«О вере, неверии и знании». Прот. Алексей Уминский - Радио ВЕРА
Москва - 100,9 FM

«О вере, неверии и знании». Прот. Алексей Уминский

* Поделиться

Наш собеседник — настоятель московского храма Живоначальной Троицы в Хохлах протоиерей Алексей Уминский.

В преддверии дня памяти апостола Фомы мы говорили о том, в чем заключалось неверие этого ближайшего ученика Иисуса Христа, почему его сомнения были скорее хорошим знаком, а также можно ли верить, не сомневаясь.

Ведущий: Александр Ананьев


Александр Ананьев:

— Я не помню, где я слышал эти рассуждения, но они запали мне в душу. «Если Бога нет, то я ничего не теряю, если Бог есть, то это важно, стало быть, не верить в Бога — довольно глупо». Сегодня понедельник, 18 октября, завтра мы отмечаем день памяти апостола Фомы, о вере, о сомнениях и о знании сегодня я хочу поговорить с моим собеседником, настоятелем храма Живоначальной Троицы в Хохлах протоиереем Алексеем Уминским. Добрый вечер, отец Алексей!

Протоиерей Алексей Уминский:

— Здравствуйте, Александр.

Александр Ананьев:

— Здравствуйте. Сразу хочу вам задать один вопрос, который касается «Символа веры», который начинается со слова «Верую», почему «Верую»? Почему не «Знаю»?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Ну потому что, во-первых, когда мы говорим о Боге, мы о Боге не можем ничего говорить с точки зрения нашего знания, потому что чтобы мы ни знали о Боге, это всегда только то, что Сам Господь изволил о Себе сообщить. И это не является знанием полным, абсолютным и даже сколь-нибудь обширным. Я бы хотел, честно говоря, начать наш разговор немножко с другого, если можно, я продолжу про «Символ веры». Мне очень не понравилась та цитата, которую вы привели в начале нашего разговора.

Александр Ананьев:

— Почему? Она понятная.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Она совершенно не о вере, она не об отношениях человека и Бога, потому что из этой цитаты следует, что в Бога надо верить на всякий случай. На всякий случай лучше в Него верить, иначе будет тебе атата и ойёёй и пятое-десятое. О такой вере мы, конечно, говорить не можем, потому что это не является нашей верой. Такой верой настоящей, истинной, глубокой, сознательной, искренней быть не может, на всякий случай — это не христианская вера. Это не то как раз, о чём говорится в «Символе веры».

Александр Ананьев:

— Мне на миг показалось, отец Алексей, что очень многие приходят в веру путём сомнений. И первый вопрос, который у них появляется на этом долгом пути: «А вдруг Бог есть? А вдруг Он следит за мной? А вдруг, когда я умру меня ждёт встреча с Ним, а вдруг, а вдруг, а что если?»

Протоиерей Алексей Уминский:

— Такое отношение к вере, такое отношение к Богу скорее родит суеверие, желание задобрить, отгородиться, желание найти какой-то инструмент, через который можно как-то себя обезопасить от такого Бога, который за тобой следит, который просчитывает твои неудачи, который оценивает твои мысли и поступки, это вера вполне существующая. Всевозможные суеверия, они собственно говоря, основаны на таком характере веры, когда это действительно вера — а вдруг что-то мне будет, уж я на всякий случай соломки подстелю. И подобная вера возникает в человеке время от времени, вот человек живёт себе живёт, всё у него хорошо и тут бац — ему нужно совершить какой-то важный выбор в жизни. Ну, например, квартиру поменять, в институт поступить, мало ли событий интересных и важных случается с нами. И тут и свечку поставишь, или пальчики зажмёшь, пойдёшь куда надо и пожертвование сделаешь. Вся языческая вера заключена в таком отношении: а вдруг что будет? Поэтому мы называем это словом «суеверие». Из этого вера настоящая, я не думаю, что рождается именно из этих мыслей.

Александр Ананьев:

— Из ваших рассуждений следует, по крайней мере, я это услышал, что вера не подразумевает никаких сомнений.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Отчего же? Сомнения в вере — это не то, о чём мы с вами сегодня говорим, что человек начинает думать: «Ух ты, сижу я сейчас, занимаюсь какими-то, может быть, нечестными делами, не очень хорошими, а вдруг мне что-нибудь за это будет от кого-то? Как же мне себя вести? А не лучше мне взять часть своих нечестно заработанных денег на что-то передать? Откупиться. А вдруг?» Это не сомнение в том, что Бог есть или Бога нет. Эти сомнения уходят, как только человек совершает, как ему кажется, самые правильные действия. Или, например, вот кошка дорогу перешла, а вдруг что-то мне за это будет? Не плюнуть ли мне три раза через левое плечо? Вдруг поможет. Какие же это сомнения? Разве сомнения заключаются в словах: а вдруг поможет, или сомнения заключаются в том, что человек начинает мучительно рассуждать, действительно рассуждать о том, кто Бог? Кто я по сравнению с Ним? Почему я Его не вижу и не слышу? Почему в моей жизни нет явных ответов на мои вопросы или явных свидетельств, доказательств, того, что Бог существует. Тут можно говорить о сомнениях, потому что человек прежде всего ставит перед собой вопрос о Боге серьёзно, по-настоящему и начинает искать на него ответы. Не отгораживаться какими-то внешними действиями, а искать ответы на эти вопросы, тогда что-то может и родиться, тогда сомнения могут двигать человеческую веру, и они всегда двигают человеческую веру. Вера она потому и вера, что она имеет сомнения. Не бывает веры без сомнений, не бывает веры без сомнений!

Александр Ананьев:

— Но бывает черта, которую в своих сомнениях переступать нельзя. Я не могу её сейчас прочертить, я не смогу её сейчас объяснить, но она есть. Я чувствую, что она есть. Есть вещи, есть материи и знания, в которых христианин сомневаться не должен. Вы сможете сейчас попробовать прочертить эту черту?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Всё, что в нашей вере есть, даже догматические установки, мы принимаем на веру. Ничего доказать невозможно. Нельзя доказать Воскресение Христово, несмотря на то, что существуют свидетельства апостолов. И их можно подвергнуть сомнению. Ничего в нашей вере невозможно доказать, пока ты сам в этом внутренне лично не удостоверишься.

Александр Ананьев:

— А удостовериться можно только по ту сторону земной жизни?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Нет. Конечно, же вера и жизнь даётся нам здесь и сейчас, потому что вот это удостоверение должно прийти к нам в нашем личном опыте Богообщения. Пока такого личного опыта Богообщения у меня нет, как я могу не сомневаться? Как может не сомневаться апостол Фома в Воскресении Христовом, когда об этом свидетельствуют апостолы? Все говорят: «Видели его воскресшим», а апостол Фома говорит: «Пока сам не удостоверюсь — не поверю». Потому что нужен личный опыт встречи и пока этого личного опыта встречи нет, мы можем сколько угодно часто повторять «Символ веры» и убеждать себя, что наши православные догматы самые чистые и самые правильные всегда и везде. И подвергать догматическое учение о Церкви — это уже путь к ереси и невозможный путь для христианина. Но это ровно для меня ничего не значит, просто ничего не значит, пока для меня не актуально в моём личном опыте. Ну как для меня может быть актуально, если я не имею встречи со Христом личностной, догмат 4-го Вселенского Собора о двух природах во Христе? Ну как? Да. Есть. Написано. Что это для меня значит? Для очень многих вообще ничего не значит, потому что никто не знает этого догмата. Они же совершенно спокойно живут, не зная сущности этого догмата. Так же, как и не знают, о чём говорил Максим Исповедник в своём споре с монофелитами. Ну не знают они. Нет этого понимания. А вот Максим, почему-то его личный опыт жизни во Христе ему не давал возможности по-другому мыслить, понимаете? И тогда этот личный опыт не то чтобы освобождает человека от сомнений, он даёт ему право уверенности, уверенности в Боге. Вот что.

Александр Ананьев:

— Личный опыт. Чтобы мне было понятней, чтобы было понятнее нашим слушателям. О каком личном опыте вы говорите? О каком событии, к примеру?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Вы понимаете, это же не опыт какого-то события, какого-то примера, это опыт жизни. Если человек живёт верой, то эта вера должна быть осмыслена. Человек должен хорошо понимать, знать, в кого он верит. Это знание не приходит только лишь от того, что человек получает богословское образование в семинарии или читает какую-то важную духовную или догматическую христианскую литературу, в которой можно всё объяснить: как понимает Церковь понятие Триединства, что такое исхождение и рождение в Ипостасях Святой Троицы, что такое две природы во Христе и т.д. и т.п. Но это ровно ничего не говорит о том, как человек знает Бога. О Боге человек может знать очень много, ну очень много книг написано о Боге, разных, разными людьми, разных вер и конфессий. А знать Самого Бога тоже человеку доступно, но для этого надо захотеть знать Бога, а, чтобы захотеть знать Бога, надо с этим Богом найти связь, начать общаться, стремиться Его услышать, принять, всегда пытаться понять, всегда пытаться понять — это очень трудное дело. Но не просто жить, потому что за тебя все вопросы решены в «Символе веры» и ты просто поёшь его на Литургии.

Александр Ананьев:

— Доверять всему тому, что с тобой происходит, ибо это есть воля Божия. Это, наверное, самое сложное.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Ну, может быть, одно из самых сложных вещей — это то, чтобы действительно хранить память о том, что Господь смотрит на тебя и никогда от тебя не отворачивает Своего взора. Это так. Что Господь печётся о тебе как о Своём сыне, и что всё, что случается с тобой, не случается без Его ведома. Это без всякого сомнения. Это не значит, что всё, что случается с тобой, случается по Его благой воле и все вещи, которые ты претерпеваешь с такой неприятностью для себя, специально придуманы Богом для того, чтобы тебя по этой жизни протащить и чему-то научить. Совершенно нет. Я не воспринимаю житейские неудачи, беды, горести, какие-то болезни, скорби как волю Божию о мне именно в этом смысле. Чтоб я пострадал, чтоб поболел, чтобы я что-то неприятное испытал в своей жизни. Нет. Так я не думаю. Но я думаю, когда со мной случаются испытания определённые неприятные и нежелаемые мной (я не могу желать себе неприятностей), то Бог их видит, Он знает о них. Я не понимаю, почему Он не убирает. Иногда мне хотелось бы, чтобы Он взял их и ластиком стёр всю плохую погоду в моей жизни. Этого не бывает. Но я знаю, что Он видит меня в этих ситуациях. Мне это важно.

Александр Ананьев:

— Послушайте. У меня сразу много вопросов. А разве не всё, что происходит с нами в жизни, всегда к лучшему и это воля Бога ради нашего же блага? В конечном итоге?

Протоиерей Алексей Уминский:

— О чём вы?

Александр Ананьев:

— Ну допустим, я потерял работу, остался без денег.

Протоиерей Алексей Уминский:

— И что же в этом хорошего?

Александр Ананьев:

— Ну, видимо, это единственный для Бога способ пнуть меня, как следует, чтобы я начал двигаться в другом направлении.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Как-то вы в этом смысле Богу не доверяете, мне кажется.

Александр Ананьев:

— Напротив.

Протоиерей Алексей Уминский:

— У Него единственный способ ткнуть вас в этом направлении, вы мало даёте Богу возможностей вами заниматься.

Александр Ананьев:

— У меня был период в жизни, когда я как раз оказался без работы и страшно переживал. На что мне моя жена сказала: «Что ты переживаешь? Ведь Господь всё управит, если у тебя сейчас такой период, тебе надо принимать его с благодарностью, потому что он тебе во благо, просто ты сейчас этого блага не видишь».

Протоиерей Алексей Уминский:

— Ну мы привыкли к таким мягким приятным объяснениям неприятностей в нашей жизни, как будто бы это что-то меняет. Но, с другой стороны, слово «Господь управит» здесь стоит на своём месте, потому что если мы действительно понимаем, что наши неприятности находятся перед лицом Бога, и Он видит нашу немощь, то в таком случае, конечно, Господь поможет нам. Поэтому всякая неприятность и всякая беда ещё один повод, не очень хочется сказать, но так или иначе, это ещё одна возможность у человека встряхнуться и обратиться к Богу, потому что мы не часто всё ж таки помним о Нём. Вот мы с вами сейчас сидим, разговариваем о Боге, находимся в Его присутствии.

Александр Ананьев:

— Как это не помним? Я помню, я знаю, мне хочется верить, что я думаю об этом каждую минуту.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Ну хочется думать, но это не так. Мы даже сейчас не ощущаем присутствие Бога, потому что Он не довлеет в нашей жизни, Он тактичен. Если бы мы действительно каждый раз жили в присутствии Бога, мы, как свечка, просто бы истлели моментально, мы не выдержали бы этого напряжения внутренней жизни, присутствия Бога. Поэтому наша жизнь — это повод пустить Бога в нашу жизнь, вот какие-то события — это возможность снова открыть Богу наши двери, дать Ему действовать. Мы не всегда готовы дать Богу возможность действовать в нас, нам кажется, мы боимся иногда, что Господь придёт и разрушит всё, что мы тут построили из наших человеческих «Лего». Вот мы строим, как мы хотим и, в общем, не очень задумываемся о том, насколько это правильно. И тут что-то рушится, и тогда мы начинаем думать о Боге. Это не значит, что Богу угодно сломать то, что мы построили. Просто это ломается, потому что это неправильно построено. Это не значит, что Богу угодно, чтобы нам было плохо. Потому что тогда о Боге можно подумать, что вот, Бог специально придумывает плохие истории для нас, чтобы мы чаще к нему обращались. Это было бы довольно странно, не правда ли?

Александр Ананьев:

— Время задавать неофиту свои вопросы в «Светлом вечере» продолжается. Я Александр Ананьев беседую сегодня о вере, сомнении и знании с протоиереем Алексеем Уминским настоятелем храма Живоначальной Троицы в Хохлах. Мои большие друзья, коллеги из журнала «Фома» завтра тоже отмечают свой праздник, как это обычно бывает в день памяти апостола Фомы. Вот девиз или слоган журнала «Фома» — журнал для сомневающихся. Я никогда не задавал им этот вопрос: почему для сомневающихся, почему не для верующих, в чём плюс того, что ты умеешь сомневаться, в чём твоё достоинство в твоих сомнениях? Я задам этот вопрос вам: а что хорошего в сомнениях?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Сомнение сомнению рознь. Бывают хорошие сомнения, что-то бывает в сомнениях плохое, потому что невозможно сомневаться всегда, во всём и везде. Потому что человек сомневающийся не надёжен, потому что, когда уже надо идти к Богу в уверении по водам, сомневаться поздно. Ты уже на что-то решился, ты уже свой путь выбрал, ты уже сказал своё слово, оставь сомнения позади. Есть момент в жизни человека, когда он обязан со своими сомнениями расстаться, потому что время сомнений прошло, время сомнений разрешилось определённым образом и определённым уверением внутренним в том, что есть. Ты для себя этот вопрос уже сформулировал, и ты должен найти мужество поставить точку. И тогда уже хочешь ты не хочешь, иди по водам. Вот вопрос сомнений: приходит юноша сомневающийся, желающий спасения, вроде всё у него хорошо, и заповеди все исполнил, и не прелюбодействует, и почитает отца и мать, и всё — прекрасно делает, ну, казалось бы, какие тут могут быть сомнения? Ну в чём сомневаться человеку, который с юности исполняет закон? Кто тебя за язык дёргает задавать этот странный вопрос: что ещё мне не достаёт, Господи? Ну кто тебя дёргает за язык? Всё у тебя хорошо, всё ты исполнил от юности своей. Почему ты сомневаешься? А раз ты сомневаешься, ты обращаешься к Богу со своим сомнением: что-то не так, что-то ещё должно быть, не может быть всё прямо по полочкам, ведь вечная жизнь она настолько огромна, настолько непознаваема, она настолько велика, что требует от меня, наверно, большего, чем просто внешних исполнений закона. И вот Христос ему говорит: «Замечательно, ты стал сомневаться, ты поставил перед собой этот вопрос и вот тебе на него ответ. Ты должен сейчас вот это всё бросить и идти за мной». Тогда, в этот момент, юноша должен оставить все свои сомнения и пойти за Христом. А он не может их оставить и не идёт за Христом. Вот.

Александр Ананьев:

— То есть это история не про деньги. Я только сейчас начинаю это понимать.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Ну она и про деньги в том числе, потому что речь идёт в том числе и о земном богатстве, но речь идёт о шествии за Христом. Он ведь не про богатство спрашивает: что мне делать со своими деньгами? Да? Он спрашивает, что я ещё не сделал, чтобы войти в Царство Божье, вот о чём речь. И речь идёт о сомнении, казалось бы, на пустом месте. И Христос его даже сначала успокаивает, он говорит: «Ну а что ты спрашиваешь? Ты же заповеди исполняешь? Ты исполни заповеди и всё будет хорошо». «Всё сделал, что ещё?» Ах, так? Ну тогда поехали дальше. И вот этот внутренний разговор человека сомневающегося. Что? Как? Каково Царствие Небесное? Кто мой Бог? Как мне Его узнать? Как мне Его услышать? Как мне за Ним пойти? И вот тебе действительно говорит Господь, как за Ним пойти. Ну как Петру примерно. «Господи, если это Ты, — сомневающийся Пётр говорит в условном наклонении, сомневаясь: „Если это ты, повели мне идти к Тебе по водам!“ И Христос отвечает на это сомнение: „Это Я, иди“. И вот он оставляет свои сомнения и идёт по водам до какого-то момента.

Александр Ананьев:

— Для меня всегда, ну как всегда, все три года пока я в Церкви, было непонятно, почему самый сомневающийся, самый неверующий, причём неверующий многократно Фома, столь любим, почитаем, ещё и святой?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Ну такой же Пётр, такие же все остальные на самом деле. Они друг от друга не отличаются своими сомнениями. Они всё время находятся в этом состоянии.

Александр Ананьев:

— Ну они же видят. Они же общаются со Спасителем, Он же рядом с ними. Они имеют личный опыт общения с Ним, уж им ли сомневаться?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Конечно, потому что Он слишком близко, Он слишком похож на них, потому что они видят Его совершенно обычным в быту, потому что Он вместе с ними ест, пьёт, печалуется, устаёт, плачет над Лазарем. Он неотличим от них внешне, Он испытывает то же, что они, поэтому они сомневаются: а вообще Бог может быть таким? А почему Он, например, не уничтожит эти самарянские города? „Давай, Господи, мы сейчас помолимся, чтобы огонь сошёл на эти самарянские города, которые нас не приняли!“ Христос говорит: „Нет, не знаете, какого вы духа“. Христос говорит: „Скоро меня будут распинать“. „Господи, — говорит Пётр, — Ты что? Зачем тебе это надо? Ты же всесильный Бог, если мы тебе верим как Богу, не надо с Собой такого делать!“ „Отойди от меня“, — говорит, — сатана, ты мне соблазн». И так далее, даже сомнения присутствуют в жизни Спасителя, когда Он молится о чаше в Гефсиманском саду Он полон вот этих раздирающих Его по-человечески сомнений. И тем не менее и сомнения принимаются у учеников как неотъемлемый путь познания Бога, веры, опыта.

Александр Ананьев:

— Я часто думаю вот о чём, а если бы Фома не получил материального доказательства, которого искал, если бы не увидел своими глазами, если бы не вложил свои пальцы, что было бы?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Не знаю, я не готов на этот вопрос отвечать, потому что я знаю, что случилось с Фомой: он искал ответа, он ответ получил.

Александр Ананьев:

— Я почему спрашиваю, я специально приезжаю в какие-то древние монастыри, чтобы открыть вот эти тяжёлые ворота и вдруг почувствовать что-то такое, прикоснуться. Я стремлюсь прикоснуться к каким-то святыням, чтобы почувствовать и ощутить не так как обычно, а вот сильно, ярко и однозначно. Я подхожу поклониться к каким-то иконам, я же тоже ищу, знаете, каких-то ... личного общения, контакта, доказательств.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Нет, вы ищете ощущений, и через эти ощущения ищете уверение. Понимаете? Это не то, что искал Фома.

Александр Ананьев:

— Не то?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Фома не искал ощущений. Фома не искал какого-то особого наплыва энергии, благодати от встречи со Христом. Он хотел просто увериться, что Христос воистину воскрес. Слова апостолов его не убеждали, потому что если Христос воскрес, то почему апостолы всего боятся? Если Христос воскрес, то почему люди, которые видели, что Христос воскрес, сидят страха ради иудейска за закрытыми дверями? Если Христос воскрес, то почему они не возвещают этой великой вести всему миру? Чего они боятся, если Христос воскрес? Потому что само поведение апостолов и факт воскресения Христова не соответствуют друг другу. Потому что если Христос воскрес, то смерти нет вообще, бояться нечего, надо ликовать и всем-всем об этом срочно сообщить. Как срочно сообщили об этом мироносицы, причём апостолы им, заметьте, не сразу поверили. Вот этот страх, этот ужас, эта парализованная воля. Они остаются у них даже после такого видимого уверения Христом о Своём воскресении, о явлении. И тогда апостол Фома не верит такому свидетельству, такому свидетельству верить нельзя. Если Христос воскрес, то ты должен быть уже другим человеком. Тебя должно это коснуться и внутренне преобразить, поэтому он хочет этого воскресения по-настоящему. Он хочет удостовериться, что Христос воистину воскрес от самого Христа.

Александр Ананьев:

— Сейчас мы прервёмся ненадолго, у нас минута полезной информации на «Светлом радио», а через минуту мы продолжим разговор с протоиереем Алексеем Уминским накануне или, ведь формально-то уже начинается день памяти апостола Фомы с вечера?

Протоиерей Алексей Уминский:

— С вечера, да.

Александр Ананьев:

— Значит, уже в день памяти апостола Фомы разговор о вере и сомнениях. Не буду говорить вам, отец Алексей, кто говорит эти слова, думаю, это не важно, да и не хотелось бы называть конкретных имён. Но однажды я услышал от дорогого мне человека следующие даже не слова, а восклицание: «Я верующая? Это вы верующие, а я знающая. Я знаю, я была, я видела». Я помню, я тогда очень позавидовал, и этот человек говорил о личном общении с замечательным старцем, в глаза которого она смотрела, видела свет, и у неё сомнений вообще нет никаких. И вот здесь у меня возникает диссонанс на душе. С одной стороны, вот эта ценность сомнений, о которой мы говорим, с другой стороны, безусловное, восторженное радостное знание, от которого хочется кричать, как Фома увидевший и почувствовавший то, что он искал.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Вы знаете, мне трудно как-то оценить полноту этого свидетельства, потому что, наверное, этот опыт встречи со святыми людьми, и этот личный опыт Богообщения имеет колоссальное значение для человека, который может сказать: теперь я знаю. Но это не значит, что этот опыт во всей яркости может быть сохранён человеком во время всей его жизни.

Александр Ананьев:

— Это можно потерять?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Вы понимаете, я вспоминаю апостола Петра, который в своей жизни был человеком очень сомневающимся, но который был уверен Христом и в Своём воскресении, и в прощении, и тем, что Христос даёт ему возможность пасти Церковь Свою. И несмотря на это, предание нам доносит весть о том, что Пётр, убоявшись, испугавшись, уходит из Рима в момент, когда ему предстоят страдания, и встречает опять-таки на своём пути Христа, который идёт в Рим, и спрашивает: «Куда, Господи, грядёшь? Кво вадис?», и Христос ему говорит: «В Рим иду пострадать». Когда Пётр бежит от страданий. Понимаете? Даже в жизни таких людей как Пётр, таких великих приближённых, друзей, любящих больше всех других людей на свете Христа, Пётр, именно об этом свидетельствует Евангелие. «Любишь ли меня больше, чем все остальные? — спрашивает его Христос, и тот говорит: «Господи, Ты знаешь, что я тебя люблю!» И даже он теряет в какой-то момент, потому что он человек.

Александр Ананьев:

— Кстати, по поводу этого разговора, не так давно мы беседовали с человеком, который занимается переводом Священного Писания с русского на осетинский. И говорили, что глагол «любить» вот в этом значении имеет немного другое значение, нежели мы его привыкли воспринимать. Любить значит избрать, выбрать, принять, вот в этом смысле, а не в смысле испытывать тёплые нежные чувства и, ну вы понимаете...

Протоиерей Алексей Уминский:

— Слово «любить» в русском языке выражено только одним глаголом, но этот глагол в себе несёт огромное количество разных смыслов, которые не противоречат друг другу. И поэтому слово любить означает, прежде всего, любить. Именно любить. А потом всё остальное, как бы мы ни желали его переводить. Потому что слово, которое употреблено в русском языке «любить», в других языках оно звучит иначе, например, как в сербском: «Волиши ли мя?», так звучит по-сербски. Так что это связано с нашей свободой, с нашей волей и с нашим выбором в том числе. Но тем не менее слово волить означает предать себя до конца, до конца отдать этому человеку, понимаете? Больше других, и поэтому Пётр свидетельствует о своей полной отдаче Христу, и тем не менее даже Пётр может быть человеком, струсившим, человеком, потерявшим внутреннюю силу, желающим избежать смерти, что совершенно естественно для человека. В нашей жизни мы в какой-то момент можем подниматься до очень высоких степеней такого озарения нашей веры, свидетельства нашей веры, но это не значит, что мы всегда будем такими, всё время нашей жизни. Абсолютно не значит.

Александр Ананьев:

— Любовь и сомнения. Сомнения не убивают любовь? Почему я спрашиваю...

Протоиерей Алексей Уминский:

— Убивают...

Александр Ананьев:

— Убивают, если я люблю жену, тоя люблю жену, если я начну в этом сомневаться, пиши пропало. Пойдёт какая-то трещина.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Да, но тем не менее я не всегда могу понять свою жену. Несмотря на то, что я люблю свою жену, или люблю кого-то по-настоящему глубокой любовью, это отнюдь не значит, что я совершенно до конца всё понимаю в её действиях, мыслях, поступках. Эти вещи вызывают во мне оторопь, недоумение, несогласие, и тогда я начинаю жить в этом пространстве. Когда мне надо понять, мне надо углубиться, я должен с этим разобраться, я должен задать вопрос ей, себе самому, поставить себя на её место и тому подобное. Согласны ведь со мной, да? Это не является сомнением в нашей любви, но это тем не менее всё равно ставит другого человека в ранг, что мы, не до конца его знаем, не до конца его понимаем.

Александр Ананьев:

— Чтобы было понятней, можно говорить о любви родителя к ребёнку. Вообще никаких сомнений, что ты любишь этого человека, что из всех, кто тебя окружает, нет никого более ценного, важного, нужного, любимого, ты же не будешь сомневаться, что ты его любишь?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Да, вы знаете, не должен сомневаться в том, что ты его любишь, и вот эта вот любовь должна покрывать эти сомнения. Не то, чтобы их ограничивать, может быть, даже и ограничивать, но давать им правильное направление. Потому что, если ты начинаешь сомневаться в своём ребёнке как в своём ребёнке, ты теряешь к нему любовь, уважение и доверие. Потому что ты настолько сомневаешься, что этот человек способен к хорошим поступкам, к правильному выбору, что он способен сам лично пользоваться своей свободой, или что человек, которого ты любишь, твой ребёнок, без твоей помощи никогда не справится, поэтому ты начинаешь жить вместо него, довлеть вместо него, а когда он начинает сопротивляться твоей воле, твоему желанию его подчинить окончательно себе, ты как родитель начинаешь испытывать к своему ребёнку негативные чувства, нежелание его принять таким, какой он есть. И тут твоя любовь натыкается на препятствие. Без сомнения, это так.

Александр Ананьев:

— Господь в нас сомневается?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Вот, понимаете, нет. Он нас очень хорошо знает, Он без иллюзий к нам относится. Чего в нас сомневаться, что мы можем? Вот что в нас такого, что может Бога удивить?

Александр Ананьев:

— Я сейчас пытаюсь переварить. То есть, получается, что мы в каких-то вопросах сомневаемся, а вот Он-то действительно не знает сомнений.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Он просто нас знает хорошо. Мы Ему принадлежим, Он создал нас для Себя, Он видит всё, что творится в наших мыслях и чувствах, в чём ему сомневаться? В том, что мы грешники?

Александр Ананьев:

— Сейчас вспомнил, это даже не будет являться вопросом. Просто я понял, что и любовь, и вера, они в моём понимании трёхсоставны, как говорит наш духовник с женой протоиерей Игорь Фомин, любовь — это радость, благодарность и жертвенность, в то время как вера — это доверие, верность и уверенность. И в этом смысле они трёхсоставны и в этом смысле они равноценны. Если попытаться поставить любовь над верой или веру над любовью? Любовь будет над верой?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Апостол в своём послании к Коринфянам утверждает, что именно так. Что любовь из них больше. И это тоже трисоставность: вера, надежда, любовь, это такая ипостасность единосущная и нераздельная, я бы сказал, что вера, надежда, любовь — это как сам Господь, единосущное и нераздельное, потому что одно без другого не существует никак. Это единство того, что существует. Не существует любви без надежды и веры, вера без любви и надежды, надежда тоже без веры и любви неосуществима.

Александр Ананьев:

— Верую, Господи, помоги моему неверию. Одна из самых загадочных фраз Священного Писания. Почему неверию надо помогать?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Потому что вера — это способность, прежде всего, вера — это не то, что человек находит, как белый гриб в лесу.

Александр Ананьев:

— Способность вы имеете в виду талант, дар?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Конечно, это дар, который дан каждому человеку. Вера в каждом из нас израстает изнутри, вера — это наше внутреннее дело, вера всегда движет человеком изнутри. Это неверие приходит со стороны, это сомнение приходит со стороны, это искушение веры приходит с внешней стороны, атеизм, он не внутреннее состояние человека, человек изначально с тем ростком веры, которая в нём находится, эта вера должна расти, питаться, эта вера должна быть культивируема в нас, мы должны ей заниматься, мы должны её холить и лелеять, если хотите так сказать, мы должны о ней заботиться очень сильно. Потому что вера — это очень хрупкий, нежный росток, который нуждается в тепле, в свете, в действиях нашей воли, конечно, без всякого сомнения. И если мы не занимаемся нашей верой, она чахнет, как чахнет любое растение, которое не поливают водой или которое поставили в тёмный угол. Поэтому: помоги моему неверию, просвети меня, дай моей вере силу.

Александр Ананьев:

— А почему не «помоги моей вере»? Помоги моему неверию...

Протоиерей Алексей Уминский:

— Потому что в состоянии, в котором приходит отец, это состояние, в которое он погрузился, исходя из того, как неверие со всех сторон его стало гнести, как он теряет веру в Бога, потому что Бог неизвестно где и не слышит его, как ему кажется, его молитвы. Что апостолы, те, которым Христос дал силы исцелять людей вдруг ничего не могут сделать. Как всё то, что его окружает, говорит о том, что нет никакой веры, что нет никакого Бога, нет никакого милосердия, что нет никого, кто отзовётся на твою помощь, как это случается в жизни людей. Нет милосердного Бога. И этот ужас неверия охватывает этого человека, он стонет, он мучается им. И вдруг приходит Господь и он говорит: «Ну что же? Что же Ты? Помоги моему неверию, отгони этот мрак. Вот Ты сам — моя вера!»

Александр Ананьев:

— Богу ничего не стоит избавить нас от любых сомнений, от любого неверия, так же как Он пришёл к апостолу Фоме, Он может прийти к каждому из нас: к вам, ко мне, ко всем людям, которые сейчас идут по улице за стеной радио «Вера». Почему Он этого не делает?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Почему же Он этого не делает? Он это делает с каждым из нас, когда мы по-настоящему этого хотим, когда мы по-настоящему этого ищем, когда мы по-настоящему дерзновенно, я бы сказал, не совсем тактично требуем от Бога таких вот доказательств. Потому что то, что сказал Фома Богу, это, в общем, звучит достаточно дерзко. Не просто дерзновенно, а именно дерзко. Кто ты, чтоб тебе Господь так вот показывал Себя? Давал возможность его коснуться? Но желание Фомы настолько очевидно для Бога, настолько искреннее, настолько настоящее, без этого желания ему незачем дальше жить, если Христос не воскрес, как пишет апостол Павел, то тогда всё бессмысленно, ну смысла нет дальше жить, потому что всё, во что вложил своё сердце Фома: в веру, в эти заповеди Блаженства, в слова любви, что тогда — это страшный обман, это ужас, как жить дальше? И вот когда человек в таком состоянии находится, так задаёт вопрос, Господь ему ответит. Это не досужие такие, вот знаете, рассуждения типа Владимира Владимировича Познера, когда он говорит: вот, почему Бог посылает несчастья, почему Бог не спасает бедных неповинных детей, почему люди гибнут в каких-то катастрофах, почему, почему, почему? Досужие вопросы, в общем, я уверен, что они несильно волнуют знаменитого телеведущего. Просто такая хлёсткая фраза, которая даёт возможность как-то себя на этом фоне показать. Наверное, по крайней мере, так я вижу это со стороны. А если бы это по-настоящему волновало кого-нибудь, тогда человек неустанно задавал Богу этот вопрос, неустанно требовал от Него ответа, неустанно бы искал возможности наконец-то разрешить это колоссальное общечеловеческое недоумение — присутствие зла в этом мире и благости Божественной, с которой сталкивается каждый из нас, которое ввергает нас в пучину жутких сомнений, ужасных вещей, потому что мы всё время мучительно ищем ответ на этот вопрос, и он не даётся нам как вопрос всем сразу по всем пунктам, но даётся тому, кто по-настоящему умеет его задать очень честно и очень ответственно Богу.

Александр Ананьев:

— «Вопросы неофита» на светлом радио. На них сегодня отвечает протоиерей Алексей Уминский, настоятель храма Живоначальной Троицы в Хохлах. Почему я задал вам вопрос, отец Алексей, про вот эту вот теоретическую возможность Бога здесь и сейчас — вот так, чтоб небеса разверзлись, чтобы стало всем всё понятно, и чтобы все атеисты сказали: «Ой, как мы ошибались», это же будет? Это однажды случится, если я правильно понимаю?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Почему?

Александр Ананьев:

— Однажды...

Протоиерей Алексей Уминский:

— Все станут верующими?

Александр Ананьев:

— Однажды Христос придёт, будет воскрешение мертвых, Страшный суд...

Протоиерей Алексей Уминский:

— И что?

Александр Ананьев:

— И ни у кого не останется сомнений.

Протоиерей Алексей Уминский:

— У бесов тоже нет сомнений. Как мы знаем, и бесы веруют и трепещут, пишет апостол Иаков.

Александр Ананьев:

— То есть вы считаете, что ничего по сути не изменится?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Вы понимаете, та вера, бесовская, о которой говорит апостол, она тоже существует. Нельзя назвать её неверием.

Александр Ананьев:

— Слушайте, мне кажется, я вам сейчас своё неофитское, и вы возможно перестанете со мной разговаривать и хлопнете дверью. Я считаю, что все бесы — в голове у человека. Вот всё то, что называется бесами, это всё наша глупость, недалёкость, наши травмы, наши болезни.

Протоиерей Алексей Уминский:

— А кто ж тогда, простите, Христа в пустыне искушал? Это было у Христа в голове?

Александр Ананьев:

— Ну здесь мне нечего ответить, нет.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Ну слава Богу, что, по крайней мере, вы так не считаете. Ну это вот возможность вам об этом напомнить.

Александр Ананьев:

— Ну вот если какой-нибудь пьяный дурень сел за руль и поехал, а потом говорит: «Бесы искушали».

Протоиерей Алексей Уминский:

— Пьяный дурень — это одно дело, а мы говорим о злобной бесовской силе, которая как злая бесовская воля умеет себя в мире осуществлять через, в том числе через всякие сомнения, потому что не все сомнения человек может принимать как сомнения благие и дающие путь к Богу. Как те самые вещи, которые смутили и, как бы сказать, оттолкнули от Бога Ивана Карамазова, казалось бы, человека, очень сомневающегося, но сомневающегося по-другому, иначе.

Александр Ананьев:

— Это тоже бесы?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Ну я думаю, в том числе. Это та внешняя сила искушений, которую так легко воспринимается человеком в его богоотвержении. И здесь вопрос в том, что вера человека, это не просто то, что Бог всем себя показал: вот, видите, вы не знали, не верили, а вот Бог есть. Хорошо, вот многие-многие люди видят, что Бог есть, и что дальше? Если Бог есть, а меня в этом Боге нет, понимаете? Он есть, но в моей жизни Он не присутствует, в моей жизни Он не участвует, и я вообще-то плевать хотел, что Он есть. Потому что уже совсем таких людей, которые были бы на миллион процентов уверенными и знали, что Бога нет, как-то я не знаю, много ли их по существу. Какой-нибудь человек скажет: я знаю, что Бога нет. А что ты знаешь? То, что ты книжек много прочитал? Докинза читал или ещё кого-то из научных атеистов? Ты просто доверился этому знанию. Ты просто поверил, что это так. Твоя вера существует только потому, что есть понятие Бога. Есть понятие Бога, и ты себя с этим понятием не отождествляешь, но так или иначе у тебя есть какая-то вера, странная вера в отсутствие Бога. Ну как ты можешь до конца сказать: «Я знаю, что Бога нет». Никак не можешь сказать, потому что в этом нет никакого основания, есть только понимание веры. Есть отсутствие опыта Бога. Ну хорошо, ты всю свою жизнь устроил таким образом, чтобы отвергать всякое знание о Боге, всякую мысль о Боге, всякое движение Бога к тебе. Сколько раз наверняка было в жизни многих людей, когда то, что случалось с ними в жизни, не могло не заставить их подумать о присутствии Бога в их судьбе. Но это присутствие Бога отвергалось, отвергалось ну так получалось, так люди решили потому что они свободные люди, и вот вся жизнь прошла в отвержении, и тут раз тебе: картиночка: Господь на облаках грядёт судить живых и мёртвых. И ты понимаешь: вот он идёт тебя судить и что? Ну вот есть Бог, а в твоей жизни Его всё равно нет, что ты сделаешь? Скажешь: оёй, теперь я верю, теперь я хороший, ну, я думаю, вряд ли такое может произойти.

Александр Ананьев:

— У нас осталось минут пять, я хочу задать вам вопрос о бесах, я надеюсь, что о бесах, может быть, всё гораздо хуже, чем мне думается. Допустим, 44-летний дурень, крестившийся три года назад, стоит в очереди к Чаше на Причастие и начинает испытывать сомнения.

Протоиерей Алексей Уминский:

— В чём?

Александр Ананьев:

— В том, что в Чаше не Кровь Христова, а хлеб и вода.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Хлеб и вино, да?

Александр Ананьев:

— Да. Хлеб и вино. В том, что, когда вот эти великопостные молитвы коленопреклонные в храме, долгие, вот он стоит на коленях и думает: «Господь же сказал: «Молитесь просто, немногословно», там есть короткая молитва, которую Он дал. Зачем вот это всё?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Давайте с вами тогда отделим одно от другого. Если в одном случае вы сомневаетесь, что стоя на коленях вы сомневаетесь, что это всё правильно и хорошо, потому что вы помните слова Христа и словам Христа в этом случае вы верите, что не нужны многословные молитвы, и тогда, веря словам, Христа вы вполне можете поступить из этого выбора, исходя из этого сомнения. Христос сказал — это не нужно, и выбрать для себя иной способ молитвы. Иной образ молитвы, потому что так сказал Христос, и для вас важны слова Христа. Так почему в другом случае, когда Христос сказал: «Это есть Тело мое, а сие есть Кровь моя», всё ровно наоборот. Вот если бы вы... я понимал, что у вас одинаково слово Христово такое, а потом в жизни вот так, я сомневаюсь, что это правильно. И я бы сомневался, что это правильно, потому что Христос говорит одно, а мы делаем другое. Но здесь-то Христос говорит, что есть, и мы идём именно потому что так сказал Христос, тогда здесь какая-то иная степень размышления.

Александр Ананьев:

— Я буду откровенен с вами, я редко с кем могу поделиться такими вещами, но, когда стоишь в очереди, ты ловишь себя на вот таких дурацких мыслях. И ты пытаешься понять: откуда это?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Откуда, мы с вами знаем. Это оттуда. Это первое. Второе. Ну мыслей дурацких в человеке, в голове, очень много и своих собственных, потому что наша голова — это некая вселенная, в которой столько астероидов летает, сталкиваясь друг с другом, что не приведи Господь. Поэтому, когда мы идём к Чаше, взяв на себя этот поход к Чаше как необходимое для нас условие спасения и желание быть со Христом, мы просто идём сквозь эту толпу навязчивых мыслей, астероидов, которые так или иначе в нашу голову влезают, ничего страшного.

Александр Ананьев:

— Вопрос: это не те сомнения?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Это не те сомнения. Это просто мысли, как бы сказал Фрейд.

Александр Ананьев:

— Или бесы?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Да какая разница?

Александр Ананьев:

— Вот я, когда слышу слово «сомнения», я сразу вспоминаю вот эти даже не размышления, отец Алексей. Это какая-то ерунда.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Слушайте, когда потом подходите к Чаше, причащаетесь Святых Христовых Таин, почему-то на какое-то мгновение всё это уходит далеко. И вы об этом перестаёте думать.

Александр Ананьев:

— Вот на мгновение.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Ну не на мгновение, а на какой-то период, просто вы об этом перестаёте думать, потому что вы заняты гораздо более важными вещами. А так, мы всегда о чём-то думаем. Глупость всё время вертится в нашей голове, всегда, даже когда мы с вами разговариваем, мы просто на этом не зацикливаемся.

Александр Ананьев:

— Мне не так давно приснился ужасный сон, я даже не буду рассказывать, что я там сделал. Но это было настолько мерзко и ужасно, что я проснулся и потом долго мучился совестью, потому что ведь это ж в голове у меня живёт, это значит...

Протоиерей Алексей Уминский:

—Ооо, а вы думаете, что мы все прям такие хорошие.

Александр Ананьев:

— Но я знаю, что вам такое в голову бы точно не пришло.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Откуда вы знаете? Мало ли что приснится.

Александр Ананьев:

— Ну я верю.

Протоиерей Алексей Уминский:

— В это нельзя верить. Это не предмет веры, думая, что в моей голове есть что-то такое, что нет вашей, поверьте мне. Мы в общем-то примерно из одного материала сделаны с вами, поэтому в этом смысле можете не сомневаться в нас с вами, кто мы такие.

Александр Ананьев:

— Каких сомнений надо бояться?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Отчаяния. Сомнений в том, что Бог благ, сомнения в том, что Бог есть Любовь. Вот таких сомнений надо опасаться, сомнений в том, что Господь, где бы ты ни находился, и чтобы ты ни делал всегда видит и слышит тебя и никогда Его любовь не перестанет, что бы ты ни сделал или что бы тебе ни приснилось в конце концов.

Александр Ананьев:

— Спасибо вам большое за этот непростой для меня, но очень важный разговор. Есть какие-то особые традиции, мне как неофиту любопытно, как сегодняшний вечер, завтрашний день можно отметить мне, помимо того, что мы в храме встретимся.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Ну пойдёте в храм, наверное, да?

Александр Ананьев:

— Традиций больше нет никаких?

Протоиерей Алексей Уминский:

— Какие у нас традиции особенные?

Александр Ананьев:

— Ну праздник.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Ну праздник — веселитесь, выпейте бокал вина, сходите с женой на концерт какой-нибудь хороший.

Александр Ананьев:

— Причём на такой концерт, насчёт которого вы сомневаетесь...

Протоиерей Алексей Уминский:

— Почему? Ну который вам нравится, вот сделайте то, что вам приятно.

Александр Ананьев:

— Я всё пытаюсь вас на какой-то такой путь повернуть, чтобы вы придумали что-нибудь такое, что подчеркнуло бы ценность сомнений в ...

Протоиерей Алексей Уминский:

— Да Господи! Было б так хорошо ни в чём не сомневаться. Сомнения мучают, сомнения утяжеляют нашу жизнь, но тем не мене сомнения — это путь, через который мы обязаны пройти.

Александр Ананьев:

— Как страшно звучит, человек, который ни в чём не сомневается, очевидно уже не живёт.

Протоиерей Алексей Уминский:

— Ой, ребята. «Какое горнило сомнений прошла моя «осанна», — сказал Фёдор Михайлович Достоевский.

Александр Ананьев:

— Спасибо вам. Сегодня мы беседовали с настоятелем храма Живоначальной Троицы в Хохлах с протоиереем Алексеем Уминским, я Александр Ананьев. Вернуться к нашему разговору вы можете на нашем сайте: radiovera.ru. Всего доброго, до свидания.

Друзья! Поддержите выпуски новых программ Радио ВЕРА!
Вы можете стать попечителем радио, установив ежемесячный платеж. Будем вместе свидетельствовать миру о Христе, Его любви и милосердии!
Слушать на мобильном

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.

Слушайте подкасты в iTunes и Яндекс.Музыка, а также смотрите наши программы на Youtube канале Радио ВЕРА.

Мы в соцсетях
****
Другие программы
Семейный час
Семейный час
Программа «Семейный час» - это часовая беседа в студии с участием священника. В этой программе поднимаются духовные и нравственные темы, связанные с семейной жизнью, воспитанием детей и отношениями между поколениями. Программу ведут теле- и радиоведущие Александр Ананьев и Алла Митрофанова.
Родники небесные
Родники небесные
Архивные записи бесед митрополита Антония Сурожского, епископа Василия Родзянко, протопресвитера Александра Шмемана и других духовно опытных пастырей. Советы праведного Иоанна Кронштадтского, преподобного Силуана Афонского, святителя Николая Сербского и других святых. Парадоксы Гилберта Честертона и Клайва Льюиса, размышления Сергея Фуделя и Николая Бердяева. Вопросы о Боге, о вере и о жизни — живыми голосами и во фрагментах аудиокниг.
Притчи
Притчи
Притчи - небольшие рассказы, наполненные глубоким духовным смыслом, побуждают человека к размышлению о жизни. Они несут доброту и любовь, помогают становиться милосерднее и внимательнее к себе и к окружающим.
Крестный ход сквозь века
Крестный ход сквозь века

Также рекомендуем