«Психология для Церкви». Марина Филоник, священник Дмитрий Диденко, священник Максим Бражников - Радио ВЕРА
Москва - 100,9 FM

«Психология для Церкви». Марина Филоник, священник Дмитрий Диденко, священник Максим Бражников

* Поделиться

Нашими собеседниками были психолог, психотерапевт, создатель и руководитель проекта «Психология для Церкви» Марина Филоник, директор Варницкой православной гимназии в Ростове священник Дмитрий Диденко, пресс-секретарь Орской епархии и благочинный Гайского церковного округа священник Максим Бражников.

Разговор шел о том, как знания в сфере психологии могут помочь поддержать человека в трудной ситуации, и чем изучение основ психологии может быть полезно для священнослужителей.

Ведущий: Алексей Пичугин


А. Пичугин

— Друзья, здравствуйте, это «Светлый вечер» на светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин и я рад вас приветствовать. Сегодня у нас программа в несколько необычном формате — необычном в плане присутствующих гостей. Давайте сразу познакомлю вас с теми людьми, с которыми мы будем общаться в течение этого часа. Это психолог, психотерапевт, создатель и руководитель проекта «Психология для Церкви» Марина Филоник. Марина, добрый вечер.

М. Филоник

— Здравствуйте, дорогие друзья.

А. Пичугин

— И сегодня еще с нами двое священнослужителей, которые будут меняться в течение программы. Соответственно, полчаса мы беседуем с Мариной и с отцом Дмитрием Диденко, священником, директором Варницкой гимназии в Ростове Великом. Отец Дмитрий, добрый вечер.

Иерей Дмитрий

— Добрый вечер.

А. Пичугин

— И вторую половину программы мы поговорим, к нам присоединится священник Максим Бражников, благочинный Гайского церковного округа Орской епархии, пресс-секретарь Орской епархии. Мы будем говорить о проекте «Психология для Церкви», вообще о тех проектах, которыми занимается Марина Филоник. Мы очень рады, что Марина сегодня с нами, мы очень давно хотели пообщаться, по-моему, даже не один год, обсуждали, но наконец-то день пришел, когда планам суждено сбыться. И отец Дмитрий, и отец Максим когда-то заканчивали курсы у Марины Филоник, и они будут тоже делиться своим опытом, и мы все вместе, я надеюсь, хорошо поговорим. Итак, конечно же, первый вопрос, что же такое проект «Психология для Церкви». Марина.

М. Филоник

— Да, спасибо, и я тоже хочу сказать, что тоже страшно рада этой встрече, наконец-то эта возможность, хотя бы так собраться. И действительно, отец Максим наш выпускник первого набора, а отец Дмитрий учился недавно. Да, но что такое набор и что такое «Психология для Церкви». Это образовательный проект — не знаю, стоит ли сейчас рассказать, с чего мы начинали, как вообще посетили меня первые помыслы делать то, что мы делаем. Но мы занимаемся обучением для прежде всего тех людей, которые не являются специалистами в области психологии, психотерапии и в том числе клинической психологии и психиатрии, но для тех людей, которым знания и навыки помощи, навыки такой беседы консультативной, как мы это называем, и какие-то базовые знания по психологии могут быть полезны. И прежде всего это представители помогающих профессий — и это священники, волонтеры, соцработники, педагоги...

А. Пичугин

— Врачи, наверное.

М. Филоник

— Да, но вот почему-то у нас мало медиков к нам доходит. Это интересно, мы очень за, но медики к нам доходят, наверное, гораздо меньше, хотя бывают, и мы тоже им очень рады. В общем, представители любых помогающих профессий. При этом по факту к нам немало приходит людей, у которых на сегодня, в общем-то, нет помогающей практики, и они больше интересуются знаниями для себя. Но здесь есть такая двоякая, все-таки мы обучаем в первую очередь тому, как быть рядом с другим человеком в трудностях, когда человек переживает какую-то ситуацию и самую острую, и не очень. Одна из серьезных мотиваций, почему я это делаю — знаете, хочется, чтобы... Ну здесь две, наверное, ключевые мотивации. Одна — я много лет преподавала психотерапию, но мне все более невыносимо — даже так скажу, с годами становится работать только в горизонтальной плоскости, то есть оставаться только в сфере психологии, никак не затрагивая то, что мы называем вертикалью, а именно возможность обращения к Богу.

А. Пичугин

— Горизонтальная плоскость — это взаимоотношения между людьми, а вертикальная — это уже отношения человека и Бога.

М. Филоник

— Да, именно. И если я преподаю психотерапию в психотерапевтической школе для психологов и психотерапевтов, то я не могу там свободно говорить про вертикаль, и это нормально. И с годами это стало для меня все более невыносимо, и это одна из мотиваций, почему сейчас существует этот проект. Но это такая, моя личная мотивация.

А. Пичугин

— Кстати, простите, что я вас перебиваю, в связи с этим, наверное, да, вот вы не можете говорить и это нормально. Я знаю, кстати, священников, которые, оставаясь служащими, ведут свои психологические практики, и они никак не подчеркивают свою клировую принадлежность. То есть они, когда принимают, когда у них дни приема, они просто Иван Петрович, Сергей Николаевич, а уже это абсолютно другая стезя.

М. Филоник

— Да. И это да. Так ли, что за этим есть вопрос, как это соотносится...

А. Пичугин

— Ну тут на самом деле вопроса особо нет. Мы дискутировали с коллегами, насколько это нормально — я считаю, что это нормально, мне коллеги говорили, что нет. Если он священник, он должен всегда позиционировать себя как священник или по крайней мере говорить об этом клиентам.

М. Филоник

— Ну это выбор, я думаю, конкретного человека. Надо сказать, что традиционно (и, условно, более нормальный вопрос, что такое норма), когда психолог и психотерапевт не смешивает свое христианство, в этом смысле неважно, является ли он священником, и это с точки зрения профессиональных психиатрических сообществ более корректно, то как вы сейчас приводите примеры. Но дальше душа некоторых практикующих, моя, в частности, взыскует совмещения вертикали и горизонтали и не может оставаться в более традиционной позиции.

А. Пичугин

— Отец Дмитрий, для чего вам было необходимо это обучение? Если можно об этом говорить.

Иерей Дмитрий

— Да, это вполне можно. И я думаю, что это как раз тот случай, когда, что называется, аппетит приходит во время еды. Потому что я сначала начал учиться, и начал я учиться без ну такого, ну то есть у меня, конечно, был ответ на вопрос, для чего, но этот ответ стал более таким глубоким и мне самому понятным в процессе обучения. В двух словах, я увидел, узнал об этом проекте из Фейсбука (деятельность организации запрещена в Российской Федерации) у одного знакомого священника, увидел там курсы по основе психопатологий. К этому времени я уже вот именно этой областью интересовался, областью психиатрии, с целью просто такого получения новых знаний. И когда я на них пришел, то как раз там была Марина Сергеевна, был еще один преподаватель проекта, Антон Маркович Бруно, то в процессе я понял конкретное приложение к пастырской практике этих знаний. И вот у меня сегодня как раз был пример того, зачем нужно это знать — я сейчас в двух словах скажу. Я понял, что такое вот такое умение, хотя бы в первом приближении — разглядеть у собеседника те или иные проблемы, которые могут настораживать, и ну, так скажем, быть рядом, чтобы посоветовать и максимально корректно направить человека к соответствующему специалисту при каких-то проблемах в области малой или большой психиатрии, очень важно для пастыря. Потому что это то, что является частью пастырской заботы, пастырской опеки. Вот я сегодня как раз общался, скажу без всяких подробностей, сегодня я общался с человеком, жена которого вследствие депрессии совершила самоубийство. И как раз вот эти знания по основам психопатологии помогли мне с ним поговорить на тему того, как вообще на это стоит смотреть. Насколько человек, совершивший суицид в состоянии острой депрессии, насколько его можно считать грешником. Насколько вообще депрессию, чтобы нам далеко не уйти, насколько ее нужно отличать от других болезней. Очевидно, что нельзя. То есть так же, как умер от рака, так умер от депрессии.

А. Пичугин

— Да, вот это очень верные слова, я думаю.

Иерей Дмитрий

— Это вот знания, да.

А. Пичугин

— Потому что в нашем обществе, к сожалению, особенно старшее поколение, воспринимают депрессию в очень узком смысле. Вот плохое настроение, вот тебя что-то гнетет — ты знаешь, от чего это бывает и знаешь, что случилось, тебе это сложно переносить одному, и ты понимаешь, что вот это депрессия. Если тебе говорят: да у тебя, ты в состоянии депрессии, ты соглашаешься. А когда это происходит без причин видимых, когда вроде бы зримо все нормально: никто не болеет, счастливая семья, а у человека депрессия. И тут, к сожалению, огромное количество людей помогающих профессий, как сейчас сказала Марина, помогать не готовы, поскольку они проблемы не видят. Так ли это?

М. Филоник

— Да, то, почему мы делаем этот курс — вы очень точно обозначили проблему, что когда так устроено пока еще в нашем бытовом сознании, что мы думаем, что всегда у состояний психологических и эмоциональных есть явные, понятные внешние причины. Но часть расстройств — так они называются на медицинском таком языке, они потому и расстройства, что они имеют биологические причины или эндогенные — такой термин — то есть причины, внутри организма лежащие, на уровне биохимии, а не во внешних событиях И вот эту мысль, могу честно сказать, трудно донести не только неспециалистам, но даже психологам. О том что количество сейчас расстройств, вот в том числе и такого спектра, связанного с депрессивными состояниями, эндогенных в том числе расстройств, оно, ну даже я бы сказала, довольно сильно растет. Об этом свидетельствуют многие коллеги. И все чаще и чаще мы можем видеть людей, у которых — да, внешне все хорошо, внутри очень плохо. А что происходит с человеком? Он страдает по-настоящему, всерьез, иногда очень сильно, иногда доходит до того, о чем описывал сейчас отец Дмитрий, до суицида — это значит, что состояние было невыносимо тяжелым. Нам с вами это не понять, если мы не подходили к этой грани. И этот человек что встречает рядом — в своем окружении, в семье, в Церкви, среди знакомых? Вот что-то в стиле: да ладно, да у тебя нет проблем, да возьми себя в руки, да развейся, да пойдем погуляем, да еще что-то — но это совершенно не работает. И почему люди так поддерживают? Ну просто потому, что не в курсе, не знают о том, что а могут быть причины внутренние, нужна медицинская помощь. И вот да, отец Дмитрий учился у нас и знает, что надо вовремя отправить к врачу.

А. Пичугин

— Я напомню, друзья, что сегодня в программе «Светлый вечер» психолог, психотерапевт Марина Филоник. Марина — создатель и руководитель проекта «Психология для Церкви». Священник Дмитрий Диденко, директор Варницкой гимназии в Ростове Великом. Мы говорим о проекте «Психология для Церкви» и о разных состояниях, в которых люди могут обращаться за помощью. А бывает же, наверное, что и приходят к вам учиться, чтобы попытаться разобраться в себе? В том числе и священнослужители.

М. Филоник

— О да! Вы не в бровь, а в глаз. Это наша основная линия переживаний, команды проекта. Мы представлены как проект образовательный, мы проводим программы обучающие, но не секрет, это есть и в сфере психологии. И я часто шучу, что нормальные люди в психологию учиться не идут, и из них же первый есмь аз. Что часто людей привлекает психологическое знание в первую очередь, осознанно или неосознанно, потому что человек хочет разобраться в своих собственных проблемах, что совершенно нормально, классно. Точно так же, как классно писать диссертацию на тему, которая тебя лично волнует, так обычно и бывает.

А. Пичугин

— В других профессиях так точно. А вот в психологии — мы не знаем...

М. Филоник

— Конечно. Ну слушайте...

А. Пичугин

— То же самое, да?

М. Филоник

— Конечно. Так еще сильнее. Если вы астрофизикой занимаетесь, то вам сложно будет изучать то, что созвучно вашему переживанию. Ну мне кажется, сложнее. А в психологии — конечно. Это такое, мы смеемся, ну очень диагностичное: можно посмотреть, на какую тему ты пишешь статьи и диссертацию, например, если ты в аспирантуре — и понятно, про что у тебя проблемы. Ну это такие шутки — психфак.

А. Пичугин

— Профессиональные.

М. Филоник

— Да, ну я не отрекаюсь. Я сама писала диссертацию в свое время про выбор, и да, это довольно понятно почему — потому что мне самой сложно выборы делать, в силу характера.

А. Пичугин

— Мы почему еще сегодня говорим о «Психологии для Церкви» — я на днях в Фейсбуке (деятельность организации запрещена в Российской Федерации), в какой-то дискуссии в очередной раз столкнулся с таким мнением, прозвучавшим из уст, из-под пера вышедшего человека, явно глубоко и давно церковного. Не знаю, кто это, но тем не менее меня немного задело в очередной раз. Потому что мы на радио «Вера» на протяжении многих и многих лет, ну сколько нам, семь, вот все семь лет мы периодически к теме психологии обращаемся. И уже давно, мне кажется, перешли от уровня «экстрасенсы и психологи в Церковь не допускаются», и пытаемся говорить о достаточно серьезных вещах и проблемах, с которыми люди сталкиваются. Но то здесь, то там я от людей церковных, наверняка замечательных людей, слышу о том, что вот, у меня была проблема, и я ее разрешил с помощью духовника и Церкви. Ну вполне возможно, мы сейчас никоим образом опыта этого не умаляем, и слава Богу, что у человека проблема разрешилась. А вот, другой бы посоветовал бы пойти к мерзкому психологу, и вот там еще, глядишь, не пойми что было бы — ну это вот такое усредненное что, к сожалению, до сих пор часто приходится слышать. Хотя у нас даже, в Москве, на курсах повышения квалификации для священнослужителей психология значится обязательной.

М. Филоник

— Да. И споры о том, нужна психология священникам или нет, они ведутся по сей день довольно рьяно в определенных кругах как раз среди тех, кто в том числе обучением занимается. Да, вы приводите очень типичный пример. И здесь опять же я боюсь сильно уйти в сторону, например, хочется ставить какие-то акценты: а должна ли Церковь решать проблемы? А факт, что мотивация прихода в Церковь многих людей связана с тем, что хочется получить облегчение в своих проблемах. И там почти все наши учащиеся, в частности священники, конечно, говорят и понимают, что чаще всего приходят не за духовным советом — почти никто не спрашивает, как мне выстроить отношения с Богом, как мне найти Христа в моей жизни, как мне молиться. Вот, может быть, отец Дмитрий меня поправит.

А. Пичугин

— Неужели у священников не возникает таких вопросов?

М. Филоник

— Нет-нет, священники жалуются, что к ним мало с этими вопросами приходят. А приходит много людей, как раз таки с условно психологическими проблемами. И священники понимают, что они вынуждены, условно говоря, им надо либо перенаправлять, либо осуществлять какую-то психологическую поддержку.

А. Пичугин

— Очень просто перенаправить в городе-миллионнике: ой, знаешь, друг мой, сходи-ка ты к психологу, у нас тут много психологов. Вот, кстати, у отца Дмитрия эта ситуация другая, потому что отец Дмитрий служит в чудесном городе Ростов Великий. Все туда ездили на экскурсии по Золотому кольцу, но никто там, наверное, мало из наших слушателей пробовали там жить. Отец Дмитрий, батюшка, расскажите.

Иерей Дмитрий

— Знаете, я не могу похвастаться, что я прямо служу в Ростове Великом, потому что там есть своя епархия, Ярославская, и есть свое духовенство. Я служу либо в монастыре, который находится территориально в Ростове, но при этом мы являемся частью Московской епархии, у нас крайне мало прихожан, в силу трудной такой, не очень хорошей доступности транспортной. И моя основная сфера — это старшеклассники. Поэтому здесь история другая.

А. Пичугин

— Тут вдвойне проблем переходного возраста, подростковый максимализм и все прочее.

Иерей Дмитрий

— Да, то есть здесь есть запросы, которые очень интересные, и с которыми есть возможность работать не только в рамках исповеди, потому что же гимназия-пансион, но и просто в рамках личных бесед. Хотя по поводу даже вот обычных людей, тут есть тоже интересная особенность именно моей ситуации, что поскольку прихожан мало, в основном это люди крайне пожилого возраста из соседних деревень, но зато довольно много бывает паломников, которые приезжают целыми автобусами. И у тебя на одного человека несколько минут во время исповеди. И они обычно, часто бывает, приносят очень большие, серьезные проблемы, в которых вот я всегда стараюсь буквально за несколько предложений человека просто поддержать. Ну вот одно из таких наших (уже говорю: наших) Марининых выпускников говорят о том, что одно из главных умений, которое осваивается — это воздержание от быстрых советов. Ну чтобы в ответ на какое-то переживание человека не дать ему какой-то быстрый совет, который будет чаще всего либо, что называется, «Капитан Очевидность», либо он будет неуместный. Нужно научиться и постараться дать быструю поддержку, то есть вот это есть. А в плане перенаправления — ну тоже можно человеку предложить что-то. Вот я предлагал обращение к психиатрам, что реже бывает. Ну сейчас есть возможность опять же дать какие-то контакты. А большинство людей вообще живут в Москве, естественно, паломников, там тоже у меня есть прямой адрес, где людей с московской пропиской принимают бесплатно. Или какого-то психолога посоветовать, или, в принципе, посоветовать психологическую помощь. Но это не главное. Главное — это не перенаправление все-таки, главное это самому уметь это сделать. Вот тоже я просто предлагаю слушателям, если кому-то это интересно, обратить внимание на вот такую книгу, она сейчас активно продается, называется «Переживание и молитва», автор Федор Ефимович Василюк. Это основатель такого одного из, не знаю, вот, может быть, единственное или единственный полноценный психотерапевтический подход, который был создан в нашей стране в последние десятилетия, называется «понимающая психотерапия». Вот Марина Сергеевна гораздо лучше об этом знает. Ну вот у него есть книжка «Переживание и молитва», где он говорит о том, как вот психология и религия соединяются, на каком поле они могут взаимодействовать. И как человеку в ответ на переживания — можно даже один такой образ красивый привести, что когда вот есть переживание, то в этом месте переживания можно такой затеплить огонь молитвы, который будет как бы вот так — можно представить лампадку, как по этому, как называется, штука... Поднимается масло, и сгорает. Фитиль, да.

М. Филоник

— Фитилек.

Иерей Дмитрий

— И мне кажется, тоже важно. И этому тоже я там учился, как оказывать человеку поддержку. Потому что можно человека отфутболить, что называется, при помощи дежурных фраз или можно его поддержать. И здесь я не хочу сказать, что нужна только психология, но вот фокус внимания и способ все-таки у нас, у священников, обычно западает, хромает в этом месте.

А. Пичугин

— Давайте, вот у нас буквально несколько минут до перерыва, середина программы, поговорим о курсах. Я знаю, что у вас сейчас новый набор, и уже буквально на днях начнутся занятия. Марина, расскажите о том, кого вы ждете и как все будет проходить, и когда, и где.

М. Филоник

— Да, наш основной курс — «Базовые навыки диалога и консультативной беседы» называется, раз в год мы проводим это обучение. В этом году будет пять месяцев длиться, занятия один-два раза в неделю вечером, онлайн, только онлайн, это значит, что у нас учатся люди из очень- очень разных регионов. Как проходят занятия? Мы очень сильно практикоориентированы. Кого мы ждем? Тех, кому важно научиться лучше слышать другого человека, оказывать поддержку ту самую, о которой говорит отец Дмитрий. При этом после наших курсов выпускники не становятся психологами и психотерапевтами, хотя многие...

А. Пичугин

— Это очень важно. Потому что большая проблема — простите, что я вас перебиваю, но мне кажется, нужно про это сказать обязательно. Очень большая проблема даже среди моих знакомых, которые закончили минимальные какие-то курсы по психологии, сразу начинается: откуда-то появляется желание всем поставить диагноз. Не просто помочь, это же не помочь, помочь — это же как раз не поставить диагноз в данном случае.

М. Филоник

— Да.

А. Пичугин

— А поддержать человека. А тут начинается постановка диагноза, хотя человек вообще не имеет никакого права на это.

М. Филоник

— Ну после нашего вот этого курса, «Базовые навыки диалога и консультативной беседы», у нас выпускники не могут ставить диагнозы, просто потому что мы этому никак не учим. Вот после курса «Основы психопатологии» у них есть желание такое, а здесь просто нет повода ставить диагноз. Но есть другая проблема: выпускники хотят думать, что они стали психологам- консультантами. Но мы боремся с этим и говорим: вы не станете психологами за пять месяцев. Но немалое количество выпускников потом идут учиться на психолога, но это уже после, в магистратуру и так далее. И да, прежде всего это те, у кого есть любая помогающая практика, любой вид деятельности, связанный с людьми. Но, повторюсь, мы не жестко ограничены этим. Иногда спрашивают: а можно, если я домохозяйка, вот я мама там, не знаю, трех детей вот я могу прийти к вам учиться? Да, если вы понимаете, что зачем и для чего, и что вам это будет полезно. Потому что у нас немало свидетельств, знаете, у нас есть такие побочные плоды обучения, делятся выпускники, тоже что вдруг у кого-то. Вот я вспоминаю, один, кстати, тоже священник, выпускник, делился: он вдруг смог так поговорить со своей женой, что, как он говорит, он ее вдруг понял. Или у нас делилась тоже одна выпускница, совершенно светский человек, у нее работа, в издательстве она работает, кстати, и она говорит: а я вот вдруг смогла... Все время путаю, теща или свекровь, у женщины это будет... мама мужа...

А. Пичугин

— У женщины это будет свекровь.

М. Филоник

— Свекровь. Она говорит: я вдруг поняла свою свекровь и смогла с ней нормально общаться. То есть такие побочные плоды. Мы этому не учим, но у людей формируется понимающая позиция. Вот на это мы бьемся, ставим, чтобы человек мог выйти за пределы своего представления о другом и попробовать посмотреть. Как если бы мы разговаривали с вами, и я бы сейчас не о своих курсах рассказывала, а сказала бы: Алексей, подождите, а с вами-то что сейчас происходит? Вы вот сейчас, когда мне эти вопросы задаете, вот вами что движет? Хочу понять, пока не поняла, что, все-таки вот... И пыталась бы вглядеться в вашу интенцию, в ваше вопрошание, в ваше переживание — что там с вами. Я бы тогда смотрела не на себя, а на вас, вглядываясь и пытаясь понять, и все время переспрашивала: я правильно поняла, вот это вот у вас сейчас? А, нет, неверно поняла. А может быть, вот так у вас сейчас происходит? Вы бы сказали: да, вот здесь так. И на этом бы мы оба выдохнули свободно: что а, теперь я поняла, что с вами происходит. Вот этому мы учим. И это поддерживает, когда тебя вдруг кто-то смог действительно понять.

А. Пичугин

— Так. Нам сейчас надо сделать небольшой перерыв. Мы благодарим священника Дмитрий Диденко, который был с нами эти полчаса, директора Варницкой гимназии в Ростове Великом. Отец Дмитрий, спасибо большое, что рассказали, чем все то, о чем мы сегодня говорим, было важно для вас, почему вы пошли на курсы. И прощаемся с вами, до новых встреч. А с Мариной Филоник мы остаемся. Марина, я напомню, психолог, психотерапевт, и руководитель, создатель проекта «Психология для Церкви». Мы вернемся через минут уже в новом составе: с Мариной Филоник, естественно, и со священником Максимом Бражниковым. Никуда не уходите. Ровно через минуту мы здесь вместе с вами.

А. Пичугин

— Итак, друзья, здравствуйте еще раз. Мы возвращаемся к нашему разговору. Напомню, что сегодня вместе с нами и с вами в программе «Светлый вечер» Марина Филоник, психолог, психотерапевт, создатель и руководитель проекта «Психология для Церкви». И священник Максим Бражников, благочинный Гайского церковного округа Орской епархии и пресс-секретарь Орской епархии. С нами еще был отец Дмитрий Диденко первую половину программы, из Ростова Великого, директор Варницкой гимназии, но его мы отпустили. Мы сегодня говорим о проекте «Психология для Церкви», о проектах других, которые существуют и развиваются благодаря Марине Филоник. И первые полчаса программы завершились как раз на том, где Марина начала рассказывать о грядущих курсах, о том, как можно записаться, куда прийти, и как, в каком формате... Или не надо даже, наоборот, никуда приходить, все будет удаленно. Марина, пожалуйста, продолжайте.

М. Филоник

— Да, спасибо. И рада встретить, хотя бы так, отца Максима. Да, и отец Максим, хочется сказать как бы лично, что «во время пути собачка могла подрасти» — в тот год, когда учился отец Максим, курсы выглядели совсем не так, как сейчас, у нас очень много что изменилось. Я каждый год обновляю программу, я неуемна. Коллеги немножко крутят у виска, но это невозможно, я все время что-то улучшаю, и нет конца и края. Да, я сказала о том, для кого курсы могут быть полезны, и что можно приходить, если у вас есть помогающая практика; если у вас ее нет, то если вам как-то созвучны ценности, на которых мы стоим и есть желание лучше понимать других людей и учиться их слышать и откликаться на чужую боль, а не давать готовое решение, готовый совет. Есть еще такая фишка, что мы учим, как поддержать человека так, чтобы он выход и решение находил сам. То есть не я ему должен дать готовый ответ — особенно актуально для священников, к которым приходят и задают вопросы просто про все. Но священник не может быть специалистом во всех сферах или почти во всех сферах. Но мы учим так вести беседу, чтобы человек мог, чтобы поддержать в нем ту активность, ту субъектность, ту внутреннюю деятельность, которую он уже совершает, чтобы он мог сам находить ответы и решения. Это тоже такая хитрость некоторая нашего обучения...

А. Пичугин

— Так вы все-таки расскажите, Марина, когда и где начнется-то.

М. Филоник

— Когда и где, да. Сейчас дело в том, что мы как раз мы 16 ноября начинаем новый набор, новый курс, стартует новый набор в этом смысле, и обучение будет длиться по конец марта, пять месяцев, как я сказала, один-два раза в неделю — вторники всегда, четверги иногда, с 6 до 9 вечера онлайн. И действительно это будет скорее всего снова Зум. И записаться, посмотреть подробную информацию можно на сайте проекта «Психология для Церкви». Ссылка на этот сайт есть во всех моих соцсетях или если набрать: Марина Филоник «Психология для Церкви» — я думаю, что легко будет попасть на этот сайт. И там довольно подробно мы расписываем и для кого, и есть краткий обзор программы. И тоже так чтобы, может быть, желающие не пугались — мы проводим отбор. Мы просим сначала заполнить заявку, потом человек происходит тестирование, потом происходит собеседование, и после этого уже можно приступить к занятиям. Делаем мы это для того, чтобы во время собеседования познакомиться с теми, кто к нам приходит и чуть лучше понять, а действительно ли вам это подходит. Может быть, бывают ложные какие-то ожидания. Например, вот те самые случаи, когда люди идут с личной мотивацией, больше для помощи себе, лучше познать себя, познакомиться с какими-то психологическими знания для себя. И иногда бывает, что мы понимаем, что просто наше обучение не совсем соответствует тому, что человек ищет. Именно поэтому мы проводим вот такое встречное знакомство еще до начала обучения. И в этом году у нас есть три формы обучения — впервые мы это ввели. И есть такая форма «лайт» — когда можно участвовать в занятиях, но не выполнять домашние задания, не участвовать, как бы не проводить потом собственную практику, не использовать знания в собственной практике и не приносить записи таких бесед нам для супервизорского разбора. А есть форма обучения с домашними заданиями. И есть форма обучения такая, профи, максимум, когда можно получить максимум возможностей от нашего проекта. А именно: это не просто участие в занятиях, где очень много практики — 60% практики и немного теории, но еще и выполнять домашние задания. И когда вы выполняете домашние задания, у вас есть куратор — это тоже опытный преподаватель, который дает письменную обратную связь по каждому домашнему заданию. И есть разные формы практики работы в тройках, а также возможность уже к концу обучения, после четырех месяцев, произвести собственную консультативную беседу с каким-то человеком, записать ее на диктофон и принести к нам на такой анализ и разбор, получить разбор. Не в смысле критики, как вы все плохо делаете, разбор в смысле такого анализа особенностей вашего стиля поддержки и получить обратную связь от опытных преподавателей. Так, бегом-бегом пытаюсь все сразу рассказать, что мы делаем, какие есть фишки обучения.

А. Пичугин

— Отец Максим, расскажите о вашем опыте. Вы из первого набора, Марина говорила. Как вы вообще узнали про проект и почему у вас возникло желание присоединиться? Если можно об этом говорить, конечно, если это не слишком личное.

Иерей Максим

— Да, можно, конечно, и я с удовольствием вспомню это время. Это был 2018 год — время ну еще доковидное, допандемейное, получается, когда люди, конечно же, вот еще не были сильно озабочены проблемами, которыми они озабочены сейчас — вот, в частности, локдаун, нахождение в самоизоляции и прочее. Но тем не менее я тогда помню, что как священник столкнулся с кризисом исповеди. То есть часто, ну любой священник знает об этой ситуации, когда приходят люди исповедоваться, и вот они все как бы одно и то же, ничего не меняется, и они хотят просто поговорить. То есть разные ситуации в жизни случаются у людей, кто-то хочет просто побеседовать со священником, потому что больше не с кем поговорить. Бывает так, что, допустим, в семье там верующая жена, неверующий супруг, который постоянно попрекает ее хождением в церковь, и вот это какая-то для нее отдушина. Ну понятно, что в формате исповеди эти все вещи проработать довольно сложно. Потому что и время поджимает опять же, исповедь почти всегда у нас в приходах идет в процессе богослужения. А если ты еще один священник, то есть ты служишь, исповедуешь, и как-то разрываешься между этим, и поговорить не выходит, и настроить человека на правильный лад, и служба страдает из-за этого. Ну а также еще какой-то некий потолок всегда обнаруживается в твоей практике: то есть как бы в каких-то моментах понимаешь, что человек не о грехах пришел разговаривать, а просто о каких-то проблемах, его волнующих, они не связаны с греховностью и к исповеди, в принципе, не относятся. Вот я всегда, скажем так, интересовался, ну как любитель больше, психологией. Скорее даже не столько самой психологией как таковой, а вот применением ее в пастырской практике. И как раз о курсах «Психологии для Церкви» я узнал тогда из интернета, то есть там были разные предложения от разных людей — это можно вспомнить и сайт «Предание.ру», который, скажем так, тоже рекламировал, продвигал эту тематику. Некоторые другие тоже общие знакомые, которые тоже часто говорили о таком человеке как Наталья Скуратовская, например, известный наш психолог, скажем так, человек, который именно в сферу духовных семинарий начал продвигать повестку совмещения практики священника и терапевта. И стало интересно, тогда я записался на курсы. Тогда вот мы с Мариной Сергеевной познакомились. Я помню, что мы занимались в Зуме, домашние задания делали, аутотерапевтический сеанс мне очень понравился, когда ты можешь в себе разобраться хоть немного. Потом дальше была у нас работа, я приезжал специально из Орска в Москву и прошел первую ступень обучения, вот есть у меня сертификат, подтверждающий это. Да, это было замечательное время, поскольку я много для себя нового узнал, чего не знал прежде. А также мы тогда столкнулись в нашем городе — я много раз об этом рассказывал уже, в наших программах в том числе, с этой ситуацией, когда произошла гибель самолета по рейсу Москва — Орск выполнявшего свое назначение. И мы тогда, и духовенство епархии, включились в работу по помощи родственниками. И наш правящий архиерей, епископ Ириней, и другие отцы, они встречали людей, родственников погибших людей в аэропорту, они утешали их, вели. То есть и здесь потребовались дополнительные знания, умения, которых, допустим, у меня, как священника молодого, не было. И курс, который я прошел, он мне очень помог тогда — то есть я начал наконец понимать, о чем можно говорить, как можно вывести. То есть вот та самая беседа и процесс понимания, который включается во время беседы консультанта и клиента, если так их условно назвать, это не в исповеди может помочь, ну правда, и там иногда помогают эти приемы, конечно же, но вот именно в беседе с человеком, которому просто не с кем поговорить и не у кого, скажем так, встретить понимание. Вот это очень помогло. Да, я вспоминаю то время с большой радостью.

А. Пичугин

— Марина, а как вы считаете, вот прошло три года с того момента, как учился отец Максим, что-то у вас поменялось с тех пор в подходах, во взглядах, в видении вашей зачади?

М. Филоник

— Да, мне кажется, что все больше выкристаллизовываюсь я как автор, и мне даже говорить об этом сложно, как будто это как-то неприлично. Мы начинали как проект, который во многом почти воспроизводит программу первой ступени «понимающей терапии» Федора Ефимовича Василюка, о котором сегодня упоминал отец Дмитрий Диденко. И в первом наборе мы, так как до этого я много лет преподавала понимающую психотерапию, и мой коллега, с которым мы начинали, Владимир Михайлов тоже, то мы просто взяли эту программу и адаптировали ее для не психологов, и в том числе людей, работающих в церковной среде. Но фундаментально она не сильно, может быть, отличалась. Сейчас, за эти годы, программа претерпевает все большие изменения в сторону, я бы сказала, такой все большей адаптации к тем людям, с которыми мы работаем. Мы видим, кто к нам приходит, мы видим уровень наших учащихся, их мотивы, их потребности, их задачи, которые перед ними стоят. И мы все время меняем программу так, чтобы материал был все более доступным, понятным, и его было легко использовать в практике — поэтому все больше практических упражнений. В каких-то случаях мы отказываемся от теоретических моделей, которые важны были бы для психологов, но мы их убираем для наших учащихся. И все больший вес набирает тема вертикали, о которой я сегодня говорила вначале, и на сегодня у нас уже есть программа...

А. Пичугин

— Давайте напомним для тех, кто к нам позднее присоединился, что есть горизонтальная система — взаимоотношения людей друг с другом, и вертикальная — это взаимоотношения человека и Бога.

М. Филоник

— Да, и если в первом наборе, где учился отец Максим, если я верно помню, максимумом проявления вертикального проявления в занятиях было то, что на последнем занятии или на одном из последних мы попробовали провести сессию, в которой бы клиента выслушивали, некоторую интенцию его обращения к Богу. Я даже помню, кто был этим клиентом в этой группе. А также мы провели такую евангельскую группу молитвенного чтения Евангелия, в очень-очень коротком формате для учащихся того набора. То сейчас у нас есть целый блок занятий, они идут в последний месяц обучения — это несколько занятий, четыре-пять, где мы разбираем возможности, как можно поддержать в человеке потенциально зарождающуюся молитву, выслушать в его переживании возможную интенцию обращения к Богу — деликатно, никак ни в коем случае не навязывая никакую, я не знаю, катехизацию, воцерковление и так далее. А уточнить, так ли, что сейчас возможно было бы что-то такое молитвенно-вертикальное. И также сейчас мы уже обсуждаем в том числе то, чего не было раньше. Например, обсуждаем возможность молитвы совместной консультанта и клиента. А, хотя это, отец Максим...

Иерей Максим

— Было, было. Конечно, было.

М. Филоник

— Тогда это было в зачатке, конечно, было.

А. Пичугин

— Отец Максим сейчас поспорит.

Иерей Максим

— Я абсолютно солидарен, действительно. Я скажу так, я когда сам после прохождения курса консультировал одну из вот женщин, из того же круга родственников погибших в самолете, ей очень нужны были разговоры и беседы эти, и именно молитва, то есть мы в конце обязательно молились. В какой-то момент я предложил ей самой, своими словами молитву проговорить. А то, получается, все-таки ситуация была не очень равной — я священник и, скажем так, я что-то придумываю молитвенное обращение, а здесь уже ей предложил. Ну, слава Богу, все хорошо пошло тогда. Помню, это было прямо необходимо, если честно.

М. Филоник

— Это примерно то, о чем наш последний блок тематический, вот про вертикальное измерение в консультативной беседе: а как выслушать в человеке молитвенную интенцию, мочь поддержать его в этом и, может быть, пойти на то, о чем сейчас говорит отец Максим, если это аутентично для обоих — это принципиально, чтобы люди могли вместе помолиться. Но это будет молитва в контексте конкретной сейчас ситуации переживания или проблемы человека, с которым вы беседуете, как отец Максим приводит этот пример. И сейчас у нас есть про это ну своего рода уже наработки и некоторые модели, упражнения, и уже этого все больше, этого акцента в программе. Наверное, такие основные изменения. А еще можно сказать, просто банальное количество часов, программа увеличилась. Вот интересно, сколько было — я думаю, что могло быть порядка, может быть, 70 часов, когда учился отец Максим. Сейчас курс — 100 часов — ну это мышление преподавателя, мы мыслим академическими часами. Да, вот 100 часов на сегодня программа составляет, она стала просто больше, ну по факту, физически больше.

А. Пичугин

— Я напомню, что сегодня в программе «Светлый вечер» Марина Филоник, психолог, психотерапевт создатель и руководитель проекта «Психология для Церкви», и священник Максим Бражников, благочинный Гайского церковного округа Орской епархии, пресс-секретарь Орской епархии. По окончании курсов вы выдаете какой-то документ, сертификат или диплом?

М. Филоник

— Да, мы выдаем сертификат от Института консультативной психологии и консалтинга. Выдаем сертификат, это институт, который имеет лицензию на образовательную деятельность, поэтому это такой настоящий документ, если так сказать.

А. Пичугин

— И что можно с этим документом?

М. Филоник

— Ну надо сказать, что по большому счету, не очень понятно, что можно. Потому что сертификат серьезного юридического статуса у нас не имеет. Имеет статус диплом, либо удостоверение о повышении квалификации, либо диплом о переподготовке. На сегодня наши курсы не являются ни высшим образованием, конечно же, не, конечно, никакой магистратурой. И даже пока что мы не пошли на то, чтобы выдавать удостоверения о повышении квалификации. Хотя можем это сделать, в принципе, у нас нет препятствий. Но пока мы остановились на сертификатах.

А. Пичугин

— Ну да, мы об этом говорили вначале программы, почему так происходит. И если кто-то к нам присоединился позднее, просто послушайте на https://radiovera.ru/ — там будет эта программа в архиве. Все-таки многие люди действительно после окончания каких-то психологических курсов считают, что они уже вправе кому-то давать советы. Тогда как эти курсы все-таки больше для человека и для того, чтобы он смог разобраться и со своими проблемами и, если это помогающая профессия, такая как врач, педагог, священнослужитель, то разобраться с теми вопросами, с которыми приходят к нему люди. Но это никоим образом не позволяет вести именно психологическую практику.

М. Филоник

— Да, тут важно, что мы не даем новую профессию, вы остаетесь в рамках той профессии, в которой вы к нам пришли. А мы обогащаем инструментарии, навыки, позицию. Смысловое ухо, как мы говорим, развиваем, с слушающее, понимающее ухо, эмпатическое ухо отращиваем у учащихся. Но вы остаетесь в той же профессии, в которой и были, да.

А. Пичугин

— А можно ли сказать, что за прошедшие три года на каждый курс приходит все больше и больше священнослужителей и запрос среди духовенства в таких курсах есть?

М. Филоник

— Вот у меня нет статистики под руками сейчас...

А. Пичугин

— Ну вы же видите по количеству людей, которые к вам приходят и обращаются.

М. Филоник

— Да, у нас есть статистика, что приходит все больше заявок. При этом из этих заявок людей, которое доходят до обучения, не всегда это прямо пропорционально, бывает, что их меньше. Священников, наверное, все-таки да, наверное, все-таки их потихоньку количество растет, можно так сказать. Но тут надо смотреть пропорцию. Просто растет количество студентов в целом, и из них тоже священников. Но если номинально, то да, священники приходят, чему мы страшно рады. Очень радуюсь, и приходят иногда священники разных конфессий: в прошлом году у нас учился один католический священник в группе и один лютеранский пастор. Такая тоже особая радость для меня, когда христиане разных конфессий могут быть в одном пространстве, например, учебном, ну так очень здорово. Ну в основном православные, конечно, священники, да. И потом используют навыки.

А. Пичугин

— А бывает ложный посыл? То есть священник приходит к вам — вот тут я просто не могу придумать примера конкретного, но вы понимаете, что для него психология и ваши курсы, они неважны, он ничему не научится, но почему-то, зачем-то он пришел.

М. Филоник

— Не очень поняла вопрос. Вы имеете в виду, что у него клиентская мотивация: разобраться в себе, а не помогать другим?

А. Пичугин

— Нет, не разобраться в себе. Но есть же люди, которые стремятся к познанию чего-то нового и записываются на огромное количество курсов. Ну вот вы общаетесь со священником, вообще по-хорошему, как мне кажется, любому священнослужителю полезны ваши ли курсы или просто какие-то основы психологии понимать. Потому что та базовая какая-то подготовка, которая там дается в семинарии — у кого-то есть семинария, у кого-то нет семинарии, и та базовая какая-то переподготовка, которая на курсах повышения квалификации, это совсем зачастую не то, что нужно конкретному человеку.

М. Филоник

— Да, мы знаем, да. Я, может быть, не до конца поняла вопрос. У нас бывают учащиеся — ну вот мы стараемся на собеседованиях это выявлять, когда человек приходит, но, в принципе, ему это непонятно, зачем надо, и он сам не знает, зачем ему это надо, и он не очень-то настроен учиться, но он почему-то пришел. Но это всегда есть, в любой сфере, некоторый такой, не знаю, дефицит осознанности, мотивации, и иногда просто слабые интеллектуальные способности — ну так, как в любом учебном заведении что ли. Не знаю, об этом ли вы. Но среди священников, кстати, таких мне кажется, меньше, я думаю. Потому что священник настолько занят, и если священник нашел хоть какое-то время, что он решил пойти учиться, то вряд ли у него 25 курсов, на которые он записался. Это обычно выношенное решение. Они, бедные, находят это время...

А. Пичугин

— Тоже верно.

М. Филоник

— И присутствуют, уж если они пришли, то они пришли. И, кстати, у нас немало людей уходят. Потому что люди начинают учиться — первый месяц довольно немалый отток, потому что люди понимают, что они не тянут по времени и по нагрузке. Все-таки один-два раза неделю три часа, и еще и домашние задания каждую неделю — это еще пару часов хотя бы надо выделять: что-то читать, делать обязательно практические упражнения каждую неделю. Именно поэтому в этом году мы изменили сетку что ли, мы сделали вот эти три формата обучения. В этом году у нас можно прийти на пакет обучения без домашних заданий, а можно с домашними заданиями. А раньше мы со всех пытались, всем предлагали делать домашние задания, ну и народ, не все могут просто, да.

А. Пичугин

— Отец Максим, по опыту общения с вашими со служителями, понимаете ли вы, что количество людей, которым необходимы курсы, о которых мы сегодня говорим, их достаточно много?

Иерей Максим

— Я скажу: да. Абсолютно однозначно: да. Потому что я служу в провинциальном регионе, в котором, скажем так, до сих пор понятие психологии у духовенства часто вызывает негативный какой-то ассоциативный ряд. То есть многие мои собратья до сих пор еще считают, и совершенно искренне, что как бы психолог — это обязательно такая альтернатива священника и, соответственно, как бы психолог — это враг, враг Церкви прежде всего. Когда я недавно совсем тоже такую аргументацию услышал, попросил как бы немножко подкрепить чем-то свои слова, я услышал ответ, ну если так можно его собрать, то что в основном эти представления идут от двух корней. Первый — это, условно, как понимаемый фрейдизм под психологией — то есть люди до сих пор, мои собратья, верят, что психология — это обязательно психоаналитика, она обязательно фрейдовская — значит, совершенно враждебна Церкви. Второй вариант, второй корень — это когда у нас сейчас очень много есть примеров разных «коучей», в кавычках, конечно, мы их назовем, которые предлагают различные быстрые курсы там на повышение осознанности, либо еще что-то — ну то есть это под разными такими идет видами, и это тоже называется психологией. Поэтому как бы, когда священники это видят, они как бы за голову хватаются и говорят, что нет, здесь это. конечно, все не работает. Вот ну как бы а о других школах они даже не слышали, например, ну или просто в силу своего нахождения в пастырской среде, например, они об этом даже не знают. Там недавно у меня была дискуссия тоже с одним авторитетным священником, который говорил, что вообще человеку можно помочь при помощи тринитарного догмата — то есть если прямо с точки зрения богословия объяснить, в чем находится его личность, в чем она заключается, то тринитарный догмат поможет им снять все его проблемы. Вот как-то так даже то есть. А при этом надо сказать, что люди-то все действительно своей профессии, скажем так, очень ревностные. То есть здесь нельзя сказать, что человек плохой пастырь там, либо он там не слышит людей. Наоборот, он все это слышит и делает, то есть у него такие свои методы. Просто это все чаще всего из-за малой информированности об этом. Опять же мы все-таки довольно разные люди, то есть кто-то заканчивает духовную семинарию, например, там в столице, либо в Санкт-Петербурге и, соответственно, новые какие-то подходы к пастырской деятельности он сейчас знает, и о совмещении пастырской деятельности с консультативной тоже знает, например, может это применить. А у других этого опыта, например, не было. И, в принципе, люди привыкли, что как бы исповедь, она будет всегда, поговорить с человеком всегда можно, всегда можно личным примером наставить. То есть и здесь это проблема, скажем, тоже есть такая. Я не знаю, как ее можно решить, видимо, только что-то познавая, что-то узнавая там, как бы самосовершенствуясь. И опять же как бы тоже много можно читать и смотреть об этом. Поэтому да, здесь есть вот такая проблема, скажем так, отношения духовенства к самой психологии, если взять ее очень общо.

А. Пичугин

— Спасибо. У нас уже время заканчивается. Марина, я только вас в конце еще бы попросил рассказать про курсы, краткую совершенно, вводную информацию, если наши слушатели заинтересовались и понимают, что это для них. А 16 ноября уже стартует новый набор. Расскажите, как можно присоединиться, еще раз.

М. Филоник

— Да. Я думаю, можно набрать в поисковике любом: Марина Филоник «Психология для Церкви» — выйти на наш сайт http://psyforchurch-basic.tilda.ws/ — сложноватое название...

А. Пичугин

— Ну все понятно.

М. Филоник

— Ну сайт, да, где анонсирован курс «Базовые навыки диалога и консультативной беседы». Можно еще раз посмотреть описание все-таки, расписание, в частности. Попробовать прислушаться к себе, насколько вам отзывается и подходит. А может быть, почитать какие-то материалы наши в Инстаграм (деятельность организации запрещена в Российской Федерации), например, чтобы еще больше почувствовать, насколько вам созвучны эти ценности, на которых мы стоим, эти идеи, которые мы предлагаем. Потому что один из важнейших посылов, о котором я постоянно говорю: пожалуйста, если вам не подходит то, что мы говорим, не надо это брать. Но если мы как-то в унисон, смотрим в одну сторону — отлично. Приходите, можно пробовать, смотреть, в конце концов самоопределиться и дальше на этом же сайте можно подать заявку. И потом мы предложим пройти небольшое тестирование и встретиться с одним из наших сотрудников для собеседования. И лучше это сделать не 15-го числа, чтобы успеть и 16-го присоединиться к занятиям. Обычно вот еще то, о чем я не сказала: почти все учащихся говорят об особой атмосфере на занятиях. Мы об этом очень много тоже заботимся, чтобы была безопасность в группе, чтобы в отношениях друг ко другу тоже было такое понимание, по возможности, и тепло. И, как правило, конечно, участники, да, обучаются тому, как помогать другому, но и научаются в группе тоже постепенно поддерживать друг друга — как правило, это процесс такой еще и приятный, самого обучения, мы много в это вкладываемся. Поэтому да, 16 ноября начало, до конца марта, пять месяцев — если силы есть и время позволяет. Лучше не смотреть в записях — частый вопрос задают, — мы все-таки не продаем записи, принципиально на этом стоим. Это онлайн-занятия, потому что очень много практических упражнений на отработку навыков, которые невозможно сделать в записях.

А. Пичугин

— Курсы платные.

М. Филоник

— Да. Но мы договариваемся, у нас есть три пакета, три разных стоимости. И также возможности договариваться о каких-то индивидуальных здесь условиях, если это вам нужно.

А. Пичугин

— Спасибо. Я напомню, что сегодня в программе «Светлый вечер» мы общались с Мариной Филоник, психологом, психотерапевтом, создателем, руководителем проекта «Психология для Церкви», со священником Максимом Бражниковым, благочинным Гайского церковного округа Орской епархии, пресс-секретарем Орской епархии. И еще с нами был первые полчаса священник Дмитрий Диденко, директор Варницкой гимназии в Ростове Великом. Я Алексей Пичугин. Мы прощаемся, до новых встреч. Спасибо. Будьте здоровы и до свидания.

М. Филоник

— До свидания.

Иерей Максим

— До свидания.

Друзья! Поддержите выпуски новых программ Радио ВЕРА!
Вы можете стать попечителем радио, установив ежемесячный платеж. Будем вместе свидетельствовать миру о Христе, Его любви и милосердии!
Слушать на мобильном

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.

Слушайте подкасты в iTunes и Яндекс.Музыка, а также смотрите наши программы на Youtube канале Радио ВЕРА.

Мы в соцсетях
****
Другие программы
Живут такие люди
Живут такие люди
Программа Дарьи Виноградовой Каждый из нас периодически на собственном или чужом примере сталкивается с добрыми, вдохновляющими историями. Эти истории — наше богатство, они способны согревать в самое холодное время. Они призваны напоминать нам, что в мире есть и добро, и любовь, и вера!
Мой Урал
Мой Урал
Сказки Бажова и строительство завода Уралмаш – все это об Уральской земле, богатой не только полезными ископаемыми, но и людьми, вчерашними и сегодняшними жителями Урала. Познакомьтесь ближе с этим замечательным краем в программе «Мой Урал».
Небесная заступница
Небесная заступница
Программа о роли Богородицы и Её иконописных образов в истории России, о случаях Её заступничества за русских людей.
Домашний кинотеатр
Домашний кинотеатр
Программа рассказывает об интересном, светлом, качественном кино, способном утолить духовный голод и вдохновить на размышления о жизни.

Также рекомендуем