Поделиться
Об укреплении души — исполняющий обязанности настоятеля московского храма равноапостольных князя Владимира и княгини Ольги в Черёмушках протоиерей Владимир Быстрый.
Наша душа подобна хрупкому сосуду: без внешней поддержки она разбивается о волны страстей, уныния и суеты. Единственный, кто может по-настоящему укрепить нас, — это Дух Святой.
Преподобный Серафим Саровский говорил: «Цель христианской жизни — стяжание Духа Святого. Без него даже добрые дела не спасают, потому что мзды в жизни будущего века не представляют». Сам апостол Павел свидетельствует: «Дух подкрепляет нас в немощах наших».
Как же укреплять душу? Во-первых, через участие в Таинствах Церкви. В Евхаристии Сам Господь входит в нас. Святитель Иоанн Златоуст называл причастие лекарством бессмертия. Во-вторых, через молитву. Но какую? Святые отцы учат нас: «Только молитва, творимая без спешки и с вниманием, приносит плод». И в-третьих, через борьбу со страстями. Пост укрощает похоть, смирение — гнев, милостыня — сребролюбие.
И надо всегда помнить: Дух Святой сходит там, где есть единство. Апостолы были единодушны вместе в День Пятидесятницы. Поэтому ищите мир с ближними, прощайте обиды, и тогда Утешитель Сам укрепит ваши сердца.
Да поможет нам в этом Господь!
Все выпуски программы Актуальная тема:
15 июня. Об одиночестве
Поделиться
О важности человеческого общения — клирик московского храма Иерусалимской иконы Божией Матери за Покровской заставой священник Вадим Бондаренко.
Православная модель назидания уделяет много внимания тому, чтобы описать соблазны, которые ждут христианина на пути к Богу. Здесь всё понятно и на поверхности. Никому не удастся совместить следование за Христом с развратом, воровством, злом другому человеку. Всё это всегда было в жизни человечества, поэтому не теряет актуальности.
Но что-то и меняется. Уклад общества, сама модель жизни очень изменились за последние десятилетия. Я бы сказал, что это сформировало другой, гораздо более опасный соблазн, неплохо накладывающийся на внешнюю модель благочестия и религиозности. Этот соблазн — выбор одиночества.
Другой человек воспринимается нами как проблема, как лишнее обстоятельство, как то, что выводит нас из равновесия, покоя и гармонии. Мы ограничиваем контакты, оценивая их необходимостью и функциональностью. Мы забываем, что не можем видеть Бога и что-либо сделать для Него, но зато Он разговаривает с нами через других, которые Его образ и творение.
Все выпуски программы Актуальная тема:
15 июня. О мечтах
ПоделитьсяО вреде пустых мечтаний — настоятель Спасо-Преображенского Пронского монастыря в Рязанской области игумен Лука (Степанов).
Мечтательность, несомненно, относится к признакам нашей падшей природы. «Мечтательность, способность к воображению, — называет святитель Феофан, — самой чернорабочей стороной нашей души». Мечтательность может привести человека к необыкновенным заблуждениям, из которых очень трудно возвращаться, если эту свою чернорабочую способность воспринимает он за некоторую духовную реальность.
Представляя что-либо желанное, он воспринимает это за действительное в отношении самого себя и своего состояния, в отношении невидимого духовного мира, в отношении невидимых сторон жизни и близких людей: «а я-то знаю, а я-то подозреваю, что на самом деле кроется за теми или другими словами или действиями близких моих».
Так вот, эта самая мечтательность, эта склонность к воображению, оказывается, заполняет душу человека необыкновенным мусором, хотя с виду и благообразным. Поскольку это не реальность, которая открывается особым образом проницательному и чуткому, а это как раз порождение собственного падшего разума, собственной вот этой способности строить воздушные замки и какие-либо конструкции и концепции внутри своей души.
Потому святые отцы призывают и при наших молитвенных трудах, и при общении с ближними, и при уповании на какие-то будущие свершения всяко беречься мечтательности, вот этой способности к воображению, которая в результате определённым образом формирует и наши чувства, ибо то, что ты себе намечтал, тем ты потом либо восхищаешься, либо боишься, либо, наоборот, вдохновляешься этими совершенно неосновательными плодами твоего собственного воображения.
