«2-е воскресенье по Пятидесятнице. Все святые». Священник Николай Конюхов

о. Николай Конюхов

В нашей студии был клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

Еженедельно в программе «Седмица» мы говорим о праздниках и днях памяти святых на предстоящей неделе.

В этот раз разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольского (Рим.2:10-16) и Евангельского (Мф.4:18-23) чтений во 2-е воскресенье по Пятидесятнице, о днях памяти Всех святых в земле Русской просиявших, святого праведного Иоанна Кронштадтского, преподобного Мефодия Пешношского, преподобного аввы Дорофея Палестинского.

---

М. Борисова

— Добрый вечер, дорогие друзья. В эфире Радио ВЕРА наша еженедельная субботняя программа «Седмица», в студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость — клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов.

Священнник Николай Конюхов

— Добрый вечер.

М. Борисова

— И с его помощью мы постараемся разобраться, что ждёт нас в церкви завтра, во второе воскресенье после Пятидесятницы и на наступающей неделе. Ну, само по себе название воскресенья, воскресенье Всех святых в земле русской просиявших, как бы и комментариев вроде бы не требует. Единственное, что, пожалуй, хочется упомянуть, это лишний раз с благодарностью вспомнить имя новгородского архиепископа Макария, который потратил 12 лет своей жизни на то, чтобы собрать всё, что можно, все свидетельства, которые существовали во время его жизни, о тех святых, которые прославились именно в Русской церкви, на её канонической территории. И это удивительно плодотворно, мне кажется, сказалось на том, что появились поколения и поколения новых святых, которые вдохновлялись, может быть, в детстве чтением Четьи-Миней святителя Макария, поскольку это была чуть ли не самая популярная книга в те времена на Руси.

Священнник Николай Конюхов

— Да, святитель Макарий — это один из тех, чьи произведения читались в свое время во многих монастырях и даже просто в учреждениях, где во время трапезы было принято что-то читать. Это такая монастырская традиция, что во время еды не смотрели какие-то ролики на телефоне и не просто там обсуждали что-то, беседовали, а слушали именно какие-то поучительные отрывки из житий святых или поучения святых отцов. И вот распространились как раз вот эти Четьи-Минеи Макария, которые во многом стали открытием для людей, что вот это наши современники, которые проводили святую жизнь, оказывается, на нашей земле, как это, и «может собственных платонов и быстрых разумов нефтонов российская земля рождать». Причем интересно, что даже вот буквально первые русские святые — это дети князя Владимира. То есть уже второе поколение, когда пришло христианство на Русь, подарило нам таких удивительных святых, которые были такими образцами христианских добродетелей. Поэтому да, мы вспоминаем наших святых сородичей, наших предков благочестивых в надежде, что что-то и нам не только генетически, а именно духовно может передаться.

М. Борисова

— Но по традиции давайте попробуем разобраться в смысле наступающего воскресения, исходя из тех отрывков из апостольских посланий и Евангелия, которые прозвучат завтра в храме за Божественной Литургией. Мы услышим отрывок из послания апостола Павла к римлянам, из второй главы, стихи с 10 по 16. Начинается этот отрывок словами «Слава и честь и мир всякому, делающему доброе, во-первых, иудею, потом и элину, ибо нет лицеприятия у Бога». И дальше апостол Павел растолковывает, в который уже раз, что «те, которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут, а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся». И это всегда ужасно возмущает новоначального христианина, потому что, ну как же, я делаю шаг, я совершаю такое судьбоносное для себя изменение. И что я вижу? Если я не делаю этого шага, то есть шанс, что мне как бы это всё спишется, поскольку я не в курсе. Ну, вот незнание кодекса в данном случае служит оправданием, ну, по крайней мере, в собственных мыслях. А тут получается, что если ты этот шаг сделал, ты исповедовал Христа, то ты... Всё, незнание кодекса теперь — это твои собственные проблемы, потому что судить тебя будут в соответствии с этим самым кодексом. И новоначального человека, который только открыл для себя двери церкви, это очень смущает.

Священнник Николай Конюхов

— Слушайте, ну, кому больше дано, с того больше и спросится. Это, ну, древнейшие правила, и Христос об этом предупреждал, что вот если человеку много дано, то и спросят с него вот всё то, что ему дано. И в этом плане это должно было предостеречь, в том числе вот это послание апостола Павла, некоторых не совсем чистоплотных людей, которые приходили в христианство с какими-то идеями что-то там себе получить. Но ещё ладно, в первые века это времена гонений, а вот когда потом церковь легализовалась, и уже при императоре Константине Великом, и при других великих византийских императорах, многие входили в церковь как некий шаг в своей, в том числе, светской карьере. То есть тебе, наоборот, давали какие-то права, то есть у христиан были какие-то льготы, какие-то привилегии. И многие люди вступали не за тем, что хотели стать учениками Христа и бороться со своими грехами и стараться возрастать в добродетелях, а вот из-за каких-то выгод таких. И именно в этом плане апостол хочет предостеречь, чтобы люди не просто, там, сейчас они приходят: «Батюшка, покрестите нас». «Зачем?» «Ну, вот чтобы порчу не навели» или ещё что-нибудь такое. Так вы же должны понимать то, что одно дело, человек какую-то глупость несёт и какую-то красную верёвочку себе вешает на руку, но он некрещёный. А если ты уже, будучи внутри церкви, всё это отчебучишь, то с тебя и спрос другой. Но это всегда так. Это всегда, если ты возлагаешь на себя какую-то ответственность, если ты входишь в брак, если ты устраиваешься на серьёзную работу. Знаете, вот некоторые корпорации, ты устраиваешься на работу, а у них там определённые нравственные критерии. Они говорят: посмотрите, у вас там в социальных сетях какие-то фотографии неприличные. Их нужно удалить, если вы хотите у нас работать. То есть это просто обычная светская организация, которая не думает о духовности, просто есть некий имидж. А тут мы входим, мы же крестимся во имя Господа Иисуса Христа. Мы хотим носить имя Христово. Понятное дело, что на нас какая ответственность лежит. Как апостол Павел в другом своём послании говорит: «Смотрите, чтобы имя Божие не хулилось из-за вас у язычников». Какая ответственность большая на нас лежит.

М. Борисова

— Обратимся теперь к отрывку из Евангелия от Матфея, из 4 главы, стихи с 18 по 23. Собственно говоря, это очень хорошо известная история о том, как, проходя близ моря Галилейского, Христос увидел сначала двух братьев: Симона, называемого Петром и Андреем, брата его, закидывающих сети, и послал позвал их за Собой, сказав, что «я сделаю вас ловцами человеков». И они, тотчас оставив сети, последовали за ним. А потом он увидел точно так же двух рыбаков с их отцом в одной лодке, Иакова Заведеева и Иоанна, брата его, и тоже их позвал, и тоже они тотчас оставили лодку, и отца своего тоже оставили, и последовали за ним. И вот... Постоянная мысль о том, что, во-первых, это люди, которые в тот момент ничем не отличались от нас. Но по какой-то одному Богу известной причине Он позвал именно их. Вот меня всегда занимало... Вот в лодке было три человека, два брата и отец. Он позвал с собой братьев и не позвал отца. Мы начинаем докапываться: а что там было не так с отцом? Что-то там, по-видимому, была какая-то причина. На самом деле это лишний раз, на мой взгляд, подчёркивает то, что пытаться разгадать выбор Божий — занятие глупое и бессмысленное, поскольку... В лучшем случае можно услышать, как он позвал тебя лично куда-то. А разобраться, почему и по какой причине он для какого-то дела выбирает одних, а для какого-то других, я думаю, что это такое пустое занятие, которое отвлекает от чего-то действительно важного.

Священнник Николай Конюхов

— Господь очень уважает нашу свободу воли, и Он предоставляет нам возможности, и в том числе Он же призывает их на апостольское служение, которое, ну, по-хорошему Он зовёт их на смерть, потому что Он же в будущем предупредит их, Он говорит, что смотрите, Меня гнали, и вас будут гнать, и, говорит, у вас будет, настанет время печали, и что, ну, как бы, понятное дело, что они шли за Христом первоначально, думая, что это царь-мессия, который приблизит их ко двору, и они там очень хорошо устроятся, а тут оказывается, что их зовут на Голгофу, на крест. Совсем разные вещи, не все готовы были, конечно. Но в церкви есть разные служения, то есть просто нужно понимать, может быть, Господь зовёт 100 мужчин, чтобы они стали священниками, из них 20 согласятся. И это уже всегда какая-то такая часть пути, которую мы сами должны пройти. И, конечно, Господь, как сердцеведец, видит некую удобопреклонность человека к какому-то выбору и каких-то людей, как апостол Павел говорит: «Их же предуведе, тех и предустави». То есть кого Он увидел, вот этот потенциал он зовёт. Но это не факт, что даже человек с потенциалом отзовётся. Мы знаем, сколько там талантливых, потрясающих пастырей, священников, в какое-то время вдруг происходил какой-то кризис у них, они уходили из священства, допустим, или уходили куда-то не туда. Допустим, тот же самый знаменитый пресвитер Арий был очень талантливым священником, проповедником, и бац, ушёл в ересь, стал ересиархом, родоначальником огромного...

М. Борисова

— А уж про Оригена.

Священнник Николай Конюхов

— Про Оригена, да, тем более. Поэтому тут вопрос вот этого призыва Христа к каждому человеку, вопрос разности служений в церкви, потому что одни апостолы, другие пророки, третьи учители, как апостол пишет в другом месте. То есть очень разное может быть служение. Не обязательно все прихожане мужского пола должны быть священниками, далеко нет. Кто-то просто вот хороший христианин, глава семьи, кто-то потрясающий хирург, кто-то хороший руководитель компании, и все они могут послужить, жить Господом на своём месте. Тут уже вопрос в целом. Готов ли человек идти за Христом? То есть взять на себя, «Возьмите иго Мое на себе, потому что Я кроток и смирен сердцем». То есть возьмите вот это иго, по толкованию святых отцов, это заповеди Христа, то есть Его правила жизни. Вот мы берём на себя, кто бы на каком месте ни был, просто вот мы берём на себя такую доп нагрузку, которая по-хорошему нас сделает и сильнее, и умнее, и радостнее, и счастливее в этой жизни, если мы возьмём эту нагрузку на себя и пойдём за Христом.

М. Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям, сегодня, как всегда, по субботам в эфире Радио ВЕРА программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисова и наш сегодняшний гость, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. На этой неделе у нас и неделя вся посвящена русским святым, и календарь нам даёт возможность некоторых особо сугубо помянуть. 14 июня — память праведного Иоанна Кронштадтского. Ну вот, ну как? Казалось бы, совсем недавно его канонизировали официально. А ведь до того, как это произошло, его святым почитали практически при жизни. И с фотографией праведного Иоанна Кронштадтского в красном углу прожило, в общем, не одно поколение верующих православных русских людей в XX веке, несмотря на все, как сейчас бы сказали, на весь чёрный пиар, который в изобилии был связан с его именем в годы его жизни. Вообще-то, судя по тем житиям и жизнеописаниям, святым не пришлось вкусить хвалы. Их как-то больше ругали. И даже если они были известны и почитаемы, их всё равно ругали. А уж если была возможность и был повод применить к ним какие-то репрессии, независимо от века и страны,
применить к ним какие-то репрессии, независимо от века и страны, непременно эти репрессии применялись. Ну что же далеко ходить, когда Иоанна Златоуста сослали, вот Бог знает куда, в какое-то совершенно неизвестное в те времена место на границе империи. Это мы знаем, что Абхазия замечательная, прекрасная для курорта предназначенная местность, но тогда вот считалось, что это гиблое дело, это вообще место, куда каторжников ссылают. Так что судьба Иоанна Кронштадтского в этом смысле ещё более-менее мягкая. По крайней мере, его ругали там и в газетах, и как угодно, но он не дожил до того времени, когда за всё, что он делал, начали просто расстреливать.

