Преподобноисповедник игумен Владимир, в миру - Василий Терентьев, родился в тысяча восемьсот семьдесят втором году в Псковской губернии. Родители его были крестьянами. В двадцать шесть лет Василий поступил в пустынь Святого Параклита. Через девять лет он принял постриг с именем Владимир в Смоленской Зосимовой пустыни. В двадцать третьем году Василий был возведен в сан игумена пустыни. В этом же году она была закрыта и преобразована в сельскохозяйственную артель. Но монахи продолжали жить там еще четыре года, пока артель не была окончательно упразднена. Отец Владимир поселился в Сергиевом Посаде, подрабатывая кровельщиком. К тому времени были закрыты почти все монастыри, а монахи и монахини изгнаны. В начале тридцатых начались их аресты. В Московской области ОГПУ открыло дело о якобы созданной церковно - монархической организации. Арестовали шестьдесят человек, среди которых был и игумен Владимир. Его приговорили к ссылке в Казахстан. Он скончался там в тридцать третьем году.
16 ноября. Светильник тела есть око
В Евангелии от Луки говорится: «Светильник тела есть око».
О значении этих слов Спасителя — клирик московского храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста священник Николай Конюхов:
Я, преподавая в школе, прекрасно знаю, что дети — они визуалы. То, что они видят, имеет для них большое значение. Если ты хочешь им о чём-то рассказать или что-то показать, нужно не только употребить какой-то термин или пересказать благочестивую историю, но обязательно показать какую-то картинку, что-то вылепить, где-то что-то разукрасить и так далее. Потому что визуальная часть для нас, для людей, имеет огромное значение. И вот эти образы — они остаются в памяти навсегда, поэтому очень важно, что мы смотрим.
И весь тот контент, который сейчас просто потоками льётся на нас, если мы думаем, что сможем это забыть, — это не так. Всё, что когда-то попало в нашу голову, остаётся там навсегда. Поэтому очень важно всё-таки, чтобы око было неким светильником для тела. То есть то, что мы смотрим, должно нас вдохновлять, должно возвышать наше сердце.
Когда мы смотрим на икону Рублёва, это погружает нас в удивительный мир. Когда мы смотрим в глаза любимой женщины или на улыбку своих детей, это приводит наше сердце к радости и трепету. А когда мы смотрим очередную ленту новостей или листаем короткие видео, к сожалению, это всё может пагубно отразиться на чистоте нашей души.
Поэтому не будем думать, что просто можно это пролистнуть. К сожалению, это всё остаётся в нашем сердце, потом очень тяжело изживается.
Все выпуски программы Актуальная тема:
16 ноября. О христианском понимании терпимости

Сегодня 16 ноября — Международный день толерантности.
О христианском понимании терпимости — клирик московского храма Воскресения Словущего на Арбате священник Анатолий Правдолюбов:
На мой взгляд, ключ к пониманию христианской терпимости и толерантности лежит в словах Спасителя. Когда Его руки прибивают ко Кресту, Он, обращаясь к Богу Отцу, говорит такие слова: «Прости им, Господи, ибо не ведают, что творят».
Обратите внимание: Он не призывает легион ангелов на Свою защиту, Он не просит Бога каким-то особым образом наказать и покарать этих злых людей. Он молится о том, что они не ведают, что творят. И чаще всего именно так и происходит. Люди не отдают отчёта в своих действиях и не задумываются о последствиях, которые они неизбежно принесут.
Именно поэтому в нашем христианском понимании жизни как жизни земной и жизни вечной нам никогда нельзя забывать эти слова Спасителя: «Прости им, Господи, ибо не ведают, что творят».