Все выпуски программы Актуальная тема:
Послание к Римлянам святого апостола Павла
Поделиться
Рим., 94 зач., VII, 1-13
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Удивительно, но легче не согрешать тогда, когда мы и вовсе не знаем, что то или иное действие греховно. Звучит это странно и сомнительно, но именно на этот закон духовной жизни опирался апостол Павел, когда объяснял смысл ветхозаветного закона. Сегодня в православных храмах звучит отрывок из 7-й главы Послания апостола Павла к Римлянам. В этом отрывке содержатся апостольские размышления о законе Ветхого Завета.
Глава 7.
1 Разве вы не знаете, братия (ибо говорю знающим закон), что закон имеет власть над человеком, пока он жив?
2 Замужняя женщина привязана законом к живому мужу; а если умрет муж, она освобождается от закона замужества.
3 Посему, если при живом муже выйдет за другого, называется прелюбодейцею; если же умрет муж, она свободна от закона, и не будет прелюбодейцею, выйдя за другого мужа.
4 Так и вы, братия мои, умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, Воскресшему из мертвых, да приносим плод Богу.
5 Ибо, когда мы жили по плоти, тогда страсти греховные, обнаруживаемые законом, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти;
6 но ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве.
7 Что же скажем? Неужели от закона грех? Никак. Но я не иначе узнал грех, как посредством закона. Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай.
8 Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мертв.
9 Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил,
10 а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти,
11 потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею.
12 Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра.
13 Итак, неужели доброе сделалось мне смертоносным? Никак; но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть, так что грех становится крайне грешен посредством заповеди.
Только что мы услышали один из самых непростых фрагментов Посланий апостола Павла.
Впрочем, сложность этого отрывка не мешает нам понять главное: апостол, направляя свои слова к римским христианам из евреев, стремился объяснить, что закон Ветхого Завета исполнил свою функцию, а потому нет никакого смысла за него держаться.
Растолковывая эту мысль, святой апостол использовал довольно непростые аналогии и сравнения, а говоря о соотношении греха и закона, он сказал и вовсе нечто странное: «Я не иначе узнал грех, как посредством закона» (Рим. 7:7). И это, как мы услышали, далеко не единственная столь странная и столь непонятная фраза нынешнего отрывка.
Давайте попытаемся с ней разобраться.
Когда мы читаем книгу Бытия, то мы не можем не смотреть на её повествование, исходя из того нравственного закона, повинуясь которому мы живём. Этот закон — евангельский, но базируется он на данных Моисею во время странствования в пустыне заповедях. Благодаря этому закону мы, читая, например, об убийстве Каином своего брата Авеля, ещё до каких бы то ни было комментариев книги Бытия понимаем, что Каин совершил тяжёлый грех. Так и со всеми прочими смущающими нас эпизодами книги Бытия: их нравственную оценку мы даём не каким-то естественным путём, а благодаря заповедям закона Моисея, которые стали неотъемлемой частью нашей идентичности.
Увы, человек, отпав от единства с Богом, утратил здравое представление о должном и о недопустимом, а потому нам нужен некий внешний камертон, и таким камертоном выступает закон Ветхого Завета. Если бы не было такого закона, то невозможно было бы каким-то рациональным путём объяснить, что убийство, зависть, непочитание родителей, прелюбодеяние — грехи. Собственно, вокруг себя мы видим примеры того, как, отметая авторитет Библии, люди отметают и нравственные нормы; они перестают осознавать, что то или иное действие греховно, а потому и недопустимо. Впрочем, на место библейских норм в таком случае приходят какие-то иные — так, как это бывает, к примеру, в уголовном мире. Однако каким бы ни был закон — библейским, государственным, общественным, — он определяет, что такое грех. В этом апостол Павел абсолютно прав.
Прав апостол и в том, что закон Ветхого Завета, обнаруживая грех, не давал никакого инструмента для победы над грехом. Да, конечно, человек может волевым усилием воздерживаться от греха, но воля человека — это отнюдь не заслуга закона, к тому же далеко не всегда можно волевым усилием обуздать собственные греховные поползновения.
Поэтому нам нужна помощь свыше — нам нужен Христос. Эту помощь возвещал апостол Павел, он возвещал возможность победы над грехом, которую мы обрели в Спасителе мира: «Вы, братия мои, умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, Воскресшему из мёртвых, да приносим плод Богу».
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
