«25-е воскресенье по Пятидесятнице». Протоиерей Максим Первозванский

Максим Первозванский

У нас в гостях был клирик московского храма Сорока Севастийских мучеников протоиерей Максим Первозванский.

Разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольского (Еф.4:1-6) и Евангельского (Лк.12:16-21) чтений в 25-е воскресенье по Пятидесятнице, о празднике Введения во храм Пресвятой Богородицы, о пути Рождественского поста к празднику Рождества Христова, о днях памяти святителя Филарета Московского, святого благоверного князя Михаила Тверского, святого благоверного князя Александра Невского.

---

Марина Борисова

— Добрый вечер, дорогие друзья. В эфире Радио ВЕРА еженедельная субботняя программа Седмица, в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисова. Сегодня со мной в студии наш гость, клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской Слободе протоиерей Максим Первозванский.

Протоиерей Максим Первозванский

— Здравствуйте.

Марина Борисова

— С его помощью Мы постараемся разобраться, что ждет нас в церкви завтра в 25-е воскресенье после Пятидесятницы и на наступающей неделе. Как всегда по традиции попробуем понять смысл наступающего воскресенья, исходя из тех отрывков из апостольских посланий и Евангелий, которые прозвучат завтра в храме за Божественной литургией. Мы услышим отрывок из послания апостола Павла ефесянам из 4-й главы, стихи с 1-го по 6-й. Звучит этот отрывок так: «Итак, я, узник в Господе, умоляю вас поступать достойно звания, в которое вы призваны, со всяким смиренномудрием и кротостью и долготерпением, снисходя друг ко другу любовью, стараясь сохранять единство духа в союзе мира. Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего звания; один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас». При всем при том, что мысль во всех этих шести стихах одна и та же, и воспринимается, как нечто чрезмерное, слишком усиленное неоднократным повторением. Читаешь и думаешь, если апостол Павел в письме людям, которых он сам привел к вере в Христа, с таким постоянством, как нерадивым ученикам в первом классе, пытается вдолбить одну единственную мысль, почему нам эта мысль кажется очевидной и не требующей такого усиленного повторения и вкладывания в мозг? Нам кажется, и так всё понятно, чего ж столько раз повторять?

Протоиерей Максим Первозванский

— Ага, ой ли? Апостол Павел обращается к своим ученикам. Ключевым здесь являются всего-то шесть строк. Еще раз прочитаем и представим себе, что апостол Павел обращается к нам: «Умоляю вас поступать достойно звания, в которое вы призваны». Уже достаточно. Мы христиане, мы призваны в звание учеников Христовых, поступать достойно звания, в котором вы призваны, «со всяким смиренномудрием и кротостью и долготерпением, снисходя друг ко другу любовью, стараясь сохранять единство духа в союзе мира». Представили себе склоки на приходе? Я прекрасно могу себе это представить. Даже я не говорю какие-то склоки, я так сказал, на приходе, где угодно, в семье, на работе, в православной гимназии, в духовной академии. Да, где угодно, любой коллектив, где есть христиане, так или иначе, мы все, «от них же первый есмь аз», не поступаем согласно звания, в котором призваны. Никакой кротости, никакого долготерпения, никакого смиренномудрия, никакого снисхождения любовью друг к другу. Кто-то кого-то подсиживает, кто-то на кого-то обижается, кто-то с кем-то враждует, кто-то кому-то завидует. Это непрерывное состояние любого человеческого общества. И если мы думаем, что христианское общество вдруг... вот муж с женой как-то жили, цапались потихонечку, потом они решили, мы хотим жить по-христиански, давай пойдем, обвенчаемся. Пошли, обвенчались и с понедельника больше мы не ругаемся, не обижаемся, как это там — «друг друга раздражающе, друг другу завидяще» — у апостола Павла. Да, ничего подобного. От того, что мы стали христианами, и какое бы таинство над нами не было совершено, одномоментно мы лучше не станем. Есть такой потрясающий на эту тему эпизод жития Амвросия Оптинского. Я его глубоко своими словами передам, как я его запомнил с юности своей. Преподобный Амвросий был болезненным с юности, но лежал он, конечно, не всегда. Он как-то раз уже в скиту заболел и зиму пролежал. Потом пришла весна, весна его живит, он куда-то вышел на тропинку и встречает брата, более опытного, маститого монаха, с которым не виделся всю зиму. Тот говорит: ну ты что не помер что ли? А преподобный Амвросий со свойственным ему святым смирением отвечает: нет, оставил Господь на покаяние, видимо. В общем, мог, но Господь оставил на покаяние. И этот умудренный опытом старший брат говорит: ты что, правда думаешь, что ты лучше станешь? Такое смиряющее любовью и одновременно трезвостью нравоучение от старшего опытного брата. Так и тут, от того, что мы стали христианами, мы не стали одномоментно лучше. Мы получили задание и силы для его выполнения — стать настоящими христианами. И получается у нас это плоховато. Больше того, что самое-то страшное, то, Марина, о чем вы спрашиваете, мы забываем об этом задании. Мы приходим в храм, как к себе домой. Мы смотрим на наших братьев и сестер, родных, близких, членов семьи, коллег по работе, братьев и сестер в храме просто обычными нехристианскими глазами. Мы так же, как я уже говорил, и соперничаем, и обижаемся, и обижаем, и пытаемся доказать свою популяционную ценность, то есть соперничаем, чтобы батюшка на меня бы обратил внимание сегодня, нет, на меня, а кто тут главный. Всё, о чем в Евангелии написано. Апостол Павел просто напоминает об этом, что умоляю вас. Он всё это видит, а очень хочется, чтобы все были хорошими, белыми и пушистыми, а не получается. Он говорит, умоляю вас поступать достойно звания. Ну, смиритесь хоть немножко, хот чуть-чуть проявите долготерпение, снисходя друг ко другу любовью. Он даже не говорит, чтобы вы служили, снизу вверх смотрели, почитали — снизойдите с высоты своей, горы своего самомнения и самонадувания, снизойдите к немощным братьям и сестрам, ну хоть чуть-чуть потерпите. Чуть-чуть потерпите. Поэтому тут, мне кажется, это напоминание на все времена и для любого человека актуально.