Священнник Николай Конюхов

— Да, хотя предвидел эти события, и пророчески он говорил, и в том числе о убийстве царской семьи, и о том, что России ждут великие потрясения. Но, знаете, для меня праведный Иоанн Кронштадтский в первую очередь это священник. То есть у нас, у батюшек не так много святых покровителей, которые, особенно там в древности, в основном прославляли тех, кто на виду. Это епископы и князья, потому что их все знают. Епископ — это глава местной церкви городской, князь — это глава государства. Ну и монахи, которые периодически приходили из пустыни. Ох ты, ничего себе пришёл, какой подвижник. А вот просто батюшка служит где-то на приходе, может быть, и святой жизни, но про него мало кто знает. И у нас, у священников, есть наш такой свой собственный покровитель, заступник, ходатай и так далее. Это Иоанн Кронштадтский. Я помню, что когда я учился в семинарии, кто не знает, это такой специальный институт для будущих батюшек, где делают будущих батюшек. И вот у нас как раз, я учился в Сретенской духовной семинарии, и там во Владимирском соборе большая икона Иоанна Кронштадтского. Я помню, приходил, и вот ещё такой совсем молодой, безбородый семинарии, нам, помню, уже дали подрясники, такие уже преисполненные величества и достоинства, собственно. И вот я приходил и молился там, помню, вот Иоанну Кронштадтскому, у меня какая-то... Даже до сих пор бывает, что вот: отец Иоанн, как бы мне хотелось бы стать священником, хотя бы немножко похожим на тебя. Как бы помолись, пожалуйста, ко Господу, чтобы вот как-то случилось вот это пасторство, что чуть-чуть какая-то история вот эта. Ну, потому что когда ты имеешь перед глазами такое удивительного священника, к которому там пять тысяч человек приходили на литургию. Пять тысяч! Сейчас я служу литургии, смотрю, двадцать человек пришло. У меня такая радость на сердце. Какие молодцы! Там в воскресный день сто пришло, сто причастников. Мы такие: о, много причастников. Пять тысяч человек! Это вот какой духовный уровень должен быть у батюшки. Сейчас любят всё мерить цифрами, статистикой. Вот вам статистика. Упрямые факты. То есть не стали бы просто так к какому-то непонятному батюшке, который непонятно о чём проповеди говорит, на прихожан кричит, ругается, значит, какой-то вообще необразованный и так далее, не стало бы пять тысяч человек приходить. И вот для меня, да, и до сих пор даже я, когда обычно иду по храму с каждением, ну, идёт батюшка кадит, я, проходя мимо иконы Иоанна Кронштадтского, всегда немножко задерживаюсь, и вот всегда какой-то диалог у нас случается. Я прямо в некоторые моменты помню, как я прямо к нему обращался, что, пожалуйста, отец Иоанн, помолись за меня, то-то, пятое, десятое. То есть у нас есть человек, который в курсе наших священческих проблем, трудностей, и у него там и с матушкой было непросто всё.

М. Борисова

— Вот, я как раз хотела сказать, что мы когда только начали ходить в церковь, это было в конце 70-х — в начале 80-х годов прошлого века, у нас были синодики, где по мере того, как мы узнавали о жизни святых людей в 20 веке, мы постепенно пополняли свой синодик, поскольку их поминать можно было тогда, они не были канонизированы, только вот за упокой. И рядом с отцом Иоанном у многих в синодике была матушка Елизавета. Потому что подвиг быть женой святого человека — это не меньший подвиг, чем подвиг быть святым.

Священнник Николай Конюхов

— Это вообще... Мы очень много об этом рассуждали, потому что приходят жёны, начинают на исповеди жаловаться на своих мужей. Вот, он такой пятый-десятый. Ну хорошо, представь самый классный вариант. Твой муж святой. Ты что думаешь? Если почитать жития святых, то у них обычно как раз жены не выдерживали этот уровень, потому что это нужно тогда самой быть святой. И тогда случались такие вот, там, Кирилл и Мария, которые взяли, там, ушли каждый в монастырь свой, там, скончались, там, то есть вот у них духовный уровень одинаковый был. А если нет? Если ты просто обычный человек, а у тебя муж или жена святой или святая, то это будет очень тяжко, это будет просто невозможно. Поэтому, да, но тем не менее... И Иоанн Кронштадский, когда говорят, что он святой был, это не значит, что он был безгрешный. И мне особенно ценно было, когда перед семинарией как раз кто-то из моих наставников посоветовал почитать его дневники, изданные в нескольких книгах «Моя жизнь в Христе», я помню, в метро еду как раз на службу или уже там вот когда в семинарию поступал, помню, вот еду, у меня такая чёрная книжечка была «Моя жизнь в Христе», и я её читал. И прям карандашом иногда, я прям себе подчёркивал какие-то вещи. Меня так поразили некоторые его записи там. У них там была что-то типа служанки в их доме, как тогда было принято в Российской империи, там приходила, и вот он пишет: «Наругался на служанку, я там что-то грубое сказал, как, Господи, как мне стыдно, что я так... Надо извиниться». Или он там пишет, что вот у меня живот болел, позволил себе выпить простокваши, потому что там пост, не пост, а живот болит. Ну и такие вот какие-то житейские его заметки.

М. Борисова

— У нас очень популярны были выдержки из его дневника, как он боролся с курением.