Все выпуски программы Актуальная тема:
Псалом 129. Богослужебные чтения
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Многим христианам знакома проблема рассеянности ума во время молитвы: вот, мы стоим на молитве, читаем не нами составленные слова, ум при этом где-то блуждает, а произносимые слова молитв совершенно не касаются сердца. Возникает неизбежный вопрос о том, какой смысл в такой молитве, да и точно ли это молитва. Внимательный к своей духовной жизни человек не может не думать о сути молитвы, такой человек не может не искать молитву, достигающую сердца, и поиски неизбежно приведут к исследованию Псалтыри, ведь она в изобилии даёт нам примеры действенной осмысленной молитвы. Сегодня во время богослужения в православных храмах звучит 129-й псалом. Этот псалом указывает на то, какая молитва способна коснуться сердца человека.
Псалом 129.
Песнь восхождения.
1 Из глубины взываю к Тебе, Господи.
2 Господи! услышь голос мой. Да будут уши Твои внимательны к голосу молений моих.
3 Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! кто устоит?
4 Но у Тебя прощение, да благогове́ют пред Тобою.
5 Надеюсь на Господа, надеется душа моя; на слово Его уповаю.
6 Душа моя ожидает Господа более, нежели стра́жи — у́тра, более, нежели стра́жи — у́тра.
7 Да уповает Израиль на Господа, ибо у Господа милость и многое у Него избавление,
8 и Он избавит Израиля от всех беззаконий его.
Первую строку только что прозвучавшего псалма можно понимать по-разному. Псалмопевец, говоря о том, что он взывает к Богу из глубины, мог подразумевать как минимум два состояния: он мог говорить о глубине своего сердца и он мог говорить о глубине той бездны — греховной или житейской, — в которой ему довелось оказаться. Святоотеческая традиция понимания 129-го псалма позволяет нам с равной долей вероятности принимать как один из этих вариантов его прочтения, так и сразу оба. К примеру, святитель Иоанн Златоуст, комментируя 129-й псалом, произнёс такие слова: «Что значит: „из глубины“? Не просто устами, не просто языком, — потому что слова льются и тогда, когда мысль блуждает, — но из глубины сердца, с великим усердием и ревностью, из самых оснований души. Таковы души скорбящих: они потрясаются всецело, в самом сердце, призывая Бога с великим сокрушением; потому и бывают услышаны».
В комментарии святителя Иоанна мы видим одновременно и упоминание глубины сердца, и глубины скорби. Слова великого святителя не могут не привести к одной не очень приятной мысли: получается, что для молитвы из глубины нашего естества нам необходима та или иная скорбь.
В каком-то смысле это действительно так.
Нам и в самом деле необходима какая-то встряска для того, чтобы мы смогли по-настоящему обратиться к Богу. У каждого такая встряска своя: кто-то обретает способность к молитве в болезни, кто-то — в волнении о близких, кто-то — тогда, когда у него рушится привычная налаженная жизнь и впереди пугающая неопределённость, для кого-то учителем молитвы оказываются собственные страсти, которые в буквальном смысле тянут в бездну и от которых нет сил избавиться. Молиться мы начинаем тогда, когда оказываемся на краю — краю жизни, краю грехопадений, краю жизненных смыслов. Если мы поинтересуемся историей возникновения молитв, вошедших в наше ежедневное молитвенное правило, то увидим, что их авторы составляли свои воззвания к Богу в тяжёлых жизненных обстоятельствах. Здесь достаточно будет вспомнить всем известную историю грехопадения царя Давида, описанную в 11-й главе Второй книги Царств и ставшую побудительной причиной написания общеизвестного покаянного 50-го псалма. В наших молитвословах попросту нет молитв, составленных во время приятного чаепития у камина, все они отражают боль души своих авторов.
Для того чтобы понять эти молитвы, нам стоит быть внимательными к движениям своих душ, ведь если внимания будет достаточно, то мы увидим, что мы не можем не согрешать, а это значит, что и слова прозвучавшего сегодня псалма станут нашими словами: мы вместе с псалмопевцем сможем от сердца сказать: «Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! кто устоит?» (Пс. 129:3). Ответом же на этот вопрос станет та самая молитва «из глубины», с которой псалмопевец начал своё обращение к Богу.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов












