Поделиться
Фото: Benjamin Jaimes/Unsplash
В 1859 году на пристани в Перми встречали пароход. Ничего необычного в этом не было – первые паровые суда на Каме появились ещё в 20-х годах 19 века. Но для братьев Григория и Фёдора Каменских, стоявших на берегу и с замиранием сердца смотревших, как выпускает дым из трубы новенькое, блестящее свежей краской судно, этот день был поистине знаменательным. Ещё недавно они были крепостными крестьянами князя Голицына. Отрабатывали барщину, а в свободное время работали на себя – копили деньги на откуп из крепостной зависимости. Через несколько лет тяжёлого и упорного труда Каменские смогли выкупить себе вольную. Поработав ещё несколько лет грузчиками на ярмарках, на скопленные деньги братья заказали в Сормовских судостроительных мастерских небольшой пароход – путёвку в новую жизнь. И вот он гордо рассекает воды Камы и всем с пристани видно его название, крупными буквами выведенное на борту: «Работник».
В первую же навигацию «Работник» принёс хорошую прибыль, и братья смогли приобрести ещё несколько судов. Григорий и Фёдор стали богатыми людьми. Они могли позволить себе роскошную жизнь. Но роскошь не привлекала искренне верующих братьев. «Господь помог нам выбиться в люди – должны и мы Ему добром воздать», - говорили они.
В 1860 году Каменские приобрели здание на Пермской улице в Перми, отремонтировали его, частично перестроив, и подарили женскому Мариинскому училищу. А через год братья пожертвовали 8 тысяч рублей на строительство Воскресенского храма.
Храмостроительство было неотъемлемой частью жизни Григория и Фёдора Каменских. В 1865 году они на собственные средства возвели в Перми церковь во имя святого Николая Чудотворца при пересыльном замке. Немногим позже Каменские осуществили непростую и дорогостоящую перевозку на Афон, в русский Свято-Пантелеимоновский монастырь, двухсотпятидесятипудового колокола, который сами же и приобрели для обители. Большие пожертвования на постройку храмов получали от Григория и Фёдора русские миссии в Иерусалиме и Японии.
Делом всей жизни для братьев Каменских стало строительство в Перми Успенского женского монастыря. Всё началось с возведения простой деревянной Казанской церкви. Постепенно вокруг храма Каменские пристраивали здания для приходских нужд. Вскоре при церкви образовалась многочисленная женская община и было решено устроить монастырь. Каменские взяли на себя все расходы по строительству и содержанию новой обители. Главный монастырский храм – каменный, в честь Успения Пресвятой Богородицы, был также возведён на их личные средства. Братья обеспечили монастырь капиталом, на проценты с которого обитель могла существовать.
У себя на родине, в селе Данилиха Пермского уезда, братья открыли приют для бедных детей. В Перми они устроили приют для сирот, специально купив для этого большой дом на углу Покровской и Верхотурской улиц. Пароходчики Каменские были попечителями Городской общественной богадельни, выделяли на её содержание немалые деньги, а в 1885 году построили при ней каменную церковь в честь святого Симеона Верхотурского.
В завещании один из братьев Каменских, Фёдор Козьмич, оставлял родным наказ жить в согласии и не скупиться на помощь ближним. Ровно на десять лет пережил брата Григорий Козьмич. Он скончался в 1883 году. Дети и внуки продолжили не только пароходный бизнес братьев, но и их дела милосердия, оставив о роде Каменских добрую память на века.
21 октября. О празднословии
Поделиться
О грехе празднословия — клирик московского храма Воскресения Словущего на Арбате священник Анатолий Правдолюбов:
Как определить, где начинается празднословие в дружеской беседе? Определить достаточно легко, и более того, это не только касается дружеской беседы.
Что такое празднословие? Что такое праздность? Праздность — это пустота. Слово, которое мы произносим, имеет вес и значение. И если наши слова теряют вес и значение, они становятся праздными, пустыми, бессмысленными.
Это может быть в любом проявлении нашего общения, будь то богообщение или общение с человеком. То есть наше празднословие может быть и в молитве, может быть и в дружеской беседе, может быть в разговоре с начальником — где угодно.
Всё зависит от того, как мы относимся к словам, потому что слово может быть святым и наполненным, и слово может быть праздным и пустым, и бессмысленным. И поэтому исключительно зависит от нашего отношения к тому, что мы говорим и как мы говорим, а это — отражение нашего внутреннего мира.
Поэтому грех празднословия — это не только пустая болтовня с другом или подругой. А грех празднословия может быть даже в молитве.
Все выпуски программы Актуальная тема:
21 октября. О добродетели любочестия
Поделиться
О любочестии — преподаватель факультета церковно-певческого искусства Московской духовной академии иеромонах Иоанн (Мерзляков):
Добродетель любочестия мы встречаем в основном в трудах преподобного Паисия Святогорца. Даже греки его не понимали. «В моем словаре, — как он сам, батюшка Паисий, говорил, — есть такой термин — любочестие».