Марина Борисова

— Обратимся теперь к отрывку из Евангелия от Луки из 12-й главы, стихи с 16-го по 21-й. Это, я думаю, хорошо известная большинству из нас притча о том, как один богатый человек собрал хороший урожай, решил, что он не вмещается в те житницы, которые у него уже есть, решил сломать старые житницы, построить новые и радоваться своему благополучию. На что получил ответ от Бога. Бог сказал ему: «Безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?». Мне кажется, что это можно на всех гаджетах и на всех стенах в собственной квартире повесить в качестве основного, сопровождающего твою жизнь лозунга. Потому что это именно то, что никто из нас не помнит. Притчу помнят. Это называется: здесь помню, а здесь не помню. Но в жизни никто не думает об этом, или почти никто не думает.

Протоиерей Максим Первозванский

— Я только об этом и думаю.

Марина Борисова

— Да что вы?

Протоиерей Максим Первозванский

— Да у меня девять детей, я должен всех их хоть как-нибудь обеспечить для взрослой жизни. Я знаю, кому всё достанется. Это я так, специально, простите.

Марина Борисова

— Я поняла.

Протоиерей Максим Первозванский

— Если ты действительно понимаешь, кому это всё достанется. Как Авраам страдал, что имение мое — у него ж большие стада, уже девать их некуда — а наследует их мой раб Елеазар. Вот он страдал.

Марина Борисова

— Я вот тоже очень страдаю. У меня нет никакого особого богатства, но у меня очень много фотографий, и я понимаю, когда меня не станет, они окажутся на помойке, потому что кроме меня они никому не нужны. Для меня это память о всех поколениях.

Протоиерей Максим Первозванский

— Они у вас подписаны?

Марина Борисова

— Нет.

Протоиерей Максим Первозванский

— Я не имею права на это, имел бы права, я бы вам послушание дал. А так просто даю рекомендацию, докупите альбомов, каждую фотографию обязательно с задней стороны подпишите, год и кто на этой фотографии находится. Тогда у вас есть все шансы...

Марина Борисова

— И тогда их выбросят вместе с альбомами.

Протоиерей Максим Первозванский

— ... что ваши фотографии будут востребованы. Нет, там будет понятно, слева направо, это Марина Борисова, это Кира Лаврентьева, это Владимир Романович Легойда, это отец Максим, это еще кто-то, так или иначе, это будет интересно. Я сейчас интересуюсь, я думаю, многие из нас интересуются историей своих семей, родов. Множество фотографий, я не понимаю, кто эти люди, и тогда эта фотография лежит, и даже мне, который не хочет ее выбрасывать, а хочет ее сохранить, она непонятна. А вот когда моя, например, мама, я делюсь с вами иностранным словом лайфхак, взяла и всё это разложила по альбомам и все это подписала, то так или иначе это оказывается крайне интересно, потому что это уже то, с чем можно работать. Кто и дата, и в альбоме. Возвращаясь к притче. Для меня ключевым здесь является даже не то, о чем вы Марина сказали, и о чем 99% толкователей толкуют, куда ты всё это с собой возьмешь. А для меня здесь является самым важным словом слово «покойся». «И скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись». И даже слова, что «Безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя», приобретают тогда другой смысл. Что ты не знаешь, может быть, ты умрешь этой ночью, может быть, ты проживешь еще много, но покоиться ты не имеешь права точно. Нельзя. А вдруг кто-то подойдет и ночью подожжет твой амбар, твои новые житницы? Ты даже, может быть, и жив останешься, но у тебя ничего не будет. Для меня это заповедь о том, что мы не имеем права покоиться. Не случайно же, ни одно слово в Евангелии не является случайным, оно является первым, которое сказал богач. Что он там богач, сравним с сегодняшним даже не миллиардером, а миллионером. Ну, поставил он житницу, собрал он урожай такой, что теперь можно несколько лет ни о чем не заботиться, и сказал: ну, теперь-то я буду отдыхать. Нельзя отдыхать — тати украдут, ржа и моль съедят, мыши растащат, бандиты приедут и тоже всё это у тебя утащат. Покоиться нельзя.

