«Церковная жизнь в Москве во второй половине ХХ века». Прот. Михаил Рязанцев

(12.12.2019)

У нас в гостях был ключарь храма Христа Спасителя, председатель епархиального суда города Москвы протоиерей Михаил Рязанцев.

Наш гость поделился своими воспоминаниями о своих детстве и юности и о том, какой была церковная жизнь в Москве во второй половине ХХ века.

Ведущие: Алексей Пичугин, Ксения Толоконникова.

А. Пичугин

— Здравствуйте, дорогие слушатели. «Светлый вечер» на светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин. Я напомню, что сегодня четверг и поэтому, как всегда в это время, в эфире наша совместная программа, радио «Вера» и музея, исследовательского центра «Советский Союз: вера и люди». Директор музея Ксения Толоконникова…

К. Толоконникова

— Добрый вечер, дорогие друзья.

А. Пичугин

— И наш гость сегодня протоиерей Михаил Рязанцев, ключарь храма Христа Спасителя и председатель епархиального суда города Москвы. Добрый вечер.

Протоиерей Михаил

— Добрый вечер, дорогие слушатели радио «Вера».

К. Толоконникова

— И сегодня мы поговорим с отцом Михаилом о церковной Москве его детства, его юности, о нем самом, о семье, потому что отец Михаил родился в семье священника в 55-м году, о тех храмах где служил ваш батюшка, отец Михаил. Конечно, мы обязательно поговорим о Патриархе Пимене, иподиаконом которого вы были. Но начнем с самого раннего времени. Со скольких лет вы себя помните? Вы родились в 55-м году.

Протоиерей Михаил

— Я родился в 55-м году, и батюшка мой после моего рождения служил в храме в Богородском, это в районе Сокольников.

К. Толоконникова

— Храм Преображения — деревянный храм, очень уютный.

Протоиерей Михаил

— Храм Преображения Господня, деревянный храмик. Жилья у нас собственного не было, и мы получили служебное помещение, комнатку. Там на территории этого храма, во дворе стоял такой деревянный бревенчатый домик, и вот там в комнатке мы и жили, прямо непосредственно рядом с этим храмом. Там, собственно говоря, и прошли мои самые первые детские годы, где-то до шести лет. И вот я помню это время, помню этот садик, который был вот, территория храма была огорожена забором…

К. Толоконникова

— Там мимо трамваи ходили.

Протоиерей Михаил

— Ходили трамваи, там была пожарная часть, пожарная каланча. Вот это вот воспоминания детства, они до сих пор у меня сохранились. С нами рядом жил еще один священник, отец Георгий Смирягин. И вот, как мама рассказывает, он очень любил пить чай с вареньем, и часто меня приглашал к себе в гости и предлагал «кинуть крепыша», как он выражался, то есть выпить крепкого чайку. И я-то вот не помню темы этих разговоров, но мама так, глядя со стороны, смотрела и удивлялась, как вот этот — он уже был достаточно в таком почтенном возрасте, как вот этот старец вот с этим ребенком могли находить какие-то общие темы.

К. Толоконникова

— А вы водили какие-то разговоры?

Протоиерей Михаил

— Да. Я, правда, не помню, о чем мы там говорили. Но вот по рассказам…

А. Пичугин

— Образ священника остался.

Протоиерей Михаил

— Да, образ остался.

А. Пичугин

— Он тоже служил в храме Преображения.

Протоиерей Михаил

— Он тоже служил там же, в этом храме, да. Еще я помню был у нас в то время, недолго, известный такой духовный отец, архимандрит Сергий (Савельев). Он недолго служил в Богоявленском соборе, но у него было очень много духовных чад, тогда это не очень приветствовалось, когда священник собирает вокруг себя много…

К. Толоконникова

— Общину какую-то.

Протоиерей Михаил

— Общину какую-то, да, у него действительно была община. И вот его перевели вот в этот храм. В то время это была почти окраина Москвы.

К. Толоконникова

— Рабочая окраина, да.

Протоиерей Михаил

— Рабочая, да.

К. Толоконникова

— Он и сейчас, этот район, такой какой-то укромный, на отшибе, несмотря на то что Москва уже далеко ушла.

А. Пичугин

— Совсем уже не окраина. Там уютные есть деревянные дома. Вот едешь, то тут, то там они видны.

Протоиерей Михаил

— Ну там еще сохранилось вот это вот, Москва такая.

К. Толоконникова

— Я, кстати, пела в этом храме.

Протоиерей Михаил

— Ну вот видите как, очень хорошо. Кстати, там был очень хороший хор. И регент был Серафим Иванович Виноградов в то время. И замечательные там они богослужения совершали, и священники были хорошие. И вот отец Сергий (Савельев) тоже там недолго прослужил, потом его опять куда-то перевели. Ну его долго переводили и часто переводили.

А. Пичугин

— Ну так достаточно «неудобный» человек.

Протоиерей Михаил

— Неудобный был, да. И то же самое, вот опять-таки по рассказам мамы, как она рассказывала, он жил в подклети храма, там ему выделили комнатку, тоже не было своего какого-то постоянного жилища. И часто он прогуливался во дворе вокруг храма, ну и я там гулял. И часто-часто мои родители видели меня вместе с ним, он меня называл «дружище». Вот такого четырехлетнего там…

К. Толоконникова

— Карапуза.

Протоиерей Михаил

— Карапуза, да, он называл «дружище». Опять-таки я как-то смутно вот вспоминаю, он был такой высокий, худой. Позднее на фотографиях я его увидел и узнал, вспомнил его образ. И вот этот вот высокий священник с этим карапузом вот так дружили. И тоже так ходили и ну находили какие-то разговоры, потому что мы не ходили просто так за ручку, а действительно родители говорят, что мы о чем-то там рассуждали и вели какие-то разговоры.

А. Пичугин

— А интересно, что эта рабочая окраина, несмотря на то что много фабрик, заводов, люди жили, которые там работали, и мы часто можем как раз где-то в архивах находить именно их прошения о закрытии того или иного храма. Но храм Преображения, рядом еще пока не снесенный, на Преображенской площади, собственно, тоже Преображения, у нас даже программа недавно про него была. Рядом Илии пророка, Илии в Черкизове, еще…

К. Толоконникова

— Ну и храм Воскресения в Сокольниках, это тоже близко, конечно. То есть там вот в этом районе храм Тихвинской иконы Божией Матери в Алексеевском тоже сравнительно недалеко. То есть там плотность…

А. Пичугин

— А храм на старообрядческом кладбище действующий.

К. Толоконникова

— Плотность храмов в этом районе действительно была достаточно высокой. Ну и вообще для Москвы.

А. Пичугин

— Елоховский собор тоже недалеко.

К. Толоконникова

— Да. Вообще в Москве плотность храмов была высокой по сравнению с Красноярской областью какой-нибудь, с Красноярским краем.

А. Пичугин

— То густо, то пусто, извините, не люблю это выражение, но…

К. Толоконникова

— А чем вам именно запомнился вот именно храм, вот именно богослужение? Ведь вы же наверняка с раннего детства посещали богослужения. Вот такие детские впечатления.

