Светлый вечер с Владимиром Легойдой (эфир от 18.09.2015)

Скачать

Гость программы - Владимир Легойда, председатель Синодального информационного отдела Московского Патриархата.
Темы беседы: ситуация с беженцами в Европе; становление европейской христианской культуры; визит Патриарха Кирилла в северные епархии; предложение Госдумы о подходе к оценке книг религиозного содержания.

Ведущие: Константин Мацан, Алла Митрофанова

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера». Здравствуйте, друзья. В студии Алла Митрофанова и Константин Мацан. И сегодня у нас в гостях, как обычно по пятницам, председатель Синодального информационного отдела Московского Патриархата, главный редактор журнала «Фома», профессор МГИМО Владимир Романович Легойда. Добрый вечер.

В. Легойда

— Добрый вечер.

Наше досье:

Владимир Романович Легойда — председатель Синодального информационного отдела Московского Патриархата, главный редактор журнала «Фома», преподаватель МГИМО. Родился в 1973 году в Кустанае, в 1996 году окончил Институт Международных Отношений, а спустя несколько лет защитил диссертацию, кандидат политических наук. С 2007 по 2009 был заведующим кафедрой международной журналистки МГИМО, с этой должности ушел по собственному желанию, в связи с назначением на должность председателя Синодального информационного отдела. Владимир Легойда входит в состав многих церковных советов и комиссий, известен своей общественной деятельностью. Помимо прочего — член совета при Президенте по развитию институтов гражданского общества и правам человека. Женат, трое детей.

А. Митрофанова

— Мы уже знаем, да, про все ваши регалии Владимир Романович.

В. Легойда

— Уже надоели всем мои регалии.

А. Митрофанова

— Мы к разным ипостасям вашим периодически обращаемся. Сегодня, наверное, как к культурологу, потому что хотим поднять тему, о которой сами между собой говорим очень давно. Речь идет о европейском пространстве и о том вызове, который сейчас перед европейцами стоит. Мы хотим обратиться к теме беженцев, но, в общем, очевиден определенный момент. Огромное количество людей, принадлежащих другой цивилизации, другой культуре оказались на территории Западной Европы и европейцы в силу своей толерантности размещают у себя беженцев, порядка 49 процентов находится на территории Германии, Германия в этом смысле самая гостеприимная страна.

В. Легойда

— С самым большим запасом прочности.

А. Митрофанова

— И продовольствия, и всего остального. Вы сказали «прочность». Есть, вы считаете, какая-то угроза, что европейская культура будет трещать по швам?

В. Легойда

— Нет, это вы так интерпретировали мои слова. Я имел в виду, что когда в любую страну приезжает большое количество людей, не являющихся гражданами, и их нужно кормить, принять, устроить и так далее, то это, конечно, может серьезно сказаться на хозяйстве этой страны, которая это делает. Хотя, безусловно, христианское чувство именно так велит поступать с этими людьми, с беженцами, их принимать. И, я думаю, что это, так или иначе, следствие христианской культуры, которая формировалась, создавалась как христианская страна... Не страна, простите... Европа, безусловно, потому что само понятие Европа возникает уже к зрелому Средневековью.

А. Митрофанова

— Проводят же разные параллели сейчас, не всегда корректно проводить параллели исторические, потому что ситуации один к одному совпадающих бывает немного, если они вообще в принципе бывают. Но в свое время, пятый-шестой век примерно — великое переселение народов — это тот вызов, который европейская цивилизация уже испытывала и тогда эпоха варварских королевств стала следствием того, что, в общем-то, люди, которые населяли иные совершенно земли, вторглись на территории, им не принадлежащие, и остались там, основали там свои государства. Условно скажем, государство.

В. Легойда

— Относительно быстро при этом христианизировались. И стали возрождать в политической, культурной и прочих проявлениях жизни то самое наследие античности, от которой они пытались избавиться, которую они разрушили.

К. Мацан

— Так именно в этом и вопрос. Варвары, пришедшие в Европу, столкнулись с очень мощной христианской культурой, это семя проросло и в них.

В. Легойда

— Не только с христианской и с античной. Обе эти составляющие, собственно, и проросли.

К. Мацан

— То есть пришельцы-завоеватели переняли культуры тех, кого они завоевали. Потому что, грубо говоря, вера была сильна в тех, кого они завоевали. Если мы проводим параллели с сегодняшним днем, то ситуация явно другая.

А. Митрофанова

— Ну не явно...

В. Легойда

— Ситуация другая, уже по той причине, как минимум, не по одной, а по многим, но уже по той причине, что Европу никто не завоевывает военными способами.

К. Мацан

— В этом смысле параллель ущербная.

В. Легойда

— Ущербная.

К. Мацан

— Безусловно.

В. Легойда

— Это ваша параллель.

А. Митрофанова

— Она не только наша, Владимир Романович. Эту параллель сейчас очень многие проводят. И мы в данном случае...

В. Легойда

— Много людей тоже могут ошибаться.

А. Митрофанова

— Конечно.

К. Мацан

— Речь идет о том, что человек с иной культурой прибывает в страну или в группу стран, тоже с какой-то культурой уже устоявшейся здесь. Но что волнует большинство аналитиков, которые сейчас об этом говорят. В V веке варвары столкнулись с очень мощной верой, не могли этой верой не заразиться, не могли не перенять её. Сейчас только ленивый не говорит о том, что Европа переживает кризис веры. И на этом фоне этого противоядия, какого-то запаса прочности, с которого мы начали, как говорят аналитики, в Европе меньше. Насколько мы вправе сегодня говорить, что в связи с этой ситуацией, что много людей из-за понятных трагических причин в своих странах, из-за войны на Ближнем востоке, мигрируют в Европу, насколько на этом фоне мы можем говорить, что Европа переживает момент цивилизационного выбора?

А. Митрофанова

— Вызова.

В. Легойда

— Вызова, более правильно будет сказать. Я думаю, о выборе речь пока не идет. Но, вы знаете, прогнозы дело неблагодарное. Я сразу что хотел у вас попросить. Разрешения не делать никаких прогнозов, потому что они почти наверняка не сбудутся.