Священнник Николай Конюхов

— Да, да. То есть это настолько всё живое, и ты узнаёшь прямо такое, о, чисто мы. Это прямо про нас и всё, и он делается таким близким, доступным, с одной стороны, а с другой стороны: а, ну а чего его тогда прославили, если он так же? Вот, ничего себе, ночью переодеваться, ходить в дома к больным и кормить их, каких-то вообще бомжей, там, где вонь, какие-то эти дома трудолюбия, один из них он сам построил, и потом вот такие, ну то есть у него... Какая была борьба внутренняя, какие у него были, там, может быть, недостатки. Всё это перекрывалось с лихвой его вообще потрясающей деятельностью, его бескорыстностью. То, что он там, я особенно помню, дёрнуло, поразило, как он, там, один крупный жертвователь к нему пришёл и говорит: вот батюшка-отец Иоанн, ему же там жертвовали, пароход ему пожертвовали свой. У него действительно мог быть достаток огромный. И вот к нему пришел какой-то жертвователь: батюшка, мы помолись, хотелось сделать большое пожертвование, дал ему конверт с деньгами, прям серьезный. Он такой: да, спасибо большое, взял этот конверт, отдал какой-то женщине. Он такой: батюшка, там средств — миллион. Он говорит, ей сейчас нужнее. Она там осталась в каких-то тяжелых обстоятельствах без мужа. Он говорит: ей нужнее. Он даже не посмотрел. То есть вот у него не задерживалось. Там даже жена в том числе ругалась на него, что дома денег нет.

— Да ладно, ругалась. Ей пришлось писать прошение в консисторию, чтобы его зарплату ей выдавали, потому что он ее до дома не доносил.

Священнник Николай Конюхов

— Да, вот жить со святым. Такая история интересная. Но мы как обычно думаем, что вот это нам тяжело живётся с ними, потому что они грешники. Правда, здесь с нами не просто живётся, потому что мы не святые святые. В голове хотя мы иногда себе представляем, что у нас там нимб, но на поверку оказывается, что он надувной с Алиэкспресса.

М. Борисова

— Но то, что вы сказали про его священническое именно служение, про литургию, которое описано людьми, присутствовавшие на богослужении отца Иоанна. Вам доводилось на вашей практике присутствовать за богослужением кого-нибудь, кто... Ну, мы не равняем, естественно, всё по-разному, но в вашем восприятии, как вам могло показаться, или вы так почувствовали, что вот человек, священник служит литургию особенно, что происходит что-то... экстраординарное.

Священнник Николай Конюхов

— У меня были несколько случаев, и это в том числе повлияло на моё собственное когда-то решение пойти в семинарию и просить у Господа разрешить стать священником, потому что у меня в жизни, вот мой покойный духовник, протоиерей Сергий Вишневский, я просто помню, я даже рассказывал уже где-то, что мы как-то с папой стояли в алтаре, а я тогда прислуживал, у меня был маленький стихарик, в руке его горит маленький фонарик. И вот я такой вот тоже был маленький, со свечкой ходил. И папа у меня священник, и он как-то вместе с отцом Сергием, это его духовный отец, он как-то с ним вместе служил, и я там с этой свечкой валандался туда-сюда. И он как-то меня, папа, такой пихнул, говорит: смотри, смотри, на отца Сергия. И я поворачиваюсь, смотрю, действительно, он стоит перед престолом, руки воздевает, молится, и у него реально лицо светится. И то, как он молился, вот он иногда отходил, то есть вообще отключался от того, что здесь происходит полностью, и начинал молиться. Или я помню, как-то мы пришли с женой к нему на исповедь, он стоит, надевает епитрахиль, начинает закручивать поручи и читает «Отче наш». Я никогда в жизни эту молитву знаю наизусть с молодых ногтей вообще ещё, прежде чем всё остальное. То, как он читал «Отче наш», я вообще никогда в жизни не слышал, чтобы человек мог читать эту молитву. И вот этот очень сильный образ. Потом образ папы моего, который служил в маленьком храме мученика Трифона в Напрудном. Я там приходил, мы служили при свечах. Ты настоял, тоже молился, а потом у меня в священнической практике, знаете, ты когда сам становишься священником, ты очень тонко реагируешь на то, как служат другие батюшки, другие епископы. И вот прямо иногда бывает, ты там собрался на общую службу, так ты-то привык сам служить, а вот когда общая служба, ну, иногда это достаточно тяжело, потому что ты тут всю службу стоишь, ничего не делаешь, ну, там как будто молишься только, и всё, но не участвуешь. И вот иногда настолько просто стоять рядом с кем-то, кто совершает службу в алтаре, И ты думаешь: вот я бы так и стоял. Мне не надо никаких возгласов говорить, ничего, только вот постоять. Вот у меня было такое, что когда наш любимый Владыка Тихон служил, он нас как-то приглашал послужить ночную литургию, когда он ещё был ректором Сретенской семинарии. И вот мы, выпускники, молодые батюшки такие. Но молодой батюшка — это такое себе, я вам скажу, Марин. Мы уже считали себя, ну, если не митрополитами... ну вот где-то рядом. То есть вот молодой батюшка, он уже сам всё знает, всё умеет, лучше всех всё понимает в богословских вопросах. Вот такие вот молодые, такие, знаешь, не оперившиеся ребята приходят. И вот Владыка Тихон, понимая, насколько мы все такие странные ребята. Тем не менее, очень нас любил, всегда по-отечески принимал. И вот он нас, помню, приглашал на такие службы. Вот выпускники молодые, вот эти батюшки приезжали. И вот он возглавлял эти службы. Сначала будучи архимандритом, потом епископом Егорьевским. И вот я помню, он стоит, у престола молится, и бац, и тебя прошибает. Вот ты вот реально стоишь, и прям такое соприсутствие, и такое чувство, что не хочется вообще, чтобы это заканчивалось. Потом, помню, как-то приехал к нам в гости епископ Лазарь из Эстонии. И тоже вот просто приехал в гости, попросил богословения у святейшего, чтобы послужить, и послужил у нас в храме. Ай! Тоже вот я потом говорил людям знакомым, ну вот это прямо удивительно. И вот есть, вот мне повезло в этом плане, что я со многими батюшками, и в том числе с малоизвестными, просто вот стоит какой-то священник, молится, совершает службу, прямо... Так радостно. То есть, в принципе, это не всегда зависит от священника. Как говорил святитель Иоанн Златоуст, даже по гнилым трубам протекает чистая родниковая вода. И человек может прийти в обычный свой сельский приход, где батюшка может быть не такой учёный, и голосочек у него там не особо какой-то мелодичный, может ошибиться где-то и всё. А ты стоишь и прямо не знаешь, где ты, на земле или на небе. То есть это не всегда именно душевная такая история. То есть духовность, она может не от этого зависеть. А с другой стороны, вот иногда ты присутствуешь на службе кого-то. Я помню, мне папа рассказывал, как Святейший Патриарх Алексий II приезжал и с каким вот тоже благоговением он на этом присутствовал. Я помню, когда меня рукополагал Святейший Патриарх Кирилл вот на этой службе. Ну, это вообще особое, конечно, воспоминание. Я могу ещё на полтора часа сейчас рассказывать.

М. Борисова

— Я думаю, это тема отдельной нашей встречи. Но, по-любому, мне кажется, что все эти примеры вполне уместны в день памяти святого праведного Иоанна Кронштадтского, поскольку это то общение, которое происходит между людьми с утончённой вот этой мембраной. То есть те, кто, как мы, стоим, и у нас очень толстая кожа, и мы просто не чувствуем, вот есть люди, которые утончают эту мембрану и начинают в унисон со святыми и молиться, и что-то делать. Поэтому, собственно, и в этом, наверное, и смысл присутствия святых за литургией, почему мы поминаем их в надежде, что они одномоментно сослужат тому священнику, который в данный момент стоит у престола.

Священнник Николай Конюхов

— Ну это же, да, это наши старшие собратья, которые по-хорошему, не просто, да, мы их там поминаем имена в нескольких местах службы, вот, это действительно те, кто вместе с нами молятся, и в этой лиге мы как раз новички, а это профессионалы.

М. Борисова

— В эфире Радио ВЕРА программа «Седмица». С вами Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкового моста в Москве, священник Николай Конюхов. Мы ненадолго прервёмся, вернёмся к вам буквально через минуту. Не переключайтесь.

М. Борисова

— Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. Продолжаем нашу еженедельную субботнюю программу «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. У микрофона Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов. 17 июня мы будем вспоминать вместе со всей церковью преподобного Мефодия Пешношского. Мне всегда было ужасно интересно попробовать разобраться, что же это такое за удивительный феномен учеников преподобного Сергия. Поскольку наша жизнь отличается от их до такой степени, ну, как, наверное, их жизнь от жизни Адама и Евы. Потому что вот эта технологическая революция последних десятилетий, она настолько всё изменила, что представить себе, смоделировать, как вот сидит человек в лесу, отшельник, совершает свой аскетический подвиг. И рядом с ним нет никакой мобильной связи, и Wi-Fi нет. И вообще до всех ближайших населённых пунктов довольно долго надо идти пешком, потому что другого варианта просто не существует. Каждое твоё движение, которое не носит никакой духовной направленности, а посвящено обслуживанию твоего элементарного физиологического цикла, требует от тебя неимоверных усилий и колоссального количества времени. И вот в этих условиях каким-то поразительным образом об этом человеке узнают, что само по себе в том, что я описала, очень трудно. Ну как ты узнаешь? Ты живёшь даже в ближайшем каком-нибудь селении, но он живёт в чаще леса. И есть шансы, конечно, что ты каким-то образом в лесу с ним столкнёшься, или кто-то тебе скажет, что вот там в лесу кто-то живёт. Но это шанс, это не 100% гарантии. Но каким же образом достаточно быстро по тем временам люди не только узнавали о том, что такой отшельник есть, но к нему начинали присоединяться ученики, и начинало распространяться само делание, то есть школа определённого аскетического труда привлекала всё новых и новых желающих попробовать это на себе. Вот для меня всегда это было неразрешимой для современного ума загадкой.

Священнник Николай Конюхов

— Знаете, сейчас век такой... из-за того, что мы живём в обществе потребления, то многие компании, они в основном, и об этом, ну, это такой экономический закон, что должна быть конкуренция, и что конкуренция, она создаёт такие здоровые атмосферы для бизнеса, и в конкуренции там что-то появляется. Но я помню, как-то мы с духовником об этом говорили, что конкуренции по-хорошему нету. То есть, если человек чего-то достиг, такого, что особо-то никто не умеет, ну, или, во всяком случае, что очень ценно, то какая конкуренция? Он вне конкуренции. И люди к нему идут, даже если он запрятался куда-то далеко. То есть вот бывает так, что открылась какая-то лавочка прямо в центре, то есть очень дорогая аренда, очень удобное положение рядом с метро, проходное место. Но там какие-то булки не очень вкусные, стоят дорого, немножко хамят на кассе, ну как-то вот. И нет там никого. Все прогнозы были то, что прям выручка будет супербольшая. А есть какая-то, не буду рекламировать, знаменитые пончики около одного парка. Там вообще всё так убогенько и непонятно как, но там очереди. Вот ты приходишь и не можешь никогда зайти, потому что бесконечная очередь. Потому что там вкусно. И вот так же получалось и с духовными лидерами нашего отечественного русского православия. То есть они куда-то уходили в леса, в непроходимые какие-то места, совершенно прятались от людей. И они становились какими-то профессионалами необыкновенными, внеконкурентными в области духовности. И если человек уже дозрел и понял вообще, что в жизни это очень важная история, и что, оказывается, не столько важно найти хорошего зубного врача или найти хорошего техника, ремонтника твоего автомобиля или хорошего знакомого, который умеет ремонт делать в квартире, а вот найти духовного человека, то ты за ним поедешь куда угодно. У меня тоже батюшка, которого я считаю своим духовным наставником, живёт в другом городе, в северной столице. И мне, чтобы с ним пообщаться, нужно поехать туда непосредственно. И все туда едут, потому что понимают ценность. И тут то же самое. То есть если люди, преподобный Мефодий... Он же показал, ну, от преподобного Сергия он научился одному из самых главных, если так раскладывать, духовное наследие преподобного Сергия. Это именно такой самостоятельный труд. Он же сам таскал брёвна, собственно, Пешнош, откуда возникла. Носил пешком вот эти брёвна, и, собственно, этот монастырь стал называться Пешношским. Я, кстати, в этом монастыре был, нам рассказывали про преподобного Мефодия. Удивительное место, оно по-особенному ощущается, очень интересное такое и духовное. И вот мы рядом с мощами молились и читали преподобному Мефодию, служили такой небольшой молебен. И вот прямо такая благодатная радость была. Именно благодаря тому, что он перенял от преподобного Сергия вот этот дух трудничества личного такого. И то есть, когда человек сам прошел определенный путь, в том числе духовный, сам чему-то научился, он может тебя научить. То есть если ты сам побыл учеником, ты сможешь потом быть учителем. Если у тебя не было вот этого запроса на обучение, если ты и так всё знаешь, то не станешь ты толковым учителем. Меня всегда, кстати, поражало в житиях очень многих святых, особенно вот таких великих учителей, что они долгое время проходили искус, долгое время общались, то есть шли прямо в какое-то послушание, шли в какие-то дебри за учителем, потому что они понимали, что вот этот человек... Это мне очень нравится, когда Илья-пророк, стал возноситься уже на колеснице, Елисей такой: «Куда? А я? А мне?» Он взял по одному из преданий, он схватил его за плащ, типа не отпущу, он отстегнул этот плащ, а с другой стороны попросил его, значит, дай мне что-нибудь. И он ему отстегнул этот плащ и кинул. И вот также, мне кажется, вот эти жадные люди до духовности, они шли, находили какого-то такого, то есть в своё время преподобный Мефодий, будущий преподобный, нашёл Сергия Радонежского и с ним там постоянно общался, постоянно, знаете, с такими людьми, нужно иногда просто даже походить. У нас очень часто люди спрашивают про духовника. Как найти духовника? Что с этим духовником делать? А как? И представляется духовник, вот он стоит около аналоя, я к нему пришёл, поисповедовался, какой-то совет спросил, всё, до свидания. Это неправильный подход. Рядом с духовником нужно жить. Вот у вас есть батюшка на приходе, которого вы считаете как духовника, как духовного наставника. Нужно приходить на субботник, вместе с ним таскать, там, мыть пол в храме, вместе с ним таскать какие-то шкафы. Когда какой-нибудь праздник, приходить вместе с ним готовить этот праздник. Вместе с ним, может быть, поехать в больницу, когда он будет причащать каких-то бедолаг, чтобы вы стояли с платом и помогали, там, раздавать подарки на Пасху каким-то детям в интернате и так далее. Нужно прямо быть рядом с ним. Это самый лучший способ духовно как-то напитаться и перенять. Поэтому если вы нашли в своей жизни какого-то духовного человека, вот прям чувствуешь, что вот там вот есть что-то духовное, то не просто побыть какую-то минуту, две, получить совет и убежать. Или там: батюшка, помолитесь за меня, батюшка, помолитесь там. Да он-то помолится. Но в твоей жизни произойдут серьёзные изменения, если ты поживёшь рядом и впитаешь в себя вот эту духовную составляющую, которая есть в этом человеке.

М. Борисова

— Когда мы размышляем об учениках преподобного Сергия, ещё всё время удивляет вот эта способность к духовной коммуникации. Причём вот именно в том смысле слова «коммуникация», какой мы вкладываем в это слово. Ну, посмотрите, что могло происходить: преподобный Сергий — посещал своих учеников, ну как, его монастырь, вот Троице-Сергиева Лавра. Она тяготеет к Александровской Слободе. Преподобный Мефодий основал монастырь недалеко от города Дмитров. Ну, для того, чтобы отправиться пешком навестить кого-то в Дмитровской области, нужно быть уверенным, что он там в этот момент находится, потому что достаточно длительное пешее путешествие может окончиться тем, что там никого не будет, потому что человек отлучился по каким-то там важным делам. Другой пример, когда преподобный Стефан Пермский, идя в Москву на собор, остановился рядом с монастырём преподобного Сергия и благословил его. В этот момент преподобный Сергий с братьями сидел в трапезной. Преподобный встал, благословил в ответ отправляющегося в Москву на собор преподобного Стефана. Это как? Это вот что происходит? Это какое-то космическое излучение? Что это?

Священнник Николай Конюхов

— Знаете, Господь, Он очень премудро устрояет для нас точки соприкосновения. То есть когда мы молимся, говорим: Господи, вот я бы хотел, у меня есть такая хорошая мысль поисповедоваться. Но я живу в селе, где храм ещё большевики разрушили, там деревья растут на крыше. Где я поисповедуюсь? Я не знаю, где я поисповедуюсь. И вот этот человек поехал, не знаю, по какой-то путевке ему там. Досталась путевка, и он поехал вообще в другое место отдыхать. Какой-то у него домик, и вот он подъезжает. Я вам рассказываю реальную историю. Подъезжает к этому домику, где он собирается отдыхать вместе с женой, и просто проезжая мимо, видит храм. Просто рандомный какой-то храм, он даже не знает, в честь кого он. И говорит жене: давай просто зайдем, мало ли. И они, получается, заходят, а там служба. Идёт служба, какой-то священник, ну вообще неизвестный. Просто неизвестный храм, неизвестный человек, вообще ничего неизвестно. А они люди вообще не церковные, и он даже не понимает, что идёт, какая служба. И так получилось, что батюшка через какое-то время вышел из алтаря, увидел их, поздоровался, говорит: здравствуйте, а вы откуда? Вот разговаривали, говорит, вот мы там случайно просто поехали, у нас тут домик рядом. Говорит: ну, хорошо, а не хотите поисповедоваться? А сейчас исповедь будет. И оказывается, это был вечер, это было всенощное бдение перед каким-то великим праздником двунадесятым. И тут я аж обалдел. То есть он вообще не думал, он не мог связать. Он просто... Они едут отдыхать с женой в какой-то дом по путёвке. А вот мысль у него была. И вот Господь так всё устроил, что этот батюшка сельский, а сельские батюшки, они прекрасно знают своих прихожан по лицам, по именам и по количеству уже записок, которые они подают. А тут просто новые... Ну, видно, что проезжие. И вот священник, он просто увидел, говорит: а может, вы хотели бы там это? И вот он первый раз в жизни поисповедался таким образом. Поэтому есть духовные законы. Мы же привыкли, что физические законы, что для того, чтобы куда-то поехать, нужно позвонить, спросить: а когда у вас расписание, а кто у вас это, а где сайт, а со скольких до скольких работает, а будет ли отец такой-то или ещё что-то. Ну, понятно, что это сильно упрощает. Но в целом, если у тебя есть какая-то классная идея, и ты ещё додумался попросить у Бога о помощи и поддержке, мой дорогой, это произойдет настоящее чудо.
И все так совпадет, а мы знаем, что совпадение не случайно

М. Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям: в эфире Радио ВЕРА еженедельная субботняя программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья предстоящей недели. С вами Марина Борисова и наш сегодняшний гость, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. Очень хочется, поминая всех святых вторую неделю подряд, вспомнить такого святого, мимо которого мало кто из православных верующих прошёл. 18 июня мы будем вспоминать преподобного авву Дорофея. Даже те, кто не читал, наверняка слышал, что был такой. А вот те, кто удосужился почитать, нам всем рекомендовали это как чуть ли не первое чтение душеполезное, когда мы, ну, те из нас, которые приходили в церковь в взрослом состоянии, вот делали первые шаги, нам, как правило, говорили, найдите книгу аввы Дорофея и почитайте, потому что с чего-то же надо начинать. Но авва Дорофей — это очень-очень давно было. Казалось бы, ну да, безусловно, мудрость, ну, так же, как любая аскетическая литература, особенно новоначальным она всегда нравится. Чем сложнее, тем уже интересней. Но почему авва Дорофей так современен? Вот сейчас, мне кажется, очень похоже, что людям, спешащим обратиться к психологу, для начала неплохо было бы почитать труды аввы Дорофея, потому что он там расписывает такие психологические механизмы, что они вполне, мне кажется, заменяют платные визиты к нынешним специалистам.

Священнник Николай Конюхов

— Но он действительно был, как говорится, знаток человеческих душ, и к нему обращаются. Я помню, что когда мы поступали в семинарию, нам прямо говорили, что это должна быть настольная книга, «Душеполезное поучение» аввы Дорофея. И во многом его вот это монашеское... Ну и тогда существовала такая традиция монашеского вопрошания, что приходил какой-то инок к опытному старцу и спрашивал. И правильно поставленный вопрос, это уже 50% успеха. То есть если ты сумел правильно сформулировать вопрос, поверь мне, даже если тебе дадут какой-то краткий ответ или какой-то, может, даже, кажется, очевидный ответ, он для тебя может иметь огромную пользу. Недаром в монашеской литературе очень часто пришёл авва такой, авву такого-то спросил, авва что-то сказал, оба получили большую пользу и разошлись. Хотя вроде бы, ну, подумаешь, поговорили. У нас же каждый день мы что-то спрашиваем. Я помню, мы как-то беседовали с одним очень опытным священником, которого я искренне люблю и уважаю. И что-то мы говорили по поводу людей как раз, которые там на исповеди приходят, что-то спрашивают, спрашивают. Он говорит: понимаешь, отец Николай, из ста процентов где-то только тридцати интересно и вообще они как-то будут рефлексировать по поводу того, что ты им скажешь. То есть ты там говоришь, стараешься что-то там, пытаешься что-то сказать. Говорит, только где-то 30% вообще всё это интересно. И это, кстати, для меня было тогда открытием, потому что я очень много, видимо, сил сливал не туда и пытался кому-то что-то объяснить, понимая, что у человека нет запроса на это. Ему вообще неинтересно. Он, может, даже и спрашивает, но ему неинтересно. Он уже и сам всё прекрасно знает, у него все ответы в голове. И это вот вопрос даже не про них, а про нас. То есть насколько мы готовы действительно задаться серьёзными вопросами и услышать этот ответ. Потому что даже когда мы задаём иногда вопрос, мы уже в голове имеем ответ. И мы подбираем так цитаты святых отцов, чтобы они согласовались с тем ответом, который у нас есть в голове. И священников подбираем так, чтобы они, эти батюшки, говорили то, что, значит, отыгрывается в нашей голове. А иногда нужно вот честно поставить вопросы, честно послушать ответы. Вот авва Дорофей потрясающе умел это делать и оставил нам очень много вот этих поучений, ответов старцев. Как бороться с раздражением? Как замечать в себе недостатки? Как учиться любви? Что такое любовь? А как эту любовь делать к ближним, когда они, заразы, такие её не проявляют. Что такое самоукорение? Откуда берётся злопамятность? А как с этой злопамятностью, что с ней делать? А как прощать? Потому что даже вот вы затронули тему психологов, ну, пошел, да, есть хорошие специалисты, клинические психологи, не те самозванцы, которых полно сейчас в соцсетях, которые там три дня поучились или там какие-то курсы закончили и там всякое занимаются, эзотерика и непонятная там астропсихология и все такое. А если говорить про серьезных профессионалов, да, они могут помочь тебе разобраться в себе в плане постановки диагноза. Ну вот ты покопался-покопался, в том числе есть православные психологи, и вы обнаружили, что гордыня. И что ты с ней будешь делать? Ни один психолог никогда не поможет тебе вылечить гордыню. Чтобы лечить гордыню, тебе нужно идти к Господу. Потому что Он говорит, научитесь от Меня, ибо кроток есть и смирен сердцем. Мы знаем, что против гордыни работают как раз две добродетели. Это крутость и смирение. А где мы? У нас еще супермного примеров. И главное, откуда нам получить силы для вот этих двух добродетелей. Поэтому, да, ты правильно понял, что вот есть проблема злопамятства. То есть ты помнишь зло. Ты не умеешь прощать. То есть ты обнаружил то, что ты с помощью, может быть, даже психолога что-то обижаешься на родителей, что дальше? Нужно бежать к Господу и учиться прощению. И вот авва Дорофей действительно оставил такие содержательные, такие, знаете, вот вы спросили, почему он актуален. Он очень доступные даёт схемы. То есть нас народ любит, когда не просто за всё хорошее против всего плохого. Как стать добрым? Ну, будь добрым, прощай и будь милосердным. Прекрасно, спасибо большое.

М. Борисова

— Пошаговую инструкцию, пожалуйста.

Священнник Николай Конюхов

— Нам нужно, да, понимать, сколько вешать в граммах. То есть что конкретно, куда и как, что зачем идёт. А для этого должен быть человек, который хорошо в этом разбирается. Хорошо. То есть я вот помню, ходил как-то, у меня машина сломалась, И я пришел к знакомому, который очень хороший автослесарь. И он мне прямо на пальцах объяснил, понимаете? «Батюшка, я понимаю, что вы разбираетесь в этих службах, канонах и все остальное, а вот послушайте, здесь вот есть такая вот штуковина, балка, вот она идет сюда, здесь вот прикручиваются две вот эти штуки, тут коленовал, тут вот пружина, тут ароматизатор, бац-бац-бац, вот это вот все поломалось, вот это нам нужно поменять». И я такой: ух ты, я вот не профессионал, вообще в этом не разбираюсь, и я понял, до меня дошло. Почему? Человек очень хорошо в этом разбирается. И он может достаточно просто и доступно это объяснить. Вот чем ценен авва Дорофей и подобные ему, допустим, Ефрем Сирин, Исаак Сирин, подвижники потрясающие, Иоанн Лествичник. Они хорошо как автослесари разбирались в человеческих душах и особенно в человеческих страстях. Потому что они сами прошли этот путь, сами боролись, и потом плюс у них вот это удивительное то, что называется насмотренность. Они общались с огромным количеством каких-то старцев потрясающих, вот этих духовников. И они научили их различать умение различения духов. И да, благодаря этому они могут нам дать конкретные советы. И когда говорят, что монашеская литература только для монахов, это не так, потому что страсти у всех одинаковые, что у людей, живущих в миру, что у тех, кто в монастыре. И, в принципе, нам со страстями бороться что там, что там.

М. Борисова

— Ну... Нету навыка чтения аскетической литературы, потому что одно дело такой вот восторженный неофитский порыв, когда всё, что так или иначе касается предмета, который ты для себя только что открыл, ты готов продираться через любые сложности любого архаического языка, потому что ты горишь. Но это проходит, как это ни печально. И в других случаях ты берёшь там того же Иоанна Лествичника, и ты понимаешь всё, о чём вот вы только что говорили, умом понимаешь. Но читать тебе это трудно, потому что тебе приходится через эту архаику, через особенность вот этого монашеского стиля добираться до сути, а ты не привык вообще... Мне кажется, это отдельная проблема, наша отвычка работать головой, когда мы берём и священные тексты, и святоотеческое наследие. Потому что это труд, а мы как-то всё время ищем пошаговые инструкции, и желательно по пунктам, чтобы нам написали, осталось только кнопки нажимать.

Священнник Николай Конюхов

— Дело в том, что в целом есть человек, Ну, допустим, у всех у нас есть смартфоны, у кого-то подороже, у кого-то бюджетные. Но в целом у всех есть там камера, какие-то примочки. Ну, вот если ты этот смартфон, особенно если очень дорогой, дашь обезьянке... Ну, максимум, что она додумается им сделать, это там что-нибудь забить, или там какой-нибудь орех возьмёт и будет им бить, чтобы разбить орех, и вот как бы использует. То есть, если ты не знаешь, как это применить правильно, очень дорогое, красивое, оно всё равно у тебя не сработает. То же самое и тут. Ну, дай нам суперсовет аввы Дорофея. Вот прямо потрясающий, как прощать обиды. Но если мы не знаем, как это применять, у нас нет навыка. Вот то, что было у святых отцов, они нарабатывали навык. Как это применять? А что делать с неудачами? Вот ты начал что-то делать, и бац, у тебя не получилось. Мне так понравилось, у одного из как раз аскетов, это вот в Древнем Патерике, там у святого отца спросили: «Авва, а что делать, если ты упал?» Ну вот, идёшь по духовному пути, взял, там на кого-то обозлился, там на ребёнка накричал, ещё что-то сделал, упал. Он говорит: «Вставай и иди дальше». Говорит, а если опять упал? Говорит: вставай и иди дальше. Говорит, а если опять упал? Говорит: ну опять встань, отряхнись, иди дальше. Сколько же так вставать? Сколько будешь падать, столько и вставай. Это удивительные такие моменты, когда ты начинаешь понимать логику процессов. И плюс ты не просто отвлечённо занимаешься какими-то богословствованиями. Помните знаменитую фразу: «Кто истинно молится, тот истинный богослов». Поэтому, если кто-то хочет, чтобы советы ещё как-то отыгрались в жизни, нужно, конечно, ещё параллельно вести церковный образ жизни, приступать к таинствам Святой Церкви и просить у Бога, чтобы Он дал тебе те очки, через которые ты сможешь не только прочитать, изречения святых отцов, но их понять.

М. Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. Вы слушали программу «Седмица». С вами были Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. Слушайте нас каждую субботу, поститесь постом приятным. До свидания.

Священнник Николай Конюхов

— Всего доброго

---

Все выпуски программы Седмица

• «8-е воскресенье по Пятидесятнице». Протоиерей Максим Первозванский
• «7-е воскресенье по Пятидесятнице». Протоиерей Максим Первозванский
• «6-е воскресенье по Пятидесятнице. Петр и Павел». Протоиерей Федор Бородин