Марина Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям, сегодня, как всегда по субботам, в эфире Радио ВЕРА программа Седмица, в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисова и наш сегодняшний гость, клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской Слободе протоиерей Максим Первозванский. На этой неделе у нас будет повод вспомнить удивительно важного для нашей Церкви человека. 2 декабря память святителя Филарета, митрополита Московского. Хотя бы одно его деяние можно назвать, чтобы всем стало понятно, что без него никуда. Именно его трудами, на которые он потратил бесконечное число трудочасов и трудодней...

Протоиерей Максим Первозванский

— И нервов, я бы сказал.

Марина Борисова

— И нервов, да, и несколько десятилетий жизни. Это человек, которому мы обязаны изданием Синодального перевода Священного писания на русский язык. До этого были какие-то отдельные попытки, но взять на себя этот подвиг, мало того, что перевести, мало того, что подготовить к изданию, но и пробить железобетонную стену российской бюрократии и издать.

Протоиерей Максим Первозванский

— Дело было не только в бюрократии. Надо честно признать, что у противников перевода Священного Писания на современный на тот момент русский литературный язык были, кроме бюрократических сомнений, свои какие-то железобетонные, очень важные духовные доводы. Например, очень похожие на то, что у нас сейчас ведутся разговоры и споры о переводе богослужения нашего на русский язык. Я не говорю про те споры, которые на этот счет уже велись в начале 20-го века, но даже за последние 30 лет, после того, как Церковь отпраздновала 1000-летие Крещения Руси, и свободно возникла внутрицерковная дискуссия, свободная церковная жизнь, эти споры так и ведутся. И нет у нас согласия. Поэтому ничего в этом направлении и не происходит. Можем ли мы сказать, что бюрократические проблемы мешают переводу богослужения на современный русский язык? Нет. Точно так же и доводы противников перевода Священного Писания звучали очень похоже на те самые доводы. Напомню, что сейчас у нас буквально несколько лет всего, я не могу вспомнить точно год, но буквально несколько лет, когда вышло соответствующее решение церковное, что Евангелие и Апостол на Божественной литургии можно читать на русском языке по Синодальному переводу. Десять лет назад этого не было. Перевод был уже не первое столетие, а читать его было благословлено только для домашнего и личного употребления. А в Церкви нет. Сейчас можно, по решению того или иного прихода, по согласованию — там много оговорок — чтобы прихожане были согласны, чтобы духовенство было объединено этой идеей, тогда можно действительно мало кому понятный Апостол прочитать на русском языке. А в большинстве храмов до сих пор и читается на церковно-славянском языке.

Марина Борисова

— Но согласитесь, для 19-го века ситуация была абсурдная. Приблизительно в то же время святитель Иннокентий, который начинал с Сибири и Аляски, а потом прославился как апостол Сибири и Аляски и закончил своё служение в той же самой Москве.

Протоиерей Максим Первозванский

— Как равноапостольный.

Марина Борисова

— И в Святцах занесен как митрополит Московский, но при этом он изобретал язык специально для алеутов и для чукчей, чтобы на их язык переводить богослужебные тексты и Священное Писание. А в самой России русского перевода на литературный русский язык Священного Писания не было. Ну, это же абсурдная ситуация?

Протоиерей Максим Первозванский

— Я сейчас буду выступать с позиции противников перевода. Вы сказали очень важные слова, что он изобретал язык. Церковно-славянский язык, на котором существует Священное Писание и на котором мы используем богослужебные тексты, не является языком, на котором кто-нибудь когда-нибудь разговаривал. Это искусственный язык Церкви, это язык Священного Писания, это язык богослужебных текстов, и поэтому... да, нам кажется это абсурдным. Сейчас миссия в Африке, которой мы являемся свидетелями, когда переводится на различные национальные языки как богослужение, так и Священное Писание, а мы пользуемся церковно-славянским. Довод противников этого перевода на современный русский звучит примерно так, что вхождение и понимание богослужебного текста на каком угодно языке, на самом понятном для тебя требует понимания контекста, без которого ты не поймешь, что там, через какое «яко по суху пешешествовал Израиль, по бездне стопами». Какой Израиль, по какой бездне он путешествовал? Сказано это по-русски или по церковно-славянски все равно непонятно, если ты не понимаешь и не знаешь историю перехода израильского народа вместе с Моисеем через Красное (Чермное) море, как сказано. И усилия, которые ты потратишь на изучение этого самого исторического контекста, оказываются большими, чем те усилия, которые тебе, как носителю русского языка, требуются для понимания текста на церковно-славянском. Если ты не готов никаких усилий тратить, думая, что от того, что у тебя всё богослужение будет на русском языке, ты начнешь его понимать, ничего ты не начнешь понимать. Если ты пока ничего не понимаешь, тебе достаточно понять два слова «Господи, помилуй» и дома прочитать Священное Писание на русском языке. Пожалуйста, прочитай. А мы с вами только что обсуждали, что Евангелие от Матфея, начинающееся с родословной, само по себе является препятствием для того, чтобы его понять, хотя оно на русском языке написано. Кстати говоря, оно написано не на современном русском зыке, а на допушкинском русском языке, по сути дела. Все равно ты, открывая его, понимаешь, что читаешь текст не на современном языке. Здесь есть свои нюансы, свои проблемы, которые тогда с переводом Священного Писания, слава Богу, благополучно разрешились. А вот с переводом богослужения всё оказалось несколько сложней. Я не думаю, что оно разрешится в ближайшее время, что будут какие-то приняты решения, будут обозначены направления. Хотя Церковь на эту тему напряженно думает уже несколько десятилетий, и какие-то попытки предпринимаются, но полнотой Церкви они не принимаются. Поэтому вопрос непрост. Кстати, по поводу перевода Священного Писания. Митрополит Московский Филарет был одним из двух великих Филаретов, про которых Николай I сказал: покажи вы два Филарета, и я за Россию спокоен. Кроме Московского Филарета, был еще Киевский митрополит Филарет. Он был противником перевода Священного Писания на русский язык, а ближе к старости он своё мнение, насколько я знаю, изменил. Вместе с митрополитом Московским Филаретом за это, за такое желание возобновить переводческие труды, и был из Священного Синода, из его Присутствия отчислен.

Марина Борисова

— Владыка Филарет Московский тоже был отчислен из Присутствия.

Протоиерей Максим Первозванский

— Они были вместе, на пару. Будучи многолетними противниками, не в смысле духовными противниками, их как раз я не думаю, что касались слова апостола Павла, которые мы читали. Они друг ко другу с любовью нисходили, но они по-разному на этот вопрос смотрели, два тогдашних столпа. А вот потом они объединились в желании продолжить переводы Священного Писания, за что и пострадали, это уже была бюрократия.

Марина Борисова

— С бюрократией у владыки Филарета сложные были отношения, тем более, период-то был Синодальный. А учитывая, что он был неоспоримым авторитетом для всех архиереев, которые к нему ездили советоваться...

Протоиерей Максим Первозванский

— Да и для государя.

Марина Борисова

— Ну, и для государя, если Государь просил написать Манифест об освобождении крестьян святителя Филарета, можно понять, что для государя он тоже был...

Протоиерей Максим Первозванский

— Конечно, это был громадный авторитет. Знаете, у нас государь-то хороший, бояре плохие, так и по поводу Священного Писания, это традиция русская.

Марина Борисова

— Бояре у нас такие. Граф Протасов как раз такой был боярин, обер-прокурор.

Протоиерей Максим Первозванский

— Мы знаем, что священный Синод, который назывался тогда Святейшим Синодом, это сейчас у нас Святейший патриарх, а при нем священный Синод, а тогда Синод был Святейшим, а патриарха не было вовсе. По сути, возглавлялся этот сугубо церковный соборный орган, Святейший Синод,... ну, как возглавлялся? Возглавлялся государем, но от его имени на Синоде председательствовал обер-прокурор, без согласования с которым ни одно синодальное решение принято быть не могло.

Марина Борисова

— Поскольку вельможи в Российской империи были...

Протоиерей Максим Первозванский

— И разные люди возглавляли, были обер-прокурорами, и масоны были, и атеисты были, и очень антицерковно настроенные люди были. Они не могли действовать в лоб, то есть распустить Русскую Православную Церковь или устроить на нее гонения они, конечно, не могли, но это были очень непростые взаимоотношения.

Марина Борисова

— Но граф Протасов сел не туда однажды.

Протоиерей Максим Первозванский

— Да, да.

Марина Борисова

— Там круглый стол, все садятся вокруг стола, он тоже сел, естественно, за что от владыки Филарета получил ехидный вопрос, давно ли была его хиротония.

Протоиерей Максим Первозванский

— Да еще и на председательствующее место.

Марина Борисова

— Оказалось, что для обер-прокурора есть свой особый столик, который где-то там по соседству стоит, может быть, он даже и приподнят над полом, но все равно он стоит отдельно от архиерейских. Это всё из серии исторических анекдотов. Я особенно почувствовала, что трудно было владыке Филарету, когда я писала текст о святом докторе Гаазе. Это тоже человек удивительный совершенно, который вот уж воистину все отдал для того, чтобы помочь хоть кому-то, хоть заключенным в московских тюрьмах. Единственный, наверное, человек, кто из высокопоставленных особ помогал ему пробивать эту непробиваемую бюрократическую стенку, был как раз святитель Филарет Московский. Он понял, что этот чудак вовсе не чудак. Многолетняя тяжба с теми, кто заведовал тюремными порядками... Речь шла о том, что людей, которых отправляли на каторгу в Сибирь, для удобства транспортировки гнали пешком, приковывали к железному пруту. Учитывая погодные условия, можно себе представить, в каком состоянии были люди, привариваясь буквально на морозе к этому пруту. У доктора Гааза ушло почти десять лет на то, чтобы добиться от тюремных властей отмены этой практики. Святитель Филарет ему очень в этом помог. Поэтому разные воспоминания о святителе Филарете.