А. Митрофанова

— А мы не про прогнозы, а про анализ.

В. Легойда

— Я понял, но тут невольно напрашивается, «а что будет с родиной и с нами». С одной стороны, Европу давно уже хоронят, даже в пресловутом Фейсбуке (деятельность организации запрещена в Российской Федерации) я видел на днях кто-то вспоминал Шпенглера. Кто-то не без юмора написал в ответ на такие настроения, что все пропало, конец Европе: «Это вы до Шпенглера добрались...» Книжка вышла в районе 100 лет назад. Поэтому, с одной стороны, давно хоронят, с другой стороны, мы не можем отрицать факты. То, что идет секуляризация, которая началась не вчера, не позавчера, а чуть раньше. Хотя по масштабам истории это совсем не так много времени. Я имею в виду секуляризацию не как отторжение церковных земель, которой нас учили в школе, нас, по крайней мере, я имею в виду, конечно, эпоху Просвещения, которая установила некий новый идеал, связанный с культом разума, рационального, с отказом от традиционной религиозности, первоначально, постепенно, может, с отказом от религиозности вообще. Как одна из попыток, хотя это не получилось, потому что свято место пусто не бывает. И, конечно, это все, безусловно, идут эти процессы и нельзя не видеть, что сегодня ситуация определенным образом развивается.

С другой стороны, это не значит, что в Европе мы не найдем живой христианской веры, конечно, это не так. И мы с вами знаем и католические общины, наибольшую тревогу, тоже, наверное, понятно, вызывает все-таки протестантские деноминации, которые в своем стремлении, я не знаю, чем оно продиктовано, иногда создается такое впечатление, что это просто неизбежность взаимодействия с государством, в получении привычных преференций, отсюда все эти не традиционные, с позволения сказать, браки, венчания, женское священство и прочее. Попытка идти в ногу со временем, хотя, мне кажется, совершенно очевидно, христианский взгляд должен быть другим. Не Церковь должна идти в ногу со временем, а время должно идти... То время, которое максимально идет в ногу с Евангелием, то время для христианина благодатно и радостно.

А. Митрофанова

— Это как раз было время того самого переселения народов, когда...

В. Легойда

— Алла Сергеевна, это тоже некое немножко идеализированное представление...

А. Митрофанова

— Возможно, но тем не менее...

В. Легойда

— Раз уж вы просили, чтобы я как культуролог, я как культуролог скажу, что понятно, это тоже не совсем так. Время переселения народов — это время, когда христианство относительно недавно вышло из катакомб, и, конечно, безусловно, пример живой веры и прочее, но это время, когда устанавливаются, формируются, формулируются еще только и создается христианская духовно-интеллектуальная традиция. Еще даже, если мы говорим о V – VI веках, еще даже Вселенские соборы не все прошли. Еще много всего будет. Я не готов говорить о процентах людей с горячей верой, это тоже еще время христианизации, не только варвары христианизировались, но, собственно, и коренное население. Я думаю, в каждом времени есть и примеры благочестия, святости, и что-то обратное. Другое дело, что, скажем, культурные идеалы, тут мы можем говорить, но опять же не о переселении народов, а о зрелом Средневековье. Когда мы говорим «Средневековье» как христианская эпоха, мы о чем говорим, что мы имеем в виду? Мы имеем в виду, что было время, которое декларировало свою принадлежность христианству. Все время. Вся жизнь. Это не значит, она по многим параметрам была намного менее христианской, чем сегодня. С точки зрения отношения к человеку...

А. Митрофанова

— Зверства разные.

В. Легойда

— Христианство уверенно, но медленно прорастало и доходило до уголков человеческой души и общества. Это такая сложная материя. А вот культурный идеал — да, безусловно. Мы как-то с вами говорили, по крайней мере, в этой студии, может, с вашими коллегами о том, что, скажем, архитектурная доминанта средневекового города — всегда будет храм.

А. Митрофанова

— На самом видном месте.

В. Легойда

— На самом хорошем. Это тоже свидетельствует о том, что эти культурные идеалы, модели, конечно, изменились, хотя можно вспомнить, что само понятие культуры, оно ведь появляется тоже очень поздно. И культурология, и философия культуры — это очень-очень молодые научные дисциплины. Немецкие философы говорят о философии культуры где-то, если я не ошибаюсь, вторая половина XIX века. Мы как господин Журден, мы жили в этой культуре, я имею в виду, наши предки, но они такими категориями не оперировали.

А. Митрофанова

— Смотрите, вы Шпенглера упомянули, но его работа, я думаю, наши слушатели в курсе, он написал книгу, которая называется «Закат Европы».

В. Легойда

— В русском переводе.

А. Митрофанова

— Она вышла в 18 году, если не ошибаюсь, а по-немецки это звучит, он говорит «закат», а второе слово там «вечерней земли». То есть он называет Европу вечерней землей, подразумевая, что утро и день уже позади. И к этому тоже...

В. Легойда

— Что Европа вступила в стадию цивилизации.

А. Митрофанова

— То есть когда уже...

В. Легойда

— Умирания, да.

А. Митрофанова

— Это фаза умирания, да. Эта фаза умирания под разными видами протекает на протяжении XX века. И получается, что, во-первых, не умерла, а, во-вторых, может быть, сейчас какая-то очередная фаза наступает.

В. Легойда

— А вы знаете, мы же с вами как люди, которые хотя бы пытались читать Шпенглера, в отличие от тех, кто посмеивается над ним, не раскрыв его книги, мы же помним, что Шпенглер, этот этап цивилизации для Шпенглера, просто напомним, что культура проходит разные этапы, и цивилизацией называет финальный, заключительный этап. Но смерть культуры и цивилизационный этап по Шпенглеру — это ведь не физическое уничтожение. Насколько я помню, он говорил о том, что когда люди перестают воспринимать те ценности, которыми культура созидалась. Поэтому в этом смысле большой вопрос, условно говоря, сбылось ли то, о чем говорил Шпенглер или не сбылось. Потому что в терминах самого Шпенглера, если мы находимся внутри системы... Я не являюсь его поклонником, и мне не кажется, что это самое интересное...

