в каком-то смысле не может быть дан рациональный ответ, но при этом нельзя сказать, что этого ответа не существует, этот ответ можно почувствовать и ощутить. И ответ этот находится там, где мы видим Крест Господень. Что это за вопрос? Этот вопрос, который называется теодицея. Как, почему Бог вообще попускает и слезу ребенка, и что автомобили наши там тонут, а не существуют вечно, и всегда ездят исправно, и войны, и бедствия, и такие бедствия, в которых страдает огромное количество невинных людей, как это все вот совместимо с Божиим всемогуществом, с Божией благостью. И не только христианские мыслители, а можно сказать, с глубокой древности люди самые разные на эту тему размышляли. Как христианство на это отвечает? Бог дает людям свободу и люди, выбирая между добром и злом, часто выбирают зло, совершают грех, промахиваются и делают неправильный выбор, и через это, да, эти бедствия входят в нашу жизнь. И Бог попускает этому происходить. Почему, зачем нам такая страшная свобода нужна? Потому что человек создан для любви, а несвободное существо любить не может. Такой вот запрограммированный на добро робот. Любовь — это всегда вот свободно приятое решение жить ради другого, отдавать другому. Но Господь не откуда-то очень издалека на это смотрит, Он приходит и берет на Себя все самое страшное, все последствия греха, и крестную смерть, и во ад сходит, чтобы быть с теми, кто страдает до самого конца. Ему не все равно. Он не откуда-то равнодушно взирает на то, как люди распоряжаются своей свободой, а Он берет на себя ответственность, до конца являет Свою солидарность с каждым страдальцем. Ну вот это такое самое общее, что можно по этому поводу сказать. А вообще тайна страданий — это, конечно, очень глубокая тайна, которая во многом является центром христианской веры.

М. Борисова

— Ну вот если попытаться в двух словах определить наше внутреннее состояние и нашу слабость перед лицом каких-то испытаний, наш президент недавно сказал: Россия исчерпала лимит революций, люди хотят эволюционного развития. Но ведь Евангелие это и есть революция. То есть если мы не просто читаем Евангелие как книгу, а делаем попытки, пусть слабые, жить по Евангелию, хотя бы отчасти, это всегда революционные преобразования себя, потому что там все перпендикулярно вот тому, что мы привыкли считать нормой, логикой, тому, как располагает сама жизнь, как она течет. Если ты начинаешь пытаться построить свою жизнь по Евангелию, ты все время спотыкаешься о том, что она не ложится в это прокрустово ложе. Тебе нужно ее вздыбить как-то, совершенно перестроить радикально. То есть это та самая революция, просто она не на улице, а внутри тебя. И если человек чувствует, что он исчерпал лимит революций, значит, он не способен жить по Евангелию?

Иерей Григорий

— Да, мятеж не может кончиться удачей, в противном случае его зовут иначе. И вот тот переворот, который производит уверовавший человек, встретившийся с Богом человек внутри себя, это действительно переворот. Один древний святой говорил, если человек не перевернет вверх дном весь дом души своей, то он не сможет стяжать спасение. Да, встретившись с Богом, человек радикально меняется, заново рождается. В крещении человек умирает и рождается заново, но это не называется революция и слово «революция» сюда не подходит. Это рождение свыше, это рождение для новой жизни, жизни во Христе, жизни, где ты уже мертв для греха. Вот тебя приглашают какой-то грех совершить другие люди, обстоятельства, какие-то твои там страсти, а ты мертв для этого, как мертвый — его зовешь, а он не встает, не идет, так и ты мертв для греха, а жив для дел любви, для жизни в Боге, ты уже не приземленный. Вот революцией я бы это не назвал, но изменение — да, преображение вот подходящее слово.

А. Пичугин

— Метанойя греческое.

Иерей Григорий

— Да.

А. Пичугин

— Но ведь мы говорим грех, часто говорим: грех, грех. Но вот нас слушают люди, в том числе далекие от Церкви, и они могут сейчас задаться вопросом: ну опять вот они тут о грехах, что все в грехе живут, одни христиане только вот, значит, хорошие такие все. Но ведь люди, которые живут совершенно светской жизнью, и я часто об этом спрашиваю наших гостей, ведь эти люди тоже хотят, чтобы все было хорошо, они не стремятся грешить. Ну да, все происходит, у всех людей что-то хорошее, плохое, но в общем и целом, если взять все человечество, то понятно, что большинство это будут не христиане, люди не верующие, там не церковные, не религиозные, но все они хотят, чтобы их дети выросли приличными людьми, чтобы они получили хорошее образование, чтобы не было войны, чтобы мы жили должно и счастливо. Да, все по-разному стремятся к своим целям, но, в общем и целом, люди-то хорошие, и не стремятся к каком-то страшным грехам.

Иерей Григорий

— Ну Господь как-то говорил: не бойся малое стадо. Христиане, конечно, не могут быть таким абсолютным большинство. Вы соль земли, говорил Христос Своим ученикам. Но если весь продукт будет на сто процентов солью, то он будет даже непригоден в пищу. Христиане это, может быть, когда-нибудь Господь даст и какие-то другие времена, вот, но да, действительно, сколько мы знаем, христиане никогда не были большинством населения земли, большинством людей, христиане всегда малое стадо. И причем тут можно еще разделить: христиане, которые называют себя христианами, даже те, которые регулярно храм посещают, ну их там все-таки довольно много. А те, которых действительно подлинно живут по-христиански, это кто такие? Это святые, которые научились жить по Евангелию. И их тоже много, но гораздо меньше. Разумеется, разные люди и вне христианской Церкви, те, которые вообще о Христе не слышали или которые представители каких-то других религий, конфессий, они тоже совершают какие-то хорошие поступки, и душа человека по природе христианка, душа человека так устроена, в нее заложено некоторое нравственное начало, она сотворена по образу и подобию Божию, что естественным образом человек тяготеет к добру. И вне, даже если человек не принял христианства, вот этот естественный закон, как говорит апостол Павел, был в человека заложен. Некоторые умудряются, правда, и это извратить в себе.

А. Пичугин

— Спасибо большое. Время наше подошло к концу, благодарю вас. Напомним, что священник Григорий Геронимус, настоятель храма Всемилостивого Спаса в Митине, был гостем программы «Светлый вечер». Марина Борисова...

М. Борисова

— И Алексей Пичугин.

А. Пичугин

— Прощаемся. До свидания.

М. Борисова

— До свидания.

Иерей Григорий

— Спасибо. До свидания.