Протоиерей Максим Первозванский

— Человек, который 50 лет стоял, не просто был архиереем, а был авторитетнейшим человеком в Церкви, это, конечно, эпоха. Разное можно рассказать, за это время было совершено столько, что хватит на много-много жизней. Я для себя могу сказать, у меня на полке стоит полное собрание сочинений трудов митрополита Филарета. Если честно, я довольно давно туда не заглядывал, но в первые годы своего священнического служения ни одна моя подготовка к проповеди не обходилась без того, чтобы я заглядывал в собрание сочинений. А там, допустим, на тот или иной праздник по годам могло быть несколько проповедей, в этот год владыка сказал, вот в этот. Я всегда старался все их посмотреть, и его идеями, его мыслями, хотя сами по себе проповеди для современного уха тяжеловесные, их просто прочитать невозможно, но идеи, мысли, толкования, выводы с точки зрения проповеднического искусства составлены идеально и содержат в себе бесконечное количество мыслей. Этому я научился у своего духовного отца, архиепископа Алексея (Фролова), который мне и привил эту привычку. Он сам всегда, будучи блестящим московским проповедником, я это видел лично, случайно заставая его в такие моменты, к проповеди готовился, открывая труды митрополита Филарета, он был для него образцовым источником проповеднической мудрости.

Марина Борисова

— В эфире Радио ВЕРА наша еженедельная субботняя программа Седмица. С вами Марина Борисова и клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской Слободе протоиерей Максим Первозванский. Мы ненадолго прервемся. Вернемся к вам буквально через минуту. Не переключайтесь.

Марина Борисова

— Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. В эфире наша еженедельная субботняя программа Седмица, в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисова и наш сегодняшний гость, клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской Слободе протоиерей Максим Первозванский. Ну вот, и дошли мы до первого зимнего предрождественского праздника. 4 декабря — Введение во храм Пресвятой Богородицы.

Протоиерей Максим Первозванский

— С праздником.

Марина Борисова

— С наступающим.

Протоиерей Максим Первозванский

— С наступающим.

Марина Борисова

— Удивительно, праздники Рождественского цикла, помимо всего прочего, очень семейные. Все действующие лица там либо непосредственно родственники, либо будут родственниками в недалеком будущем. Такое впечатление, когда читаешь об этом, как будто погружаешься в историю, помимо того, что это Священная история, ты погружаешься в историю какой-то семьи. Согласитесь, когда вы оказываетесь в ситуации, кто-то из ваших знакомых рассказывает историю своей семьи, вы как бы включаетесь, у вас создается ощущение, будто вы приобщаетесь к этому роду, вы как бы становитесь отчасти его принадлежностью. Когда это Священная история и когда такая семья, ощущение, что и вас в нее включили — очень радостное.

Протоиерей Максим Первозванский

— Вообще, да. Если мы посмотрим на Священное Писание, собственно Пятикнижие, особенно в первых книгах, эта история Адама и Евы и их семьи. Потом это история Авраама и его семьи. Вот его жена, вот его дети, вот его племянник. Это рассказ о очень частной жизни на первый взгляд. С другой стороны, почему чья-то частная история, даже если мы берем Ветхий Завет, оказывается нам так важна? А потому что мы видим, как Бог действует в жизни конкретной семьи, конкретных людей. Не просто, мы можем Маккавейскую книгу прочитать, да и там есть семейные эпизоды. История царя Давида, с одной стороны частная жизнь, частная семья, вот Иессей, вот его сыновья, вот младший Давид. Но она переплетается с историей действующей, политической историей. Вот Давид, вот филистимляне, вот штурм. Или история Моисей. Вот мы дружно берем Иерихон. А какая-то большая история? В ней они там что-то брали, мы-то тут причем? Действительно, когда мы читаем какие-то частные истории, мы испытываем гораздо более глубокую сопричастность происходящему. Это мне кажется принципиально важным, что вообще и Рождество и пост — это умение увидеть глобальное, Бог стал человеком, Бог воплотился, пришел, чтобы спасти мир. Но эта локальность и частность.... Мы недавно записывали в оном из подкастов журнала «Фомы» разговор о космологии. Казалось бы, где тут Рождество и где космология? То, как средневековый, например, человек воспринимал себя живущим в центре Вселенной, Земля — центр Вселенной. Даже есть пуп Земли, который находится в Иерусалиме, центр мира. И потом открытие Коперника, что Земля не в центре, а в центре Солнце, поколебало веру многих. А сегодня мы знаем, что Земля находится в одном из заурядных рукавов заурядной Галактики около совершенно заурядной звезды, и мы живем на совершенно заурядной планете. Что-то такое локально-частное, что-то не касающееся всей Вселенной. И происходят здесь события, касающиеся всей Вселенной. Мне кажется, такая перекличка очень важна.

Марина Борисова

— Да, мало того, еще и происходят эти события в каком-то уж совсем провинциальном месте под названием Иерусалим. На фоне Римской империи...

Протоиерей Максим Первозванский

— Так что наше положение в космосе лишь подчеркивает эту идею Евангелия, что не в Риме...

«Он родился не в палатах

И не в убранных домах.

Там не видно было злата,

Где лежал Он в пеленах», как поется в народной колядке. Здесь эта мысль, что люди живут своей жизнью. Я не знаю, о чем думал Иосиф, например. Думал ли он, размышлял ли он, что он сейчас участвует в событиях спасения человечества. Жил свою жизнь, делал то, что Господь ему велел. «Делай, что должно, и будь, что будет» — очень хорошая для нас максима по жизни.

Марина Борисова

— Ну, и обетный ребенок, это же не одна Пресвятая Богородица была обетным ребенком. Вообще во многих народах это было достаточно распространено, когда у семьи долго нет детей, дается обет, ребенка, которого Бог пошлет, посвятить Ему так или иначе. Ничего экстраординарного в этой ситуации вроде бы не было. Но удивительно другое. Во всем, что осталось и что Предание доносит нам в истории вхождения... Что такое войти в этот храм? Мы реконструкции Иерусалимского храма можем даже в интернете посмотреть, эти ступеньки не каждый взрослый одолеет с одного хода ноги. Маленький ребенок, три года, без посторонней помощи, без подсказки, потому что, подсказать-то некому, всё, вступил уже на эту лестницу — иди. Непонятно, каким образом она поднялась туда. Непонятно поведение первосвященника. Мы читаем о том, что при Иерусалимском храме жило какое-то количество женщин.

Протоиерей Максим Первозванский

— Девочек. Они не могли там находиться уже после того, как становились девушками, это были именно совсем юные отроковицы.

Марина Борисова

— Но работа-то там была вполне взрослая. Там же нужно было и помещение убирать, там с одной завесой с ума сойдешь, несколько раз в год эту завесу обновляли, а это огромное полотнище, которое нужно было вручную украшать. Ход событий понятен, он изложен. Но когда начинаешь прикидывать, на современное сознание не ложится.

Протоиерей Максим Первозванский

— А я бы не стал. Знаете, как иногда сейчас говорят? Во-первых, это красиво, и Церковь очень ценит эту внутреннюю красоту, цельность и последовательность того или иного рассказа. Рассказ прост, рассказ понятен. Вот пятнадцать ступеней, вот юная девочка в сопровождении родителей и юных дев. Вот она приходит, вот она поднимается. Ее встречает первосвященник, вводит ее во Святая Святых. Она остается жить при храме. Что нам еще надо мудрствовать? Мне кажется, всё остальное можно оставить библейским историкам, и к нашему переживанию праздника это не будет иметь прямого отношения. Это примерно так же, как мы начнем сейчас с вами изучать сорт соломы, была ли это ячменная солома, может быть, была еще какая-то солома, на которой Господь лежал в яслях. Интересно, но не на прямую соотносится с праздником.

Марина Борисова

— Хочется мне процитировать из проповеди митрополита Антония Сурожского: «Не напрасно этот праздник поставлен как бы преддверием нашего шествия навстречу Рождеству Христову, воплощению Слова Божия. Божья Матерь родила в мир Слово Творческое и Любовь воплощенную, и нам дано молитвой и верностью евангельскому пути, любовью к Богу и ближнему отречением от себя самих, отдачей себя без остатка и Богу и ближнему нашему, и нам дано соединиться с Богом так таинственно, что и мы воскреснем со Христом и во Христе. Перед нами сейчас лежит путь. Пройдем же этот путь не просто в ожидании чуда в конце этого пути, а становясь живыми творческими участниками этого пути, чтобы родился Господь, и чтобы с Ним родилась в нас новая ликующая всепобеждающая любовь и жизнь вечная». Очень возвышенно, практически стихи в прозе.

Протоиерей Максим Первозванский

— Нельзя не сказать в конце «Аминь».

Марина Борисова

— Да. Но если отвлечься от наслаждения самим слогом, думаешь, а как? Тут вся загвоздка в том, что мы не можем включиться. Читать об этом, размышлять об этом мы можем. Но как включиться в это, каким образом должно происходить, как актер вживается в роль, предположим, в грубом приближении. А здесь ты не в роль вживаешься, а как бы вживаешься в ту жизнь, которая тебе не присуща.

Протоиерей Максим Первозванский

— Не я этот разговор начал, в смысле не я придумал этот образ актера, вживающегося в роль. Я никогда особо не интересовался подробностями светской жизни, но время от времени попадается: тот или иной актер сбросил 20 килограмм или набрал вес и полгода занимался в спортзале для того, чтобы сыграть какого-нибудь супергероя или соответствовать. Для этой роли он набрал вес, для этой сбросил, тут он похудел. Я помню, я смотрел несколько лет назад Джокера с Хоакином Фениксом, он так для этой роли похудел, что когда он там предстаёт без одежды, ты понимаешь, что перед тобой узник концлагеря. И это реально не эффекты киношные, а актер реально себя до такого состояния физического довел для того, чтобы соответствовать и в картинке и в самоощущении своей немощи. Подчеркиваю, не я придумал эту аналогию. Но не случайно Рождественский пост, в который мы сейчас вступаем — это и есть тоже путь. У наших западных собратьев-христиан есть такая интересная традиция, которая у нас уже много лет, как перенимается, как календарь Рождественского поста, когда ты каждый день открываешь какой-то конвертик, адвент, и за ним у тебя рассказ о сегодняшнем дне, какая-нибудь конфетка. Ты должен вжиться, ты должен ждать, смысл Рождественского поста, вы начали сегодня с этого, Марина — это радостное ожидание. Это не столько борьба с собственными грехами, хотя если мы пребываем в каких-то грубых грехах, мы не можем ни вжиться, ни соответствовать, ни участвовать во всем этом по-настоящему. Я не исключаю борьбу с грехами, просто мы не ставим ее в центр этого поста. В центр этого поста мы ставим то самое радостное ожидание. Одно время по неофитству, честно признаюсь, меня напрягало, раздражало и не радовало, что рождественская радость, ёлочные базары, еще что-то открывается так заранее до поста. Мы даже одно время, много лет никогда не ставили ёлку до самого праздника Рождества, всегда ставили и наряжали ёлку в Рождественский сочельник для того, чтобы не смешивать эту светскую радость, все эти ёлки, праздники, шишки, шарики с евангельским событием. Потом я понял, что если ты можешь это для себя немножко разделить, то это радостное ожидание, в том числе, подразумевает и то, что ты заранее готовишь подарки, думаешь. Еще не начался Рождественский пост, а мы с моей матушкой, супругой уже, наверное, недели три обсуждаем, какие подарки мы будем дарить детям и внукам в связи с тем, что материальное положение нашей семьи гораздо хуже, чем было в предыдущие годы. Мы, например, не можем позволить подарить детям и внукам такое количество подарков, которое дарили в предыдущие годы. Я не жалуюсь, я понимаю, что во многих семьях сейчас в связи с событиями не можем себе позволить какие-то вещи, они сейчас являются роскошью. И мы уже заранее думаем, а как сделать праздничным это событие, какие подарки сделать. Буквально мы обсуждали, а можно ли подарить какую-то не новую игрушку. Мы думаем об этом за 2-3 месяца, и это тоже подготовка к празднику. В течение этого поста, да, у нас нет покаянных молитв Ефрема Сирина в практике, хотя они в уставе где-то есть. Да, у нас нет черных облачений, но при правильном подходе сама предновогодняя, предрождественская атмосфера, царящая на улицах наших городов и других населенных пунктов, способствует тому, чтобы мы радостно ожидали Рождества Христова.

Марина Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям, сегодня, как всегда по субботам, в эфире Радио ВЕРА программа Седмица. С вами Марина Борисова и наш сегодняшний гость, клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской Слободе протоиерей Максим Первозванский. Как всегда по субботам мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. Мы на этой неделе будем вспоминать двух благоверных князей, и у меня вопросы возникают к обоим. 5 декабря память святого благоверного князя Михаила Тверского и 6 декабря память благоверного князя Александра Невского. С Александром Невским всё проще, все вопросы, которые к нему существуют, так много раз и так талантливо сформулированы разными авторами, что повторять их нет никакого смысла. В особенности в последние десятилетия очень много копий было сломано по поводу того, почему именно этого князя считают святым, и чем его политическая деятельность, которая как любая политическая деятельность, страдала, может быть, не совсем честными приемами...

Протоиерей Максим Первозванский

— Или совсем нечестными.

Марина Борисова

— Или совсем нечестными. Каким образом она могла привести его к святости? Что касается святого благоверного князя Михаила Тверского, то там...

Протоиерей Максим Первозванский

— Еще больше.

Марина Борисова

— Еще непонятней, потому что был не очень удачливым воином, не очень удачливым политиком, был обвинен в каких-то неблаговидных поступках при посещении Золотой Орды. А потом в какой-то переломный момент вдруг принял практически венец страстотерпца. То, что с его близкими происходило. Его супруга Анна Кашинская, с ней тоже всё как-то непонятно в святцах. Что за чин святых — святые благоверные князья? Само звание князя ставит под сомнение возможность святости именно потому, что сама эта должность, будем называть это современным термином, не подразумевает...

Протоиерей Максим Первозванский

— Святости?

Марина Борисова

— Да.