А. Митрофанова

— Данилевский вам нравится больше?

В. Легойда

— Данилевский мне нравится больше. И Тойнби мне нравится больше.

К. Мацан

— Кто-то бы поставил вопрос, а не сбылось ли уже то, о чем писал Шпенглер.

В. Легойда

— Я к этому и виду. Что, в принципе, может быть, старик не так уж и не прав.

А. Митрофанова

— Владимир Легойда сегодня в программе «Светлый вечер» на радио «Вера». Владимир Романович, вы когда сказали о том, что христианство постепенно прорастало в европейской культуре, усваивалось...

В. Легойда

— Формировало эту культуру.

А. Митрофанова

— Но в этом смысле мы начали с вами об отношения между человеком и человеком. Понятно, что оно было гораздо более жестким и жестоким тогда, когда христианство только-только начиналось. И то, что мы имеем сейчас — это существенный прогресс. И в рамках этого существенного прогресса появляется понятие толерантности.

В. Легойда

— Вы имеете в виду нравственный прогресс?

А. Митрофанова

— Нравственный.

В. Легойда

— Я не очень люблю слово «прогресс» применительно к нравственности. Ну допустим. Изменения некие произошли.

А. Митрофанова

— Эволюция, вам больше нравится?

В. Легойда

— Нет, мне еще меньше.

А. Митрофанова

— Извините, тогда. Я это к чему...

В. Легойда

— Шкловский с этой целью, говорят, читал словари, чтобы искать образы. Он читал чуть ли не технические словари, энциклопедии, потом у него появлялись дивные сравнения с прядильной машиной, еще с чем-то...

А. Митрофанова

— Можно я не буду проводить параллели с прядильной машиной. Я все-таки девочка, моему сознанию прядильные машины недоступны.

В. Легойда

— Только на практике.

А. Митрофанова

— Или так. Надо попробовать, кстати. Я к чему, Владимир Романович. Понятие толерантности появляется в рамках христианского взгляда на мир. Терпимость по отношению к другому человеку.

В. Легойда

— Простите, что я вас перебиваю, тут очень важно не просто о терминах договориться... Смотрите, есть то, что является целью жизни христианина, что прописано, о чем говорит нам Евангелие, к чему человек стремиться, а есть то, что появляется в жизни других людей, общества, общества, которое знакомится с христианством в результате некого взаимодействия, влияния и так далее. Это не запрограммировано, простите тоже за плохое слово, но не предполагается в результате развития, не является обязательным, скажем, как появление науки. Появление современной науки...

А. Митрофанова

— Не было обязательным пунктом программы?

В. Легойда

— Оно не предполагалось, что давайте будем познавать Бога и возникнет такая история, как наука. Можно с этим спорить, но я считаю, что это, если хотите, побочный результат развития цивилизации.

К. Мацан

— Хороший результат.

А. Митрофанова

— Интересный результат.

В. Легойда

— Да. А есть ситуации, при которых, скажем, какие-то вещи с течением времени видоизменяются. Поэтому когда мы говорим «толерантность возникла в христианской культуре», в христианском пространстве смысловом, — и да, и нет. Потому что она точно не является... Почему я говорю «нет», потому что можно сказать так, что христианство — это искажение христианской проекции. Наш с вами большой друг пан Кшиштоф Занусси как-то замечательно сказал...

А. Митрофанова

— Польский кинорежиссер.

В. Легойда

— Культовый режиссер. Он сказал, что толерантность без любви — это безразличие. И, собственно, в современном таком изводе то, что сегодня нередко называется толерантностью, я сейчас не о том конкретном примере, с которого мы начали, об отношении к беженцам и прочее, а говорю в принципе о том, что часто скрывается за толерантностью. Это просто видоизмененная любовь. И в этом смысле нельзя её ставить в заслугу христианству. Если науку можно, то здесь нельзя ставить в заслугу христианской культуре, цивилизации, наоборот, это искажение этой христианской проекции, или там не до конца проросло это, конечно, христианство призывает человека не к толерантности, а к любви. И поэтому, когда я говорил, что это следствие христианской культуры, отношение к другому человеку, к тем же беженцам, то это не к тому, что Евангелие говорит нам: будьте терпимы, толерантны (что не совсем одно и то же), — оно говорит: любите. А если мы не можем любить, тогда мы начинаем терпеть... Это уже другая история.

К. Мацан

— Я где-то встречал такое определение, что толерантность — это веротерпимость, но это терпимость к вере, а не к безверию, неверию.

В. Легойда

— Это еще один поворот, немного другое.

А. Митрофанова

— Новая формула. Я почему об этом спросила, я думаю, вы понимаете логику моей мысли. Что когда мы говорим о нынешней Европе, где огромное количество беженцев размещено, мы говорим о толерантности. В том смысле, когда мы говорим о проявлении любви. С одной стороны. С другой стороны, мы понимаем, что другая сторона толерантности, которая может быть также названа равнодушием, может привести к тому, что будут сданы позиции христианской основы, на которой зиждется европейская культура.

В. Легойда

— Вы имеете в виду, что тысячи беженцев перекуют старушку христианскую Европу...

А. Митрофанова

— Если будет, что перековывать. Об этом сейчас тоже много говорят. Я переживаю, потому что Европа мой любимый регион, я очень люблю Россию, но я очень тоже люблю Европу.

В. Легойда

— Но Россия — тоже Европа.

А. Митрофанова

— За то, что там происходит.

В. Легойда

— Мы все переживаем за старушку Европу. Во-первых, это многофакторная ситуация. Можно поговорить... Я не предлагаю, но я в принципе говорю, потому что я здесь не являюсь большим специалистом, хотя мы все, сидящие здесь в студии, по образованию имеем к этому отношение. Можно поговорить о международной ситуации, международных отношениях, которые привели к тому, что сегодня эти беженцы оказались в Европе. И какова вина и ответственность той же Европы, и не только Европы, и, может быть, в первую очередь не Европы, а наших заокеанских партнеров...