По преподобному Паисию это объясняется великодушием, расположенностью к жертвенности. Любочестие не может существовать без смирения и любви. В противном случае питается человеческий эгоизм.
При добродетели любочестия человек благодарит Бога и окружающих как образ Божий. Глубокое переживание малейшего добра, любой благодарный ответ в его адрес — всё это для любочестного человека считается, что он всё равно сделал очень мало и он не достоин этих благодарностей и похвал. Но при этом любочестный человек не наивный. Он может быть унижен и осознаёт это унижение. Но в нём обитает Христос.
Для любочестного человека Христос воспринимается как самый униженный. И если Христос — самый униженный, взошедший на Крест ради всего человечества — то неужели я, Его последователь, Его продолжатель здесь, на земле, член Его Церкви, — неужели я буду считаться с этим унижением, чтобы мне дали не творить любочестия, которое растворено смирением и любовью?
Все выпуски программы Актуальная тема:
Послание к Колоссянам святого апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел
Кол., 251 зач., I, 18-23
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Наверное, у каждого в жизни случалась такая ситуация: вроде бы всё было нормально между людьми — и вдруг словно бы «собака пробежала»: стойкое отторжение, неприязнь, зачастую рационально необъяснимая. Причём они могут даже не спорить друг с другом — но былая близость между ними так и не возвращается. Они могут обмениваться какими-то репликами — но каждый остаётся за своей стеной.
В первой главе послания к Колоссянам, отрывок из которой читается сегодня в храмах за богослужением, апостол Павел говорит о примирении, которое достигает самой глубины такого отчуждения — а именно когда Бог возвращает человека к полноценному общению с Собой. Давайте послушаем.
Глава 1.
18 И Он есть глава тела Церкви; Он — начаток, первенец из мертвых, дабы иметь Ему во всем первенство,
19 ибо благоугодно было Отцу, чтобы в Нем обитала всякая полнота,
20 и чтобы посредством Его примирить с Собою все, умиротворив через Него, Кровию креста Его, и земное и небесное.
21 И вас, бывших некогда отчужденными и врагами, по расположению к злым делам,
22 ныне примирил в теле Плоти Его, смертью Его, чтобы представить вас святыми и непорочными и неповинными пред Собою,
23 если только пребываете тверды и непоколебимы в вере и не отпадаете от надежды благовествования, которое вы слышали, которое возвещено всей твари поднебесной, которого я, Павел, сделался служителем.
Мы только что прослушали мощный апостольский смысловой аккорд. Здесь сразу взаимодействуют, усиливая друг друга, несколько нот: это и космический масштаб Христова воскресения, и тема отчуждённости мира от Бога в результате человеческого греха, это и вполне психологическая «нота» обиды и вражды. Только апостол Павел может отважиться буквально в нескольких фразах соединить настолько мощно эти столь несоразмерные явления — и получить звонкий, пронзительный аккорд.
И центр здесь у апостола Павла — Христос, «глава», «начаток», «Тот, в Ком обитает всяческая полнота» — по-гречески πλήρωμα. Именно во Христе и происходит возрождение полноты отношений между Богом и человеком, причём это исцеление происходит именно на Кресте, именно через Его Пречистое Тело.
В своей замечательной книге «Христианство и церковничество» митрополит Антоний Сурожский даёт потрясающее по своей глубине объяснение, как можно лучше увидеть самую суть происходящего восстановления. Вот что он пишет: «Когда садовник обнаруживает веточку, которая могла бы жить, но умирает, он отрезает веточку от её корней, и в этот момент преходящая, временная, непрочная жизнь, которая ещё есть в этой веточке, по капле вытекает из неё, она умирает; эти рана и смерть худшие, чем прежняя непрочная жизнь. Но затем садовник берёт свой нож, надрезает животворное дерево и рана к ране соединяет веточку и животворную ветвь. Дерево даст веточке жизнь, но веточка останется тем, чем была; эта умиравшая веточка не превратится во что-то иное, наоборот, все её возможности, всё, чем она может быть, разовьётся, возрастёт, дойдёт до совершенства; веточка расцветет во всей доступной ей славе. Вот наша связь со Христом: мы умираем в Крещении, смерть к смерти, рана к ране, и, насколько можем, оживаем через свою связь с Ним».
«Рана к ране»... Какой пронзительный образ у митрополита Антония! Раны Христа — открыты навстречу нам. Но чтобы нам «привиться» к Его Живоносному Древу Жизни — мы сами должны выйти из самодостаточности, открыться, «прорезаться» навстречу Ему. Да, это больно. Да, мы становимся уязвимы ещё сильнее. Да — если продолжить образ митрополита Антония — возможно, находясь на старом, безжизненном, засохшем стволе, мы ощущали иллюзию устойчивости куда сильнее — чем острое чувство абсолютной беззащитности, когда мы оказались срезаны. Но без этого — мы так и будем находиться в отчуждении, которое — как и пишет апостол — преодолевается только Христом.
Так что, друзья, есть над чем задуматься: где та самая «рана» моей души, через которую я и Христос — «привиты» друг ко другу?..
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