Протоиерей Максим Первозванский

— Вот неправда. Это ключевое представление для христианской Церкви, для нас православных о том, что практически на этом свете нет того звания, в котором ты находишься, в котором ты не можешь достичь святости. У нас есть вариант, оставить всё и идти вслед за Господом. Читаем житие Марии Египетской, читаем житие Алексея, человека Божия, читаем житие преподобного Сергия — такое преподобническое служение, когда, я сейчас специально выражусь нерусскими словами, но мне кажется, чтобы мы задумались над этим, непривычно звучащие слова позволяют нам серьезно задуматься, когда человек производит радикальную редукцию или упрощение внешних условий своей жизни. Нет семьи, нет воли, нет богатства, нет необходимости выбирать, нет необходимости никого защищать, нет необходимости ни о чем заботиться. Есть ты, есть Бог — всё. И чем радикальнее ты эту ситуацию сможешь редуцировать, то есть уменьшить и упростить, отсекнув от нее все внешние факторы, тем правильнее тебе идти и спасаться. Понятно, что сразу в схиму и молчальничество тебя никто не пустит, у тебя крыша съедет, ты в прелесть впадешь или еще во что-нибудь, но постепенно, как монашеская цель... А у кого-то радикально, услышал призыв Господа, ушел куда-нибудь в пещеру и через 15 лет кого-то следующего человека встретил. Если бы это было единственно правильным путем, наверное, у нас не было бы других чинов святых, и мы бы все... Есть такие хорошие присловья, особенно вокруг монастырей, у мирян они популярны, живущих где-то в монастырских орбитах, и это правильно, что «ангелы свет монахам, монахи свет мирянам». Мы должны в своей мирской жизни, на сколько нам это доступно, воплощать идею монастыря в миру, скорбя о том, что мы не можем в полноте приблизиться к этому образу жизни. Но на самом деле Церковь так никогда не учила, для всех и всегда это не было учением Церкви. Церковь учила, что ты «в чем родился, в том и сгодился». Апостол Павел пишет: «Раб ли ты, не ищи свободы, свободен ли ты» и так далее. Если ты управляешь, управляй, если ты рулишь, рули. Князь не напрасно носит меч, хотя вроде есть у нас заповедь «не убий», а вот князь не напрасно носит меч, если ты князь, оставайся князем — логика апостола Павла. Это твой крест, обстоятельства жизни, в которых ты родился. Родился ты в царской или княжеской семье, если удастся и если есть такое стремление, можешь куда-то спрыгнуть, постричься или устраниться, но Господь, как правило, никуда тебя не отпустит. Если ты наследник, то куда-то спрыгнув, ты нарушаешь Богом установленные человеческие правила наследования престола, например. Или даже в земной жизни, у тебя есть большая семья, ты несешь ответственность за родителей, за братьев, за сестер. Преподобный Сергий постриг не принимал, пока родители его не умерли, это же важно, он отвечал не только за свою жизнь, и только тогда он смог ее упростить. Так и тут. Ты князь, ты должен отвечать за вверенных тебе людей. Дальше имей в виду, князь, что ты точно не сможешь выйти отсюда, не запачкав свои руки, вот точно. Иногда вдруг, как это было возможно на примере Бориса и Глеба, и то мы досконально этого не знаем, ты можешь сложить руки крестом на груди, и на этом для тебя всё закончится. А закончится ли это всё для других? А так, князь посылает людей на смерть. А так князь принимает решение, от которого — тут от масштаба князя зависит — зависят тысячи, иногда десятки, сотни тысяч, а иногда и миллионы жизней людей, жизнь которых будет зависеть от того, насколько ты удачно выиграешь или проиграешь битву, проведешь переговоры, обхитришь своих врагов. Не случайно есть всякие нехорошие поговорки. Почему все восстания терпят поражение? Потому что если они побеждают, их называют по-другому. Или бунты и мятежи. Так и тут, ты проиграешь, и все погибнут. Ты выиграешь, да, лично ты осквернишь свои руки, свою душу, свою жизнь, ты будешь хитрить, ты будешь изворачиваться, ты будешь обманывать. Кто ты, диверсант или разведчик? Мы всё восхваляем условного Штирлица, это не христианская, конечно, идея, вот он там в тылу врага планы наших врагов... А если у нас такой заведется, мы его назовем кротом и публично...

Марина Борисова

— Шпионом.

Протоиерей Максим Первозванский

— Шпионом назовем, противным словом, всячески будем его... Цель не оправдывает средства, но просто у тебя нет выбора. Даже ничего не делать, даже уйти — это тоже выбор, ты за этот выбор тоже будешь отвечать, если ты отвечаешь не только за свою жизнь. Поэтому, конечно, люди, народ Божий видели в своих князьях, как в Священном Писании написано «сердце царёво в руке Божией». Насколько князь пытается отвечать, в том числе умереть за свой народ, насколько он будет за свой народ биться... Это сейчас мы развращены демократией, мы думаем, что, якобы, от нас чего-то зависит. На самом деле люди раньше были в этом отношении умней, они понимали, что от них мало чего зависит, что всё зависит от тех, кто там, наверху. Нам накачали этой идеей, что мы чего-то выбираем, комментарии пишем, лайки в соцсетях ставим, и это что-то там решает. Иногда решает, но чаще всего нет. И люди понимали, что всё зависит от этих самых князей. Поэтому и сердцем либо принимали, либо не принимали. И Церковь тоже чувствовала, этот князь был с Богом или нет. Как сказано в одной песне 90-х годов, под гитару петой, Владимира Волкова: «Но среди вопиющих к Тебе голосов моя песня — на светлую чашу весов». Князья тоже все вопиют куда-то, хочется надеяться, к Богу. Когда люди и Церковь видят, что их служение «на светлую чашу весов», они, конечно, готовы и умирать вместе с этим князям, и идти за ним, и прославлять его, и иконы писать, и через сотни лет их почитать как святых.

Марина Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. В эфире была программа Седмица. С вами были Марина Борисова и клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской Слободе протоиерей Максим Первозванский. Слушайте нас каждую субботу. Поститесь постом приятным. До свиданья. До новых встреч.

Протоиерей Максим Первозванский

— Храни нас всех Господь.

---

Все выпуски программы Седмица

• «Неделя о блудном сыне». Протоиерей Максим Первозванский
• «Неделя о мытаре и фарисее». Протоиерей Максим Первозванский
• «33-е воскресенье по Пятидесятнице». Священник Николай Конюхов