А. Митрофанова

— Другой большой страны.

В. Легойда

— К тому, что эта ситуация возникла. Это первое. А можно поговорить о демографической ситуации, которая в Европе происходит и тоже, если хотите, в культурологическом контексте: почему это произошло, почему такое отношение, что сегодня там, каковы сегодня представления о семье или её отсутствии, жизни человека и так далее. И, конечно, когда ты сталкиваешься с культурой, которая не ставит себе этих ограничений, не сделала тот выбор, который ты сделал чуть менее ста лет назад, стал новый тип жизни создавать, то ты понимаешь, что... Тут же вопрос, я даже не знаю, насколько он культурологический, может быть, даже социально-экономический, но вопрос жизнеспособности общества, которое, создав вот такую, с одной стороны, экономику, социальную жизнь, имея ценностные представления, а с другой стороны, имея определенное отношение к человеку, которое, конечно, связано с христианством, которое не позволяет тебе, условно говоря, поставить пулеметы и не пускать. И Слава Богу, что не позволяет.

А. Митрофанова

— Слава Богу.

В. Легойда

— Но в чем парадокс ситуации, в том, что эти приходящие люди, если они, допустим, не разделяют тех ценностей, на которых возникала твоя культура, твоя семья, кто знает, что будет дальше в перспективе происходить и что останется от твоих ценностей. Есть такой риск? Есть, наверное.

А. Митрофанова

— Возвращаясь к тому примеру, с которого мы начали, по поводу великого переселения народов. Ведь что собой представляли эти варварские племена. Это были люди с несформированной системой ценностей, с не сформированной базой мировоззренческой, и они, когда пришли на это пространство, которое уже было христианизировано, они столкнулись с тем, что их озадачило, а в итоге они приняли эту веру. Сейчас мы имеем ситуацию, когда люди с очень серьезной внутренней установкой, со своей базой, со своей ценностной системой устоявшейся вполне оказываются на территории Европы. И конфликт...

В. Легойда

— Согласен. Но это как раз говорит об условности параллели, а не о том, что она существует. Тут еще важно понимать, и то, что тогда происходило, и то, что сейчас, с точки зрения, почему... мы так просто говорим: они приняли другую веру, ведь это совокупность факторов тоже, это и личное открытие, в первую очередь, для многих, как для того же, скажем, если сейчас еще один исторический пример вспомнить, князя Владимира, вспомнить, что он понимал, что в его душе произошел переворот, он сам об этом говорил и так далее, понятно, что... И это к вопросу о том, что Бог у меня в душе, это было бы только так, если бы мы согласились с обстоятельством, с которым мы, ну я никогда не соглашусь, что Бог в душе и все. Есть общественная проекция любой религии, она как раз таки создает памятники культуры и науку, про которую мы сказали, пусть как побочный результат развития. Это тоже все воспринимается. Почему потомки этих германских племен, короли, почему они создают священную Римскую империю германской нации, хотя старик Вальтер и сказал, что она не была ни священной, ни римской, ни империей, но она, простите, несколько номинально, существовала столетия. То есть все то, что разрушили, не разрушили, завоевали, победили, в каком-то смысле, что-то стерли даже с лица земли, вдруг начинает происходить... Это не только, это результат фундаментального переворота, который, повторяю, связан и с личной верой...

А. Митрофанова

— С личной верой Карла Великого, который в основании этого процесса.

В. Легойда

— Который открывает возможности во всем, что мы сегодня называем, политической жизнью, экономической. Другое дело... Тогда это все было, тут еще один важный момент, это было неразрывно связано. Одно без другого не шло. Скажем, если вспомнить наших заокеанских партнеров, которых мы уже сегодня в другом контексте вспомнили, вот в Штатах была эта идея ценностная плавильного котла. И действительно...

А. Митрофанова

— Вы поясните, что вы имеете в виду под плавильным котлом.

В. Легойда

— Собственно, это нация эмигрантов, как они сами себя называют, американцы, вот приезжают люди, они все переплавляются, становятся, в первую очередь, американцами. Так или иначе, эти вещи происходили. Со всеми оговорками... Можно вспомнить отношения белых и черных... Но, тем не менее, был такой культурный идеал, который провозглашался, его обсуждали в научных кругах и прочее... Почему? Потому что действительно люди приезжали, кто-то сохранял в большей, меньшей идентичность свою. Но та культура создавалась первоначально WASP, то есть белыми англосанксонами протестантами, они так это формулировали, так это видели и люди должны были становиться американцами. А потом стали происходить события в XX веке уже. Когда приезжают люди, они с удовольствием пользуются всеми теми достижениями американской цивилизации, которые касаются экономики, гражданских прав, только они не хотят вплавляться в никакой котел, они создают... китайский квартал, значит, китайский квартал, маленькая Одесса — маленькая Одесса. И так далее. И они совершенно все классно, они по паспорту американцы, но большой вопрос... все сложнее. И как говорили мои американские коллеги, сейчас они придумали новый термин — fruit salad, что Америка теперь — это фруктовый салат.

К. Мацан

— Из котла в салат.

В. Легойда

— Даже стилистическое какое снижение сильное. Все-таки образ плавильного котла, все, так или иначе, может быть, с пищей связано, но все-таки... Фруктовый салат — как нечто несерьезное воспринимается.

А. Митрофанова

— Если человек это фрукт...

В. Легойда

— Тот еще фрукт... (смеются) Я просто к чему это вспомнил, к тому, что есть... Там Священная Римская империя германской нации, а тут мы живем, мы тут... В этом тоже проблема. Тут я готов, скорее, с вами согласиться. Что было результатом той личной веры, о которой мы говорили, то, что она много всего создавала. Во всех смыслах, во всех пространствах, в общественной жизни, в экономической, в какой угодно, в политической, как бы мы сейчас сказали. А что сейчас? Приезжают, удобно, безналичные деньги, наверное, удобнее, пластиковые карты, наверное, удобнее, чем бегать с монетами, но со всем остальным могут быть вопросы, конечно.

А. Митрофанова

— Владимир Легойда в гостях у программы «Светлый вечер» на радио «Вера». Алла Митрофанова, Константин Мацан, вернемся в студию буквально через минуту.

К. Мацан

— Владимир Легойда сегодня в гостях в программе «Светлый вечер».

Владимир Романович, патриарх Кирилл...

В. Легойда

— Сейчас на Севере...

К. Мацан

— Находится с визитом на Севере сейчас. В епархиях, очень не похожих даже чисто зрительно на епархии европейской части России. Вот уже сейчас есть в Интернете много фотографий, можно посмотреть на сайте Патриархия.ру, например, из Ямало-Ненецкого округа и Салехардской епархии фото Предстоятеля с людьми в национальных костюмах, оленеводами, национальных домах...

В. Легойда

— Оленеводы, олени.

К. Мацан

— Очень все это кажется экзотично.

А. Митрофанова

— Колоритно.

К. Мацан

— И необычно.

В. Легойда

— Почему кажется? Оно и является для нас необычным.

К. Мацан

— Да. Эти регионы, куда сейчас Предстоятель отправился, это регионы с очень мощной и сильной местной национальной культурой. И, повторюсь, это кажется чем-то не совсем таким, как визит в Нижегородскую область, Смоленскую. Есть ли у Святейшего Патриарха и у Церкви в целом особая миссия в таких регионах с сильной национальной культурой.

В. Легойда

— Я с вашего позволения не буду уточнять, что вы имеете в виду под сильной мощной национальной культурой, потому что вы же понимаете, при всем уважении к культуре тех народностей, которые посещает сейчас Патриарх (национальные, да?), вряд ли всерьез мы можем сравнивать, поэтому тут вопрос о мощи... давайте мы его оставим за скобками, явно выраженный национальный колорит, с этим я согласен, он связан с образом жизни, удаленностью и так далее. А миссия, конечно, раз вы это слово использовали, есть. Патриарх с первых дней своего патриаршества говорил, как раз таки обращался к теме малых народов или к удаленным регионам. Когда мы впервые... Когда Патриарх поехал на Дальний Восток, патриарший был визит, он сразу сказал, что кто-то сказал, что здесь заканчивается Россия, но она здесь начинается. Эта тема страны, большой, но единой, она всегда отчетливо звучит в словах Патриарха, хотя не только эта тема, потому что он же не Патриарх Церкви Российской Федерации, Православная Церковь больше, это не Церковь страны. И это тоже важнейшая тема. Но что касается страны, для страны, конечно, это очень важно. И многие люди это впервые из уст Патриарха это услышали, что они первыми встречают рассвет, образно выражаясь. Но это, конечно, очень важно для людей, к которым мало кто приезжает в принципе. А тут Патриарх приехал. И, конечно, тема малых народов — это тоже. Сколько мы бывали, всегда, когда Патриарх посещает регионы, где живут те, кого мы называем малыми народами, особое слово обращено, оно, конечно, связано и с темой христианизации этих народов, это всегда было важной миссией Русской Церкви. И, конечно, поддержки, сохранения тех культурных традиций, которые важны.

А. Митрофанова

— А это возможно — христианизация при сохранении культурных традиций, которые есть?

В. Легойда

— Конечно, возможно. Христианство никогда не стирало, не уничтожало, христианство же не национальная культура, христианство наднациональное, вопрос в том, что если какие-то обычаи связаны, безусловно, с языческим прошлым, то они меняются, отказываются. Это и славяне проходили...

А. Митрофанова

— Неоязычество...

В. Легойда

— Неоязычество — это же один большой фейк. С точки зрения...

А. Митрофанова

— Скажите об этом в некоторых регионах нашей страны...

В. Легойда

— С удовольствием скажу. И мы говорим, кстати, об этом. Что я имею в виду. Да, сегодня, особенно среди молодежи пользуется определенной популярностью. Когда я говорю фейк, я имею в виду, что это не имеет никакого отношения к язычеству древнеславянскому. Просто потому, что мы мало о нем что знаем. Нет никаких письменных источников, ни один серьезный исследователь никогда на другой позиции не стоял, да и не серьезный исследователь тоже. Любой исследователь знает, что эта, так называемая «Велесова книга» — тоже подделка. Речь идет о том, что вся культура, и письменная культура отечественная, она вся связана с христианством. Я даже могу, простите, порекламировать проект «Постнаука», где в доступной и интересной форме, не загрузной, как говорят наши студенты, ученые по совершенно разным областям, это проект в Интернете, где специалисты в течение 15-25 минут рассказывают о разных темах. Там есть целый ряд выступлений специалистов, связанных с появлением письменности, где еще раз говорится, что все это связано с христианством. Конечно, неоязычество — это ложная стилизация, потому что мы не знаем, как это все было. В этом смысле. Это все придумано, это создано сейчас, в общем, как правило...

А. Митрофанова

— Но не на пустом месте.

В. Легойда

— Не на пустом. Здесь есть элемент... Когда начинаешь анализировать, что там? Там же нет содержания, которое можно всерьез сопоставлять с христианством или с любой другой традиционной религией. Или с исламом, или с иудаизмом, буддизмом. Что там есть? Там есть внимание к молодежи, которая этого внимания не чувствует, дефицит внимания. И Церковь это прекрасно понимает и мы прекрасно понимаем, что нередко это связано с дефицитом внимания. Что недостаточно у нас, то, то называется, молодежной работой... Не хочу переходить на язык бюрократический.

А. Митрофанова

— Да. Борьба с молодежью такая...

В. Легойда

— С вниманием к детям, к подросткам.

К. Мацан

— Можно я вернусь к северным регионам нашей страны. В этой поездке патриаршей вы не участвуете, Владимир Романович?

В. Легойда

— Нет.

К. Мацан

— Раньше, я знаю, были с Патриархом в тех же регионах или недалеко...

В. Легойда

— В этих конкретно мы не были раньше.

К. Мацан

— Другим, назовем так, экзотических субъектах Российской Федерации.

В. Легойда

— Экзотических для тех, кто живет здесь. Потому что Москва для жителей Ямала такая же экзотика.

А. Митрофанова

— Если не больше.

К. Мацан

— Я вот о чем хочу спросить. Вы сопровождали Предстоятеля в поездках, какое для него имеет значение прикосновение к этой национальной культуре. Я объясню, что я имею в виду: смотришь фотографии, Патриарх в национальном жилище побывал, там он, сейчас фантазирую, сел на повозку оленевода, там вокруг него дети в национальных костюмах с какими-то бубнами. Это со стороны может показаться...

А. Митрофанова

— Этнографическим музеем.

К. Мацан

— Просто интересно прикоснуться к экзотике. Или все-таки в таком глубоком погружении, тесном соприкосновении с этими примерами национальных культур есть какой-то и пастырский смысл.

В. Легойда

— Во всем, что делает Патриарх есть пастырский смысл, он же не в личной поездке находится, ему захотелось экзотики, надоело в Москве, давайте, съездим, посмотрю на оленей, такого мотива нет в патриаршем служении. В чем особенность и уникальность патриаршего служения, что целиком оно пронизано все, то, что вы сказали, пастырское, оно все пастырское. Любой разговор, потому что любой человек, который говорит с Патриархом, неважно кто, он понимает, что говорит с Патриархом, он говорит с ним как с Патриархом. И Патриарх это не то что понимает, он этим живет. И поэтому, конечно, и слово, которое он обращает. Я уже говорил об этом много раз, что меня больше всего, если не больше всего, то всегда очень сильно потрясало в Патриархе Кирилле и потрясает, то, что он не тратит времени вообще. Я не видел, чтобы... Нет времени, когда можно сказать, что он ничего не делает. Для меня это свидетельство такой укорененности в Евангелии, которое нас призывает, чтобы мы и праздных слов не произносили. Патриарх не произносит праздных слов. Я не слышал от него никогда. Причем даже в форматах, которые предполагают отдохновение, это всегда наполнено смыслом, конечно, этим пастырским содержанием. При этом, безусловно, еще одна черта Патриарха, он испытывает колоссальный интерес к жизни. Но это не любопытство. Есть любопытство, а есть интерес. Любопытство — оно пустое...

К. Мацан

— Вот это то, о чем я вас спрашивал, это важно.

В. Легойда

— Ему интересно. Это сразу становится частью его процесса мышления, он думает над этим. Он обращает слово к малым народам, а как может быть, что он не понимает, чем они живут. Есть же замечательный пример из жизни Святейшего, я не знаю, говорил ли он об этом публично. Но это не является какой-то тайной. Он когда еще был митрополитом, он приехал в военный отряд к летчикам. И стал им говорить что-то и увидел, что они его не воспринимают. Это было такое тяжелое время, сокращается все... И он понял, что они не могут его воспринимать. Приехал батюшка, священник, митрополит, архиепископ, у него своя жизнь, у нас своя. И он понял, что для того чтобы они к его словам отнеслись иначе, он должен им стать ближе и понятнее. Он просто прошел, ему пришлось этого добиваться, не разрешали, он прошел курс подготовки сверхзвуковой авиации и он совершал полеты. После этого... Это же не вопрос, чтобы они: «О, молодец». Он просто почувствовал себя в их состоянии, он понял, чем они живут, что это такое, когда ты готовишься, когда ты летишь, риск, опасность, ответственность колоссальная.

А. Митрофанова

— Владимир Романович, последняя тема на сегодня. В Госдуме предлагают принять поправки во избежании инцидентов при оценке религиозных книг. Новость от 15 сентября Интерфакс дает. Во комитете по делам общественных объединений и религиозных организаций решили принять ряд законодательных изменений, чтобы избежать таких ситуаций, которые однажды уже сложилась в Южно-Сахалинске, где судья признал книгу «Мольба к Богу: её значение и место в исламе» экстремистским материалом.

В. Легойда

— Да, я знаю об этой ситуации, эта ситуация связана с текстом книги, которая во многом воспроизводит, насколько я понимаю, Коран.

А. Митрофанова

— Почему сложилась, во-первых, такая ситуация? Ислам — это мировая религия и одна из официальных религий, которые существуют на территории России.

В. Легойда

— Традиционных.

А. Митрофанова

— Традиционных, прошу прощения. И как могло случится, что книга, которая является толкованием, судя по всему, была воспринята как экстремистская?

В. Легойда

— Я по поводу книги ничего не могу сказать, я с этой книгой незнаком. Но, судя по тем комментариям, которые были, представителей исламской уммы и не только мусульман, речь идет о неком современном взгляде на какие-то традиционные тексты. И вот, как мне представляется, рациональное зерно, которое, видимо, легло в основу этого проекта поправок в думе, оно связано с тем, что нужно быть очень осторожным и внимательным, когда речь касается древних и священных для представителей тех или иных традиционных религий текстов. Да, это особые тексты, они, как правило, в любой религии играют большую роль, может быть, самую большую, если мы говорим про ислам, он весь кораноцентричен, он весь построен на Коране. И, конечно, оценивать эти тексты с позиции толерантного времени довольно сложно без учета того контекста культурного, в котором они создавались, они создавались, появились в определенное время. И, конечно, я считаю, что это очень правильно, очень важно, чтобы в борьбе с экстремизмом, который принимая крайние формы очень опасен, конечно, нужно быть очень осторожными, особенно, когда это касается литературы традиционной. Это очень сложная тема, но тогда столько можно всего здесь натворить, наворотить, что это вызовет очень серьезную реакцию, да и просто это и отношение... Вот мы говорим о хранении культурных ценностей, мы говорим, что кто-то разрушает какие-то здания, это, как правило, осуждается, когда люди, те же экстремисты, наносят ущерб памятникам культуры. Но тексты — это тоже памятники.

К. Мацан

— Специалисты по книгоизданию, я знаю, говорят, что на всяких сайтах, посвященных книгам, в Интернет-магазинах книжных Библия стоит на одном из первых мест, которые аудитория этих сайтов считает не желательными для публикациями, потому что книга, дескать, которая тоже может сподвигнуть к экстремизму. Что вы об этом думаете, Владимир Романович?

В. Легойда

— Я, честно говоря, впервые об этом слышу.

А. Митрофанова

— Я тоже.

В. Легойда

— Библия — это сложный текст, особенно Ветхий Завет.

А. Митрофанова

— Я знаю, что это самая издаваемая и читаемая книга. После неё Дон Кихот.

В. Легойда

— Наша жизнь богата на глупости. Я вообще плохо понимаю подобное отношение к книге, которая, уж простите мой экстремизм, если положить на одну чашу весов Библию, на другую — всю мировую литературу, для меня совершенно очевидно, какая чаша весов перетянет, это не та, где будет больше книг. И как говорят, что... Мне всегда нравился пример. Умирающий Вальтер Скотт попросил своего слугу принести ему книгу. Он думал, что он свои хочет пересмотреть или что, он спросил: «Какую книгу?» Он сказал: «Есть только одна книга». Здесь, конечно... Другое дело, что Библия — это сложный текст, его нужно уметь читать. Существуют толкования, горы написанной литературы и пишущейся постоянно. Здесь нельзя загонять ситуацию в абсурд, доводить её до абсурда.

А. Митрофанова

— Хорошо, если сейчас будут приняты поправки, чтобы не доводить до абсурда, но, мне кажется, что еще хорошо бы, чтобы у нас все-таки в школе, в институтах преподавались основы религий мировых, чтобы люди были в курсе, на уровне ликбеза.

В. Легойда

— Ну они преподаются.

А. Митрофанова

— Преподаются, но не всегда это делается качественно, не всегда речь идет обо всем спектре религий. У нас в институте это было и мне это очень помогло.

В. Легойда

— У вас были хорошие преподаватели.

А. Митрофанова

— У меня были блестящие преподаватели...

К. Мацан

— У вас был хороший преподаватель. (Смеются.)

В. Легойда

— Сейчас мы договоримся.

А. Митрофанова

— Их было двое, не только Владимир Романович. Точнее сказать, даже трое. И все были совершенно блестящими. И Владимир Романович в прекрасной компании находится.

В. Легойда

— Посчастливилось.

А. Митрофанова

— Профессор Бежин, профессор Зубов — это великолепная плеяда, это люди, которые в нас вложили представления о том, что такое вообще мировая религия, как нужно с уважением относиться к иной системе ценностей, найти ключи, попытаться её понять.

К. Мацан

— Как посмотреть на буддизм глазами буддиста, на ислам глазами мусульманина...

А. Митрофанова

— Вот ты понимаешь.

К. Мацан

— Я понимаю.

В. Легойда

— У Константина Михайловича тоже были хорошие преподаватели.

А. Митрофанова

— И мне очень хочется, чтобы это было не только в отдельных вузах, а вообще везде.

К. Мацан

— Без еще одной темы, Владимир Романович, мы вас не отпустим. Короткой и позитивной. 14 сентября радио «Вера» вышло в фм-диапазон. Очень для нас важный информационный повод, скажите нам что-нибудь хорошее на эту тему, пожалуйста.

В. Легойда

— Ну чего я могу сказать хорошего? Есть вопросы, конечно.

А. Митрофанова

— Задавайте.

В. Легойда

— К вашему эфиру...

А. Митрофанова

— К нашей наглой парочке. (Смеются.)

В. Легойда

— Серьезные вопросы... Год ребенку — это такой возраст, когда он, скорее всего, ходит, что-то лопочет. Мне нравится. Мне это лепетание нравится. Но я просто очень рассчитываю на то, что ребенок будет взрослеть. Потому что некоторые дети растут очень медленно, некоторые останавливаются в своем развитии. Я надеюсь, это не произойдет. Чтобы на совсем положительной ноте закончить, я скажу, что моя дочка, которая только пошла в первый класс в этом году, я её спросил, не очень, видимо, понимая, как там сейчас все устроено: «Что вам задали?» Она говорит: «Я что-то не помню». Я говорю: «А что вам в дневник не записывают?» Она говорит: «Нет, нам тренируют нашу память». Сказала мне Лиза. Я говорю: «Вот видишь, у тебя она уже стала сдавать, ты, наверное, стареешь». Она на меня так посмотрела насмешливо и сказала: «Нет, папа, это ты стареешь, а я взрослею, это просто, чтобы ты понимал разницу». (Смеются.)

К. Мацан

— Владимир Легойда, председатель Синодального информационного отдела Московского Патриархата, главный редактор журнала «Фома», профессор МГИМО сегодня в гостях у радио «Вера» в программе «Светлый вечер». В студии были Алла Митрофанова...

А. Митрофанова

— Константин Мацан. Спасибо за разговор. До свидания.

В. Легойда

— До свидания.

Другие программы

Духовные этюды

2 мая. «Царица весна»

Скачать

Фото: Ralph Katieb/Unsplash

Незаметно свершается пришествие весны, тихими шагами, лёгкими стопами входит она в зимнее пространство и воцаряется в мире без внешних потрясений. Так и Царство Небесное, по слову самого Спасителя, не приходит заметным образом, требуя от нас, однако, постоянных и целеустремлённых усилий для своего водворения. Каковы эти усилия? Стяжание глубокого смирения пред Богом, постоянной и чистой молитвы к Нему и нелицемерной любви, милующей и ближних, и дальних.

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 3 мая (вечер 2 мая) 2026г.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре: ^[1]

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры Недели о расслабленном, глас 1, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Дла́нию пречи́стою созда́вый челове́ка,/ прише́л еси́, Благоутро́бне, неду́гующия исцели́ти, Христе́,/ разсла́бленнаго во О́вчей купе́ли,/ сло́вом Твои́м возста́вил еси́:/ кровоточи́вой же боле́знь исцели́л еси́:/ ханане́и отрокови́цу стужа́емую поми́ловал еси́,/ и проше́ния со́тника не презре́л еси́./ Сего́ ра́ди зове́м:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Непогребе́н мертве́ц сый,/ разсла́бленный ви́дев Тя, возопи́:/ поми́луй мя Го́споди, я́ко одр мой гроб мне бысть./ Что ми приобре́тение живота́?/ Не тре́бую О́вчия купе́ли,/ не и́мам бо никого́же влага́юща мя,/ возмуща́ющимся вода́м:/ но к Тебе́ исто́чнику прихожду́ исцеле́ний,/ да и аз со все́ми зову́:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Взы́де Иису́с во Иерусали́м на О́вчую купе́ль,/ глаго́лемую иуде́йски Вифесда́,/ пять притво́ров иму́щую:/ в тех бо слежа́ше мно́жество немощству́ющих./ А́нгел бо Бо́жий по вся ле́та сходя́, возмуща́ше ю́,/ и здра́вие подава́ше приступа́ющим ве́рою./ И ви́дев Госпо́дь многовре́менна челове́ка, глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль:/ враче́м изда́х все име́ние мое́,/ и ми́лости улучи́ти не сподо́бихся./ Но Врач душ и теле́с глаго́лет к нему́:/ возми́ твой одр и ходи́, пропове́дуя Мою́ си́лу,// и ве́лию ми́лость в конце́х.

Догматик, глас 3:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́/ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: При О́вчей купе́ли,/ челове́к лежа́ше в не́мощи,/ и ви́дев Тя Го́споди, вопия́ше:/ челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в ню./ Егда́ же прихожду́, ин предваря́ет мя, и прие́млет исцеле́ние:/ аз же немощству́яй лежу́./ И а́бие умилосе́рдився Спас, глаго́лет к нему́:/ тебе́ ра́ди Челове́к быв,/ тебе́ ра́ди в плоть облеко́хся,/ и глаго́леши: челове́ка не и́мам:/ возми́ одр твой и ходи́./ Вся Тебе́ возмо́жна, вся послу́шают, вся повину́ются:/ всех нас помяни́, и поми́луй Святы́й,// я́ко Человеколю́бец.

Богородичен воскресный, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Храм и дверь еси́,/ пала́та и престо́л Царе́в,/ Де́во Всечестна́я:/ Е́юже Изба́витель мой, Христо́с Госпо́дь,/ во тьме спя́щим яви́ся, Со́лнце Сый пра́вды,/ просвети́ти хотя́, я́же созда́ по о́бразу Своему́ руко́ю Свое́ю./ Те́мже Всепе́тая,/ я́ко ма́терне дерзнове́ние к Нему́ стяжа́вшая,/ непреста́нно моли́// спасти́ся душа́м на́шим.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихира воскресная, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стихиры Пасхи, глас 5.

Стих: Да воскре́снет Бог,// и расточа́тся врази́ Его́.

Стихира: Па́сха/ свяще́нная нам днесь показа́ся;/ Па́сха но́ва свята́я;/ Па́сха та́инственная;/ Па́сха всечестна́я./ Па́сха Христо́с Изба́витель;/ Па́сха непоро́чная;/ Па́сха вели́кая;/ Па́сха ве́рных./ Па́сха две́ри ра́йския нам отверза́ющая.// Па́сха всех освяща́ющая ве́рных.

Стих: Я́ко исчеза́ет дым,// да исче́знут.

Стихира: Прииди́те/ от виде́ния жены́ благове́стницы,/ и Сио́ну рцы́те:/ приими́/ от нас ра́дости благове́щения, Воскресе́ния Христо́ва:/ красу́йся, лику́й/ и ра́дуйся, Иерусали́ме,/ Царя́ Христа́ узре́в из гро́ба,// я́ко жениха́ происходя́ща.

Стих: Та́ко да поги́бнут гре́шницы от Лица́ Бо́жия,// а пра́ведницы да возвеселя́тся.

Стихира: Мироно́сицы жены́,/ у́тру глубоку́,/ предста́вша гро́бу Живода́вца,/ обрето́ша А́нгела/ на ка́мени седя́ща,/ и той провеща́в им,/ си́це глаго́лаше:/ что и́щете Жива́го с ме́ртвыми?/ Что пла́чете Нетле́ннаго во тли?// Ше́дше, пропове́дите ученико́м Его́.

Стих: Сей день, его́же сотвори́ Госпо́дь,// возра́дуемся и возвесели́мся в онь.

Стихира: Па́сха кра́сная,/ Па́сха, Госпо́дня Па́сха!/ Па́сха всечестна́я/ нам возсия́. Па́сха,/ ра́достию друг дру́га обы́мем./ О Па́сха!/ Избавле́ние ско́рби,/ и́бо из гро́ба днесь,/ я́ко от черто́га/ возсия́в Христо́с,/ жены́ ра́дости испо́лни, глаго́ля:/ пропове́дите апо́столом.

Стихира Недели о расслабленном, глас 8.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: В притво́ре Соломо́нове,/ та́мо слежа́ше мно́жество немощству́ющих,/ и преполови́вшуся пра́зднику,/ обре́те Христо́с три́десять осмь лет разсла́блена лежа́ща,/ Влады́чним гла́сом глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль./ Он же глаго́лет к нему́:/ возми́ одр твой, и ходи́:/ се здрав был еси́, ктому́ не согреша́й./ Богоро́дицы моли́твами// низпосли́ нам ве́лию ми́лость..

Стихира Пасхи, глас 5.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воскресе́ния день,/ и просвети́мся торжество́м,/ и друг дру́га обы́мем./ Рцем бра́тие,/ и ненави́дящим нас,/ прости́м вся Воскресе́нием,/ и та́ко возопии́м:/ Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в,// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. ^[3]

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия