"Пророк Даниил". Светлый вечер с Владимиром Стреловым (29.12.2015)

Светлый вечер - Владимир Стрелов (эф. 29.12.2015) - Часть 1
Поделиться
Светлый вечер - Владимир Стрелов (эф. 29.12.2015) - Часть 2
Поделиться

Владимир Стрелов2У нас в гостях был ректор Библейского колледжа “Наследие” Владимир Стрелов.

Накануне дня памяти пророка Даниила мы говорили о том, что мы знаем об этом пророке, о его служении и подвигах, а также о том, каково было значение пророческого служения в ветхозаветные времена.

_______________________________________________________________

А. Пичугин

— Здравствуйте, дорогие слушатели! Это программа «Светлый вечер» на радио «Вера». Меня зовут Алексей Пичугин. И сегодня у нас в гостях Владимир Стрелов — ректор Библейского колледжа «Наследие». Здравствуйте!

В. Стрелов

— Я приветствую вас, Алексей, и наших радиослушателей!

А. Пичугин

— Мы выходим в эфир накануне дня, когда Церковь вспоминает пророка Даниила и трёх отроков: Ананию, Азарию, Мисаила. Это седьмой век, кстати говоря, датировку мы узнаем в ходе нашей программы, уточнения. Но это пока пусть будет седьмой век и Ветхий Завет. Пророк Даниил — удивительный человек, который почитается не только в христианстве, но и в исламе. А в христианстве так уже почти во всех церквях, которые у нас есть. Давайте сначала поговорим о том, кто такие пророки и какое место среди них занимает Даниил.

В. Стрелов

— Можно начать с того, что пророчество само по себе часто люди понимают неправильно — как предсказание о каких-то будущих событиях. Тогда как пророчество, на самом деле, это взгляд на события с точки зрения Бога — на события прошлого, настоящего или будущего. Я приведу вам примеры: книга Бытия рассказывает нам о сотворении мира. Но что это, как не пророчество? Потому что, чтобы действительно говорить о Творении, необходимо было каким-то образом получить это знание, как откровение свыше.

А. Пичугин

— Это пророчество, обращённое в прошлое, да?

В. Стрелов

— Это пророчество в прошлое. С другой стороны, пророк может говорить о сегодняшнем дне: «Израильтяне, если вы не покаетесь, то вы погибнете!» Собственно, такие пророчества содержатся в основных книгах больших и малых пророков. Наконец, есть пророчества, которые устремлены в будущее. И они касаются пришествия мессии, того, что будет в конце времён. Надо сказать, что, в принципе, любое пророчество зачастую содержит в себе несколько горизонтов. И может быть прочитано, с одной стороны, как относящееся непосредственно к нашему моменту, так и к отдалённому будущему. Самое известное, наверное, из таких пророчеств — это пророчество о рождении отрока Эммануила, которое Церковь ещё будет вспоминать и обсуждать. Вы можете посмотреть — это глава 7-я книги пророка Исаии, где Исаия приходит к царю Ахазу и говорит: «Не бойся! Ты сейчас занимаешься укреплениями, а вот тебе знамение: вот дева во чреве зачнёт и родит сына, и нарекут ему имя Эммануил. И этот ребёнок не будет ещё разуметь худое или доброе, как осада будет снята». И в историческом смысле мы понимаем, что, действительно, вот эти события, предсказанные Исаией, исполнились в течение трёх лет с момента произнесения пророчества. С другой стороны, в большой исторической перспективе мы видим, что это пророчество стало пониматься, как пророчество о Мессии-Христе. И, наверное, это самое известное из вот таких рождественских пророчеств.

А. Пичугин

— Вы говорили в нашей беседе до эфира о том, что пророков тоже… вернее, я прошу развить вас мысль о том, что пророков тоже нельзя воспринимать, как именно, безусловно, нечто единое, что эти люди повествовали исключительно о будущем.

В. Стрелов

— Мы видим, что, собственно, феномен пророчества меняется со временем. Скажем, ранние пророки — часто это пророки-экстатики. На них сходит…

А. Пичугин

— Поясните, пожалуйста, термин «экстатики»!

В. Стрелов

— Это значит, что на них сходит Дух. И они начинают что-то говорить. Иногда это выглядит смешно. Даже вот мы знаем про Саула, когда он пытался общаться с пророками, то на него сошёл Дух и появилась такая фраза: неужели и Саул во пророках? Более поздние пророки контролируют, если можно так сказать, свой дар. И в новозаветных посланиях говорится, что духи пророческие послушны пророкам. То есть это вполне сознательное такое использование своего дара. От пророков, может быть, имеет смысл отличать экстатиков. Пророки, как правило, говорят к людям для того, чтобы люди изменили своё поведение. Сам образ пророчества, такая парадигма, если можно так сказать, заданы в 28-й главе Второзакония: «Если вы будете повиноваться заповедям Божьим, то вот благословения, которые на вас придут; если нет, то вот проклятия. Но если вы обратитесь, то Господь опять вернёт вам Своё благоволение». И часто пророческая весть как раз и состоит из того, что вы ведёте себя так-то и так-то — за это придёт на вас то-то и то-то, но если вы покаетесь, то Господь смилостивится. Это пророчество. А если мы говорим, например, о книге Даниила, отчасти книге Иезекииля, Захарии, то там содержатся не только вот такие нравственные наставления. Я бы даже не сказал, что это наставления. Это очень сильно звучащий голос, который потрясает до глубины души. Но, тем не менее, это не только такие нравственные призывы измениться, но и ещё видения. Видения, которые нам достаточно сложно понять. Это картины, которые описаны специальным символическим языком, часто мы там встречаем слово «как бы». Потому что описать то, что открывается вот такому визионеру на нашем человеческом языке достаточно сложно. И апокалипсисы — вот такие видения всегда требуют своего истолкования.

А. Пичугин

— Давайте конкретнее поговорим о книге пророка Даниила. С одной стороны, как я уже сказал в начале программы, что это седьмой век до Рождества Христова, до нашей эры. А с другой стороны, вот вы говорите, что есть какие-то другие датировки. То есть жил сам пророк Даниил в седьмом веке, а вот книга была написана значительно позднее. Расскажите, пожалуйста!

В. Стрелов

— Действительно, упоминание о пророке Данииле мы встречаем и в других книгах Священного Писания. Это исторический персонаж.

А. Пичугин

— А только в Священном Писании или мы о нём можем узнать из каких-то других источников?

В. Стрелов

— Я, к сожалению, не знаю по поводу других источников. Но мы точно можем быть уверены, что это исторический персонаж. Однако, как это иногда бывает с вот такими повествованиями, ядро рассказов позднее обрастает дополнительными подробностями, редактируется. И часто сами рассказы переосмысляются для того, чтобы помочь людям, живущим в определённую историческую эпоху, найти ответы на вопросы сегодняшнего дня. Я, когда шёл в эфир для того, чтобы говорить о пророке Данииле, задавал себе вопрос: а какое значение память этого пророка имеет для меня сегодняшнего, что он мне говорит? Вот приблизительно этими же вопросами задавались, по-видимому, и редакторы того текста, который до нас в итоге дошёл.

А. Пичугин

— То есть, они пытались актуализировать?

В. Стрелов

— Да. В современной библеистике общепринято считать, что книга пророка Даниила сложилась ко второму веку до Рождества Христова. На это указывает, с одной стороны, язык этой книги — это не только библейский иврит, но это ещё и поздний арамейский язык, на котором написана средняя часть этой книги.

А. Пичугин

— Поправьте меня, если я ошибаюсь: и Евангелие тоже частично на нём изначально было создано, некоторые книги?

В. Стрелов

— Так считают про Евангелие от Матфея… или про источник, из которого черпали уже евангелисты.

А. Пичугин

— Но это мы можем адресовать, наверное, наших слушателей к нашей с вами прошлой беседе, она есть в интернете, где мы об этом более подробно говорили.

В. Стрелов

— Да. А кроме того, есть некоторые исторические подробности. И здесь, конечно, очень интересно: для авторов предыдущих эпох и для современных таких библейских фундаменталистов то, что в книге пророка Даниила рассказывается о трёх царствах, которые будут следовать за Вавилонским, это указание на явно пророческий характер этой книги, устремлённой в будущее.

А. Пичугин

— А давайте вернёмся чуть позже к актуализации этой книги, к тому моменту, когда она была написана. А поговорим… мы всё-таки не коснулись личности этого человека, его биографии и, собственно, того, за что его почитает Церковь.

В. Стрелов

— Из самой книги мы видим, что он — царский сын, который в числе других пленников взят на воспитание вавилонским царём-завоевателем Навуходоносором. Для чего? С одной стороны, на Востоке это была практика для того, чтобы воспитывать лояльных будущих соправителей. То есть, если человек воспитан в моей собственной культуре, если он воспитан в повиновении мне, то, когда он вырастет и будет поставлен над своей собственной областью, он будет сохранять лояльность нашей центральной государственной власти.

А. Пичугин

— Но при этом по крови будет единым с тем народом, над которым он стоит. Что было важно для того времени.

В. Стрелов

— Да-да-да! И втрое соображение здесь в том, что, если вдруг этот покорённый народ захочет поднять восстание, то вот при дворе у меня дети всех самых знатных людей и я могу этим просто шантажировать вдохновителей этого восстания.

А. Пичугин

— Владимир Стрелов — ректор Библейского колледжа «Наследие» сегодня в гостях у радио «Вера». Говорим о пророке Данииле накануне дня его памяти, когда Церковь вспоминает пророка Даниила. И начали вот только сейчас говорить о личности пророка Даниила, о его происхождении, о том, что мы об этом знаем из книги ветхозаветной.

В. Стрелов

— Первое, с чем мы сталкиваемся, читая эту книгу, мы видим, что когда Даниила и его друзей приводят к царю, то происходит их переименование. Они должны отречься от своих имён, которые в своём корне содержат «я» или «Яхве»…

А. Пичугин

— Указывая на какую-то богоизбранность, да?

В. Стрелов

— Указывая на то, что они посвящены Единому Богу израильского народа. И наоборот, принять имена, которые будут указывать на принадлежность к богу Аку — Седрах, Мисах и Авденаго, — к богу как раз вот этого вавилонского пантеона. Дальше мы видим, что им предлагается есть с царского стола, они отказываются. Это не имеет ничего общего с постом.

А. Пичугин

— А где-то это трактуется как пост?

В. Стрелов

— Некоторые люди могут решить для себя, что если они отказываются есть мясное, то это вот указание на пост. Нет, дело в том, что еда, которую давали царю, посвящалась богам, точно также как и вино. И вот эти молодые люди отказываются есть с царского стола для того, чтобы сохранить чистоту своей веры — не есть идоложертвенного. На самом деле, эта проблема будет актуальна как раз во втором веке до Рождества Христова, когда Антиох Эпифан — один из наследников империи Александра Македонского будет всячески стремиться эллинизировать иудейский народ, и в том числе, принуждать их есть свинину и идоложертвенное. То есть мы уже по этой второй главе видим, что проблемы, которые как-то особенно подчёркиваются в этой книге, они актуальны для немного более позднего времени. И для тех людей, которые жили во времена гонений Антиоха Эпифана, конечно, пример Даниила, Седраха, Мисаха и Авденаго — это был пример как раз того, как не раствориться вот в этой враждебной, чуждой культуре и сохранить верность своему Богу.

А. Пичугин

— А вот здесь очень интересно! Мне кажется, что в нашем новозаветном сознании человек из Ветхого Завета, особенно живший в седьмом веке до нашей эры, за семь веков, это человек немного другого свойства и характера. То есть насколько для ветхозаветного человека вот это осознание служения именно Единому своему Богу и неприятие других богов, при переходе в другую культуру, было основополагающим?

В. Стрелов

— Я приведу два примера, наверное. Один из них связан с тем, что когда Калигула — римский император уже новозаветного времени — захотел поставить очередную свою статую в Иерусалимском храме, иудеи просто ложились под ноги римским солдатам для того, чтобы те не могли пройти по направлению ко храму. К счастью, Калигуле не удалось это осуществить и это, собственно, дало некоторую отсрочку ещё Иерусалиму. С другой стороны, мы можем вспомнить пример книги Деяний апостольских, это 10-я глава, где рассказывается о видении, данном апостолу Петру. Пётр во сне видит, что спускается некоторая скатерть и на ней разные животные, как чистые, так и нечистые. Он слышит голос: «Встань, заколи и ешь!» Он говорит: «Господи, я никогда не ел ничего нечистого!» Три раза повторяется это видение. Пётр недоумевает, чтобы это значило. И к нему приходят люди от сотника Корнилия, и тут он понимает, что Господь, оказывается, это Господь не только для иудеев, но это Господь ещё для язычников, для прозелитов. И Господь не делает разницы между теми и другими. Вот эти вот пищевые запреты, они должны быть как-то пересмотрены. Но для людей, которые оказывались в шестом, пятом, четвёртом и во втором веке либо в плену, либо под натиском вот этой враждебной культуры наоборот было очень важно сохранить свою идентичность. Там не стоял вопрос о том, чтобы вот так вот ярким образом свидетельствовать перед всеми… Хотя по факту книга Даниила рассказывает нам о том, как вера этих людей приводит к тому, что языческие цари — повелители империй — открывают своё сердце хотя бы для того, чтобы там нашлось место ещё для одного вот этого Великого Бога.

А. Пичугин

— То есть благодаря пророку Даниилу просто при дворе Навуходоносора был как-то принят Бог Яхве?

В. Стрелов

— Да. И, наверное, что очень важно, для самих иудеев их вера стала разрешённой. То есть для властителей империй стало понятно, что лучше не бороться с этой религией, а дать ей зелёный свет. И тогда можно более спокойно общаться с представителями этого странного народа.

А. Пичугин

— А что же мы знаем дальше именно о пророчествах Даниила — за что мы его почитаем?

В. Стрелов

— Третья глава рассказывает нам о том… За что почитаем? Наверное, самое известное для нас, православных христиан, это три отрока в печи. Это и тема канона каждый раз за всенощной. И эта песнь читается в Великую Субботу — такое большое повествование, которое содержится только в полной Библии православной. В протестантском, таком обрезанном немножко издании, этого нет, потому что…

А. Пичугин

— А вот здесь подождите! Здесь стало интересно уже с точки зрения издания книг тоже! Это как же? Получается, что наш Синодальный перевод… и у протестантов Синодальный перевод, и у нас Синодальный перевод. Просто где-то более полная версия?

В. Стрелов

— Дело в том, что изначально перевод всё-таки выполнялся православными христианами, и он получил одобрение Святейшего Синода. Он выполнялся, с одной стороны, с еврейского, а с другой стороны, дополнялся по Септуагинте, по греческому. И вот в Септуагинте есть несколько отрывков, достаточно больших, надо сказать, которые не сохранились в еврейском тексте. Это как раз песнь вот этих вот трёх отроков и это конец книги Даниила — история о Сусанне и старцах, и повествование о велии драконе. Вот если говорить о последних главах, то они больше напоминают апокрифические сказания.

А. Пичугин

— Которые могли только в Септуагинте появиться, а до этого не были известны.

В. Стрелов

— Ну, да. И они, скорее, призваны подчеркнуть мудрость Даниила, его мужество. А что касается вот этой песни трёх отроков, то некоторые исследователи говорят о том, что как раз очень похоже на то, что что-то оказалось просто потерянным в самой книге. И вот в Септуагинте это оказалось сохранённым.

А. Пичугин

— То есть у протестантов, правда, я не очень хорошо представляю, в каких деноминациях, но у какой-то части Протестантской Церкви просто тема пророка Даниила практически не поднимается?

В. Стрелов

— Нет, там есть 12 глав. Но только вот в третьей главе чуть-чуть поменьше…

А. Пичугин

— А, всё понятно!

В. Стрелов

— Более того, если говорить о протестантизме, то есть такое направление, как Адвентисты седьмого дня. Для них книга пророка Даниила является, наверное, самой главной книгой пророчеств. Но я думаю, что об этом сейчас…

А. Пичугин

— Да. Это разговор для совершенно другой программы. Вернёмся к пророчествам: во-первых, толкование снов, во-вторых, отроки — и вот как всё это объединяется в одно повествование?

В. Стрелов

— Если мы откроем с вами как раз книгу пророка Даниила, то вторая глава рассказывает о том, что царь Навуходоносор спит и видит некий сон. Он созывает своих гадателей, чародеев, халдеев и просит, чтобы они объяснили этот сон. Сначала просто, чтобы они его воспроизвели. Почему так произошло? Может быть, царь не очень его сам хорошо помнил и просил, чтобы они ему напомнили. С другой стороны, он хотел проверить, насколько они действительно качественно могут прорицать: если им не открыто содержание сна, то как они могут его истолковать? И сам сон оказывается истолкованным Даниилом, который говорит о том, что царь видит некоего колосса с золотой головой, дальше у него тело последовательно: серебряное, железное, а ноги оказываются глиняными. Отсюда, кстати, выражение «колосс на глиняных ногах». И царь спрашивает: «А что же это такое?» И Даниил объясняет: «Голова — это ты, твоё царство. А дальше, после тебя, будет следующее, следующее. И последнее будет таким глиняным, некрепким. И камень, оторвавшийся от горы, ударит в эту глиняную статую, и она разобьётся». И для нас, христиан, конечно, вот это вот особенно дорого: вспоминать об этом камне. Потому что Сам Христос говорит о Себе, что Он является вот тем камнем, который отвергли строители, но который стал во главу угла. И это пророчество традиционно стало восприниматься, как Христос-Помазанник, который разрушает власть империй, покушающихся на свободу и достоинство человека.

А. Пичугин

—Но здесь надо оговориться! Простите, что немножко в другую сторону увожу нашу беседу. Надо оговориться, что здесь идёт речь не о Римской империи. Потому что в последнее время почему-то всё чаще слышно такое утверждение от людей, которые воспринимают Христа именно как историческую личность, просто историческую личность, не более того, что Христос был одним из тех людей, которые массово ходили тогда по разным уголкам Римской империи и боролись с этой самой империей. Вот здесь важно подчеркнуть, что он именно с империей-то не боролся. И даже из этого пророчества не следует этот вывод.

В. Стрелов

— Это пророчество понималось как пророчество о халдеях, то есть о Нововилонской империи; серебряная часть — это Персия и Мидия; железная — это греческая империя Александра Македонского; и глиняная, в зависимости от того, кто толкует, воспринимается либо как цари, в том числе Антиох Эпифан, который устраивает гонения на верных иудеев, либо, действительно, многие толкователи воспринимают это как разговор о Римской империи. А некоторые, если говорить о протестантах, даже воспринимали это как о Римо-католической Церкви. И вот Христос, который, значит, побеждает всё, что противится Духу Божию. Но действительно, здесь важно подчеркнуть, что… и почему, собственно, этот апокалипсис появился. Человечество, если мы, действительно, принимаем ту точку зрения, что это второй век до Рождества Христова, люди живут и ждут, что Господь как-то вмешается в ситуацию, что уже хуже, казалось бы, некуда: запрещают делать обрезание; требуют, чтобы мы ели свинину; в храме поставили идола, который вполне как раз можно назвать мерзостью — мерзость запустения, жертвы прекратились. Что дальше нам ждать? И вот здесь как раз очень важно, чтобы прозвучало такое видение, что Господь на самом деле наблюдает за историей — это не случайность какая-то, Господь это попускает. Но дальше обязательно Господь вмешается через своего Помазанника, и всё станет лучше, чем есть сейчас.

А. Пичугин

— Вот мы об этом поговорим через минуту буквально. Нам надо сейчас прерваться. Я напомню, что Владимир Стрелов — ректор Библейского колледжа «Наследие» сегодня у нас в гостях на радио «Вера». И говорим мы о пророке Данииле.

А. Пичугин

— Ещё раз здравствуйте, друзья! Это программа «Светлый вечер» на радио «Вера». Я — Алексей Пичугин. И в гостях сегодня у нашей программы ректор Библейского колледжа «Наследие» Владимир Стрелов. Мы говорим о пророке Данииле. И вот закончили на такой магистральной мысли, что люди воспринимали это во втором веке до Рождества Христова, когда была, в общем, составлена книга пророка Даниила, которая сейчас в корпусе ветхозаветных книг, люди воспринимали это, переживали, как очень большой кризис. И зачастую у них был вопрос: почему так всё происходит и где выход из всей этой ситуации? А у меня, соответственно, другой вопрос: если выход во Христе, который придёт только через двести лет, людям, которые не доживут до этого момента, от этого же не легче? У них в храме идол, у них все возможные тяготы, которые можно представить. И выхода из этого они не видят. И более того, они могут ждать Христа прямо сейчас и завтра, и послезавтра, но Он придёт только через двести лет, а те, кто жил во втором веке, до этого момента не дожили.

В. Стрелов

— С одной стороны, некоторые толкователи говорят о том, что как раз восстание Иуды Маккавея и, собственно, появление иудейских первосвященников в такой владычественной роли — это и было таким непосредственным ответом на чаяния этих апокалиптических ожиданий. С другой стороны, действительно, второй горизонт этого пророчества связан со Христом. И я бы не сказал, что оно потеряло свою актуальность сейчас.

А. Пичугин

— Нет, ни в коей мере не потеряло!

В. Стрелов

— Потому что и сейчас, когда мы смотрим на то, что происходит в мире, мы тоже можем поддаться некоторому унынию из-за того, что правды мы не всегда находим в этом мире, что, действительно, люди, которые хотят жить благочестиво, оказываются гонимыми. И вот на что им надеяться? Если все события, которые связаны с вмешательством Бога в историю, только в прошлом, тогда мы — несчастные люди. Но мы поэтому и имеем книгу Апокалипсис, где на том же самом языке, что и на языке пророка Даниила, рассказывается о грядущих событиях: о том, что Господь ещё будет вмешиваться в эту историю и будет ещё производить те изменения, которым очень многие удивятся. Если мы принимаем такой взгляд на историю, как у апокалиптиков, нам не так грустно жить в нашем собственном отрезочке времени, потому что мы тогда можем смотреть на историю в каком-то вот таком широком ключе и надеяться на то, что это ещё не конец. Это, может быть, только одна из фаз такой вот битвы добра со злом.

А. Пичугин

— Но в этом же ещё есть опасность — как на протяжении двух тысяч лет мы всё время ждали, человечество, христианство всё время ждало как раз вот этих событий, описанных в Апокалипсисе. И каждый сомнительный эпизод в истории пытались трактовать с этой точки зрения.

В. Стрелов

— Книга Апокалипсис, как и книга Даниила, написана не для того, чтобы запугать, а скорее, чтобы дать ободрение. Если вы помните, то книга Апокалипсис тоже связана непосредственным образом, с одной стороны, с нероновыми гонениями, а с другой стороны, рассказывает о событиях грядущего. И для людей того времени нужно было сказать, что то, что происходит, это, опять же, то, что Господом попущено. И это некий не замысел, но всё находится в предвидении Божьем, Господь об этом знает. И у Него есть план, каким образом Он это всё исправит. Для людей, читающих Апокалипсис в первом веке, это, в первую очередь, была книга надежды. Я уверен, что если мы сегодня будем читать Апокалипсис не через призму книг, которые говорят, что это кошмар и ужас, а просто возьмём и не предвзятым таким взглядом прочтём, с хорошим комментарием, книгу Апокалипсис, то мы увидим там очень много утешения и ободрения.

А. Пичугин

— Этому, я думаю, можно посвятить отдельную программу. Мы как-то сейчас ушли от пророка Даниила, поэтому давайте вернёмся именно к его личности, к биографии. Вот он сумел истолковать Навуходоносору его сны.

В. Стрелов

— И рассказывается о том, что в награду за это он становится одним из таких важных людей в государстве — ставится в качестве руководителя над всеми халдеями, то есть прорицателями. По-видимому, это не очень нравится тем людям, которые оказались у него под началом. И вот они придумывают, каким образом можно погубить и самого Даниила, и тех его спутников и соратников, которые поставлены в качестве государственных соправителей. И когда царь объявляет о том, что он устраивает государственное поклонение идолу, а, собственно, Седрах, Мисах и Авденаго не поклоняются, то их бросают в огненную печь. Удивительным образом они там выживают и остаются невредимыми, что, собственно, как-то вот очень оказывается удивительным для царя. И потом мы видим отчасти повторение этой истории в ситуации с Даниилом со львами. Когда, опять же, за то, что Даниил остаётся верен своему Богу, его бросают в клетку со львами, и он там выживает. Вот эти вот истории, которые, безусловно, были очень любимы иудейским народом, мне кажется, что относятся к древним пластам как раз книги. И они призваны подчеркнуть, что Господь печётся о тех людях, которые оказываются Ему верными. Мне кажется, что здесь ещё есть одна очень важная мысль: в результате того, что Даниил и его спутники сохраняют свою верность Богу, знание об истинном Боге становится доступным и язычникам тоже. И это в каком-то смысле очень важно для нас сегодня. Если мы, как христиане, не только декларируем, но и живём так, как от нас этого требует Господь, то люди, которые смотрят на нас, могут сказать, что, да, Бог христиан действительно велик. Если мы не боимся жить так. Здесь одна из важных проблем, мне кажется, этой книги — это как вот быть со страхом. Страхом того, что мы можем пострадать за правду, мы можем пострадать за свои убеждения. Вот книга Даниила показывает, что не бойтесь пострадать — Господь не оставит. И более того, другие люди увидят и прославят Бога через ваши страдания.

А. Пичугин

— С Даниилом ведь связано ещё одно толкование, которое очень любят мистики, и любили, мне кажется, во все века — это «мене, мене, текел, упарсин» или «мене, текел, фарес», как у нас в церковно-славянском тексте это пишется. «Ты взвешен и найден слишком лёгким» — то, что он сумел объяснить царю Валтасару до падения Вавилона, буквально перед самым падением Вавилона. Как можно, вообще, прокомментировать всю эту историю? Потому что, действительно, на протяжении многих веков вот это «мене, текел, фарес» обросло какими-то огромными мифологемами.

В. Стрелов

— Действительно, мы об этом читаем в пятой главе книги Даниила. И сначала просто вспомним историческую ситуацию. Прошло лет тридцать с начала служения пророка Даниила. Если тогда ему было лет шестнадцать-семнадцать — это юноша.

А. Пичугин

— То есть ему тогда всего было шестнадцать лет? Хотя по меркам того времени, наверное, уже не всего!

В. Стрелов

— Да. То сейчас это уже человек зрелых лет, приближающийся к пятидесяти. И по-видимому, мы можем приблизительно так реконструировать исторические события: происходит осада Вавилона, Вавилон считается неприступной крепостью. Мы знаем, правда, как он был взят. Дело в том, что осаждавшие Вавилон отвели реку в сторону и сумели по освободившемуся устью реки проникнуть

в город, где их никто не ждал, и таким образом занять эту древнюю столицу, которая даже стала именем нарицательным — вон сколько у нас «Золотых Вавилонов» по Москве.

А. Пичугин

— Да, действительно!

В. Стрелов

— И Валтасар — это не император. Он, если вспоминать генеалогию, то он оказывается приблизительно внуком для Навуходоносора. Но если Навуходоносор в результате того, что с ним происходит, в результате того, что ему Господь открывает, смиряется и признаёт Единого Бога. Хотя мы не знаем, оставляет ли он поклонение всем остальным богам или нет. Но, по крайне мере, он говорит, что он знает, что Бог, действительно, Всевышний — Бог Неба, и Он царствует над всеми. То Валтасар ведёт себя совершенно иначе. Его отец в это время воюет где-то на дальних рубежах, а он сам, будучи наместником Вавилона и тоже достаточно молодым человеком, — считается, что ему было лет семнадцать, — закатывает пир. Пир во время того, как город окружён и в осаде. Можно, конечно, сказать, что в городе было припасов лет на двадцать. Но в любом случае, это какое-то не подобающее поведение для царя.

А. Пичугин

— А с другой стороны, если бы это толковалось в другую сторону, могли бы показать, что вот смотрите: какой мужественный человек, как он показывал своим врагам отношение к ним!

В. Стрелов

— Но такое впечатление, что бедные-то люди всё равно страдали. Это значит, что ему самому просто было до обычного народа далеко.

А. Пичугин

— Особого дела не было.

В. Стрелов

— Он устраивает пир. И более того, он требует, чтобы на этот пир принесли священные сосуды, которые были вынесены из храма Господня в Иерусалиме. И он начинает из этих кубков просто пить. А что это значит? Священные сосуды были положены в сокровищницу, но они не использовались.

А. Пичугин

— Они, скорее, были символами долгое время.

В. Стрелов

— Да. И вообще, священные сосуды… слово «святой» — «кадош» — это «посвящённый Богу». Никто, кроме Бога и тех, кто Ему посвящён — священнослужителей, — не могут использовать эти сосуды. Они не могут использоваться для вот таких мирских, профанных дел. Валтасар пренебрегает всеми вот такими запретами и устраивает из них просто такие пиршественные кубки. И действительно, вдруг появляется рука, и он видит, что эта рука пишет три слова, которые непонятны, которые Даниил истолковывает как раз в том смысле, что ты взвешен, найден лёгким. Валтасар его награждает, но в тот же самый день он оказывается убитым.

А. Пичугин

— Владимир Стрелов — ректор Библейского колледжа «Наследие» сегодня в гостях у радио «Вера», в программе «Светлый вечер». Говорим о пророке Данииле. Но это, конечно, не совсем рядовая история с «мене, текел, фарес». А с другой стороны, почему же к ней столько веков приковано такое пристальное внимание? Взять классическую литературу, кинематограф, музыку любую — рок-музыку — везде можно встретить вот это вот какое-то такое очень мистическое отношение к этим трём словам: «Ты взвешен и найден слишком лёгким». Да, звучит очень грозно, звучит страшновато даже в наше время. Но, с другой стороны, можно в Ветхом Завете найти и не такие примеры, а почему-то остался вот этот.

В. Стрелов

— Сложно сказать. Может быть, людей, действительно, здесь привлекает то, что есть что-то мистическое в появлении руки во время пира. Отсюда недалеко до современных спиритических сеансов, которые тоже многим людям оказываются более интересными, чем нормальное такое, не просто изучение, а просто обычная жизнь с Богом.

А. Пичугин

— Это уже даже какая-то психоделика такая второй половины двадцатого века. Может быть, конечно, вот тогда в большей степени возродился интерес к этому отрывку?

В. Стрелов

— Я думаю, что…

А. Пичугин

— Это хорошо укладывается вообще в философию этой психоделики: взвешен и найден лёгким. Оказывается, человек — это что-то такое из психофизических состояний: взвешивают, находят, что-то случается… Ну, ладно — это уже тоже другая тема!

В. Стрелов

— У меня ощущение, что это как раз про то, что: кто ты такой, чтобы так себя вести?

А. Пичугин

— Да, смысл-то прост.

В. Стрелов

— Потому что в предыдущей ситуации с Навуходоносором, если вы вспомните, мы ещё не говорили об этом, что Навуходоносор на некоторое время теряет рассудок. После того, как он возносится превыше всего и говорит, что вот город, который он отстроил — он действительно очень сильно вложился в устроение Вавилона. Мы знаем, что и висячие сады там были и много чего ещё. И здесь Навуходоносор делает для себя выводы. Валтасар таких выводов не делает. Это, скорее, напоминание о том, чтобы человек, обладающий высшей властью, не превозносился этим, что есть Кто-то, есть вот Десница Божия, которая оказывается выше любого правителя, любого императора и любого президента.

А. Пичугин

— И ещё одно пророчество Даниила, о котором очень хотелось бы поговорить… Вернее, не знаю, можно ли это называть пророчеством: о том, что с пришествием Спасителя вообще сами пророчества как таковые исчезнут. Об этом можно и в святоотеческом наследии найти какие-то свидетельства: о том, что с пришествием Христа, вот это пророческое служение, оно прекращается. Но при этом, в Деяниях апостолов мы снова встречаем пророков. Потом, вы говорили, что Даниила можно отнести к апокалиптикам — Апокалипсис это у нас фактически пророчество о грядущем. Да и сейчас часто можно встретить людей, которые занимаются, пытаются заниматься тоже пророческим служением, как они это считают. Другое дело, что Церковь их, может быть, негативно оценивает. Но в принципе-то?

В. Стрелов

— Я как-то в книге Даниила не помню такого точного слова, которое говорило бы о том, что пророчества прекратятся. Скорее, книга заканчивается тем, что придёт как раз Помазанник, Который будет убит. Дальше говорится о том, что окончится жертвоприношение, на святом месте будет мерзость запустения…

А. Пичугин

— И пророчества прекратятся. Нет?

В. Стрелов

— Ну, на какой-то определённый период. Именно на этот период, когда будет вот это вот запустение. И действительно…

А. Пичугин

— Но происходит рассеяние народа.

В. Стрелов

— Да! И если мы относим это ко времени Антиоха Эпифана, то какие там пророчества ещё нужны? Достаточно того, что открыто и дано понять автору этой книги, размышляющему над личностью самого пророка Даниила и над пророчеством Иеремии о семидесяти седминах. И никогда не будет так, я думаю, чтобы пророческий дух ушёл из Церкви.

А. Пичугин

— Но всё равно мы всё время обращаемся ко второму веку и к написанию этой книги, к Антиоху Эпифану. А в таком случае, что же для нас важнее: личность пророка Даниила или личность тех людей, которые потом это осмысляли? Ведь получается, что огромное количество вещей, которые мы читаем в книге пророка Даниила, это, судя по всему, какие-то весьма точные, очень хорошо прочувствованные вещи, добавленные спустя четыреста лет.

В. Стрелов

— Какие-то места относятся непосредственно к личности Даниила, какие-то были добавлены позже. Но если мы верим, что Дух Святой не оставляет свою Церковь, то Он может действовать точно также как непосредственно в пророке Данииле, так и в его школе, если можно так сказать — в тех, кто являются его духовными наследниками. Поэтому, если кто-то редактирует эту книгу, то он точно также включается вот в этот процесс осмысления истории с точки зрения Божией. У меня нет ощущения, что нам нужно разделять Даниила и позднейших редакторов этой книги. Это единый такой процесс. И в том, и в другом случае дышит при этом Один и Тот же Дух Божий.

А. Пичугин

— Ещё одна тема, наверное, последняя, о которой, касаемо пророка Даниила, хотелось бы сегодня поговорить. В самом начале программы я упомянул, что он почитается ещё в исламе. И у многих слушателей может возникнуть вопрос: как же так, ведь это же совершенно другая религия, другая культура, другое наследие? А вот другое ли оно полностью, наследие? Почему пророк Даниил, например, для ислама тоже немаловажный персонаж?

В. Стрелов

— Я не специалист по исламу. Могу только предполагать. Дело в том, что ислам относится точно также к авраамическим религиям — к религиям монотеистическим. То есть, если мы вспомним, Исмаил — это тот же самый сын Авраама, не Исаак, от которого идут иудеи, а как раз прародитель всех арабов. И если мы вспомним самого Мухаммеда, который начинает получать свои откровения в шестом веке уже по Рождеству Христову, то есть мнения, и мне кажется, что они достаточно обоснованы, что сам Мухаммед был знаком с христианством либо в его несторианской форме, либо вообще был даже диаконом Церкви.

А. Пичугин

— Да, есть же такая версия!

В. Стрелов

— Вот то, что связано с Даниилом, было, безусловно, для Мухаммеда точно также живо, как оно было живо и для отцов Церкви, которые комментировали книгу пророка Даниила. Я думаю, что вот это вот было самое важное для Мухаммеда.

А. Пичугин

— А в современном исламе какое внимание уделяется нашим… нет?

В. Стрелов

— Я не знаю. Я бы хотел вот ещё о какой вещи сказать, может быть, очень важной: я бы всем советовал посмотреть седьмую главу книги пророки Даниила. Она очень важна с точки зрения того, что там содержится видение, как вот на престоле сидит Ветхий денми, Он судит как раз все народы, и к Нему ведётся Сын человеческий. С одной стороны, это послужило основанием для нашей иконографии Ветхого денми и Иисуса Христа, Который находится рядом с Ним.

А. Пичугин

— Это вот как раз оправдывает каноничность изображения, да?

В. Стрелов

— Кто-то пытается на этом строить оправдание, да. Но для нас важно здесь другое: появляется образ Сына человеческого, Которому дана власть. И этот Сын человеческий подходит к Ветхому денми. И когда мы с вами смотрим Евангелие, то Христос называет Себя не Мессией, а Он называет Себя Сыном человеческим. Для Него вот это видение очень важно: что Мессия — это не Тот, Кто будет заниматься политическими какими-то только лишь вещами, Он получает духовную власть. И Он будет как раз властвовать согласно тому, как от Него этого хочет Бог.

А. Пичугин

— Давайте ещё слушателям поясним: Ветхий денми — что это означает, само слово? Ветхий днями?

В. Стрелов

— То есть это древний, древний какой-то очень, может быть…

А. Пичугин

— Но это безусловная аллюзия на Бога Отца или нет?

В. Стрелов

— Мне кажется, что да! Потому что здесь мы встречаем Ветхого днями и как раз Сына человеческого, Которому дана власть, слава и царства, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его — владычество вечное, которое не прейдёт, и царство Его не разрушится. Если мы так будем смотреть на нашу историю, то мы увидим, что за всем, что происходит, в конце концов, для тех людей, которые верят в Иисуса Христа, как в своего Господа и Господина, мы можем увидеть Его. И служить не властям мира века сего, преходящим, но как раз Тому Единственному Сыну человеческому, Который и изображён и в книге пророка Даниила, как Сын человеческий, и в Апокалипсисе, как Агнец как бы закланный, но Которому дана вся власть, и о Котором говорит Евангелие и вся жизнь Церкви.

А. Пичугин

— Спасибо большое! Я напомню, что сегодня говорили о книге пророка Даниила, накануне дня его памяти — завтра, 30 декабря, Церковь вспоминает пророка Даниила и трёх отроков — Ананию, Азарию и Мисаила. Это седьмой век до Рождества Христова. Беседовали мы сегодня с Владимиром Стреловым — ректором Библейского колледжа «Наследие». Спасибо вам большое, что пришли к нам сегодня!

В. Стрелов

— Спасибо!

А. Пичугин

— И я — Алексей Пичугин — тоже прощаюсь: всего доброго и будьте здоровы!

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (7 оценок, в среднем: 5,00 из 5)
Загрузка...