Поделиться
Деян., 44 зач., XX, 16-18, 28-36.
16 ибо Павлу рассудилось миновать Ефес, чтобы не замедлить ему в Асии; потому что он поспешал, если можно, в день Пятидесятницы быть в Иерусалиме.
17 Из Милита же послав в Ефес, он призвал пресвитеров церкви, 18 и, когда они пришли к нему, он сказал им: вы знаете, как я с первого дня, в который пришел в Асию, все время был с вами
28 Итак внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святый поставил вас блюстителями, пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею.
29 Ибо я знаю, что, по отшествии моем, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада; 30 и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою.
31 Посему бодрствуйте, памятуя, что я три года день и ночь непрестанно со слезами учил каждого из вас.
32 И ныне предаю вас, братия, Богу и слову благодати Его, могущему назидать вас более и дать вам наследие со всеми освященными.
33 Ни серебра, ни золота, ни одежды я ни от кого не пожелал: 34 сами знаете, что нуждам моим и нуждам бывших при мне послужили руки мои сии.
35 Во всем показал я вам, что, так трудясь, надобно поддерживать слабых и памятовать слова Господа Иисуса, ибо Он Сам сказал: «блаженнее давать, нежели принимать».
36 Сказав это, он преклонил колени свои и со всеми ими помолился.
Комментирует священник Стефан Домусчи.
В сегодняшнем чтении мы слышим рассказ о том, как апостол Павел, направляясь в Иерусалим на праздник и не желая задерживаться в Ефесе, встречается с главами Ефесской Церкви. Слова Павла, которые мы слышим в качестве обращении к пришедшим, могут быть образцом любви и заботы к пастве для всякого.
Сам язык, который он употребляет при обращении, может кого-нибудь смутить. Пастырь должен пасти и сохранять паству... Каждый сегодня желает подчеркнуть, что он не часть стада и ему-то уж точно никакие пастухи не нужны.
На самом деле надо понимать, что одни и те же понятия на языке разных культур могут восприниматься очень по-разному. Культура иудеев того времени — это культура сельскохозяйственная. Именно поэтому мы слышим притчи о семени и сеятеле, о пастыре ищущем заблудшую овечку... И естественно, как и в любой сельскохозяйственной культуре — отношение в всем этим явлениям совсем не пренебрежительное, но очень благоговейное. Пастырь не хозяин стада, и само стадо не бездушная управляемая масса... Отношение совсем другое — акценты в первую очередь делаются на заботе и охране. В бездушной массе нет никого, кто был бы дорог — одним больше, одним меньше — все равно. В контексте евангельской культуры — так ведет себя наемник. Пастырь же забоится о каждом лично.
Именно поэтому апостол просит пресвитеров Ефеса быть бдительными, ведь они пастыри в Церкви, которую Христос приобрел Себе Своей Кровью. Да и сам Павел три года со слезами непрестанно учил каждого из них, чтобы они были тверды в вере и жизни. Он переживает о Церкви, потому что предвидит, что в ней появится те, кто будет использовать братьев и сестер, чтобы проявлять власть и раскалывать общину...
Но что, он — уходящий, может сделать? Насколько он ощущает свою ответственность?
После всех сказанных слов, после увещеваний и напутствий, Павел говорит: «И ныне предаю вас, братия, Богу и слову благодати Его, могущему назидать вас более». Он прекрасно чувствует меру своей ответственности, но так же понимает, что доверять в этом отношении можно только Богу, в руки Которого он и передает своих учеников.
В этом трезвом отношении к себе и к предстоящим испытаниям, апостол Павел оказывается для нас замечательным примером. Понимая свою ответственность — он не избегает ее, но и не берет на себя слишком много. Сделав все, что было в его силах он полагается на Бога. Именно так в соработничестве с Богом должен поступать каждый из нас.
«Церковная община Фирсановки». Дмитрий Гасак
Поделиться
У нас в гостях был первый проректор Свято-Филаретовского института Дмитрий Гасак.
Разговор был посвящен личности архимандрита Сергия (Савельева), жизнь которого отразила в себе весь путь церковно-ориентированной русской интеллигенции XX века: увлечение религиозной философией Соловьёва, арест в 1929 году, монашеский постриг в лагере, двадцать лет разлуки с духовной семьёй, которые завершились открытым служением клириком Елоховского собора, а затем настоятелем московских храмов. Дмитрий Гасак один из немногих, кто лично знал послевоенных членов общины, подлелился редкими свидетельствами о её быте, духовной жизни и наследии, которое живо до сих пор.
Этой программой мы открываем цикл из пяти бесед, посвященных послевоенным православным общинам в советское время.
Ведущий: Алексей Пичугин
Все выпуски программы Светлый вечер
Чем писали наши предки, или Эволюция ручки
Поделиться
Фото: Vamsi Kumar Addagiri / Unsplash
В древности, в стремлении зафиксировать информацию люди оставляли знаки и изображения на глине, камнях и дереве. Они зачастую использовали порошок из минералов или уголь. Его смешивали со смолой, животным жиром, с молоком и наносили на стены пещер пальцами или пучком шерсти. Эти простые инструменты были первыми «ручками» в истории цивилизации.
Со временем возникли более искусные приспособления. Например, в Древнем Египте появился калам — тонкая палочка из тростника: её кончик расщепляли, чтобы он впитывал чернила и ровно ложился на папирус. Такой инструмент позволял добиваться аккуратных линий и стал важным шагом вперёд по сравнению с грубым процарапыванием символов.
На Руси, в частности в Новгороде, начиная с X века для письма использовали бересту — кору берёзы. На её специально обработанной поверхности выдавливали буквы заострённой палочкой, которую называли писалом. Писало делали из кости, металла или дерева.
Начиная с XI века самым распространенным инструментом для письма в Европе и России надолго стало гусиное перо. Для работы брали внешние маховые перья, их обезжиривали и закаляли в горячем песке, а затем затачивали специальным небольшим ножом наискосок. Кстати, отсюда ведёт происхождение перочинный нож, им перо «очиняли», то есть заостряли. Гусиное перо требовало постоянного затачивания, оставляло кляксы, а макать его в чернильницу приходилось довольно часто. Появление в 1803 году стальных перьев не решило этой проблемы.
Переломный момент наступил в конце XIX века в Америке. Бывший страховой агент Льюис Уотерман придумал ручку, в которой чернила хранились во встроенном резервуаре. Уотерман создал механизм, позволяющий чернилам поступать к перу автоматически. А через три года после этого американец Джон Лауд получил первый патент на шариковую ручку, которой мы пользуемся по сей день. Несмотря на наличие электронных носителей, наличие удобного инструмента помогает нам и сегодня записывать идеи, планы, творческие находки.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы Сила слова
Гостеприимный Сэй
Поделиться
Фото: K / Pexels
Когда-то давным-давно в маленькой хижине, затерянной в горах, жил бедняк по имени Сэй. Тяжело ему жилось, но даже в самые трудные времена не жаловался он на судьбу.
Однажды зимой три дня подряд шёл снег. Сэй пораньше закрыл свои двери на засов, устроился погреться возле жаровни, да и задремал. Было уже за полночь, когда кто-то постучал снаружи в дверь его дома.
Сэй вышел за порог и увидел всю засыпанную снегом фигуру старика с длинной бородой.
— Я путешественник, — начал ночной гость. — Из-за снегопада сбился с пути и долго блуждал в горах, пока не заметил вдали огонёк вашего дома. Будьте так добры, разрешите мне провести у вас остаток сегодняшней ночи...
— Я рад вашему приходу, но боюсь, что не смогу вас принять, как подобает, — смущённо ответил Сэй. — Живу я бедно: у меня даже для себя нет приличной постели... Недалеко отсюда есть деревня. Идите туда, и там вы сможете как следует отдохнуть.
— Никаких удобств мне не надо, — сказал старик. — Мне бы только немного согреться и переждать снегопад.
Сэй пригласил путника в свою комнату и посадил перед печуркой. Затем он снял висевший на гвозде котелок, налил в него воды, положил рис и поставил вариться.
— Вы уж не обессудьте, но кроме горстки крупы в моём доме нет ничего, чем я могу вас угостить, — сказал Сэй гостю.
Когда еда была готова, путешественник с удовольствием угостился рисом.
За едой хозяин и гость разговорились. Хворост, подбрасываемый в печурку, постепенно весь сгорел. Но Сэй, не желая прерывать радушного разговора, решил пожертвовать для гостя своим сундуком для одежды. Он освободил сундук и стал рубить его топором.
— Что вы делаете? — удивлённо воскликнул старик.
— Пустое, отец, — ответил Сэй. — Хвороста больше нет, а мне хочется, чтобы вы отогрелись ночью.
Он разрубил сундук на доски и во время беседы подбрасывал куски дерева в печь. Когда гость стал уже клевать носом, Сэй принёс ватный тюфяк, который заменял ему постель, и сказал:
— Вы уж извините, но другого тюфяка у меня нет. Могу вам предложить только свой, а я привык и сидя дремать возле печки...
Наутро снегопад закончился, Сэй вышел проводить гостя до большой тропы.
— Даже не знаю, как достойно отблагодарить вас за гостеприимство и доброту, — сказал старик, прощаясь.
— Каждый бедный человек живёт надеждой, что когда-нибудь будет жить в большом красивом доме и ни в чём не нуждаться. Вот так и я. Обождите: когда я разбогатею, то встречу вас как самого почётного гостя, — пошутил Сэй.
И что вы думаете? Вернувшись к себе, он увидел на месте своей старой хижины большой дом, и нашёл в нём новенький сундук для одежды, удобную кровать и мешок белоснежного риса.
А странник шёл по заснеженной тропе и думал о том, что никто ещё не принимал его так душевно, как бывший бедняк Сэй.
(по мотивам японской народной сказки)
Все выпуски программы Пересказки