Протоиерей Михаил

— Да. И практически я вырос при этом храме. Можно сказать, даже в этом храме. И я вспоминаю, там еще жили матушки две, две монахини, как говорят, они были из Дивеева. И матушка Евфимия, и матушка Марфа, они в алтаре помогали, в храме убирались, то есть они практически не выходили в город никогда.

К. Толоконникова

— То есть они жили при храме, как в монастыре.

Протоиерей Михаил

— Как в монастыре, да. Ну а естественно, меня приводили в храм. И, как рассказывают, в одну из рождественских ночей меня принялись искать после службы и не могли найти. А я где-то нашел укромный уголок и просто там заснул, и спал сном праведника в эту праздничную ночь. Мне запомнилось, конечно, для меня этот храм был большим, поскольку я был сам маленьким. Деревянный такой, простенький, там были красивые иконы. Вот я не так давно там побывал, конечно, он уменьшился в размерах для меня, но изображения вот эти священные, они остались на своих местах. И как будто я и не уходил из него, то есть в памяти это все.

А. Пичугин

— Прошло почти 60 лет, но можно прийти, и икона, вот она в 59-м году здесь висела и…

Протоиерей Михаил

— Да. Там чудотворный образ Тихвинской Божией Матери.

К. Толоконникова

— Я его помню хорошо.

Протоиерей Михаил

— Да, очень благодатный храм.

А. Пичугин

— А отец Сергий был настоятелем, судя по тому, что…

Протоиерей Михаил

— Нет, отец Сергий, он не был.

А. Пичугин

— А тут написано: настоятель архимандрит Сергий (Савельев) с 57-го по 59-й, а до него был известный священник, но я никак не могу вспомнить, какие-то истории я читал, с ним связанные, отец Аркадий Станько — известный московский священник, очень много лет служивший в разных московских храмах в этом районе.

Протоиерей Михаил

— Отец Аркадий Станько был первым настоятелем Казанского собора на Красной площади, когда его восстановили.

К. Толоконникова

— Впоследствии.

Протоиерей Михаил

— Да. Я не помню, я помню, что потом был настоятелем отец Анатолий Новиков.

А. Пичугин

— Двадцать лет целых.

Протоиерей Михаил

— Да, он был благочинным московским и настоятелем этого храма. Я вспоминаю, вот говорили о том, что это был такой заводской район. Там такой знаменитый был завод «Красный богатырь».

К. Толоконникова

— Да, конечно, и улица же Краснобогатырская.

Протоиерей Михаил

— Краснобогатырская, по этому заводу и улица называлась. И он выпускал какие-то резиновые изделия, я так думаю, оборонку делали.

К. Толоконникова

— Калоши.

Протоиерей Михаил

— Да, в качестве ширпотреба они выпускали галоши. И у этих галош была такая красная подкладка, такая пурпурная.

К. Толоконникова

— Какая-то байковая что ли, мягкая.

Протоиерей Михаил

— Да. Ну а поскольку в то время еще не научились такую водостойкую краску делать, то она окрашивала там какие-то предметы, если вместе с ними там что-то постирать. Так вот прихожанами этого храма являлись женщины, которые работали на этом заводе «Красный богатырь», и к Пасхе они приносили обрезки вот эти вот, этой вот ткани, и это была самая лучшая краска, которой красили яйца.

К. Толоконникова

— Потрясающе.

Протоиерей Михаил

— До сих пор вот такого цвета я нигде не видел больше. Это был действительно вот пасхальный, пурпурный такой.

К. Толоконникова

— То есть в отличие от луковой шелухи, которая дает такой коричневатый оттенок, да, тут был прямо, я себе представляю этот цвет такой.

Протоиерей Михаил

— Необыкновенный.

К. Толоконникова

— Сияющий красный цвет галошной подкладки. Да, конечно.

Протоиерей Михаил

— И я помню, как мама моя перед Пасхой погружал в кастрюлю вот эти вот обрезки вот этой ткани, клала туда яйца и потом они выходили такими вот действительно очень радостными, такими красными пасхальными яйцами, которыми вот мы и поздравляли друг друга в то время.

А. Пичугин

— Протоиерей Михаил Рязанцев, ключарь храма Христа Спасителя, в программе «Светлый вечер» на светлом радио.

К. Толоконникова

— А сохранилось ли в вашем детстве еще такая традиция — если мы уже о Пасхе заговорили, — украшать, во-первых, делали ли пасхи, у вас в семье делали пасху?

Протоиерей Михаил

— Обязательно.

К. Толоконникова

— Пасху творожную делали и была пасочница.

Протоиерей Михаил

— Обязательно пасху делали, куличи пекли сам. Ничего привозного, ну тогда и негде было взять.

К. Толоконникова

— Ну, конечно, кекс «Весенний» появился уже позднее значительно.

Протоиерей Михаил

— Это уже позже, да.

К. Толоконникова

— А была ли традиция тогда, сохранялась ли она, украшать вот эти все яства бумажными цветами или уже не было этого?

Протоиерей Михаил

— Было такое. Мы этого не делали, но…

К. Толоконникова

— Приносили когда освящать.

Протоиерей Михаил

— Женщины которые приносили освящать, да, они украшали.

А. Пичугин

— Мне кажется, я еще помню из детства в Елоховском соборе тоже бумажные. Старушки тоже…

К. Толоконникова

— Бабушки.

А. Пичугин

— Бумажные цветы приносили. Ну это какое-то такое, периферия.

К. Толоконникова

— Мне даже вот рассказывали, что белыми цветами, в какой-то семье так было принято: белыми цветами украшать пасху, а красными цветами украшать кулич. Ну вот как-то так.

А. Пичугин

— А папа ваш много лет прослужи в храме в этом?

Протоиерей Михаил

— Он прослужил до начала 60-х годов. Ну если в 54-м году его рукоположили в сан священника и назначили сразу в этот же храм, то ну лет где-то лет пять он там прослужил. И потом его перевели в храм «Знамения» Божией Матери у Рижского вокзала.

К. Толоконникова

— Тоже сравнительно неподалеку.

Протоиерей Михаил

— Храм мученика Трифона, да, чаще его так называли.

К. Толоконникова

— Очень любимый москвичами.

Протоиерей Михаил

— Да. И он там прослужил уже больше где-то 20 лет. И мы переехали, поскольку он уже перешел в другой храм, и нам пришлось освободить вот это служебные помещение в домике. Я спрашивал, сохранился ли это домик, сказали, что нет, его уже снесли.

А. Пичугин

— А он был на территории храма.

Протоиерей Михаил

— На территории храма был.

К. Толоконникова

— Там какие-то есть, вот в 90-е годы, во всяком случае, были такие приземистые домики по периметру вот этого церковного двора.

Протоиерей Михаил

— Ну одноэтажные домики. И были это со стороны улицы, где вот эта была пожарная часть, а там еще с другой стороны храма там были постройки такие, ну не знаю, может быть, они были деревянные, но оштукатуренные.

А. Пичугин

— Надо обратить внимание. Периодически мимо проезжаю, надо посмотреть. А вы говорите, храм «Знамения» на Рижской и храм Трифона в Напрудном — это же разные храмы.

Протоиерей Михаил

— Нет, дело в том, что когда закрыли храм Трифона в Напрудном, то вот эту чтимую икону мученика Трифона….

А. Пичугин

— А, ее перенесли в «Знамения».

Протоиерей Михаил

— Ее перенесли в этот храм И его часто называли храм мученика Трифона, по этой иконе. А на самом деле он, конечно, посвящен, освящен в честь «Знамения» иконы Божией Матери.

А. Пичугин

— Какие-то такие географические расхождения получились.

К. Толоконникова

— Да, москвичи традиционно очень почитали и продолжают почитать мученика Трифона. И вот у нас даже есть календарь, я часто о нем рассказываю, об этом календаре, который есть в собрании нашего музея, календарь на 50-й год. И владелец этого календаря разметил там все дни, дни праздников, когда в какой московский храм нужно ехать. И вот дни, значит, мученика Трифона — подчеркнуто и подписано: Рижская. Значит, нужно ехать на Рижскую.

Протоиерей Михаил

— Вот действительно это была такая московская традиция, когда верующие жители Москвы, зная, где какой праздник престольный совершается, приезжали вот в эти храмы. И действительно в престольные праздники в храм было просто не войти. Ну их было мало, а еще тем более праздник, и народу приходило очень много, и просто стояли все вот так вот, плечом к плечу.

К. Толоконникова

— Это притом что, например, две, а в иных случаях и три литургии могли послужиться.

А. Пичугин

— Сейчас уже три, я даже не знаю, вот лет десять назад еще три литургии в больших московских храмах еще служили, сейчас, по-моему, нет. Ну это такое, видимо, наследие советского времени.

К. Толоконникова

— Две кое-где еще служат.

А. Пичугин

— Нет, две везде служат.

Протоиерей Михаил

— Ну кстати, такая традиция была и среди московского духовенства. И батюшки из других храмов, с других приходов приезжали.

К. Толоконникова

— В престольный день.

Протоиерей Михаил

— В престольные праздники и служили там тоже.

А. Пичугин

— А в храме Христа Спасителя сейчас, ну там, правда, целый комплекс, там же можно и четыре служить, так я понимаю: две в одном, две в другом. Как это происходит?

Протоиерей Михаил

— Нет, у нас два освященных престола и плюс один еще в храме Державной Божией Матери. Ну можно было бы служить, это я так уже, на будущее, вернее перескакивая через свое детство, говорю, что можно было бы служить и раннюю литургию, но, к сожалению, на ранние к нам никто не приходит. Потому что в основном здесь офисные…

А. Пичугин

— Да, и по маленьким храмам, которые там разбросаны. А те жители богатых квартир, им это, видимо, не надо. И поэтому мы, единственно, в храме Христа Спасителя ранние литургии служим Великим постом для того, чтобы на ранней литургии заготовить Дары для Преждеосвященных литургий. А потом как-то, когда мы начинали ранние литургии Великим постом, я думал продолжить по воскресным дням совершение этих служб, но убедились, что народу практически не бывает и отказались от этого.

К. Толоконникова

— Ну конечно, Москва, это самый центр Москвы, это нежилые практически районы. А что там, кто-нибудь с «Золотой мили» пойдет, с Остоженки на раннюю литургии — да нет, помилуйте.

Протоиерей Михаил

— На позднюю приезжают, а к ранней, конечно, нет.

А. Пичугин

— Давайте вернемся в 60-е годы. Вы уже жили, я упустил, вы переехали из Богородского…

Протоиерей Михаил

— Из Богородского мы переехали на Зацепу. Потому что «до Зацепы водит мама два прицепа».

А. Пичугин

— Два прицепа, да.

Протоиерей Михаил

— И вот мы жили там в подвале, в коммунальной квартире.

К. Толоконникова

— А сколько вас было, ваша семья из скольких человек состояла?

Протоиерей Михаил

— Нас — еще сестра вот и я — четверо.

К. Толоконникова

— Сестра старшая у вас?

Протоиерей Михаил

— Сестра младше, моложе. И там же я пошел в школу, у Павелецкого вокзала.

А. Пичугин

— А знали ваши одноклассники, что вы сын священника?

Протоиерей Михаил

— Когда меня записывали в 1 класс — это школа № 525 в Бахрушинском переулке, напротив кинотеатра имени Моссовета, я помню, ходил в школу, и вышла афиша «Гусарская баллада» как раз вот этот фильм.

К. Толоконникова

— Прекрасно помню этот фильм, да.

Протоиерей Михаил

— Вот это у меня осталось в памяти. И когда меня записывали в 1 класс, то мы честно написали, что вот отец священник. После чего, когда директор школы увидела, ну просматривала все эти анкеты, она так маму мою вызвала и говорит: ну вы знаете что, не надо писать, что сын священника. У него будут там всякие, дразнить будут и какие-то будут неприятности.

К. Толоконникова

— Конечно, это же еще хрущевское время.

Протоиерей Михаил

— Напишите что-то. Ну мой батюшка был не лишен чувства юмора, он сказал, давайте напишем так: «служащий РПЦ». И так вот и написали, но никто не стал спрашивать, что такое РПЦ, всех устроило, что он служащий. Вот с такой анкетой я и учился, начинал учиться в школе.

К. Толоконникова

— А вот мне интересно, ваши первые годы, самые ранние, прошли полностью в церковной среде, среди церковных людей. И, наверное, до какого-то времени вы даже не соприкасались, у вас не было необходимости соприкасаться с миром внешним, который находился за церковной оградой.

Протоиерей Михаил

— Не было возможности.

К. Толоконникова

— И не было возможности.

Протоиерей Михаил

— И необходимости, кстати, тоже. Меня прекрасно устаивал эта жизнь такая вот, монастырская, можно сказать.

К. Толоконникова

— Ну конечно.

А. Пичугин

— А сверстники были в этой жизни?

Протоиерей Михаил

— Вот в раннем возрасте?

А. Пичугин

— Ну до школы, пока вы не пошли в школу, обычную советскую школу.

Протоиерей Михаил

— Ну когда мы жили вот в Богородском, конечно, это было вот такое замкнутое пространство.

К. Толоконникова

— Мирок такой.

Протоиерей Михаил

— Да. Был у меня такой товарищ, он сын одной из певчих нашего хора. Но мы с ним как-то вот общались, только когда его мама привозила, брала с собой, примерно мы были одногодки. Вот это я помню. И еще были две девочки, которые жили за оградой нашего храма, там были жилые дома. Ну вот они почему-то так вот ко мне приходили, и мы в основном через забор с ними как-то общались. Ну они были немножко постарше. Вот это круг моих…

К. Толоконникова

— И в детский сад вас, естественно, не отдавали.

Протоиерей Михаил

— Нет, конечно.

К. Толоконникова

— Ну конечно, да. И мне интересно, как вот при этакой жизни, замкнутой церковной жизни, каковы были ваши первые впечатления от жизни внешней? Потому что как раз эти впечатления вы должны были получать в то время, когда хрущевская антирелигиозная компания достигла своего апогея.

Протоиерей Михаил

— Ну я не знаю, мне как-то, может быть, повезло в жизни. Когда мы переехали вот сюда уже, к Павелецкому вокзалу, там, конечно, был двор, большой двор. Эти московские дворы, там, известно…

К. Толоконникова

— Там всякое бывало, да.

Протоиерей Михаил

— Всякое бывало, да.

А. Пичугин

— Там очень четко Садовое кольцо, по-моему, до сих пор делит два мира. Тот, который в Замоскворечье — тихий, уютный. Тогда еще, думаю, что в начале 60-х годов, школа, которая располагалась по ту сторону Садового кольца, в том мире тихого Замоскворечья, она считалась достаточно благополучной. А школы, наверное, который были за Садовым кольцом, вот там на Зацепе, и дворы, и контингент, и люди, которые там жили — это в основном были рабочие, которые вот на фабриках и железнодорожную обслуживали станцию.

Протоиерей Михаил

— Так вот я говорю, что мне как-то повезло, у меня не было никаких проблем с тем, чтобы войти вот или вернее выйти в мир после вот этого замкнутого пространства. Были ребята, как-то с ними подружились. Были и хулиганистые, которые постарше. А так мы дружили и играли в какие-то игры. Я помню, в казаки-разбойники, потом какая-то была игра, штандер называлась, с мячом.

К. Толоконникова

— А с мячом, ну конечно, была такая игра, да.

Протоиерей Михаил

— Я не помню сейчас вот правила…

К. Толоконникова

— Это что-то вроде вышибалы.

Протоиерей Михаил

— Видимо, да, ну те же вышибалы, ну девочки там в классики, в эту самую, в прыгалки. Ну все как, в общем, как везде. Так что я как-то еще…

К. Толоконникова

— То есть вас пускали во двор, вас не держали нарочно изолированно дома.

Протоиерей Михаил

— Нет, конечно.

К. Толоконникова

— Там занятия музыкой, бонна?

Протоиерей Михаил

— Конечно нет. Музыке меня пытались научить уже попозже, когда мы переехали из вот этой коммунальной квартиры в Черемушки. Но ничего не получилось из этого.

А. Пичугин

— Мы прервемся буквально на минуту. Напомню, что вы слушаете совместную программу радио «Вера» и музея, исследовательского центра «Советский Союз: вера и люди». Директор музея Ксения Толоконникова, я Алексей Пичугин. Наш гость сегодня это протоиерей Михаил Рязанцев, ключарь храма Христа Спасителя и председатель епархиального суда города Москвы.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию светлого радио. Напомню, что сегодня, как всегда в четверг, в это время в эфире совместная программа радио «Вера» и музея, исследовательского центра «Советский Союз: вера и люди». Ксения Толоконникова директор музея, я Алексей Пичугин. Наш гость протоиерей Михаил Рязанцев, ключарь храма Христа Спасителя, председатель епархиального суда города Москвы.

К. Толоконникова

— А как, отец Михаил, вам удалось пройти, так сказать, меж Сциллой дворовых вот этих отношений неуставных и Харибдой такого школьного идеологического официоза, вступления там в октябрята, пионеры? Как это вообще все происходило, там где звездочки, дружины ну и прочее?

Протоиерей Михаил

— Ну я был октябренком, и я был пионером, так что здесь…

К. Толоконникова

— Не было никакой проблемы.

Протоиерей Михаил

— Не было проблемы, да.

К. Толоконникова

— Противоречий не было.

Протоиерей Михаил

— В комсомол я уже не вступал.

А. Пичугин

— Ну октябрята — понятно, это все-таки такая, самое первое звено, а вот в пионеры — были ли какие-то разговор в семье: вступать, не вступать, принимать?

Протоиерей Михаил

— Не было таких разговоров. Но я помню, когда мне повязали этот красный галстук, а это было весной, по-моему, где-то в день рождения Ленина…

К. Толоконникова

— Где-то около 9 мая, между днем рождения Ленина и 9 мая, по-моему, это происходило.

Протоиерей Михаил

— Да, причем основную массу вот этих вот наших сверстников водили куда-то в музей Ленина, принимали в пионеры. Я туда не попал. И уже оставшихся там, кто болел, кто там по каким-то причинам не пошел туда, значит, принимали в актовом зале нашей школы. И я помню, что когда вот одели мне красный галстук, я шел нараспашку пальто, что у меня вот красный галстук. Не потому что я пионер, что я вот так вот, а я уже вырос, я уже не октябренок.

К. Толоконникова

— Да, конечно, это уже инициация такая была, переход на другую ступень.

Протоиерей Михаил

— Я помню, сейчас мне это смешно, но я помню, что я хотел показать, что я уже вот такой, не просто какой-то мальчишка, а уже вот дорос вот до такого.

К. Толоконникова

— А дома при этом мама папа относились с пониманием. Это было необходимой как бы данью обществу.

Протоиерей Михаил

— Нет, не было ни запретов, ни каких разговоров, каких-то вот таких, вот ну надо — надо, ну ладно, там октябренок, пионер — вроде там какие-то хорошие были вот эти вот идеи, что должен там…

К. Толоконникова

— Металлолом собирать, бабушек через дорогу водить.

Протоиерей Михаил

— Ребятам пример, да, помощь там, тимуровские эти отряды. Вроде бы так ну вот ладно. Просто комсомол — тут было категорически, то есть не то что, мне не говорили, что…

А. Пичугин

— Ну вы и сами не собирались.

Протоиерей Михаил

— Сам я не собирался. К тому времени как-то уже у меня стало сформировываться желание пойти по стопам моего родителя.

А. Пичугин

— Это уже ближе к четырнадцати годам.

К. Толоконникова

— А вы у вас не было такого подросткового протеста? Вот вы как росли верующим ребенком церковным, так вы постепенно и подошли к желанию поступать в семинарию?

Протоиерей Михаил

— Ну нет, не хотелось бы, чтобы у людей возникло такое мнение, как я идеальный ребенок был. Был такой период, вот как раз 13–14 лет. Мама моя ходила в Богоявленский собор и по воскресеньям, как обычно, вставала, собиралась. А в то время в девять часов пятнадцать минут была замечательная передача «С добрым утром!», она такая юмористическая и там новые песни, премьеры песен всегда были такие. И вот я очень любил эту передачу слушать. И я делал все, чтобы вот остаться дома и послушать. Ну она такая веселая, там действительно и наши известные юмористы, всякие вот эти скетчи и юмористические там какие-то и сценки разыгрывали. И я делал все, чтобы вот остаться дома и послушать эту передачу. И я сейчас так отматываю это время и прихожу к выводу, что все-таки родители были мудрые у меня — они меня не заставляли, не поднимали, не гнали: там давай, пойдем, ты вот должен, ты там сын священника. Нет. Мама просто, конечно, внутренне она наверняка и переживала, и имела желание, чтобы я тоже в храм ходил, но ничего не делала. Я так думаю, что все-таки молитва матери, она сделала свое дело. Это был небольшой такой период, и потом уже я сделал другие выводы из всего этого.

А. Пичугин

— Но это 13–14 лет. А до того, пока вы еще вот так не сформировались, ну может быть, не заставляли, но при этом, когда никто не спрашивал, там в шесть лет, в семь, в пять вас водили в храм?

Протоиерей Михаил

— Водили, да, я ходил в храм, и ездили мы на Рижскую, там где служил наш батюшка, да. Ну вот потом как раз вот этот период такой.

К. Толоконникова

— Шатания некоторого.

К. Толоконникова

— Переходный, да, у кого-то он по-разному проходит, какие-то протесты, может быть, бывают у ребят. Вот у меня вот такое какое-то было. Ну это не знаю, может быть, там год, два, может быть, вот так.

К. Толоконникова

— А вы упомянули, что ваша мама в Богоявленский собор, то есть в Елохово она ездила. А почему не в Знаменский храм?

Протоиерей Михаил

— А потому что там служил митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен.

К. Толоконникова

— А, поэтому. А она ездила на его службу.

Протоиерей Михаил

— Я вам скажу еще такую вещь, что когда мы жили в Богородском, как раз Святейший Патриарх Пимен, была его только епископская хиротония, он был епископом Балтским — ну такой титул, такую кафедру символическую дали. И он одно время служил в Сокольниках в храме…

К. Толоконникова

— Воскресения Христова.

Протоиерей Михаил

— Воскресения Христова в Сокольниках, да. И вот я помню, мы с мамой — ну сколько мне было, четыре-пять лет, — ездили на канон Андрея Критского туда.

К. Толоконникова

— Все вспоминают, что он как-то пронзительно совершенно и потрясающе читал канон.

А. Пичугин

— Есть записи.

Протоиерей Михаил

— Есть запись, но эта запись уже поздняя.

А. Пичугин

— Уже патриаршего времени.

Протоиерей Михаил

— Уже патриаршая, а я помню, когда он еще был местоблюстителем, я уже начал у него иподиаконствовать, я помню вот те службы. И, конечно, ну это непередаваемо он читал этот канон. Но он не читал, он действительно молился. Молился вот этими словами преподобного Андрея Критского. И это чувствовалось, и это действительно собирало много народу на эти службы.

К. Толоконникова

— А как получилось, что вы стал иподиаконом его?

Протоиерей Михаил

— А вот когда прошел вот этот период, когда мне уже не стали интересны вот эти юмористические передачи, я начал ходить как раз вот с мамой в Богоявленский собор. Но был у меня еще такой период, тоже небольшой, наверное, года два-три, когда я не собирался связать свою жизнь со служением Церкви, я собирался стать моряком.

К. Толоконникова

— Такая мальчишеская типичная мечта.

А. Пичугин

— Не летчиком, а именно моряком.

Протоиерей Михаил

— Ну мне с детства с детства море нравилось, тянуло. Первый раз я увидел море, когда мне было четыре года. В 59-м году мама привезла меня в Анапу на Черное море, — красота, эти моряки ходили там, — это просто на меня такое впечатление произвело, что я вот уже тогда решил, что я буду моряком. И я, когда учился в 7 классе, поступил, был у нас в Москве, на Добрынинской, Клуб юных моряков, речников и полярников. И вот я ходил туда, занимался два года, у нас была практика. У нас были такие корабли списанные, небольшие тральщики, и летом у нас была морская практика — мы ходили на Рыбинское водохранилище. Ну все это так было интересно.

А. Пичугин

— Причем ходили прямо из Москвы.

Протоиерей Михаил

— Прямо из Москвы. На «Водном стадионе» там была база вот эта вот, и мы туда прямо по каналам.

К. Толоконникова

— Каналы, шлюзы.

Протоиерей Михаил

— И вот я однажды, когда уже вот это был, по-моему, третий год обучения, летом мы приехали, одно время мы несколько лет отдыхали на Рижском взморье и жили неподалеку от летней резиденции митрополита, ну тогда он был еще архиепископом, Леонида Рижского.

А. Пичугин

— Полякова.

Протоиерей Михаил

— Полякова, да, которого тоже мои родители знали, и мама знала. А он был одно время настоятелем Богоявленского собора. И там был храм, вот мы ходили на службы, и я у него там прислуживал. И вот однажды мне нужно было уехать оттуда на практику, я подошел к владыке Леониду за благословением: Владыка, благословите, мне вот на практику, на морскую. Он меня благословляет и говорит: я тебя благословляю в семинарию. Думаю: что это? Я просил-то одно, а мне он сказал, что в семинарию. Тогда у меня еще не было вот мыслей, чтобы пойти в семинарию и пойти по этому, вот я хотел туда. Ну я прекрасно понимал, что у меня перспективы-то никакой не будет, если там ходить в загранплавание — я не военным моряком хотел быть, а вот таким, — это надо быть либо комсомольцем, либо там членом партии обязательно, а я не собирался им быть. Но вот по инерции, вот так как-то я еще ходил туда. И вот со временем как-то вот у меня, видимо, с благословения владыки Леонида стало что-то проясняться в моем сознании. И я на практику все-таки уехал, это была последняя практика. А последней каплей явилось то, что на следующий год учебный у нас сделали занятия по воскресеньям. Но этого я уже не мог допустить, к тому времени…

К. Толоконникова

— То есть встал выбор: или — или.

Протоиерей Михаил

— Да, или — или. И к тому времени по воскресеньям для меня это храм был просто обязателен.

К. Толоконникова

— А вы уже прислуживали в это время в алтаре, вы уже были в алтаре?

Протоиерей Михаил

— Еще нет. И вот я принял решение, что все-таки это хорошо, это интересно, привлекательно, но это не мое. И оставил эти занятия в клубе, которые давали какие-то там перспективы для поступления в морские училища, все это. Некоторые наши, с кем мы там занимались, они так и сделали — они поступили, стали капитанами. А для меня началось вот это вот, скажем так, вхождение, уже серьезное вхождение в церковную жизнь. И я с мамой ходил в Богоявленский собор. Потом она попросила у иподиакона, старшего иподиакона, он у него и секретарь был, у митрополит Крутицкого, Василий Максимович был такой, не помню фамилии его, она спросила, можно ли мне ходить в алтарь. Он взял благословение у митрополита Пимена, и мне благословили ходить в алтарь, я ходил в алтарь. И вот в 71-м году, 15 марта 71-го года, тогда еще мне было 15 лет, 16 мне исполнилось 27 марта, меня Володя Шишигин…

А. Пичугин

— Будущий архимандрит.

Протоиерей Михаил

— Да, отец Дионисий, он был книгодержцем у митрополита и у Патриарха Пимена, подошел ко мне и сказал: давай, одевай стихарь, кто-то из иподиаконов не пришел, будешь стоять со свечой. И я, значит, дрожа…

К. Толоконникова

— Трепет, конечно.

Протоиерей Михаил

— Трепетно, естественно, вот. Но мне к тому времени я уже несколько лет ходил…

К. Толоконникова

— И как, вы присматривались, вас постепенно учили чему-то, как это все происходило?

Протоиерей Михаил

— Я, естественно, когда ходил, не просто витал где-то, а действительно я вот приглядывался к тому, что иподиаконы делают. Для меня это не было какой-то, для меня это было неожиданно, но новостью не было для меня. И вот я помню, как раз 15 марта, оказывается, потом, это праздник в честь Державной иконы Божией Матери, я вышел на пассию в воскресенье вечером, а митрополит Пимен в то время еще служил пассии.

А. Пичугин

— Но он уже был местоблюстителем.

Протоиерей Михаил

— Он был местоблюстителем, да. И эти службы тоже, и я помню, как он вообще акафист читал не нараспев, а вот так вот, речитативом. Но у него такой был речитатив, который вот стопроцентно укладывался в пение хора. Я больше ни у кого так не слышал. Вот, к сожалению, не осталось вот этих записей, записей пассий его или там чтение акафистов, когда приезжал уже в Лавру на Успение, на преподобного Сергия, он тоже в такой же манере эти акафисты читал. Но, к сожалению, записей не осталось. И вот я помню, что встал. И потом, когда служба закончилась, мне Володя Шишигин подошел и говорит: ну ты стоял прямо как у мавзолея, даже не шелохнулся ни разу.

К. Толоконникова

— Прекрасное сравнение. Вы, наверное, поэтому его и запомнили, да.

Протоиерей Михаил

— Да.

К. Толоконникова

— Оксюморонная штука.

Протоиерей Михаил

— И вот с этого момента меня стали приглашать, и я начал иподиаконствовать. Ну потом мне уже исполнилось через несколько дней 16 лет, и это не влекло за собой никаких там санкций со стороны.

К. Толоконникова

— Прещений, да. Потому что детей в алтарь было нельзя.

Протоиерей Михаил

— Да, не то что там иподиаконсктвовать, а вообще даже в алтарь нельзя было пускать.

А. Пичугин

— Мы напомним, что в гостях у светлого радио сегодня, ключарь храма Христа Спасителя, протоиерей Михаил Рязанцев. Отец Михаил, как произошло ваше знакомство с Патриархом Пименом уже более непосредственное? Не то что вы там брали благословение, он знал, наверное, как вас зовут, ну и вот этим ограничивалось, ну а когда вы начали общаться уже так?

Протоиерей Михаил

— Ну я бы не сказал, что я начал общаться. Он ведь был такой ну…

А. Пичугин

— Закрытый.

Протоиерей Михаил

— Закрытый, да, у нас такого вот общения как-то вот по душам, как вот духовного отца, не было.

К. Толоконникова

— Да. Как, например, вспоминал митрополит Питирим (Нечаев) покойный о своем общении с Патриархом Алексием I, потому что там действительно было общение как бы духовного отца с духовным чадом. А митрополит Пимен был закрытым. Может быть, он опасался навлечь на кого-то беду.

Протоиерей Михаил

— Да, я так думаю, что именно в этом и было, да.

К. Толоконникова

— Потому что ну это обычное же вот советское: меньше знаешь — меньше скажешь. Вот, наверное, так.

Протоиерей Михаил

— Ну а если учесть, что он прошел через все вот эти вот горнила советской жизни — и в ссылке был, и на фронте был.

А. Пичугин

— И на фронте.

Протоиерей Михаил

— И когда стал Патриархом, тоже это ничуть не облегчило его жизнь.

К. Толоконникова

— Скорее напротив.

Протоиерей Михаил

— Любимая его поговорка была: попробовали бы вы походить в сапогах Патриарха. То есть, действительно, это была, даже это была клетка, это даже не золотая клетка была. А вот без какого-то допуска там или без какого-то разрешения он просто не мог выехать в какую-то другую епархию. То есть запретов не было, но всегда говорили: ну вы знаете, ваше Святейшество, ну там это далеко, это там какие-то там еще условия для вас не готовы, — какие-то находили отговорки. Ну он не шел как-то вот так напролом. Ну вот так и было.

А. Пичугин

— Но у вас складывались какие-то отношения с священниками или архиереями в то время, если не с Патриархом Пименом, то с кем вы из духовенства общались тогда?

Протоиерей Михаил

— Ну я бы не сказал, что вот как-то непосредственно общался с духовенством. Был на Рижской, где служил мой батюшка, отец Иоанн Масолитин, тоже такой уже в летах батюшка, я у него исповедовался, как-то вот какие-то мы с ним обсуждали вопросы. Вот это да, я помню, с которым мы так вот общались больше, чем с другими. А с другим духовенством — ну все знали, что я вот сын отца Иоанна Рязанцева, как-то мы накоротке просто разговаривали.

К. Толоконникова

— Вы были юным еще человеком, чтобы общаться наравне с каким-то маститыми протоиереями, это ясно. А кто вас благословил в семинарию поступать?

Протоиерей Михаил

— Ну вот, я же говорил, митрополит Леонид.

К. Толоконникова

— Да, потом уже.

Протоиерей Михаил

— А рекомендацию мне писал отец Герасим Иванов. Они как раз учились тоже с моим батюшкой в семинарии, но он долгое время сан не принимал. Он сам был из старообрядческой семьи.

К. Толоконникова

— А ваш отец, он был одним из первых студентов, получается, восстановленной семинарии, да, после войны?

Протоиерей Михаил

— Он в 54-м году семинарию окончил. А в академию не пошел, пошел служить на приход.

К. Толоконникова

— А он в свою очередь из потомственной священнической семьи?

Протоиерей Михаил

— Нет, он из рабочей семьи. Но брат его тоже принял сан, отец Василий Жеребцов, потому что батюшка мой принял фамилию, взял фамилию моей мамы. А отец Василий Жеребцов, его родной брат, он долгое время служил в Брюсовском переулке, в храме Воскресения Словущего. Как раз они вместе служили с отцом одно время с отцом Леонидом Ролдугиным, потом он был настоятелем на Пятницком кладбище, настоятелем на Даниловском кладбище. И там вот он скончался, и похоронен как раз у входа в храм. Так что вот эти два брата были священниками.

А. Пичугин

— А отец Герасим Иванов прожил очень долгую жизнь.

Протоиерей Михаил

— Очень долгую жизнь, да.

А. Пичугин

— Он умер, под сто лет было.

Протоиерей Михаил

— Да. И вот уже как-то ближе к окончанию к моему окончанию академии, его рукоположили сначала в диаконы, потом в священники, и он служил какое-то время в Богоявленском соборе. И когда возникла необходимость взять у кого-то рекомендацию, ну естественно, пошел именно к нему, потому что мы с ним были уже давно знакомы.

К. Толоконникова

— Он друг семьи.

Протоиерей Михаил

— Друг семьи, да, мы дружили семьями. И он мне дал рекомендацию для поступления в семинарию. Это уже после армии.

К. Толоконникова

— А ну да, конечно, необходимо же было сначала отслужить. Не служивших в рядах советской армии, заявление даже бы не приняли от вас, то есть вы сначала отслужили.

Протоиерей Михаил

— Ну во всяком случае очень редко. А если даже и принимали без армии, то все равно забирали из семинарии в армию, забирали в основном в стройбат. Ну а там порядки известно какие были, и люди, конечно, терпели там большие унижения и трудности.

А. Пичугин

— Причем даже если семинарист был уже рукоположен, точно знаю, что в диаконы, могли забрать. Священников, по-моему, уже не забирали.

Протоиерей Михаил

— Священников нет, а диакона могли еще забрать. И я когда уже к окончанию школы принял решение поступать в семинарию, я не стал поступать никуда, ни в какие высшие учебные заведения, а уже решил идти в армию. А у меня полгода оставалось до призыва, и чтобы как-то вот эти полгода чем-то заниматься, я поступил электриком на химический факультет Московского государственного университета. Ну там как-то по знакомству меня устроили. Ну электрик это было, конечно, так громко сказано, я ходил в подмастерьях, носил там лампочки у мастера, с которым ходил, ну могли мне доверить…

К. Толоконникова

— Вкрутить лампочку.

Протоиерей Михаил

— Вкрутить лампочку там, сменить выключатель. Но, кстати, это потом пригодилось.

К. Толоконникова

— Вот я хотела об этом спросить.

Протоиерей Михаил

— Я дома уже могу совершенно спокойно все это проделать.

А. Пичугин

— А многие так работали как раз, чтобы был рабочий стаж для поступления в тот же Московский университет.

К. Толоконникова

— Лаборантами многие работали перед поступлением.

Протоиерей Михаил

— Кстати, рабочий стаж у меня и начался вот с этого, с химического факультета.

К. Толоконникова

— Это первая запись в вашей трудовой книжке.

Протоиерей Михаил

— Первая и единственная эта запись. Многие вот раньше гордились тем, что вот она первая и единственная, когда человек всю жизнь проработал.

К. Толоконникова

— Ветеран труда.

Протоиерей Михаил

— Ну мой тесть, кстати, вот имел вот эту единственную запись, он проработал всю свою жизнь на этом заводе.

К. Толоконникова

— На одном да. У меня, по-моему, дедушка тоже так проработал.

А. Пичугин

— Хранится у вас эта книжка на память?

Протоиерей Михаил

— Эта книжка не сохранилась, куда-то она затерялась. И когда нужно было брать какую-то справку, для пенсии, то пришлось ехать туда, в архив этого химического факультета. Ну там, конечно, нашли вот эту запись, что полгода я там проработал.

К. Толоконникова

— А служили где?

Протоиерей Михаил

— Я служил в группе советских войск в Германии. Вот со службой тоже у меня так интересно получилось. Я уже принял решение идти в семинарию, но море меня не отпускало. И я, когда там спрашивали, куда хочешь, где хочешь служить, я сказал, во флоте, хочу во флот.

К. Толоконникова

— Несмотря даже на то, что дольше.

Протоиерей Михаил

— Вот на меня смотрели, как на какого-то чудака, потому что все обычно стремились куда-то там в пехоту, ну в сухопутные какие-то части, чтобы только вот…

А. Пичугин

— Свои два года и все.

Протоиерей Михаил

— Два года и все, да. Я во флот. Ну хорошо, там записали, проходил какие-то комиссии там учетные, медицинские. И последний раз, когда я уже пришел на окончательную эту вот комиссию, женщина, которая там смотрела дела, взяла мое дело и там написано красным карандашом: отец священник.

А. Пичугин

— И это уже все перечеркивало.

Протоиерей Михаил

— Она так посмотрела — ой, говорит, зачем же они это написали-то? Взяла ластик и стерла эту надпись. Ну надпись стерли, а мое желание не удовлетворили. И меня забрали в Германию, и я в Германии прослужил там два года, охраняя склад горюче-смазочных этих веществ. Там стояла танковая армия, рядом был полигон, и вот…

К. Толоконникова

— Многие стремились попасть или в Чехословакию, или в Германию.

Протоиерей Михаил

— Вот интересный момент. Вот я уверен, что в жизни такие есть моменты, они не случайные. К окончанию школы я вот, когда увидел репродукцию Рафаэлевской «Мадонны»…

К. Толоконникова

— «Сикстинской мадонны».

Протоиерей Михаил

— «Сикстинской мадонны», да, мне так захотелось ее увидеть, но практически не было никаких шансов — ну в Германию в Дрезден, как я туда попаду? И ну нравилось и нравилось, ладно. Вдруг я узнаю, что нас отправляют в Германию. У меня уже как-то так, думаю: вот, уже где-то там близко.

К. Толоконникова

— Забрезжила надежда, да.

Протоиерей Михаил

— Уже близко. Попал в Германию и меня распределили в Дрезден. А это первая наша часть находилась в Дрездене, там мы проходили курс молодого бойца.

К. Толоконникова

— Так называемая учебка.

Протоиерей Михаил

— Учебка — это для сержантского состава. А это просто вот нас призвали…

А. Пичугин

— КМБ, да.

Протоиерей Михаил

— Да, курс молодого бойца проходили. У меня уже окрепла надежда, что раз уж я в Дрездене, значит, обязательно я попаду туда, в Цвингер, где и находится…

К. Толоконникова

— «Сикстинская мадонна».

Протоиерей Михаил

— «Сикстинская мадонна», да. Но после принятия присяги меня отправляют в другую часть, 37 километров…

К. Толоконникова

— От Дрездена.

Протоиерей Михаил

— 37 километров от Дрездена, в лесу. И тут я уже подумал: ну как, а счастье было так близко.

К. Толоконникова

— Да, действительно, досада, всего какие-то десятки километров.

Протоиерей Михаил

— Да. Причем в Дрездене отпускали на выходные в город, а там ходить просто некуда было, в лесу мы находились. Но все-таки уже когда где-то три четверти срока я отслужил, вдруг нам делают такую поездку в Дрезден, экскурсионную, как раз вот в этот дворец Цвингер, в этот музей. И я вижу вот эту вот «Мадонну», которой грезил в свои юные годы. Конечно, на меня она произвела огромное впечатления, репродукция все-таки не передает всего…

К. Толоконникова

— Ну конечно.

Протоиерей Михаил

— Всего того, что там написано. И я был поражен, что, оказывается, весь фон за ней выписан херувимами, что на репродукциях никогда не было видно.

К. Толоконникова

— Там как бы на репродукции кажется, что это просто такая облачная рябь. А приглядываясь ближе, видишь, что…

Протоиерей Михаил

— Да, именно херувимы. Мое впечатление такое осталось.

А. Пичугин

— Мы сейчас эту часть программы закончим. Я нашим слушателям напомню, вернее скажу, что у нас будет вторая часть с отцом Михаилом Рязанцевым. Слушайте нашу программу совместную с музеем, исследовательским центром «Советский Союз: вера и люди».

К. Толоконникова

— В семь вечера по четвергам.

А. Пичугин

— Да. И продолжим с отцом Михаилом в следующий раз. Спасибо большое. Всего доброго.

Все выпуски программы Светлый вечер

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 7 марта 2026г.

Вечер 07.03.26

Неде́ля 2-я Вели́кого поста́.

Свт. Григо́рия Пала́мы, архиеп. Фессалони́тского.

Глас 6.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 6:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 6:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Побе́ду име́я, Христе́, ю́же на а́да,/ на Крест возше́л еси́:/ да во тьме сме́рти седя́щия воскреси́ши с Собо́ю,/ И́же в ме́ртвых Свобо́дь,/ Источа́яй живо́т от Своего́ све́та,// Всеси́льне Спа́се, поми́луй нас.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Днесь Христо́с смерть попра́в,/ я́коже рече́, воскре́се,/ и ра́дование ми́рови дарова́,/ да вси взыва́юще, песнь та́ко рцем:/ Исто́чниче жи́зни, Непристу́пный Све́те,// Всеси́льне Спа́се, поми́луй нас.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Тебе́, Го́споди, Су́щаго по всей тва́ри,/ гре́шнии ка́мо бежи́м?/ На Небеси́ Сам живе́ши,/ во а́де попра́л еси́ смерть./ Во глубины́ морски́я?/ Та́мо рука́ Твоя́, Влады́ко./ К Тебе́ прибега́ем,/ Тебе́ припа́дающе мо́лимся:// Воскресы́й из ме́ртвых, поми́луй нас.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресто́м Твои́м, Христе́, хва́лимся,/ и воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим:/ Ты бо еси́ Бог наш,// ра́зве Тебе́ ина́го не ве́мы.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Вы́ну благословя́ще Го́спода,/ пое́м воскресе́ние Его́:/ Крест бо Претерпе́в,// сме́ртию смерть погуби́.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Сла́ва си́ле Твое́й, Го́споди,/ я́ко упраздни́л еси́ держа́ву иму́щаго сме́рти:/ обнови́л еси́ нас Кресто́м Твои́м,// да́руя нам живо́т и нетле́ние.

Стихиры свт. Григория, глас 2, подобен: «Ки́ими похва́льными пе́сньми...»:

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Ки́ими благопохвале́ний пе́сньми воспои́м иера́рха,/ богосло́вия трубу́, огнедохнове́нная уста́ благода́ти,/ честно́е Ду́ха прия́телище,/ столпа́ Це́ркве непоколеби́маго,/ вели́кое вселе́нныя украше́ние,/ реку́ прему́дрости, Све́та свети́льника,// звезду́ я́сную, тварь просвеща́ющую?

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Ки́ими песнопе́ний цвета́ми венча́им иера́рха,/ благоче́стия побо́рника, и нече́стия проти́вника,/ те́плаго ве́ры предста́теля,/ вели́каго наста́вника и учи́теля,/ цевни́цу всекра́сную Ду́ха,/ златосия́ющий язы́к,/ исто́чник кипя́щий то́ки исцеле́ний ве́рным,// вели́каго и досточу́днаго Григо́рия?

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Ки́ими земноро́днии устна́ми/ восхва́лим иера́рха, Це́ркве учи́теля,/ све́та Боже́ственнаго пропове́дника,/ небеснотаи́нника Тро́ицы,/ ве́лие мона́шествующих украше́ние,/ дея́нием и виде́нием просия́вшаго,/ Фессалони́тскую похвалу́,/ сограждани́на иму́щаго, мирото́чнаго на Небесе́х// боже́ственнаго и пречу́днаго Дими́трия?^[1]

Стихира свт. Григория, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Преподо́бне, треблаже́нне, святе́йший о́тче,/ па́стырю до́брый, и Архипа́стыря Христа́ учениче́,/ положи́вый ду́шу о овца́х,/ сам и ны́не о́тче наш Богоно́се Григо́рие,/ испроси́ моли́твами твои́ми,// дарова́ти нам ве́лию ми́лость.

Догматик, глас 6:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Кто Тебе́ не ублажи́т, Пресвята́я Де́во?/ Кто ли не воспое́т Твоего́ Пречи́стаго Рождества́?/ Безле́тно бо от Отца́ Возсия́вый Сын Единоро́дный,/ То́йже от Тебе́, Чи́стыя, про́йде,/ неизрече́нно вопло́щься,/ естество́м Бог сый,/ и естество́м быв Челове́к нас ра́ди,/ не во двою́ лицу́ Разделя́емый,/ но во Двою́ Естеству́ несли́тно Познава́емый./ Того́ моли́, Чи́стая, Всеблаже́нная,// поми́ловатися душа́м на́шим.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богоро́дичен воскре́сный из стихи́р стихо́вных по гла́су хра́мовой стихи́ры ^[3].

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 6:

Стихира: Воскресе́ние Твое́, Христе́ Спа́се,/ а́нгели пою́т на Небесе́х,/ и нас на земли́ сподо́би,/ чи́стым се́рдцем// Тебе́ сла́вити.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Врата́ сокруши́в ме́дная,/ и вереи́ а́довы сотры́й,/ я́ко Бог Всеси́лен,/ род челове́ческий па́дший воскреси́л еси́./ Сего́ ра́ди и мы согла́сно вопие́м:// Воскресы́й из ме́ртвых, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Тле́ния нас дре́вняго Христо́с испра́вити хотя́,/ на Кресте́ пригвожда́ется,/ и во гро́бе полага́ется./ Его́же мироно́сицы жены́ со слеза́ми иска́ху, пла́чуща глаго́лаху:/ увы́ нам, Спа́се всех,/ ка́ко изво́лил еси́ во гро́бе всели́тися?/ Всели́выйся же хотя́, ка́ко укра́ден был еси́?/ Ка́ко преложи́лся еси́?/ Ко́е же ме́сто Твое́ Живоно́сное сокры́ Те́ло?/ Но, Влады́ко, я́ко обеща́лся еси́ нам яви́ся,/ и утоли́ от нас рыда́ние слез./ Пла́чущимся же им, а́нгел к ним возопи́:/ от пла́ча преста́вша Апо́столом рцы́те, я́ко воскре́се Госпо́дь,// ми́рови да́руя очище́ние и ве́лию ми́лость.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Распны́йся я́ко восхоте́л еси́, Христе́,/ и смерть погребе́нием Твои́м Плени́вый,/ тридне́вен воскре́сл еси́, я́ко Бог, со сла́вою,/ ми́рови да́руя безконе́чную жизнь,// и ве́лию ми́лость.

Стихира свт. Григория, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Бо́дрый язы́к твой ко учи́тельству,/ во ушесе́х серде́чных возглаша́я, лени́вых ду́ши возставля́ет,/ и боговеща́нными словесы́ твои́ми ле́ствица обрета́ется,/ от земли́ к Бо́гу вознося́щая./ Те́мже, Григо́рие, Фесса́лии чу́до,/ не преста́й моля́ся Христу́,// просвети́ти Боже́ственным све́том чту́щия тя.

Богородичен воскресный, глас 8:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Безневе́стная Де́во,/ Я́же Бо́га неизрече́нно заче́нши пло́тию,/ Ма́ти Бо́га Вы́шняго,/ Твои́х рабо́в мольбы́ приими́, Всенепоро́чная,/ всем подаю́щи очище́ние прегреше́ний,/ ны́не на́ша моле́ния прие́млющи,// моли́ спасти́ся всем нам.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия