2016-02-21

Лк., 89 зач., XVIII, 10-14. Комментирует отец Павел Великанов.
Поделиться
Лк., 89 зач., XVIII, 10-14. Комментирует отец Стефан Домусчи.
Поделиться
399px-Tissot_The_Pharisee_and_the_publican_Brooklyn

«Мытарь и фарисей», Джеймс Тиссо, 1886—1894 гг.

Евангелие от Луки, Глава 18, стихи 10-14.

10 два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь.
11 Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь:
12 пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что’ приобретаю.
13 Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику!
14 Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится.

Комментирует протоиерей Павел Великанов 

Приближается время Великого Поста, и Святая Церковь вступает в особый период так называемых подготовительных седмиц – или недель. И первая неделя открывается сегодняшним евангельским чтением – притчей о мытаре и фарисее.

Смысл этой притчи казалось бы вполне понятен: горделивая молитва фарисея Богу неприятна, а смиренный вопль несчастного грешника – мытаря – Богом принимается. Но чтобы глубже проникнуть в суть этой притчи, необходимо понять её контекст.

Итак, почему фарисей столь самодовольно вещает Богу о том, какой он хороший и праведный? Дело в том, что с точки зрения ветхозаветного закона то, что он столь декларативно рассказывает Богу – действительно поступки, совершенно необязательные даже для благочестивых верующих. Пост по понедельникам и четвергам, который вовсе не был обязательным – уже своего рода «сверхдолжная заслуга». При этом следует вспомнить, что для иудейской традиции пост – это вовсе не воздержание от мясомолочных продуктов: это полное воздержание от любой пищи и воды – в условиях жаркого Востока это серьёзный подвиг! Далее. Вместо того, чтобы давать десятину с прибыли от разведения скота или выращивания злаков – что и требовалось законом – фарисей отдаёт десятину даже с самых незначительных ароматических трав – мяты и тмина, и вообще со всего, что бы он ни приобрел. Да и сама форма благодарения Богу за добродетельную жизнь – вовсе не была сама по себе предосудительной: напротив, тем самым фарисей свидетельствовал, что источник его благочестия – Сам Бог, а вовсе не собственные усилия. Получается, что для иудея образ фарисея, изображенный Спасителем в притче – ни больше, ни меньше – но единственно желанный эталон поведения! И тут же рядом – мытарь, синоним греха и бесстыдства, обидчик бедных и сирот, человек, презираемый всеми слоями общества за свою корыстность и жестокость! Мытарь – это даже не сборщик налогов; это нанятый богатым откупщиком человек, чтобы не только выбить арендную плату – но и свою выгоду извлечь!

Сознательно противопоставляя эти две крайние точки, два принципиально разные образа человеческой жизни, Спаситель как бы провоцирует слушателей заранее дать самостоятельную оценку «как бы с точки зрения Бога». Понятно, с позиции человеческой разумности фарисей должен быть одобрен, мытарь – осуждён. Но вывод, который делает Христос, просто шокирует слушателей: всё наоборот – не осуждая явным образом фарисея, Иисус подчеркивает, что мытарь вышел из храма более оправданным, нежели фарисей. А почему – следует из завершающих притчу слов: кто сам себя возносит, унизится, а унижающий себя – будет возвышен.

То, что сделал Иисус этой притчей, сегодня бы назвали «разрывом шаблона». Никакая внешняя праведность, никакое наружное благополучие еще не показатель качества отношений человека с Богом. И, напротив: даже самый презренный всеми человек может носить в своём сердце такой силы покаянный вопль, что он способен буквально приклонить к себе милость Небес.

Вывод, который Церковь призывает каждого из нас сделать, очевиден: прежде чем начать поститься, или браться за какой-то иной духовный подвиг, надо внимательно всмотреться в собственную душу: а какая настоящая мотивация этого поступка? Просто традиция? или мы хотим ощутить себя «в обойме» спасаемых? или пост – это не более чем «маркер» нашей принадлежности к православной Церкви? Но если это только и всего, что набралось внутри – большой вопрос, стоит ли тогда браться за подвиги. Ведь если мы начинаем с такими мыслями поститься, мы всего лишь меняем внешнюю канву жизни – и так и остаёмся сами с собой, со своей праведностью – и без живого Бога. Только такой покаянный вопль, как у мытаря – вопль не потому, что его презирают, в него плюют, – а потому, что он ощущает себя на краю погибели, и привкус геены уже во рту – может стать настоящей поворотной точкой в нашей жизни. Только тогда и рождается этот рывок к Богу, это предельно сосредоточенное искание прощения и разрешения от греховности – когда мы перестаём тешить себя мыслями о том, что я-то не столь плох, как мой сосед, и скрупулёзно пересчитывать перед Богом наши хорошие дела и добродетели. Ощутить себя нагим, бесплодным и совершенно бестолковым – но при этом небезнадёжным. Опуститься умом в ад как достойное место для нашего наказания – но при этом ни капли не отчаяться. Это – лучшее лекарство от горделивого фарисейского превозношения – которое с лёгкостью превращает в ничто любые наши подвиги и труды.

Помоги же нам, Господи, всегда учиться у Тебя кротости и смиренномудрию!

Комментирует священник Стефан Домусчи

Притча, которую мы только что услышали – первая в ряду тех, что готовят нас к Великому Посту. Мы видим в ней два образа: человека благочестивого и праведного, с одной стороны, и человека очень грешного, с другой. Однако по ходу притчи становится ясно, что очевидное на уровне внешнем, совершенно не очевидно на уровне внутреннем. Вместо того, чтобы благодарить Бога о внутренних силах и поддержке, благодаря которым он смог совершить те дела, которыми хвалился, фарисей возносится и унижает в своих мыслях мытаря.

Мытарь – ни чем хвалится, ни за что не благодарит – он не может поднять глаз к небу и просит только том, чтобы Бог его помиловал.

Два человека – два состояния, может быть показанные в крайней степени выражения, но в той или иной мере существующие в каждом. Причем довольно часто, читая эту притчу, люди воспринимают эти состояния как некоторый итог, к которому пришли два человека: один кается, другой хвалится. Но Церковь дает это чтение в качестве подготовительного к посту не случайно. Мы приходим в церковь очень разными: одни не видят своих грехов и считают себя вполне порядочными людьми, другие считают греховным каждое дело и каждый шаг. Естественно, что это восприятие себя чем-то сформировано и является некоторым итогом, но перед Богом в Церкви человек начинает новую жизнь и любое из этих состояний – это начало пути. Пути, который ведет к новой праведности, праведности во Христе.

Из состояния фарисея практически невозможно прийти к настоящей новозаветной праведности, потому что для фарисея быть праведником — это исполнить инструкцию. Закон для ветхозаветного человека был чем-то вроде учебника, по которому человечество должно было из языческого невежества к минимальному нравственному уровню. Но человек, положившийся на закон, не нуждается в Боге, он все смог, он возвышается своей праведностью. Именно таков фарисей.

В отличие от него, Мытарь сокрушается о своем состоянии, он понимает свою духовную нищету и просит милости. Неслучайно, Христос говорит, что он пошел в дом свой оправданным более, чем фарисей. Условно говоря, его состояние правильнее и плодотворнее, с него нужно начинать путь.

Однако, состояние мытаря тоже таит в себе опасность. Дело в том, что можно остаться «вечным мытарем», особенно если спутать покаяние и сожаление, печаль о случившемся. На самом деле разница огромна. Покаяние предполагает сильнейшее желание исправить, сделать правильно. Печаль напротив, пассивна, она не предполагает «перемены ума». В этом смысле она совершенно не продуктивна. Иуда был ужасно расстроен тем, как все получилось. Греческое слово, которым описывают его состояние ближе к сожалению, чем к покаянию. Печаль была, а стремления к тому, что бы исправить не было…

Православие часто представляют чуть ли не как религию вины. Человек чувствует грешность во всем, он ощущает себя в состоянии непрерывного согрешения, каждый шаг и вздох связан с грехом. При этом в пример приводят мытаря, который боялся «поднять на небо глаза». Более того, человека, который не испытывает вины за все подряд могут заподозрить в самообольщении. И вот здесь важно ответить себе на вопрос: такое состояние это цель или средство? Это дно, от которого можно оттолкнуться, или болото, в котором можно завязнуть?

Покаяние дано человеку для того, чтобы начать заново, чтобы с новыми усилиями устремиться к святости, к которой он призван. Эта святость не заслуживается, но может быть дана каждому как «дар» в меру его соработничества Христу.

Начало поста, как и сам пост не цель, цель Пасха. Цель человека не покаянное чувство мытаря, но радость и праведность в Духе Святом. И все же, этой Пасхальной радости и этой святости без покаяния не достичь.

 

 

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (44 оценок, в среднем: 4,89 из 5)
Загрузка...